Глава 28. Предновогодняя

Рон стёр ладонями те случайные сонные слёзы. Как всегда умылся и оделся в самое дорогое, что у него было. Жизнь шла своим чередом. Ученики уже начали украшать школу к новому году. Рон спускался на завтрак, повсюду висели зелёные пушистые ветки, цветные шары и ленты. Разные цвета резали глаза. Словно мир весь чего-то ожидал, какого-то чуда. Но Рон точно знал, что никакого чуда для него не будет. Только не для него. Не помогут ни ветки омелы, ни блестящая мишура. Может, ему и правда будет лучше остаться на каникулах здесь.       Всё постепенно становилось привычным. Деньги, которые он брал после секса. Сам секс. Всё вокруг. Становилось обыденным. Когтевранцы больше не посмеивались над ним в общем зале и делали вид, будто они не знакомы. Но регулярно поёбывали его то в туалете на перемене, то после уроков в той самой спальне, иногда в пустых классах. С ними не приходилось терпеть что-то особенное и больное, не как с Ринатом. Они просто трахали и всегда платили за это. Поэтому гора монет в тайнике продолжала регулярно расти.       Сам Ринат тоже периодически вызывал Рона. И каждый раз это был стресс, взрыв адреналина, бешеный пульс и горячие взрывчатые эмоции, просачивающиеся наружу слезами и всхлипами. Рону даже каждый раз казалось, что это может быть последний раз. Он никогда не знал точно, на что способен Ринат. И где у него грань? И есть ли вообще эта грань? Рон каждый раз не был уверен в том, что выйдет от Рината живым. В его глазах разгоралось пламя желания, а вот к чему оно могло привести, всегда было загадкой. Рон мог бы отказаться. Но Ринат тоже платил. И платил даже больше. А главное, он таскал для него волшебные пуффендуйские цветы. Только унижать любил.       Но в глубине души казалось, что именно это Рон и заслужил.       Ринат говорил, что шутил. Но через какое-то время к нему и правда подошли другие пуффендуйцы. Рон им отсосал.       С его факультета по-прежнему никто не знал, чем он занимается. И всё было тихо и спокойно. По крайней мере, если они и обсуждали Рона между собой за его спиной, то его лично это не касалось. Он продолжал оказывать сексуальные услуги и стал уже не таким разборчивым.       Деньги всегда капали. Это утешало. Все готовились к новому году, а он готовился к усердной работе. Рон и правда уже решил остаться здесь на каникулах. Ринат был прав, это хорошая возможность много заработать, ведь даже учёба не будет отвлекать.       Все ждали чуда. Рон ждал нового члена и золотых монет.       Все украшали ёлки. Рон украшал себя. В выходные он съездил в город и прикупил ещё дорогой и модной одежды. И даже зашёл в интимный магазин, купил эротическое бельё с кружевами и разрезами в самых интимных местах. Потому что некоторые клиенты говорили, что им нравится такое. И для них Рон одевался так, как они хотели. Главное, что они хорошо платили за это.       Школа была большой. А вот шлюхой он тут, кажется, был один. Поэтому желающих было много, кто хотел удовлетворить свои фантазии или просто сбросить напряжение.       Слизеринцы тоже стали обращаться. Не компания Драко, другие. Рон им не отказал, у них оказались жирные кошельки.       Всё шло как шло. Почти как день сурка. Завтрак. Учёба. Отсосы и ебля на перемене. Снова учёба. Снова отсосы и ебля. И снова. Потом забыться в своей кровати. С дымом. Сон. И всё заново.       Было несколько клиентов, которые просили его переодеваться в девочку. Рон приходил к ним в спальню, надевал прозрачные кружевные чулки, кружевные стринги, лифчик, красил губы и надевал парик с длинными рыжими волосами. Образ дополняли каблуки и короткая юбка. Клиенты были в восторге. Платили за такое больше. Рон притворялся девочкой-недотрогой или, наоборот, развратной женщиной, готовой дать любому. Всё зависело от желания клиента.       