Вернутся к фанфику
Глава 18, Финал: Возвращение сердца времени.
22 октября 2025, 12:00«А звезда всё ещё горела — но свет её дрожал,
словно кто-то огромный, из-за пределов вселенной,
уже потянулся рукой, чтобы задуть её навсегда.»
—————
Коридоры штаба Эпсилона были пусты.
Редкие светильники под потолком мерцали неровным белым светом, отбрасывая длинные тени на холодный пол. Слышно было только отдалённое гудение генераторов да мягкие, почти неслышные шаги человека, идущего по длинному переходу.
Джон Дейви Харрис шагал неторопливо, но уверенно. Его пальцы всё крепче сжимали плащ, в котором он нёс ребёнка — маленького, безмятежно спящего Скиннера. Мир за спиной рушился — а он, Джон, нёс последнюю надежду из того мира.
Он остановился перед дверью с табличкой «Лабораторный отдел: допуск класса B». Тихий вдох — и дверь послушно отъехала в сторону.
Внутри было полу темно. Лишь лампа выхватывала из тени фигуру молодой девушки — Алисы. Ей было не больше двадцати. Лицо — насторожённое, усталое, глаза цепко следят за каждым его движением.
— Харрис.. — негромко, почти шёпотом.
Он молча подошёл ближе, не отвечая. В нескольких шагах от неё стояла белая кровать, застеленная чистой тканью. Джон осторожно уложил мальчика на подушку. Тот даже не шелохнулся, будто всё это было просто сном, из которого нельзя проснуться.
Алиса молчала. Несколько секунд она просто смотрела на ребёнка, потом перевела взгляд на Харриса.
— Это он..? — спросила она, всё ещё не веря своим глазам.
— Из самого центра, — тихо ответил Джон.
— Ему нужно... забыть. Всё.
Алиса нахмурилась, будто не расслышала.
— Забыть?.. Ты хочешь, чтобы я стёрла ему память?
— Да. Но не навсегда, — Харрис говорил спокойно, но в голосе чувствовалась усталость, прожжённая болью.
— Чтобы можно было вернуть. Когда придёт время. Когда они... Вернуться за ним.
Она медленно подошла к мальчику, проводя ладонью над его лбом, словно чувствовала пульс чужой судьбы.
— Я не могу просто стереть, и затем вернуть обратно. Нужно спрашивать у лабораторной фракции...
— Постарайся, Алиса, — его голос стал чуть тверже.
— Когда… — Алиса сжала пальцы, не поднимая взгляда.
— когда можно будет вернуть ему память?
Джон ответил не сразу. В его взгляде мелькнула боль — и долг.
— Когда за ним придут, — наконец произнёс он.
— Он видел слишком многое. И если вспомнит раньше… он не выдержит.
Мягкий свет упал на лицо Скиннера, и на мгновение показалось, что он слышит из разговор и боится. Алиса глубоко вздохнула и кивнула.
— Хорошо. Я всё сделаю. Но, Джон… ты уверен, что это правильно?
Харрис посмотрел на мальчика. Его взгляд стал каким-то бесконечно дальним.
— Иногда, Алиса, забыть — единственный способ выжить.
—————
Пустота.
Мягкое мерцание, будто пространство само было тканью, прошитой серебристыми нитями. И среди этой бездны — остров. Небольшой клочок земли, где росли редкие деревья с черными листьями и белыми прожилками, а воздух пах дождём и пеплом. Здесь не существовало дня или ночи — лишь бесконечный сумрак, где свет и тьма дышали вместе.
Это место называли Междумирием.
Остров, где не бывает смертных. Сюда могли ступить только те, чья душа когда-то прикоснулась к Искре — частице, способной удержать сознание на границе миров. Все остальные растворялись в Пустоте без следа.
В одной из гостиниц, старого дома с висящими занавесями и мерцающими лампами, кто-то резко вдохнул.
Скиннер открыл глаза.
Белый потолок дрожал, будто волны проходили сквозь само здание. Он зажмурился, потом медленно сел на кровати. Пальцы дрожали. Голова пульсировала болью, словно внутри него что-то разбилось и теперь пыталось сложиться обратно.
