Пролог

      Небо затянула бледно-розовая сахарная вата. Ткнёшь взрослым и острым пальцем — посыпется конфетти. Светало. Зубл не любила раннее утро. Означало, что по какой-то причине её подняли на ноги очень рано; поверьте, шататься на ногах ей не нравилось. Ввиду работы она обычно стояла у прилавка целый день, начиная с утра, начиная с утра, начиная с утра. Зацикленность, рутина, одинаково-розовое утро. Пудровые облака, облупленный чёрный лак на ногтях, мыльное зеркало. Всё это — нетворческая очерёдность, которую подарил им Джекс. Если вам слишком хорошо жилось, звоните этому аниматору в костюме лилового зайца. Разберётся. Скучно не будет ни вам, ни вашим друзьям. Запишите этот номер, начинающийся с «+1». Запишите и надёжно потеряйте.       Работа на вылет.       Однажды Зубл заикнулась о том, что ей нужно оплачиваемое хобби на лето. Срок аренды комнаты, в которой она била тату, себя исчерпал, так что она задумалась о том, что будет делать дальше. Как в плане работы, так в плане досуга. А лучше — досуга, за который получаешь хоть какие-то бабки. В принципе, ей было наплевать куда двигаться, пока есть куда. Понимаете? Заработанный цент преданно ей грел карман джинс; чернила жгли вены в её запястьях. Была возможность переквалифицироваться — найти себя в новом деле, в новом месте. «Почему бы не оставить тату-дело на время?» — подумала. Всё равно каждый её день заканчивался одинаково: серая ванна, разные носки на ногах, загнивающий в ушах пирсинг. А когда закрывала глаза, под красными веками всё двигалась и двигалась её игла, писавшая всратое «Momento mori» на кисти у патлатого подростка.       Было решено. Отдохнёт немного от краски, эскизов и чужих врак насчёт возраста. Отдохнёт, найдёт себе место на лето, а там глянет. Надоест — вернётся обратно в тату-индустрию, подсосавшись к какому-нибудь понтовому неформалу, снимающему студию. Н — нормально.       Итого, она устроилась на работу барменом во второй раз в жизни.       Ненапряжно и со вкусом — до первого озлобленного на хилую водку посетителя. Зубл любила это дело и не любила одновременно. Готовые к любой работе руки чёрство натирали десятый стакан подряд, пока одиннадцатый клиент за вечер знакомился с текилой санрайз.       — Мне клубничную водку, детка.       «И снова этот чёртов педик», — подумала Зубл.       Этот чувак, этот молодой парень с торчащими передними зубами и холодным взглядом взмахнул денимовым рукавом.       — Хэ-э-э-эй, а это случаем не ты? — о. В этот раз оно ещё и разговаривает! — Ты же, да? Зу-зу-зу… Зубл!       Придурок сверкнул кривой улыбкой. Придурок накренил брови. Придурок вновь тряхнул рукавом, чем напросто выбесил. Придурок-придурок-придурок.       Джекс. И как Зубл могла его забыть.       — Зубл, малышка, а ты всё живёшь от подработки до подработки? Ха-хах, ну-ну… — он похлопал ладонью по барной стойке и ослепил Зубл желтизной своей кроличьей пасти. — Со времён нашей универской скамьи совсе-е-ем ничего не изменилось… О. Мне ещё шот клубничной водки, кстати!       Зубл клянётся. Если она закатит глаза ещё раз, белки точно впадут в её мозг, двигающийся чисто на пассивной агрессии.       Нещадно хотелось вдолбиться в стену лбом. А ещё чтобы в жизнь подвезли побольше несмешного стёба.       — Сам-то кем работаешь? — спросила она, качнувшись на плоских и несимметричных каблуках.       Джекс обвёл скучающим взглядом лиловатые стены клуба, издав горлом противный скрипучий звук.       Сказал:       — Президентом.       — Америки? — Зубл с пофигизмом уставилась на придурка-придурка-придурка. — Держи свою гейскую водку с гейским клубничным сиропом и, нахрен, проваливай.       — В белый дом? — ухмыльнулся Джекс и опрокинул рюмку залпом.       — В жёлтый. В дом для дуриков.       — Страшно-страшно! — поддатый он выкинул ладони вверх, визгливо вскрикнув. — Так не разговаривают с президентами!       — С президентами чего.       — Маленького мира фантазий. Но твоя, Зубл, кишка всегда была слишком тонкой, чтобы…       Зубл переключилась на другого клиента, который делал себе промывание желудка текилой санрайз.       — Ещ… — пьяно икнув, он поднял два пальца вверх и шмякнулся мордой на барный стол.       — У-у-у-ух, — Джекс инстинктивно потёр собственную щеку ладонью. — Перебрал типон.       — Глянь-ка, ты в будущем, — угрюмо усмехнулась Зубл.       — Глянь-ка, ты сейчас, — сгримасничал Джекс.       — И что за мир фантазий, про который ты говорил? Развозишь волшебный порошок по адресам или сам закидываешься?       — Эй. Вообще-то, моя работа на удивление безобидна.       — Не верю нахуй, — о нет, Зубл вновь закатила глаза.       — Самому стыдно.       — Только не говори, что ты учитель.       Джекс покрутил в узких ладонях высокую рюмку, стукнул ею о поверхность барной стойки.       — Не… Пф, ну какой из меня препод. Дура, — он уставился на стеклянные капли водки, накапавшие из рюмки. — Просто работаю с детьми…       — С детьми?!       «С детьми?!», брошенное Зубл в воздух, отрикошетило от стульев, ламп, потолков и дюжины пьяных голов, качавшихся под унылый кальянный бит.       — Джекс, ты и дети — это как я и… Я и любовь к телу, — Зубл, кажется, вынула вообще не ту карту, но пока что Джексу было всё равно.       — Да йоу… Бля, ты думаешь, я по-своей воле так?! — Джекс был похож на бешеного кролика — с этими его крупными передними зубами и острыми, торчащими по бокам ушами. — Это всё мой приколист-папаша… И Кейн. И друзья, которым я проиграл катку в русскую рулетку.       — Если бы ты продул в рулетке, тебя бы здесь на было, даун.       — Пуля была резиновой… — Джекс устало вздохнул, уронив взгляд на своего бухого соседа. — Теперь я даже вот так не могу. Как он. Кутить, пока водка не начнёт бродить и литься через задний проход.       Зубл равнодушно повела плечами. Ей было плевать на драму, что творилась в жизни у придурковатого Джекса. Он ещё в университетские годы её задрал. Кто бы мог подумать, что даже после смены Штата они пересекутся.       И кто бы мог подумать, что он, потупив с пару минут в задрыхшего соседа по бару, протянет ей брошюру парка аттракционов «Цифровое безумие».       — Почему «цифровое»-то, лол? — первым делом спросила Зубл, а мистер Текила Санрайз захрапел.       — Потому что шеф, то есть, Кейн, — при упоминании имени босса рожа Джекса скривилась, — фанат внедрения всякого рода технологий в развлечения для всех, кто «почти» не ходит в подгузник.       — Ого. И там, типа, много игровых автоматов? Или…       — Такое тоже есть. Но в основном там большие ростовые куклы, аттракционы, аниматроники, хай-тек-шоу, лазеры, ядерная война, чума, безработица.       — Эй, аттракционы были лишними.       — Да.       — Аниматроники детей не жрут?       — Нет, их ем я.       — Фу, — Зубл протёрла брошюрой в барный стол, чтобы доказать Джексу насколько его реклама парка была говённа.       Джекс лишь гнусаво посмеялся, качая головой. Его вся эта ситуация до невозможного забавляла.       — Сучка.       «Придурок. Что тогда, что сейчас», — подумала Зубл и отдала Джекса другому бармену.       — Я на перерыв, короче, — бросила, не дождавшись ответа.       Она вышла через служебную дверь шаркающим шагом, сжимая меж зубов кривую, как её спина, сигарету.       Скользнув вниз по кирпичной стене, присела на корты, позволив дымному небу кружить над её цветной головой.       Пока пепел оседал на униформу Зубл чёрными, чёрными, чёрными звёздами, она просто думала. О многом. Старые знакомые всегда были ей неприятны — они тащили старые воспоминания из прошлого. И не важно, хорошие это были знакомые или плохие. Зубл чувствовала себя погано. Сигарета выплакала всё, что у неё было. До фильтра.       Зачесав тёмно-розовые волосы назад, она взглянула в селфи-камеру, дабы привести себя в порядок. Серое отражение поприветствовало её — Зубл не была рада жить её уродливой близняшкой. Взгляните на это, взгляните и вырвите желчью: несимметричное лицо, крашеный маллет, неопрятно отросшие корни, длинный кривой нос. «Ну красотка», — сквозь зубы похвалила себя Зубл; нечаянно сфотографировала, ослепла.       Зубл потушила сигарету о рукав униформы и пригладила косую чёлку перед тем, как вернуться на рабочее место.       И музыка стучала: бум, бум, бум. И пьяные люди шатались. И аляпистые пиджаки воняли потом, помешанным со спиртом. Зубл упрямо шла за барную стойку, стуча жёсткими квадратными каблуками. Причём, один каблук был ниже, и Зубл как будто бы прихрамывала. Чёрт, раздражало! Ну что за день-то?!       Краем глаза она зацепила всё того же Джекса, нагло катившего к некой тощей девчонке в узком чёрном свитере.       — Вот долбоклюв, — Зубл, о нет, о нет, в иной раз закатила глаза.       Прошла бы мимо. Запросто. Если бы не поняла, что Джекс не то чтобы клеился к этой девчонке. Он её… Он её?       — Эй, эй, ты чё?! — Зубл приподняла Джекса за ворот как зайчонка, напрягшись в мышцах. — Отстань от человека!       