Глава 29. Перед отъездом

Драко сидел за слизеринским столом, еда не лезла в горло. Ужин был в разгаре. Только что он еле отделался от Ника и Тода, которые в очередной раз уговаривали его снять проститутку. И очень бурно делились подробностями о том, что они делали с Роном. Его Роном…       Драко потерял его. К горлу каждый раз подступал большой горячий комок ненависти и обиды. Вилка в руке дрогнула, поцарапав голую тарелку. От еды воротило. Ему казалось, что если он съест сейчас хотя бы кусочек, его вывернет наизнанку.       Приближались каникулы. Многие уже собирали чемоданы. Через пять дней нужно было выезжать. Родители запланировали их свадьбу с Асторией на новогодние праздники. Они хотели, чтобы все высокопоставленные гости смогли прийти. И разделить их радость. Радость. Драко со злостью сжал вилку и откинул её прочь.       Теперь про Рона постоянно говорили. Почти все. Они считали, что это весело. Весело иметь его толпой, насиловать на уроках, на переменах и после. Как же весело. «Ну а что», — говорили они. — «Он ведь сам предлагает, берёт деньги. Значит, всё нормально и ему нравится».       Нравится.       Ага.       Драко наморщил лоб и ощутил озноб по позвоночнику. Вряд ли он сможет поесть, надо сваливать.       Драко избегал смотреть на Рона. Каждый раз, когда взгляд случайно падал на него, внутри всё разворачивало арматурой. Драко с детства научили не показывать эмоций. И он держался. Но как же чертовски тяжело это было. Он всё ещё помнил все веснушки Рона, его смех, его злость, его прежнюю гриффиндорскую пылкость. От которой сейчас ничего не осталось. И виной этому был Драко. Идиот. Какой же он идиот. И других, и себя убеждал, что у него нет никаких чувств, а теперь умирал, подыхал от того, как больно под рёбрами становилось.       Особенно когда слышал рядом разговоры про Рона. Как же злило. А он ничего не мог сделать. Уже не мог. И его самого ждала невеста. Всё было готово к свадьбе.       Ему нужно забыть Рона. Забыть. Вычеркнуть из своей памяти. Стереть. Это он и пытался делать. И, может быть, получилось бы, если бы все вокруг не говорили про него.       Говорили все: слизеринцы, когтевранцы, пуффендуйцы и даже некоторые с Гриффиндора. Рон окончательно пошёл по рукам. Половина Хогвартса уже его оттрахала и поимела.       И если раньше его друзья Тэо и Блейз относились к Рону хорошо… Они никогда не были ханжами. То теперь даже они отзывались с презрением. «Фуу, блядь».       Хотелось набить им всем морды. Но за что? Это был выбор Рона. По крайней мере, так говорили.       Драко помнил тот вечер. Помнил мысли Рона. Помнил, как его отвергли. Он думал, что Рон уйдёт и заживёт своей жизнью, всё забудет. И всё у него будет хорошо. Но Рон стал звездой школы, в самом неприятном смысле этого слова. Драко не знал, как с ним обращались все, но никто не говорил о нём за глаза с уважением. Хотя сами же и покупали его. Но говорили о нём так, словно им даже стрёмно рядом находиться. Какие же двуличные мрази.       Ники и Тод уселись недалеко от Драко за столом.       — Ухх, весёлая ночка была. Круто ты с бутылкой придумал.       — Ага, хоть поржали от души.       — Видел, как он глубоко сел? Пиздец, он уже разъёбанный весь. Целиком сел, я охуел.       В ответ стали посмеиваться рядом сидящие.       — Надо было его ещё гирляндой обмотать и поставить вместо ёлки.       Снова заржали.       — Ага. И игрушки на прищепках прицепить за яйца и соски.       — Хорошая бы ёлочка вышла. Так и сделаем. Эта шлюха на всё готова, лишь бы платили. Ему хоть что в жопу пихай. Хоть сто хуев.       И снова смех. Они с аппетитом ели и горячо пересказывали друг другу, что бы хотели сделать с Роном.       Больше не его Роном. Драко побагровел. Вышел из-за стола и быстрым шагом пошёл прочь. Горло давило. Он пытался развязать галстук на ходу. Ему казалось, что он сейчас задохнётся в нём.