Он тяжело выдохнул, осматриваясь. Комната была небольшой — стол с зеркалом, кресло, пол покрыт мягким серым ковром. За окном тянулась бесконечная дымка, и где-то далеко сверкали молнии, не издавая ни звука.
— Где… я? — выдохнул он, сам не замечая, что говорит вслух.
В груди всё ещё отдавалось эхом: детские крики, запах гари, взгляд брата, сдерживающего слёзы.
Перед глазами мелькали образы — мать, отец, братья, тот портал, светящийся фиолетовым, и голос Джона, сказавший: «Иногда забыть — единственный способ выжить.»
Скиннер схватился за голову. Всё внутри будто ломало.
— Это было… не сном..
Он поднялся, качаясь, подошёл к зеркалу. Отражение смотрело на него знакомыми глазами, но в глубине зрачков — вихри света, как осколки чего-то большего.
Теперь всё складывалось.
Эпсилон не просто взял его под защиту. Они — прятали его. Хранили, как артефакт. Как свидетеля погибшей реальности.
Он отступил от зеркала, чувствуя, как пустота за окном будто шевелится в ответ.
Тишина комнаты осталась за спиной. Дверь скрипнула, выпуская Скиннера в мягкий полумрак коридора. Воздух здесь пах старым деревом и пряными травами, что-то похожее на лаванду и дым. Он шёл медленно, пока впереди не показалась лестница, уходящая вниз.
Шаг за шагом он спускался, слыша снизу негромкий гул голосов, звон посуды, чей-то смех — живой, но странно приглушённый, будто сам воздух здесь глотал звуки.
Внизу открывалась небольшая таверна — словно вырезанная из сна. За столами сидели существа, которых Скиннер раньше видел лишь мельком в старых текстах и хрониках: фея с прозрачными крыльями, оборотень в человеческой форме с пушистыми ушами, две тени, пьющие что-то дымящееся из кристальных чаш. Все говорили негромко, будто боялись потревожить тишину этого места.
Слева, за барной стойкой, стоял пожилой мужчина с рыжими, почти огненными волосами. Его глаза на секунду блеснули, когда он заметил Скиннера.
— Эй, Джодах! — громко окликнул он, отставляя бокал.
— Потеряшка очнулся!
Скиннер замер, не понимая, к кому обращаются, пока не услышал движение за одним из столов.
Высокий, белокурый, почти светящийся под мягким светом ламп. Волосы — белоснежные, чуть волнистые, глаза — глубокие, аметистовые, будто в них отражались все закаты мира. Скиннер узнал их сразу. Эти глаза он видел тогда, в ледяной воде, когда обломки вертолёта тянули его на дно — и кто-то удержал его за руку, не давая утонуть.
Теперь тот самый человек поднялся и направился к нему. На нём была лёгкая фиолетовая одежда, а за спиной раскрывались черно-красные крылья, с лёгким мерцанием, словно их оперение было соткано из заката. Он был выше всех, кого Скиннер когда-либо встречал, даже выше Сирены из Эпсилона.
Мужчина остановился в паре шагов, улыбаясь мягко, без угрозы, но с уверенностью.
— Не бойся, — тихо произнёс он, голос звучал тепло, будто приглушённо бархатный.
— Здесь ты в безопасности. Меня зовут Джодах.
Он чуть склонил голову набок, глядя прямо в глаза Скиннеру.
— Ты выглядишь потерянным, но… — он улыбнулся, и уголки губ дрогнули.
— Похоже, ты многое вспомнил, верно?
Скиннер стоял неподвижно, чувствуя, как внутри него всё перемешалось — страх, недоверие, облегчение.
Джодах подошёл ближе, и прежде чем Скиннер успел что-то сказать, мягко коснулся его плеча.
— Осторожно, — тихо произнёс он, будто опасаясь, что тот снова потеряет равновесие.
Скиннер хотел возразить — он вовсе не нуждался в помощи, но взгляд Джодаха был таким спокойным и уверенным, что сопротивляться не хотелось. Вместе они спустились по лестнице до конца, где барный зал снова встретил их приглушённым гулом голосов.
Джодах подошёл к стойке и бросил на поверхность пригоршню странных камней — не серебро и не золото, а гладкие золотистые с мерцанием на гранях.
— За комнату, — сказал он коротко.
Старик молча кивнул, собирая кристаллы и что-то буркнув в ответ.