Однажды один из слизеринцев захотел что-то нестандартное. Попросил удовлетворить его прямо на уроке, на последней парте, на их смежном предмете. Рон сначала не соглашался, но когда слизеринец поднял цену в несколько раз, всё же решился.       Делать это при всех. При всех учениках. При учителе. Оказалось неловко. Рон сначала запустил руки под его мантию, расстегнул ширинку и стал ласкать руками под партой. В это время учитель рассказывал лекцию. Член слизеринца так изнывал и сочился смазкой, что Рону пришлось специально уронить карандаши, чтобы опуститься под парту и взять этот изнывающий член в рот. И так несколько раз.       Те слизеринцы, что уже были его клиентами, прекрасно поняли, чем они занимаются. Догадались. Рон читал это в их лицах. Теперь он точно читал фразу на лице «я знаю». Драко тоже присутствовал на уроке. Но он совсем не оглядывался и не смотрел в его сторону.       Рон в очередной раз нырнул под парту и припал губами к члену, глубоко заглотил. И когда поднимался и снова садился, его лицо было слегка раскрасневшимся. А волосы смяты. Потому что слизеринец держал его за волосы под партой.       Рон за этот урок хорошо получил.       Видимо, идея понравилась его сокурсникам, и на следующем смежном уроке ему пришлось заниматься тем же самым, но уже обслуживая двоих под партами, пока учитель что-то чертил на доске и рассказывал.       В преддверии нового года его даже стали дарить, как подарок. Рона снимали. Он приходил в назначенное место, часто какой-нибудь пустой класс. Его раздевали, ставили в развратную позу и обматывали большой красной лентой, делая бантик.       В один из таких дней получатель живого подарка намотал эту ленту ему на шею, слегка придушил и стал трахать. Рон несколько раз чуть не потерял сознание. Но всё закончилось. Об его щёки вытерли сперму и ушли, оставив в пустом классе. Им в очередной раз воспользовались, просто не очень бережно. Но Рон это пережил.       Один из пуффендуйцев любил надевать на него максимально тесный пояс верности, который сплющивал мягкий член до невероятно маленьких размеров. И заставлял ходить так во время уроков. А потом на перемене вызывал его в туалет и проверял приспособление. Крепко ли оно держится и сколько доставляет дискомфорта. Пояс был металлический, тяжёленький и увесистый. О нём было невозможно забыть во время уроков. А потом в туалете этот парень заставлял снимать штаны и любовался. На прощание трахал в задницу. И отпускал дальше на уроки в поясе верности. И так весь день. Каждую перемену. Странно, но это сильно обостряло ощущения и возбуждение от анального секса. А уроки делало неловкими. Сложно сосредоточиться на предмете, когда у тебя член скован железом и холодит между ног.       Клиенты были разные. Но все они хотели удовлетворить себя и свои желания, которые они не могли получить где-то ещё. Особенно унижение. Поэтому Рон уже привык и не обращал внимание на их унижающие фразы. Ведь где им ещё это делать, как не с ним. Они платят за это. А он становится всё богаче. Когда-нибудь он уйдёт отсюда навсегда и с кучей денег.       Его подвешивали. Связывали. Шлёпали. Ставили на колени. Драли во все дыры. Трахали разными предметами, иногда просто ради забавы. Он был их живой игрушкой.       Слизеринцы, которым он отсасывал прямо на уроке, не успокоились и не остановились на этом. Их фантазия росла дальше. На уроках в теплице они даже умудрились выебать его несколько раз. Причём целой компанией. Так было проще. В толпе они прикрывали друг друга от глаз учителя и других студентов. Хотя студенты многие, кажется, уже и так догадывались. Но предпочитали не мешать и только шушукались между собой.       