***

Перед массовым разъездом по домам Рона сняли для приватной новогодней вечеринки. Где он должен был выполнять роль ёлки. Обещали хорошо заплатить. Рон согласился.       Его поставили в центре комнаты, заставили расставить руки и ноги в стороны. Руки, как ветки, должны были держать новогодние украшения. Его с ног до головы замотали мигающей гирляндой. Так по-новогоднему. На плечи и руки повесили раскрашенные шары, на шею тоже. К соскам прицепили игрушки на прищепках. Было больно, и Рон стиснул зубы.       А потом ещё несколько игрушек прищепкой прицепили к мошонке. На глазах чуть не навернулись слезы. Но Рон сдержался. Праздник ведь. У клиентов праздничное настроение, кому он тут нужен в слезах.       На голову надели красный колпак. А в зад вставили светящуюся новогоднюю звезду. Ему подрочили, чтобы член встал, и повесили на него тоже игрушку. Но долго она не провисела…       Рон стоял в комнате ради забавы. Просто посмеяться. Разные студенты подходили к нему и тоже примеряли всякие игрушки куда могли, «украшали ёлку».       Соски больно щипало, то и дело на них вешали новые игрушки. Вставляли в задницу всякие украшения, примеряя, как же красивее. Он должен был всё время стоять с разведёнными широко ногами. Между ног болтались яйца. Что только к ним не цепляли. В итоге подвесили ещё фигурку, которая на ниточке висела между бедёр и качалась в стороны. Рон вздрагивал от множества рук.       Его трогали и спереди, и сзади наряжающие. Гирлянда мигала. Всем было весело. Они подшучивали.       А Рону это всё казалось вечностью. Шум, гам, смех. Он устал стоять и изображать дерево. Его постоянно трогали и щипали со всех сторон. К ягодицам тоже умудрились приделать прищепки.       Какой-то козёл попросил высунуть язык и прищемил его очередной игрушкой. Боль. Главной игрушкой тут был Рон. И живой, и неживой одновременно.       Благо, они поржали и игрушку с языка всё же сняли. А на прощание решили отодрать свою новогоднюю «ёлку». Но Рону при этом нужно было продолжать изображать ель и держать руки поднятыми, чтобы с него не посыпались украшения. Иначе их обещали запихнуть ему куда-нибудь. Рон даже думать об этом не хотел. И смиренно стоял с раскинутыми руками и ногами, пока его ебли по очереди.       Со смазкой, конечно. Она отвратительно пахла бананами.       Последний ёбарь спустил в него очередную порцию спермы и заправил ширинку. Рона ещё немного помацали за зад, подёргали игрушки на мошонке. А потом отпустили.       Несколько часов и ещё двести галеонов в кармане. Рон даже не считал, сколько в этот раз было клиентов. Главное — сумма. Двести галеонов его устроили.       В своей спальне он закрылся и долго просто лежал, глядя в потолок. Не плакал, не жалел. Ничего. Просто лежал. Ему казалось, он больше ничего не чувствует. Даже трава перестала веселить так, как раньше. Теперь был просто тупняк. Он лежал накуренный и смотрел перед собой.