Скиннер не стал спрашивать, что это за камни. Он просто шёл за Джодахом, чувствуя, как каждый шаг отдаётся странным звоном в воздухе.
За дверью их окутал лёгкий холод. Перед глазами раскинулась огромная площадь — светлая, будто выточенная из жемчужного камня, а вокруг, насколько хватало взгляда, начиналась пустота. Ни гор, ни моря, ни неба — только вечное, бескрайнее ничего.
По краям площади стояли пять врат.
Огромные, каждое — своей формы и цвета. Одни сияли мягким зелёным светом, другие переливались багряным, третьи были словно выточены из золота, четвёртые — покрыты рунами, а пятые — затянуты алой тенью, в которой шевелились силуэты.
Скиннер остановился, не в силах отвести взгляд.
— Что это?.. — тихо спросил он.
— Междумирие, — ответил Джодах, глядя на врата. Его голос звучал спокойно, но с какой-то гордостью, словно он рассказывал о родном доме.
— Или, как называют это место местные, Поэна. Единая точка, случайно образовавшаяся в Пустоте, когда один из миров не смог родиться. Он не стал ни жизнью, ни смертью… и превратился в город.
Он сделал пару шагов вперёд, показывая на врата.
— Эти пять врат ведут в гильдии: волшебников, воров, убийц, торговцев пряностями и контрабандистов. Каждый из них — путь для тех, кто ищет своё место.
Он повернулся к Скиннеру и чуть улыбнулся.
— Но пока нас это не должно волновать.
Скиннер нахмурился.
— А мой брат?.. — спросил он после короткой паузы.
— Джон...Дейви Харрис… где он сейчас?
Джодах чуть повёл плечом, глядя куда-то вдаль.
— Вот сейчас попробуем его найти, — ответил он спокойно.
— Насколько я знаю, он ушёл к новому гаранту, управляющему Поэной. Сан - Франу.
— Сан-Фран? — переспросил Скиннер, будто пробуя имя на вкус.
— Именно, — кивнул Джодах.
Он обернулся к Скиннеру и кивнул вперёд, в сторону длинного моста, ведущего к зданию, вырастающему из самой пустоты.
— Пойдём. Если Джон и правда с ним, они будут там.
Ветер на мосту был тёплым, но с привкусом холода — как дыхание пространства, которое не знало, живо оно или нет. Под ними не было земли — лишь сияющая, пульсирующая бездна, где что-то двигалось, будто сама Пустота жила своей жизнью.
И среди этой зыбкой бесконечности шёл человек. Высокий, в длинном чёрном плаще с оранжевыми узорами, словно огонь в ночи. Его каштановые волосы растрепал ветер, а на макушке блеснули оранжевые очки. Он шёл на самом краю моста, смотря вниз — туда, где терялась грань между светом и бездной.
Скиннер застыл на ступенях. Сердце в груди билось громко, почти оглушительно.
— Джон… — тихо выдохнул он, будто не веря глазам.
Джодах остановился позади, чуть ниже, не вмешиваясь. Его тень легла на ступени, но он не сделал ни шага. Только наблюдал, как эти двое смотрят друг на друга — молча, будто между ними пролетела тысяча лет и всё же ничего не изменилось.
Дейви медленно поднял голову. Оранжевые глаза встретились с зелёными — и время остановилось. Ни ветра, ни звуков, только этот взгляд: узнавание, боль, и что-то похожее на тихую радость, будто сердце наконец позволило себе выдохнуть.
Скиннер первым сделал шаг. Потом ещё один. И, не выдержав, бросился вперёд — почти бегом. Джон шагнул навстречу, и в следующую секунду они обнялись.
Объятие вышло неловким, сильным, таким настоящим, что казалось — если отпустят, мир опять развалится на куски. Скиннер чувствовал, как пальцы брата дрожат на его спине, как тот, сжав его крепче, едва слышно выдохнул:
— Ты всё вспомнил…
Скиннер кивнул, уткнувшись лбом в его плечо.
— Да… всё.
Джодах стоял чуть поодаль, глядя на них с тихой улыбкой. Его крылья мягко шевельнулись, словно под дыханием ветра, но он не произнёс ни слова.
Эта встреча принадлежала только им двоим.