Пока Рон стоял у стола и обрабатывал стебли растения, к нему сзади пристраивались слизеринцы и подтрахивали его. Помогал вырез на мантии сзади и вырезы на одежде. Рон не поднимал глаз и продолжал делать практическое задание, словно ничего не происходит, пока его трахали другие ученики. Он сжимал задницей их члены и почти ощущал, как они изо всех сил сдерживают себя, чтобы не разложить его прямо тут на столе. Уходил он с этого урока со спермой в заднице. И с монетами в кармане. Слизеринцы тогда не поскупились, оплачивая такой экстрим.       Когтевранцы же любили свою мазь. Рон всё-таки стал соглашаться на то, чтобы его немного смазывали. Это делало его ненасытной шлюхой, а им доставляло дополнительное удовольствие. Кажется, они вообще были помешаны на изменённом состоянии сознания. Словно нормальное сознание — это фигня какая-то. И употребляли помимо пуффендуйской травы ещё какие-то таблетки и порошки, своего производства. Их порошок Рон тоже оценил. Брал иногда.       В очередной раз на перемене перед уроком его выебала толпа в туалете, пустили по кругу. Похлопали по заднице и оставили стопку монет на бочке. Их было пятеро. Все спустили сперму в него. И она теперь немного вытекала на трусы, когда Рон сидел на уроке.       Очередной день. Ринату очень нравилось, как Рон опускается ниже. Он особенно любил встречать Рона, когда тот был измучен и подавлен после групповых оргий, когда Рона ебало много человек и он потом еле на ногах стоял. Ринат смотрел на него и наслаждался. Утешал он так, что хотелось взорваться слезами и забить кого-нибудь до смерти.       А лучше себя.       Ринат приглашал к себе и продолжал трогать его измученное тело. Особенно ему нравилось, когда оставались больные следы. Он трогал их и напоминал Рону о том, как они появились. Надавливал на синяки так, чтобы разжечь боль. А потом доводил Рона до края, добавляя свои истязания и мучения. Каждый раз доводил до края.       Рон никогда не уходил от него без слёз. Но теперь только с ним он мог плакать. Покрылся коркой, скорлупой. Бронёй.       Однажды его оставили на отработку у Снейпа вместе с Ринатом и когтевранцами. Ох, что было. Профессор Снейп ушёл и приказал им наводить порядок в картотеке и разбирать ингредиенты для зелий.       Как они только не отымели Рона в этом кабинете. Благодаря тому, что и Ринат был с ними… Потом всё болело. Сначала он невинно решил поиграть в учителя и бил линейкой по члену Рона, заставляя стоять смирно в позе. Но игры в учителя постепенно переросли во что-то большее. Когтевранцы принимали активное участие. И тоже становились орудиями.       Его выебали там на стеллажах с карточками. На стеллажах с травами. На столе профессора. Под столом. В кресле. На полу. У каждой стены. И, конечно, на котле. Ему заламывали руки и задирали голову, оттягивая за волосы. Его также выпороли и избили по заднице указкой. Ринат угрожал засыпать ему в жопу червей. Которые неприятно покусывали. Они противно ползали и мельтешили в банке. Рон побледнел, когда это услышал. Только червей в заднице ему не хватало.       Ринат просто хотел напугать или и правда это сделать, Рон не знал. Ринат всё не выходил из роли учителя-садиста. Рона ебали когтевранцы, и якобы он так воспитывал и учил его.       И когда у Рона совсем не осталось сил, он лежал на полу… Ринат подошёл, когтевранцы раздвинули ему ягодицы… А дальше… Ринат и правда засыпал ему горсть червей в задницу.       Рон тут же взвизгнул и стал кататься по полу, держась за задницу. Усталость как рукой сняло. Он дёргался и орал, как сумасшедший. А Ринат смотрел.       