***

А на утро за завтраком Драко уже слушал про ту самую вечеринку с ёлкой. Про издевательства над мошонкой и про то, как это было весело. Как снова его любовь пустили по кругу.       Некогда любимая школа превращалась во что-то другое. Даже те слизеринцы, которые раньше не сплетничали, теперь с особым удовольствием рассказывали подробности.       Овсянка застыла в ложке. Драко открыл рот и запихнул её. Склизкая и холодная. Серый пристальный взгляд. Он посмотрел на Рона в дальнем углу. Тот сидел и так же безразлично ел кашу.       Новый Год приближался. Через несколько дней он станет мужем. Новая ответственность. Родители хотели внуков. После школы — элитная академия. А потом отец передаст ему часть бизнеса. Всё шло по плану. По идеальному плану. Но на душе было гадко от этих мыслей.       До Астории ему не было никакого дела. Обычная девушка. Драко даже не был с ней знаком.       Свадебный костюм уже был готов. Фамильные кольца. Родители сами организовали банкет.       — Уверен, что не хочешь повеселиться напоследок? — вдруг грубый голос раздался за плечом. Стив.       — О чём ты? — Драко продолжал запихивать в себя овсянку, от которой его тошнило.       — А-то ты не знаешь. Мне тут вчера рассказали, как этого рыжего однажды пуффендуйцы отымели прямо после матча в игровой форме в раздевалке, ещё и метлу в жопу засунули, — Стив хихикнул. — Хотел бы я на такое посмотреть, квиддич на максималках.       Он снова захихикал. Драко скривил лицо от отвращения. К Стиву. Овсянка прилипла на языке. Урод. Неужели он ничего не понимает.       Хотя Драко поймал себя вдруг на мысли, что и ему было бы всё равно, будь на месте Рона кто-то другой. Он представил себе это. И образ не вызвал никакого сочувствия, никаких эмоций. Всё равно.       Но сейчас это был не кто-то. Это был Рон. И хотелось убить их всех. Раскрасить их наглые улыбающиеся морды кровью. Внутри всё кипело. Желваки на скулах подрагивали. Но Драко держал себя в руках и молчал. Он больше ничего не мог сделать. И от этого становилось ещё тошнотворнее.       Драко краем глаза заметил, как к Рону подошёл пуффендуец-блондин с длинной чёлкой на глазах, дёрнул его за рукав. И Рон пошёл за ним следом.

***

Ринат ухмылялся.       — Слышал, как из тебя сделали ёлку, — он говорил шёпотом, пока Рон насасывал ему в кабинке туалета.       Рон не мог ответить с членом во рту.       — Креативно, но немного скучно. Так же как и сейчас…       Ринат одёрнул его лицо от себя. Поднял за волосы и развернул к себе спиной. Рону пришлось ухватиться руками за бочок рядом с ним. В руках Рината щёлкнул и сверкнул нож-бабочка. Он приставил лезвие к горлу. Стало тяжело дышать. А Ринат тем временем одной рукой стягивал с него штаны с трусами. Сердце стучало в горле.       — Правда бодрит? — усмехнулся Ринат и прижал лезвие к горлу, его глаза сверкали.       Сухие пальцы протиснулись внутрь и растягивали изнутри. Рон ни о чём не думал в этот момент. Только бы это всё поскорее закончилось.       — Какая же ты опущенная блядь.       Во рту пересохло.       Послышались голоса студентов, которые ввалились гогочущей толпой в туалет. Они зашли и замолчали, разошлись по свободным кабинкам.       Ринат тоже замолчал. Но тут же Рон почувствовал его член внутри, он скользил со смазкой. Рон боялся пошевелиться и боялся дышать. В полной тишине бешено бился пульс, пока Ринат держал нож у горла и трахал его. Обкончал спермой его ягодицы, а потом вышел из кабинки.       Парни тоже выходили. Видимо, Ринат узнал в них постоянных клиентов. Кивнул на дверь и толкнул языком внутреннюю сторону щеки, намекая, кто там остался.       Рон не успел запереться, как его кабинка распахнулась. А парни показали монеты. Первую пару пришлось пропустить, обслуживая их ртом. Четверо пуффендуйцев.       Они грубо хватали за волосы и двигали его головой, используя как вещь для их удовольствия. Все четверо спустили ему в рот.       