—————
Мир был ярок, живой, тёплый — не такой, каким его покинул Скиннер.
Солнечные лучи играли на зелёных склонах, воздух был густ от запаха трав и влажной земли. Скиннер шёл рядом с Джоном, а с другой стороны — Джодах, спокойно оглядывающий окрестности. Перед ними расстилался бело-золотой замок, точно сошедший с памяти детства: башни, сияющие на солнце, и тот самый фонтан, вокруг которого когда-то звучал его смех вместе с братьями и сёстрами.
Он сглотнул, чувствуя, как в груди сжимается сердце. Перед глазами вспыхнули образы: мать, улыбка, тонкие пальцы, тронувшие его волосы; братья и сёстры, бегущие по мраморным ступеням; отец, чьё безумие разломило всё, что было родным. И Эграссель — последний, кто стоял рядом, пока их обоих не оставили в темноте.
Теперь Скиннер боялся лишь одного — что во дворце больше никого нет. Что тишина внутри окажется ответом на все его надежды.
Подходя к замку, Скиннер вдруг замедлил шаг. С левой стороны, у самых белоснежных стен, раскинулся небольшой сад — будто тихий уголок из прошлого. Белые лепестки, упавшие с цветущих ветвей, устилали землю, и воздух был полон лёгкого аромата вишни и дождя.
И в одно мгновение он понял, что знает это место.
Он вспомнил — как сидел с друзьями, где-то далеко, в другом мире. Отдыхая от миссий. Тогда, из любопытства, он коснулся странной куклы, что ранее овладела телом Джека, — и увидел перед собой видение: девушку с мягкими мятными глазами, длинными каштановыми волосами, лёгкой улыбкой, будто из сна. Она стояла именно здесь — на фоне этих самых стен, где теперь стоял он сам.
Скиннер застыл, и дыхание сбилось. Джодах, заметив это, улыбнулся тихо, почти тепло, как будто уже знал, что он сейчас чувствует.
— Та кукла… — сказал он, оборачиваясь к Скиннеру.
— Принадлежала Туилин. Она изображала именно её.
Он чуть опустил взгляд, глядя в сторону сада.
— Она и Ви искали тебя, когда Джон отказался говорить, куда тебя спрятал.
Скиннер сжал пальцы, и глаза его чуть дрогнули.
Теперь всё стало ясно — почему тогда девушка показалась такой знакомой, почему сердце сжалось от неясной тоски. Он просто не помнил. Не помнил, что это была его сестра — та, кто, не касаясь его напрямую, всё же дотянулась сквозь пространство и заставила его шагнуть на путь, ведущий к воспоминаниям… к себе.
Ворота дворца мягко раскрылись, пропуская тёплый поток света. И первым из него вышел парень — высокий, со светлой кожей и знакомыми чертами лица. Он был словно отражением Джона Дейви Харриса, но не копией — в нём было нечто другое: голубые глаза вместо оранжевых, аккуратные шрамы, пробегающие по щеке, и прядь небесного цвета, выбивающаяся из каштановых волос. На голове — золотая диадема с острыми шипами, словно венец небесного пламени. На плечах — одеяния, похожие на те, что носили сами боги, бело-золотые с узором в виде ветвей.
Скиннер замер. Грудь будто сжало от внезапного тепла. Он узнал его сразу — это был Лололошка, старший брат, тот, кто стоял после Эграсселя.
— Ло… — выдохнул он едва слышно, не веря своим глазам.
Ло сделал несколько шагов вперёд и остановился, глядя на младшего. Во взгляде его не было холодной строгости — только усталость и бесконечная нежность. За ним во двор вышли другие.
Туилин — теперь взрослее, но всё такая же тихая, с глазами цвета мяты. Улыбнулась, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть подступающие слёзы.
Ви — рядом, серьёзный, повзрослевший, с чёрно-красным шарфом, алыми глазами и короткими тёмными волосами. Он выглядел почти как юный воин, сдержанный, но готовый кинуться к брату в любой момент.
Следом вышла высокая девушка — с крыльями за спиной, светлыми волосами и мягкой аурой света. Фалинда. Она смотрела на Скиннера, и в её взгляде читалось сразу всё — боль, вина, счастье.
