Вернутся к фанфику

Глава 16: Последний Междумирец.

14 октября 2025, 17:04
«Боги приходят не для того, чтобы судить — а чтобы напомнить, кем ты был.» ————— Главный штаб Эпсилона никогда не знал тепла. Люди здесь жили по расписанию, а не по сердцу. Работали, писали отчёты, разбирали артефакты, говорили сухими фразами о том, что стоило бы кричать. Но под землёй, в лабораторных отсеках, где стены толще, чем чувства, жизнь текла иначе. Здесь не смеялись. Здесь разбирали не только тела, но и тайны — монстров, аномалий, тех, кто давно перестал быть просто людьми. В одном из медицинских отсеков, скрытых за гермодверью, мерцал тёплый свет лампы. Две койки. И два тела, будто сошедших с разных берегов одной катастрофы. На левой лежал Линч. Джон вытащил его прошлой ночью из психиатрической больницы — прямо из ванны, где кипела вода, пар смешивался, а тело плавилось от боли и безумия. Теперь ожоги укрывали бинты, ссадины — пластыри. На правой койке — Картер. Его нашли утром, у крыльца штаба, мокрого, холодного, с кровью на лице и пустым взглядом, застывшим даже во сне. Откуда он пришёл, никто не знал. Почему он выжил — тоже. Теперь оба согреты. Обработаны. Тихо дышат, каждый в своём сне, будто два обломка, выброшенных одной бурей. На краю кровати Линча сидел Джон. Его серые глаза, обычно острые и внимательные, были спрятаны за линзами очков — стекло словно отделяло его от мира, делало безопаснее. Он держал Линча за руку, осторожно, почти боясь надавить сильнее, и тихо что-то шептал ему — слова, которых никто не услышит. Линч не отвечал. Его взгляд блуждал по комнате, не фокусируясь ни на стенах, ни на лице Джона. В этих глазах не было страха — только пустота, будто разум ушёл туда, куда Джон не мог дотянуться. Он знал, что психика Линча давно трещала по швам. Видел это. Слышал это в каждом его смехе, в каждом нервном жесте. И если бы не та ночь, если бы Джон не пришел туда, не вызвал проверку в ту чёртову психиатрическую больницу, Линча бы уже не было. Он спас его тогда не только от персонала, который пичкал пациентов препаратами, вызывающими галлюцинации и ломку, не только от кипятка, что сжигал кожу, но и от медленного умирания изнутри — того, которое оставляет только оболочку. Теперь психика Линча рассыпа́лась быстрее, чем он мог её собрать. Но Джон больше не собирался уходить. Он знал, что не сможет оставить его одного — ни здесь, ни где-либо. Учёные Эпсилона обещали помочь, но Джон уже не верил в их слова. Эти люди были больше похожи на машины: точные, холодные, пустые. Их сердца давно перестали биться для кого-то, кроме науки. Но всё же… хоть кто-то из них должен был найти способ. Хоть крошечный шанс вернуть Линча обратно. Рядом, у другой койки, сидел Невер. Он выглядел старше, чем был на самом деле — тёмные круги под глазами, уставший взгляд, движения медленные, почти усталые. Перед ним лежал Картер — бледный, с трубками, впившимися в лицо, с бинтами на лбу, где тёмное пятно крови уже начало проступать сквозь ткань. Картер пришёл в себя недавно. Говорил хрипло, едва не задыхаясь, но всё равно пытался объяснить: — Мы с Скиннером… закончили миссию. Северская база. Мы предотвратили запуск… — он закашлялся, воздух вырвался из груди, будто рвя горло. Невер тут же поднялся, придержал его за руку. — Тихо, тихо, дыши, Карт… спокойно. Картер вдохнул, шумно, через трубку ИВЛ, и продолжил, не открывая глаз: — Алиса прислала вертолёт… но потом Скиннер связался с ней. И понял — это не её. Экипаж… они… куклы. Один из них — Приспешник Оруниса... Мимик. Он снова закашлялся, кровь выступила на губах, но он не остановился. — Он поджёг вертолёт. Мы успели выпрыгнуть… дальше... Не помню… взрыв. Что-то ударило по голове... Голос его стих. Аппарат снова взял ритм дыхания — ровный, гулкий. Невер сидел рядом, всё ещё держа его руку, и чувствовал, как каждая фраза брата будто обрывается на полуслове — не из-за слабости, а из-за страха вспомнить. — Хватит, — тихо сказал он. — Потом расскажешь, подробнее. Сейчас просто отдыхай, хорошо? Картер кивнул, едва заметно. Лицо снова побледнело, а веки опустились. Невер посмотрел на него, потом на Линча через комнату — и вдруг понял, как же сильно всё изменилось. Они живы. Но каждый из них где-то там, между жизнью