За минет платили дешевле всего.       Чем ближе были дни каникул, тем больше и чаще его хотели снять.       На следующей паре по истории, под монотонные роскозни призрака он присаживался на член когтевранца. За последней партой. Его просто поставили раком под столом. Учитель ничего не заметил. А большая доля учеников была и так в курсе.       Студенты пересаживались и менялись местами. За один урок его трахнули пятеро учеников. Среди них даже попался один с его факультета. Но Рон не стал отказывать, просто взял деньги.       Некоторым хотелось поиграть, и они начинали совать в Рона всякие канцелярские приспособления. Ручки, карандаши, фломастеры, клей-карандаш. Кто-то бил его линейкой по заднице. Они уже не знали, что ещё запихать в его задницу. Ведь Рон терпел всё. Этим и прославился. Безотказный. Его можно было ебать чем угодно.       Даже байка про червей разлетелась как анекдот.       Ринат это всё видел. Он сидел за соседней партой и наблюдал, как весь урок Рона трахают разные студенты. Он наблюдал с довольной улыбкой. Как Рон принимал в себя каждого.       Третья пара прошла спокойно. Рон на неё просто не пошёл. Закрылся у себя в спальне пологом и заклинаниями. К обеду появился такой же спокойный и безразличный. Денег всё прибавлялось.       Завтра многие разъедутся. Останется только часть студентов.       За обедом он сидел с пробкой в заднице. Толпа не сильно его повредила. А вот после прикосновений Рината внутри побаливало. Он был грубым, когда хотел доставить боль. Нужно было подлечиться. К вечеру наверняка кто-то захочет его отыметь. Ведь завтра разъезд.       Так и случилось. Уже после обеда ему поступило предложение провести эту ночь в когтевранской башне. Ринат тоже должен был там присутствовать, и это не предвещало ничего хорошего.       По началу его просто подвесили на кожаных ремнях вниз головой. Так было удобнее одновременно ебать его в рот и раздрачивать анус. Он висел, выпятив попу на всеобщее обозрение. И каждый желающий мог подойти и поучаствовать. В рот ему пихали по несколько членов. А в зад вставляли что-то твёрдое и холодное. И дёргали. Всё тело переплетали кожаные ремни. Рон вдруг почувствовал, как его собственный член стал напряжён.       Но игра продолжалась. Вечеринка только начиналась. Сегодня он не давал согласия смазывать себя мазью, но внезапно оказался сильно возбуждён. Он даже стал думать, не применили ли они чего без его ведома. Пожалуй, мазь — это было единственным табу на сегодня.       Но Ринат заверил, что он просто похотливая сучка, которая любит члены, и что его блядину никто не смазывал. Сказал, что тут никому нет дела, кончит ли шлюха под ними или нет, что просто это его натура и так он хочет принять их в себя.       Ринат козёл, конечно. Рон это понял с первой встречи.       Потом позу сменили. И его подвесили горизонтально. Ноги развели широко.       Ринат похлопал по заднице.       — Я думаю, эта разъёбанная шлюха хочет, чтобы ей вставили сразу два члена. Смотрите, как течёт, — Ринат подёргал его член, истекающий смазкой.       Когтевранцы Рината особо уважали, никогда не спорили. Сразу двое стали пихать в него члены. И немаленькие. Рон зажмурил глаза и стиснул зубы. Они пытались. Но у них не получилось. Тогда за дело принялся один. А второй подключился уже позже, когда Рон был вот-вот на грани, чтобы кончить.       Второй член вошёл в него и ещё больше растянул. Рон охнул. Они качали его в воздухе на ремнях. Один стоял на коленях и вбивался, а другой нагнулся, обхватывая Рона. Он видел его лицо, лицо когтевранца, полное наслаждения. Очень тесно. Рон сам был на пике от того, как его распирало и растягивало два больших толстых члена.       И как только Рон стал стонать, его заткнули членом в горло, перекрывая дыхание и стон.       Он слышал, как Ринат говорил.       — Да, кажется, эта шлюшка хочет ещё и третий член в своей заднице.       И когтевранцы одобряюще захихикали.       — Смотрите, как ему нравится.       Ринат указал на неспадающую эрекцию Рона. Наверняка его снова чем-то накачали.       Тот, кто драл его в рот, держал руками горло, и Рон не мог увернуться и посмотреть. Но почувствовал. Натужно в него входил третий.       Когда его голову всё-таки отпустили, он приподнялся и увидел, как три когтевранца натянули его на свои члены и трахают. Он закусил губу. По всему телу шли волны возбуждения. Ему казалось, что он вот-вот кончит.       Но Ринат, чёрт бы его побрал. Связал его член у основания, подвязав за яйца. И кончить в ближайшее время было не судьба. Его член просто торчал и подрагивал в воздухе от их толчков, а Рон всхлипывал.       Ринат оказался возле лица. Он сжал бёдрами голову Рона. И стал пальцами трахать его рот, растягивая изнутри щёки. Наверное, ему со стороны казалось это забавным. Пальцы бились всё глубже и глубже, он засунул сразу четыре и имел рукой его рот. Пока те трое никак не хотели кончать. Они долго-долго долбили его и растянули по полной.       Теперь к нему так и подходили. По трое. Следующие три парня поступили так же.       И следующие.       Ринат потом наслаждался видом его задницы. Раскрытая, раскрасневшаяся, залитая спермой. Он уже без особого труда засунул в Рона целый кулак. Озноб пошёл по позвоночнику.       Стоило Ринату снять повязку с яиц и члена, как он тут же обкончался на его кулаке. Ринат скалился. Он толкал кулак и больно щипал ягодицы, наблюдая, как Рон изнывает и корчится.       А потом… Повторил свою прежнюю игру, которая, как оказалось, стала теперь одной из его любимой.       Рона развязали и дали немного передохнуть и отдышаться. А потом Ринат вытащил банку червей из ящика.       Их игра в послушание повторилась. Но на этот раз было сложнее. Ринат засунул в задницу ещё больше червей, чем раньше. А за каждую провинность бил кожаным стеком-шлёпалкой по телу. Шлёпал его ладонями по щекам.       — Разве я разрешал тебе это делать? А? Разрешал дёргаться? Какой дрянной мальчишка. А ну, встань смирно. Иначе накажу. И бери глубже, как хороший мальчик.       Стоило только немного сдвинуть ноги, как по ногам сразу летели хлёсткие удары.       Стоило только издать звук, и он сразу хлестал по щекам.       — Не скули.       Так же как и в прошлый раз, сосать с червями в жопе пришлось не только Ринату, но и всем остальным когтевранцам.       Ринат стоял, как надзиратель, и шлёпал чуть что. Чуть не так спина или ещё что. Нужно было всё время выгибать спину и прогибаться назад. Руки сцеплены за спиной. Черви в жопе доставляли настоящее мучение, они роились, ползали внутри. И кусали. Маленькие. Их были сотни или тысячи. Тысячи маленьких покусываний в заднице. У Рона было мокрое всё лицо.       Но он стоически дотерпел до конца.       В свою спальню Рон возвращался с кучей бабла и с новым предложением. Завтра перед отъездом с ним хотели поиграть в пустом классе. В ролевую игру с учителем и другими учениками.       Как будто они и так не играли с ним на уроках.       Рон не отказал. Рон теперь никому не отказывал. Пусть делают с ним, что хотят.       Перед самым отъездом они заперлись в пустом классе, и его в очередной раз пустили по кругу. Разложили на парте и имели с двух сторон. Потом Рон в чём мать родила вытирал доску и писал диктант, пытался писать под диктовку строгого учителя, пока его снова поебывали у доски и хватали за волосы.       Все разъехались. Те, кто хотели уехать, уехали. Рон остался в Хогвартсе. Он и ещё часть ребят, которым либо ехать было некуда, либо просто хотели отвязно провести время. И встретить новый год не под бой курантов и шампанское с родителями, а под что-то более интересное. Порошки, таблетки, цветы или мази.       Благо, этого интересного в Хогвартсе было предостаточно. И Рон в этом числе.