Червяки активно ползали в заднице и покусывали стенки кишки, что приносило невыносимые ощущения. Щекотка и боль. Они щипали и быстро ползали. Рон задыхался и начал плакать, умоляя их убрать.       А Ринат стал ласково разговаривать. Просил Рона успокоиться и не кричать. Ведь Рон должен был научиться быть прилежным учеником, даже когда это трудно. Если учитель сказал, нужно выполнять. Иначе он непослушный мальчишка, который заслуживает наказания и хорошей порки.       Ринат требовал, чтобы Рон перестал орать и дёргаться, спокойно встал на колени, разведя ноги в стороны, сложил руки за спиной и молча сосал ему. И если Рон сможет это выполнить и покажет своё послушание, то червей вынут.       Это казалось невыполнимым. Рон плакал и дёргался, закатывался в истерике. Но в конце концов он раз за разом пытался успокоиться и выполнить приказ.       Внутри всё разрывалось и дрожало, пока он смиренно стоял в позе. И все силы прикладывал, чтобы сдержать себя, не дёргаться и не орать. Слёзы так и текли по щекам, но он послушно брал в рот, стоя в позе с руками за спиной. Стоять тоже нужно было ровно, выпятив зад и слегка наклонившись назад. Руки должны были добровольно смыкаться за запястья. Только Рон случайно разрывал руки, как Ринат начинал ругать его и бить по щекам, говорил, какой он непослушный ученик. И обещал, что если он сейчас же не возьмёт себя в руки, плохой мальчишка, то Ринат засыпет ему ещё больше червей и оставит так на всю ночь, связанным и распятым в спальне.       Всё же Рон какими-то силами смог ему отсосать и заставил кончить в рот, стоял смирно. Ринат похвалил. А потом заставил так же отсосать и когтевранцам. Слёзы всё так и текли. Всё лицо было в соли. Червяки внутри кусали. Они не могли прокусить, но их покусывания вызывали сильнейшие ощущения. Орать хотелось просто невыносимо.       Рон отсосал им всем, обливаясь слезами. Ринат в это время похлопывал его указкой по заднице и по спине, замечая всё. Если он переставал удерживать нужную позу, сразу же следовал удар указкой и замечание.       Прежде чем вынуть червей, Ринат уложил Рона на пол на спину, заставил задрать ноги и развести в стороны, держа их руками. Рон думал, что вот наконец-то их вынут, смотрел, умоляя. Но Ринат запихнул в него ещё большую горсть и усмехнулся. Он навис над ним и смотрел, как плачет Рон. Дрочил. И когда забрызгал спермой его и получил полное удовлетворение от его слёз, только тогда сжалился и вынул всех червей с помощью магии.       Рону вставили большущую травяную пробку в задницу, на этот раз пропитав её и лечебной мазью, и отправили в свою спальню. После такой нервной встряски Рон долго не мог уснуть. Но он прекрасно знал, за что Ринат ему платил. Сегодня он был щедр. За такое представление Рон получил пятьдесят галеонов.       Укусы червей заживали немного дольше. В заднице зудело до поздней ночи. И Рон всё ещё вздрагивал, вспоминая их.       Но на утро его задница была здорова. И снова день сурка. Только вокруг все становились более счастливые. Надевали новогодние колпаки, свитера с оленями, готовили друг другу подарки. Внизу стояла большая ёлка с украшениями. Пахло хвоей, мандаринами и конфетами. А у Рона всё было по-прежнему. Постоянные домогательства. Иногда клиенты позволяли себе шлёпнуть его по заднице и помацать, проходя мимо. Но Рон не ругался.       Просто каждый раз внутри вздрагивал, потому что не ожидал.       В эту ночь его сняли трое парней из разных факультетов и ждали внизу после отбоя. Было уже глубоко за полночь. Им приспичило трахнуть его прямо под парадной ёлкой. Он стоял, нагнувшись раком под еловыми ветками. Они по очереди его трахали. Ветки царапали спину. И несколько ёлочных игрушек свалилось ему на голову. Клиенты веселились, настроение у них было приподнятое и новогоднее. А потом они усадили его возле ёлки и надели на голову бумажный пакет с изображением Санта-Клауса, проделали дырку напротив рта и выебли. Дырка располагалась прямо на губах Санты. Извращенцы.       