Вернутся к фанфику
Глава 17: Отправление.
17 октября 2025, 08:00«Отправление — это не конец пути. Это начало чужого мира.»
—————
Солнце вставало медленно, словно боялось разрушить эту утопию. Небо окрашивалось в нежно-золотые и перламутровые тона, отражаясь в гладких зеркалах мраморных фонтанов. Воздух был сладок от цветения — вишни, что раскинулись на задворках великого дворца, тянулись ветвями к небу, сбрасывая лепестки, будто снег из шелка.
Задний сад был сердцем этого мира — местом, где встречались все народы. Здесь, под одним небом, мирно прогуливались феи с переливчатыми крыльями, тихо переговаривались эльфы в длинных одеяниях цвета луны, лениво спорили гномы у подножия фонтана, а чуть поодаль мелькали силуэты оборотней в человеческих обличьях. Даже ноктиры — редкие и молчаливые создания ночи — сидели в тени вишнёвых стволов, будто охраняя чью-то древнюю тайну.
Над всем этим стоял бело-золотой дворец, сияющий, словно сам светил изнутри. Его колонны вздымались в небо, украшенные резьбой, в которой можно было рассмотреть сцены сотворения мира. Именно здесь жили Первые — Отец Тадмавриэль и Мать Тейрасса, те, чьи имена произносились с благоговением и страхом даже богами.
Тёплый свет солнца тихо лился сквозь высокие окна, ложась золотыми полосами на белый мрамор пола. В этих покоях всё дышало детством — мягкие игрушки сшитые вручную, разбросанные деревянные кубики, детские рисунки, нарисованные неуверенной рукой: дом, солнце, фигуры, похожие на семью. На маленьком столике, заваленном карандашами и листами, лежала открытая книга с картинками.
У окна стояла изящная люлька из светлого дерева, украшенная резьбой и тонкой вуалью, мерцающей в солнечных лучах. Внутри лежал ребёнок — мальчик, совсем крошечный, с изумрудными глазами, сияющими от света, и мягкими русыми волосами, которые блестели при каждом движении.
Он тянул ручки к солнцу, будто хотел схватить его, как игрушку. Несколько минут он тихонько поскуливал, а потом заплакал, отчего в комнате будто стало чуть грустнее и теплее одновременно.
В тот же миг в воздухе словно дрогнула невидимая волна — и у кроватки появилась девушка. Её длинные каштановые волосы мягко струились по плечам, а большие зелёные глаза светились теплом и заботой. Из-под тонких прядей выглядывали заострённые ушки — эльфийские, такие же, как у её матери.
Она подошла к малышу и улыбнулась, с нежностью поднимая его на руки.
— Ну-ну, мой свет, — прошептала она, укачивая его.
— Скин, что же ты так скучал, а?
Ребёнок тихо фыркнул, уткнувшись лбом в её плечо. Девушка рассмеялась тихо, словно боялась разбудить утро, и покачала его чуть сильнее.
— Всё хорошо, братишка. Всё хорошо, слышишь? Я здесь.
Её голос был мягок, почти песенный, и комната наполнилась спокойствием. Вишнёвые лепестки за окном кружились в воздухе, как будто само небо благословляло этот маленький момент счастья.
Дверь в покои распахнулась с лёгким стуком, и внутрь вбежал мальчик — лет двенадцати. Тёмные, чуть взъерошенные волосы падали ему на лоб, а алые глаза сияли озорством и живостью. Он замер на мгновение у порога, увидев сестру, и радостно крикнул:
— Туилин!
Девушка повернулась, не переставая покачивать малыша. На лице у неё всё ещё оставалась та мягкая, солнечная улыбка, что могла растопить даже лёд в сердце любого.
— Ви, — ответила она, сохраняя спокойствие в голосе, будто привыкла к его внезапным появлениям.
— Что случилось?
Мальчик подбежал ближе, глаза его тут же приковались к Скиннеру, который с интересом на него уставился. Ви вытянул руки, немного смущённо, но с решимостью:
— Я тоже хочу подержать его!
Туилин вздохнула с лёгкой усмешкой, покачав головой:
— Нет, Ви. Скиннер ещё совсем крошка, а ты... — она чуть прищурилась.
— Ты слишком плохо обращаешься с детьми.
Мальчик возмутился, фыркнув и сложив руки на груди:
— Это неправда! Я аккуратный!
На что Скиннер, будто услышав спор, вдруг весело захихикал и потянулся к Ви крошечными ладошками. Туилин на мгновение удивилась, а потом не смогла сдержать улыбку, и всё же сдалась.
Она осторожно передала младенца старшему брату. Ви напрягся, словно держал величайшее сокровище на свете, аккуратно обхватывая Скиннера обеими руками. Его алые глаза смягчились, когда малыш прижался к нему и издал довольное бульканье.