и тем, что осталось после. За стеклом, которое отделяло палату от коридора, стояла Алиса. Свет из-под лампы ложился на её лицо, создавая тени под глазами, а отражение в стекле выглядело так, будто она наблюдает не за другими — а за собой, той, кем давно перестала быть. Она не входила. Просто стояла. Смотрела. На Джона, держащего за руку Линча, на Невера, который почти беззвучно что-то шептал брату. На двоих лежащих — умирающих или выживших, она уже не знала, какая между этим разница. В ушах тихо звучали их голоса, обрывки фраз, дыхание, гул аппаратов. Но в голове звучало другое имя. Орунис. Она знала, что он непредсказуем. Что он не человек, не существо, даже не сила — скорее, воля, рассеянная по миру, по системам, по людям, как вирус, как тень. Его невозможно уничтожить, невозможно поймать, невозможно понять. Он просто есть. Везде. Слишком много его — и слишком мало о нём. Её разум метался между фактами, как маятник. Орунис — враг. Убийца. Манипулятор. Но почему тогда слова о нём звучат иначе из уст тех, кто стоял ближе всего к нему? Агент Берг, едва спасшийся из плена, говорил, что слышал фразу от Мимика — «Орунис просто пытается всех спасти». Тогда она подумала, что это просто безумие. Ложь. Промывка мозгов. Но потом был Энон — оруженосец Крестоносцев, тот, кто служил свету и истине, а потом вдруг отдал душу Орунису. Он тоже сказал ту же фразу. «Орунис просто пытается всех спасти». Слова, от которых по коже бежали мурашки. Из-за поворота коридора показался Илья. Быстрые шаги отдавались по плитке, отражаясь эхом от холодных стен. Он остановился, переводя дыхание, и на миг просто посмотрел на Алису — ту, что стояла, как всегда, идеально собранная, с прямой спиной и непроницаемым лицом. Она не повернулась. — Агент Нео, — произнесла Алиса ровно, не отрывая взгляда от стекла. — Вы вновь опоздали. В её голосе не было ни раздражения, ни тепла. Только протокольная строгость, за которой удобно прятать то, что не положено показывать. — Простите, — выдохнул Илья. — я не мог оставить Джека одного. Пришлось искать Сирену, чтобы присмотрела за ним. — Ваш “бывший пёс” вечно требует внимания, — тихо отозвалась Алиса, по-прежнему не глядя на него. — Он не виноват, что стал человеком, — ответил Илья. Повисла короткая пауза. Воздух между ними будто стал плотнее. Ни он, ни она не знали, как говорить иначе. С тех пор, как выяснилось, что они брат и сестра, их разговоры стали ещё более неловкими, чем прежде. На работе — только устав. Только звания, отчёты, приказы. Никаких личных обращений. Алиса тяжело выдохнула. Взгляд её всё так же был направлен на Невера и Картера, разделённых тишиной и аппаратами. В этот момент из палаты донёсся хриплый голос Картера. — Скиннера… отпустили домой?.. Невер кивнул, неуверенно, будто сам не верил в то, что говорит. — Да. Ещё утром. Всё хорошо, брат. Всё хорошо и с ним. Алиса медленно закрыла глаза. Она чувствовала, как Илья напрягся рядом. Он опустил голову, заговорил тише, почти шёпотом: — Но Скиннера не нашли. Ни на побережье, ни в зоне падения. Просто… исчез. А Картер — появился у крыльца, как будто его выкинуло из ниоткуда. На секунду Алиса перестала дышать. Потом вздохнула — коротко, устало, и её плечи опустились. — Я знаю, — сказала она глухо. — Я уже проверила. Илья поднял взгляд. — По чипам?.. Алиса кивнула. — Его сигнал оборвался в воде. Не перешёл в статический режим. Просто… исчез. Как будто его вырезали из системы. — То есть?.. — Илья осёкся. — То есть, — закончила она. — Скиннера не найдут. Как бы ни старались. Она выпрямилась, снова собравшись — будто каждое слово, сказанное с эмоцией, нужно компенсировать безупречной осанкой. Но пальцы всё равно дрожали — едва заметно, как у человека, который больше не верит в случайности. — В смысле, не найдут? — Илья нахмурился, голос сорвался с привычного делового тона. — Алиса, ты… о чём ты? Как — не найдут? Она не сразу ответила. Её взгляд оставался прикован к стеклу, за которым Джон поправлял капельницу, а Невер успокаивал младшего. Тишина затянулась, и Илья уже хотел повторить вопрос, но Алиса вдруг выдохнула и тихо сказала: — Спокойно, Илья. Я знаю, что случилось. Он замолчал. Слова застряли в горле. Алиса повернулась к нему — впервые за всё время посмотрела