Джекс при виде Зубл сузил глаза в недоброй улыбке. Они ценили друг в друге лузеров, перебивавшихся подработками, подработками, подработками. Они ценили разве что это, а друг друга недолюбливали.       Зубл медленно расслабляла хватку, опуская Джекса обратно на бордовый диван. Девчонка подле него прятала подбородок в ворот тонкого свитерочка. «Интересно», — Зубл взяла в захват глазом обоих.       — Знаешь, Джекс. Я всё понимаю — жизнь не сахар. Но домогаться до девушек в клубе… Ты реальный неудачник, — выронила она с отвращением.       — Полегче на поворотах, сис! — Джекс тут же скрестил руки на груди, защищаясь. — Домогаться до этой лохушки? Брось. Если бы я участвовал в челлендже «жениться», «трахнуть» или «убить», я бы скорее…       — Нам это не интересно, — тут же отрезала Зубл.       — Окей-окей.       — Хэй, ты в порядке? — Зубл присела на корточки перед девушкой, отдалённо ей знакомой.       Неоновый свет упал на это бледное, точно керамическое лицо. И это лицо, знала Зубл, на этот раз остервенело врежется в её память надолго.       — Это Гэнгл, — вдруг взял и представил девушку Джекс. Он недружелюбно встряхнул худышку за острые плечи. — И она училась на дизайнерском факультете в нашем унике. Я еле её вспомнил. Грёбаная массовка!       — Я… я… я просто… — зрачки во впалых глазах Гэнгл забегали, — я отчислилась п-после первого?.. Нет, второго. Второго курса…       — Да всем похуй! — начал угарать Джекс, хлопая её по спине. — Я просто в шоке, что я тебя вспомнил, Гэнг-Бэ… Гэнгл. Во. Гэнгл.       — Значит, ты училась в нашем университете, красотка? — голос Зубл был мягким, не то что у придурка-Джекса.       — Угу, — закивала Гэнгл.       — Я тебя не очень помню… Лично мы не встречались. Не так ли?       — Н-не должны были.       — Понятно. Что ж, я Зу…       — Кхм-кхм-м! Я знаю Гэнгл, потому что она продавала позорную мангу в периоды рубежек на дизайнфаке, и я с этой манги дико орал, — сказал Джекс скороговоркой, улыбаясь как последняя сволочь. — Ух, ну и денёк, девчата. Не клуб, а прямо встреча однокашников!       И Гэнгл, и Зубл неуютно помялись на своих местах. Зубл просила несмешного стёба в жизнь, пожалуйста, — не кринжа от кривозубого Джекса.       — Я Зубл, — и всё-таки, представилась она и встала с корточек.       Гэнгл зачем-то тоже встала. И когда она выпрямилась в полный рост, она возвысилась над Зубл, заставив её пришалеть.       — О-ого.       У Гэнгл были холодные белые руки. Холодные белые руки оставили на тёплых ладонях Зубл дружеское рукопожатие.       — Так-так-так, — Джекс втиснулся между Гэнгл и Зубл против их воли. Сказал: — А приходите-ка в «Цифровое безумие» вдвоём. Как работники. Я так понял, мы все живём от подработки до подработки, так давайте страдать вместе, а? Что скажете?       — Скажу, что не хочу иметь с тобой ничего общего, — Зубл отпихнула его от себя и от Гэнгл.       — Да ты просто боишься, что…       — Эта манипуляция не сработает.       — Ёлки-иголки!       Попахивало профдеформацией. Вместо родных матов — детское «ёлки-иголки».       Гэнгл тихо хихикнула, спрятав рот за ладонями.       — Давайте попробуем продержаться в этом аду целое лето, — выдвинул Джекс, прекрасно понимая, что сейчас выглядит очень и очень глупо. — Кто последний уйдёт оттуда, тот получит зарплаты всех участников спора за июнь, июль, август.       — Ну ни хера себе заявление, — возмутилась Зубл. — Да ты сам не выживешь в парке аттракционов, идиот.       — Как видишь, пока не сдох.       — Ох, а я не против попробовать подработать там… — Гэнгл вяло подняла руку вверх.       — Что же, что же. Ты всегда была конченой, — настроенный на веселье Джекс аж хохотнул. — Ты мне нравишься, крошка. Сайк.       — Эм-м-м…       — Не обращай на него внимание, Гэнгл.       И снова Зубл всучили эту вырвиглазную брошюру, в которой буквы плясали то вверх, то вниз. Было дикое желание протереть бумажкой стол. Было дикое желание проигнорировать Джекса, лихо диктовавшего свой номер, примитивно начинающийся с «+1».       Пока Гэнгл записывала номер идиота и задиры на своей ладони, Зубл молилась забыть все цифры напрочь. Кроме «+1», разумеется.       Остальная часть смены прошла спокойно. Зубл в своём темпе обслуживала пятничных забулдыг, прокручивая в голове моменты из университета. Она думала, думала, думала.       Работа на вылет. Скучно живёшь? Звони Джексу. Звони ночью, крипово дыши в трубку и заставь его орать и прудить на кровать, потому что ты — на пассивном приколе. Ты — Зубл. И ты будешь работать на вылет вместе с его сомнительными приятелями.