— Видишь? — прошептал Ви гордо, глядя на сестру.
— Он меня любит.
— Пока ты его не уронил, да, — поддразнила Туилин, смеясь.
Мальчик сделал серьёзное лицо, прижимая малыша крепче, но осторожно. А за окном тем временем вишнёвые лепестки всё так же падали, мягко оседая на подоконник — как благословение этому дому, где даже великие начинали с простого смеха детей.
———
Солнечные лучи танцевали на каплях воды, разлетавшихся во все стороны, когда очередная струя попадала в цель. Воздух звенел от весёлых криков, плеска и смеха — того самого, беззаботного, что бывает только в детстве и в тех редких мгновениях, когда даже вечность кажется игрой.
По изумрудной траве, блестящей от воды, носились четверо. Ви, с неизменной искрой озорства в алых глазах, прятался за мраморным фонтаном, высовываясь лишь на миг, чтобы выплеснуть струю из водного пистолета прямо в Туилин.
— Ви! — крикнула она, пригибаясь, но капли всё равно осели на её щеке.
— Я же тебя предупреждала!
— Я ничего не слышал! — выкрикнул он в ответ и тут же рассмеялся, уклоняясь от ответного залпа.
Скиннер, уже подросший, стоял чуть поодаль и с хитрой улыбкой целился сразу в обоих, стараясь подражать брату.
— Сдавайтесь, великие герои, вода на моей стороне!
— Учишься у худших! — с театральным вздохом бросила Туилин, отпрыгивая в сторону.
Но Скиннер только рассмеялся, и в этот миг в игру вмешался ещё один — высокий парень с коричневыми волосами, собранными в косу, и глазами цвета хаки. Он выглядел старше, серьёзнее, но сейчас, с мокрыми волосами и заливистым смехом, казался таким же ребёнком, как остальные.
— Так, юные воины, пора напомнить вам, кто здесь настоящий стратег! — сказал он, делая вид, будто выстраивает военную схему на траве.
— О, нет! Опять ты со своими «стратегиями»! — простонал Ви, закатывая глаза.
И прежде чем тот успел закончить фразу, на поляну тихо вышел новый участник — Гуах.
Высокий, чёрноволосый, с алыми глазами, как у Ви, но глубже, спокойнее. Его тёмная кожа будто впитывала солнечный свет, а красные одежды блестели от брызг. Он держал в руках маленький водяной пистолет, который казался игрушкой в его сильных пальцах.
— Вы тут как дети, — сказал он спокойно, но уголки губ дрогнули.
— А ты не ребёнок? — крикнул Скиннер, целясь в него.
— Я старше всех вас вместе взятых, — с достоинством произнёс Гуах.
— Тем более должен показать пример! — не унимался Ви и, не теряя ни секунды, выпустил струю прямо в Гуаха.
На долю секунды повисла тишина. А потом — резкий всплеск. Гуах, с неожиданной скоростью, ответил залпом, попав сразу и в Ви, и в Туилин. Скиннер взвыл от восторга, а старший брат с косой упал в траву, не сдержав смеха.
Смех перекликался с пением птиц, вода искрилась в лучах солнца, а лепестки вишен прилипали к мокрым волосам, превращая их в венки.
———
Коридор был погружён в полумрак. Солнечный свет, ещё недавно заливавший сад, сюда почти не доходил — лишь тонкие лучи пробивались через резное окно, ложась на стены длинными золотыми полосами. В воздухе стояла тяжесть — не просто тишина, а что-то вязкое, тревожное, как перед бурей.
Скиннер стоял у большой двери из тёмного дерева, прижавшись к щели. Он не понимал всего, что происходит — но голоса за дверью звучали громко, колко, больно.
— Ты должен был следить за веткой ньюана! — голос Туилин дрожал от ярости.
— Она рушится! Целые участки времени пропадают! Где ты был, Нардуш?!
— Не тебе мне указывать! — огрызнулся Нардуш. В его глазах, казалось, полыхало пламя.
— Ты сама бросила пост, когда пошла спасать их детей из туманных земель! Я хоть пытался что-то делать!
— Пытался?! — отозвался другой голос, более низкий и холодный — Гуах.
— Пока ты «пытался», целые миры рассыпались в прах. Сколько ещё нужно смертей, чтобы вы поняли — Отправление даёт сбой!
Скиннер вжал плечи, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Эти слова — смерти, рухнуло, сбои — звучали так чуждо, так страшно среди тех, кого он считал непоколебимыми.
Он сжал кулачки. Хотел войти, сказать, чтобы они перестали, чтобы снова смеялись, как в детстве. Но ноги не слушались.
За дверью грохнуло — кто-то ударил по столу, и послышался звон хрусталя.
— Все вы ослепли! Сердце Вселенной разрушается прямо под нашими руками! — воскликнула Туилин, уже почти срываясь на крик.