Гуах шагнул следом, почти не изменившийся — лишь немного повзрослевший, с привычной, тихо-ироничной улыбкой, будто не верил, что всё это реально.
Рядом — Вальдхар. Теперь без волос, но глаза его всё те же — ярко-зелёные, живые, с искрой азарта, как у мальчишки, готового обнять весь мир.
И замыкал их — Нардуш, огромный орк с широкими плечами, в тяжёлых доспехах, но с неожиданно мягким взглядом, будто он и сам боялся поверить, что это не сон.
Все они стояли у ворот, глядя на младшего, как на чудо. И Скиннер, больше не сдержавшись, сделал шаг… потом второй… И бросился вперёд.
Он обнял Ло, вцепившись руками в его плечи, уткнувшись в грудь, и тихо всхлипнул, сдерживая накатившее.
Ло обнял его крепко, прижимая, словно боялся отпустить.
— Ты вернулся домой, малыш.
Сзади Туилин прикрыла рот ладонью, сдерживая слёзы. Ви стоял чуть в стороне, отвёл взгляд, но уголки его губ дрогнули — то ли от облегчения, то ли от гордости. Фалинда шагнула ближе, тихо сложив ладони на груди, а по её щекам побежали тихие слёзы. Гуах поднял голову к небу, будто шепча беззвучное «наконец». Вальдхар хмыкнул, прикрывая эмоции ухмылкой, но глаза предали — в них плясал блеск счастья.
А Нардуш просто тихо произнёс:
— Ну здравствуй, братец.
———
Большой зал дворца наполнился мягким светом. Воздух дрожал от живого дыхания мира — в окнах снова сияло небо, мрамор под ногами отражал солнечные блики, а в саду за окнами звенели фонтаны, как когда-то в детстве.
Братья и сёстры сидели в кругу, словно боялись отдалиться друг от друга хоть на шаг. Разговоры сливались в одну тёплую, немного грустную мелодию. Кто-то рассказывал о путешествиях, кто-то — о тех, кого больше нет.
Скиннер слушал молча, глядя на лица родных. Каждое имя отзывалось в сердце как боль и радость одновременно.
Он узнал, что Эграсселя больше нет. Что он погиб, защищая их всех, и что спасти отца не удалось — Тадмавриэль пал, не выдержав безумия, и с его гибелью трон Сердца Вселенной перешёл к Ло.
Ло говорил спокойно, но в его голосе слышалось тяжёлое одиночество власти.
— Я не хотел этого, — тихо сказал он, глядя в пламя свечей.
— Но кто-то должен был удержать Сердце. И если бы я этого не сделал, веся вселенная бы рухнула.
Скиннер опустил глаза. Ему хотелось сказать, что гордится братом, но слова застряли. Вместо этого он просто положил ладонь на его руку — и Ло коротко кивнул.
Сзади тихо рассмеялась Туилин, рассказывая, как однажды Ви случайно устроил взрыв в саду, когда пытался «создать новую магию».
Все засмеялись. Даже Нардуш, даже Вальдхар, даже Джодах — сидящий чуть в стороне, с тенью улыбки. Тишина, что повисла после смеха, была такой тёплой, что казалось — само время решило остановиться.
Но мир не позволил им расслабиться надолго.
Джодах вдруг насторожился, подняв взгляд к окну. Оттуда, со стороны белых лестниц, раздавались лёгкие шаги — быстрые, сбивчивые, полные паники.
— Кто-то идёт, — тихо сказал он, и Харрис сразу поднялся.
Из света садов, запыхавшись, выбежала девушка — эльфийка с длинными, почти серебристыми волосами, с голубыми, как лёд, глазами. На лице — ужас, дыхание рваное. Она остановилась у порога, и Джодах успел подхватить её, не давая упасть.
— Тиэлла, — выдохнул Ло, поднимаясь.
— Что случилось?
Джон подошёл ближе, глядя ей в глаза.
— Что произошло?
Она схватила его за руку — её пальцы дрожали, губы побелели. И вдруг громко, срывающимся голосом, почти выкрикнула:
— Он исчез! Сын Смотрящего… Хронос! — её голос эхом разлетелся по залу. — Он… пропал вместе с монстрами из своего мира! А планета, созданная дочерью Арнира и Селестины, окутана тьмой! Продолжение следует...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!