Рон раньше даже и подумать не мог, сколько извращений в головах людей. Но теперь видел их всех. Именно с этим к нему и приходили.       И каждый думал только о том, как доставить себе больше кайфа. Их мало волновало, удобно ли Рону, не натёр ли он чего себе, не больно ли ему, не противно ли. Это было неважно. Монеты всё решали.       Под конец в его зад засунули два члена. А он поранился, ёлочные игрушки под ним раскололись и превратились в осколки. Острые края вбились в колени и ладони. Терпимо. И Рон терпел, пока его в два члена долбили в жопу, а колени и руки были в крови. Он даже не сказал ничего им.       Просто смазал потом себя волшебной мазью. Засунул травы в измученную задницу. Перебинтовал руки. К утру он снова был как новый.       Новый год приближался. Становился всё ближе и ближе. Уже скоро почти все должны были разъехаться по домам. Но когда двое его клиентов узнали, что Рон остаётся, то поползли слухи, что многие тоже решили остаться в этом году в Хогвартсе на каникулах. Даже слизеринцы. Как будто их дома не ждали.       Но до каникул оставалась ещё неделя. Учителя наседали. И спасала только когтевранская мазь для висков. Иначе Рон бы давно скатился на двойки и уже вылетел бы отсюда.       Ринат в той самой спальне Когтеврана теперь соорудил специальные приспособления. На потолке установил крюки для подвешивания, прикрепил цепи. Притащил туда целый сундук всяких ошейников, плетей, кляпов и наручников. Верёвки для связывания. И, конечно, его любимые палочки, Рон даже не захотел узнавать, как они называются. Настолько это было больно. Но ещё пару раз Ринат вставлял их в уретру. И смотрел, как Рон плачет, подвешенный цепями, связанный и с палочкой в члене. За это он всегда платил втройне, потому что знал, как Рон ненавидит эти штуки. Но Ринат платил, и Рон говорил «да».       Иногда, когда Рон был в хамблере, Ринат начинал лить горячий парафин на яйца. А потом и на анус. По капле. Потом вставлял горящую толстую свечу в задницу и оставлял так. Рон старался выпятить зад и не двигаться. Свеча плавилась, и горячий парафин стекал вниз, обжигая. Это каждый раз заставляло дёргаться, и тогда горячие капли только сильнее лились, и Рон вскрикивал.       Но Ринат прижимал ботинком его голову к полу и говорил:       — Не скули.       — Не дёргайся.       — Терпи.       Но не дёргаться никогда не получалось. Яйца и дырка потом были красные.       А за непослушание в конце Рон получал дополнительные удары по заднице и спец наказание. Ринат каждый раз придумывал что-то новенькое.       До каникул оставалось уже пять дней. И вот Рона купили на всю ночь на вечеринку, устроенную в ванне старост. Самих старост, конечно, там не оказалось. Но ключи они любезно одолжили. Филч туда никогда не совался. Собралась компания тоже из разных факультетов. Дверь запечатали заклинаниями. Был алкоголь. Про остальное Рон не видел.       Здесь он ублажал каждого желающего.       И на холодной кафельной плитке, и в воде, и под водой. Каждый имел его как хотел. Хлорка въелась в кожу. Ему тоже разрешили выпить огневиски.       Но спьянеть не получалось.       Под конец весёлая пьяная компания заставила его садиться на бутылку в центре ванной под бурные аплодисменты. Рон был уже сильно растрахан, и горлышко от бутылки шампанского легко входило в задницу. А все хлопали и смеялись. Они заставили его сесть на бутылку целиком, подбадривая монетами. У Рона потемнело в глазах от боли.       Но на утро он унёс с собой сто пятьдесят галеонов.