— И ты винишь нас? — процедил Вальдхар.
— Может, посмотри в зеркало, сестра.
— Хватит! — наконец вмешался глубокий, властный голос.
Он был твёрд, как металл, но в нём звучала усталость. Скиннер сразу понял — это говорил Эграссель. Самый старший. С диадемой, которая, даже не видя, казалась ему символом спокойствия.
— Мы не враги друг другу, — продолжил он.
— Если Отправление дало сбой — мы должны действовать вместе. Без обвинений.
Но слова его, как будто, уже не достигали сердец.
— Ты всегда так говоришь, Эграссель! — сорвался Ви.
— А сам прячешься за своей мудростью, пока всё летит к чёрту!
— Замолчи! — резко ответил Эграссель, и впервые в его голосе прорезался гнев.
Скиннер вздрогнул, отступив от двери. Слёзы защипали глаза. Он прижал руки к груди, не понимая, почему всё так изменилось. Почему мир, где вчера звучал смех, теперь рушился от слов.
За дверью снова послышались крики — перекрёстные, злые, уже неразличимые. Скиннер тихо всхлипнул, шепча сам себе:
— Пожалуйста… не ссорьтесь…
Но в ответ — лишь гул голосов и далёкое эхо раскалывающегося мира.
———
Запах дождя. Ветер, рвущийся сквозь арки. Скиннер не помнил, как оказался здесь — у самого подножия огромного портала.
Он был как зеркало, стоящее между реальностями. В нём плескалось фиолетовое свечение, бесконечно глубокое, будто внутри — целая бездна. Через него один за другим уходили братья и сестра. Их лица были искажены тревогой.
Последним шёл высокий силуэт в чёрно-фиолетовых одеждах. Тёмные волосы хлопали на ветру, а глаза — яркие, голубые, такие родные — мелькнули в последний миг.
— Лоля!.. — выкрикнул Скиннер, бросаясь вперёд.
Но чьи-то сильные руки схватили его. Эграссель. Его лицо было тёмным, усталым, в глазах — столько боли, что даже воздух вокруг дрожал.
— Нет, Скин, — глухо произнёс он, прижимая мальчика к себе.
— Ты не можешь туда.
— Они уйдут! — Скиннер вырывался, ударяя кулачками в грудь брата.
— Я хочу к ним!
Портал уже начинал гаснуть, затягиваясь рябью, как умирающее пламя. Впервые за всё существование этого мира солнце не светило. Небо побледнело, стало серым, потом чёрным. Ветер хлестал по траве, ломая вишнёвые ветви, увлекая за собой лепестки — как души тех, кто уходил.
И когда Отправление закрылось, звук его стих — будто что-то огромное умерло.
Скиннер рыдал, умоляя:
— Вернитесь... пожалуйста…
Но никто не вернулся. Эграссель лишь молча опустился на колено, обнимая брата, прижимая его к груди, и после увёл прочь — обратно во дворец, в тьму, где стены казались холоднее камня.
———
Потом всё стало другим.
Мир больше не дышал.
Свет исчез. Тьма просочилась даже в окна.
Тейрасса, Первая Мать, пала первой.
Скиннер не видел этого сам — лишь услышал, как рушится зал, и как её имя произносится в крике отчаяния брата.
Тадмавриэль… отец, творец, Первый Отец, — сошёл с ума. Его глаза стали пустыми, как затопленные звёзды. Он разрушал всё, что создавал.
Эграссель — последний, кто стоял между ним и Скиннером. Он выдерживал всё: удары, крики, цепи, тьму, пытки. Каждый раз, когда Тадмавриэль приближался, он заслонял собой мальчика, даже когда уже не мог стоять.
— Я не дам ему забрать тебя, — шептал он, почти не в силах дышать.
И когда силы покинули его, он сделал невозможное. Изломав пространство, он вызвал альтернативного брата — того, кого Скиннер когда-то видел лишь в снах.
Джон Дейви Харрис появился из света, тянущегося из Отправления, — человек из другой реальности, но с теми же глазами, с той же душой, что и их семья.
Эграссель, дрожа, протянул ему Скиннера.
— Забери его. Защити… — прохрипел он.
— Держи его подальше от этого света этого безумия.
Дейви кивнул. Скиннер, не понимая, что происходит, вцепился в брата, глядя на отца, стоящего в дверях. Тадмавриэль шагнул вперёд — и мир словно вспыхнул алым.
Эграссель не успел ничего сказать. Мгновение — и острие света пронзило его грудь. Скиннер закричал. Джон схватил его, прижимая к себе, и бросился в открытый портал.
Последнее, что увидел мальчик —
падающее тело брата,
и лицо отца, скрытое тенью,
на фоне рушащегося неба.
А потом — ослепляющий свет, и тишина.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!