прямо в глаза. В её взгляде не было холода. Только усталость. И… что-то похожее на страх. — В момент, когда они упали в воду, — начала она тихо, будто рассказывая не факт, а тайну. — система зафиксировала всплеск. Не радиации, не энергетический выброс. Сигналы. — Сигналы?.. — повторил Илья. — Да. И не абы какие. Сигналы двух богов. У Ильи побелело лицо. Он хотел что-то сказать, но голос не слушался. Сердце дернулось, дыхание сбилось. Всё тело охватило странное ощущение — будто одновременно обдало холодом и жаром. Алиса продолжила: — Один из них исчез почти сразу. Второй задержался на несколько секунд. Этого хватило, чтобы я поняла — Картер был перенесён. Его спас Хронос. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камень. Илья почувствовал, как у него дрожат пальцы. Хронос. Имя, которое не произносили вслух даже здесь, в Эпсилоне. Имя, от которого холод проходил по позвоночнику, потому что каждый агент знал — если Хронос вмешался, это не случайность. Он сглотнул, пытаясь вернуть голос: — Ты уверена?.. — Абсолютно, — отозвалась Алиса. — Ни один человек, ни одна аномалия не смогли бы перенести тело через защитный купол базы и оставить у самого входа. Только божественная сила. Илья замолчал. Всё внутри него стало гулким, как пустой зал. Хронос… Если он спас Картера — значит, знает, кто он. Значит, теперь всё вышло наружу. Он почувствовал, как по спине пробежала волна паники. В груди защемило, будто сердце пыталось вырваться. Он украдкой посмотрел на Алису. Она стояла спокойно — слишком спокойно, чтобы это было просто профессиональное самообладание. Она знает. Она уже догадалась. Ни слова не было сказано прямо, но её взгляд — внимательный, тяжёлый, пронизывающий — говорил всё. О том, что теперь она знает, кто дети Хроноса. О том, что секрет, который делили только он и Скиннер, больше не тайна. Алиса снова отвернулась к стеклу. — Эпсилон не должен узнать, — произнесла она тихо, почти шепотом. Илья кивнул, не в силах вымолвить ни слова. За стеклом Невер поднёс руку к лицу брата, словно проверяя дыхание. А у него внутри всё дрожало — от понимания, что от этой тайны зависит не просто жизни. — А чей был второй сигнал? Алиса изменилась в лице, будто и не говорила о Хроносе. Спокойно, почти отстранённо, продолжила: — Второй сигнал был около Скиннера. Это был самопровозглашённый бог смерти — Джодах. Илья замер, глаза расширились. По спине прошёл холод, а дыхание сбилось — в груди неприятно кольнуло осознание. — Джодах?.. — он чуть не рассмеялся от нервов. — ты хочешь сказать.. Скиннера мёртв? Алиса резко покачала головой, перебивая его мысленный хаос: — Нет. Джодах забрал его не для того, чтобы забрать душу в иной мир. А чтобы вернуть в семью. Илья моргнул, пытаясь осознать услышанное. — В семью?.. — он произнёс это слово так, будто оно само по себе было бредом. — ты что несёшь, Алиса? Какая ещё семья, у него же… у него даже родителей не было! Алиса на мгновение отвела взгляд от стекла. В её глазах мелькнула тень — не эмоция, а тяжесть знания, которое давило слишком давно. — У него была семья, Илья. И весьма необычная. Скиннер — из рода Междумирцев. Последний, кто родился в самом сердце вселенной. У Ильи пересохло в горле. — Междумирцы?.. — тихо повторил он, будто это слово обожгло язык. — Его принёс в Эпсилон его старший брат — с параллельной реальности. Джон Дейви Харрис. — Джон Дейви Харрис? Алиса кивнула. — Он доверил воспитание Скиннера мне и Неверу. И настоял, чтобы память стерли. Всё — от начала до конца. — Ты знала?! — Илья почти сорвался на крик, но быстро сдержался, осознавая, где они находятся. Его руки дрожали, но он не пытался это скрыть. — Всё это время ты знала, кто он, и молчала? Алиса медленно выдохнула. — Я знала, что рано или поздно за ним вернутся, — тихо сказала она. — но не думала, что именно сейчас. Не тогда, когда мир рушится и земля трещит от войн. Илья смотрел на неё, словно впервые. В его взгляде смешались недоверие, страх и что-то похожее на боль. — Значит, — он произнёс едва слышно. — он никогда не был одним из нас… Алиса ответила не сразу. Только через мгновение, чуть опустив плечи, сказала почти шёпотом:

— Он был с нами. Но принадлежал не нам.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!