Вернутся к фанфику
Часть 6
26 октября 2025, 18:11Ирвин сидел на уроке глядя на Эмрана, тот был спокоен, и с утра даже не отреагировал на Элиана, как они оба предполагали. Вместо этого на них поглядывал Алвир. Он вёл себя странно, и его взгляды Ирвину вообще не нравились.
*** ***
Этерион вздохнул, откинувшись на спинку стула. Урок по истории магии тянулся бесконечно, а монотонный голос преподавателя действовал как снотворное. Он покосился на Эйлон, который старательно выводил что-то в тетради, его светлые волосы слегка падали на лоб.
— Скучно, правда? — прошептал Этерион, слегка наклонившись к соседу.
Омега вздрогнул от неожиданности и поднял на него свои большие, немного наивные голубые глаза. Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что их не услышали.
— Этерион, мы на уроке… — пробормотал Эйлон, его щеки слегка порозовели.
Этерион улыбнулся — той самой улыбкой, которая обычно сбивала с толку, но в случае с омегой она казалась более мягкой, почти дразнящей.
— Ну же. Ты выглядишь так, будто сейчас заснешь прямо на парте. Неужели даже история о древних ритуалах не может тебя заинтересовать? — Он легонько, едва касаясь, ткнул омегу кончиком пера в плечо.
Эйлон сжал губы, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но уголки его рта предательски дрогнули.
— Меня больше интересует, как мы сдадим этот тест на следующей неделе, если ты не перестанешь отвлекать, — ответил омега, но его голос звучал мягче, чем он, вероятно, намеревался.
— Ты такой ответственный, — Этерион провел пальцем по краю его тетради, задерживаясь на мгновение. Лучше сосредоточиться на чем-то более интересном.
— Например?
— На мне же, конечно.
Эйлон отвёл взгляд, его дыхание стало чуть более неровным.
— Я не думаю, что это хорошая идея, — прошептал он, поправляя свою одежду.
— А вот мне кажется, что это отличная идея, — парировал Этерион, понижая голос до едва слышного шепота, который, тем не менее, прозвучал интимно. Он наклонился еще ближе, так что омега мог почувствовать легкий аромат. — Представь, если бы мы могли сбежать отсюда. Куда бы ты хотел пойти? Только не говори, что в библиотеку.
Омега посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то вроде вызова, смешанного с испугом.
— Я бы пошел туда, где не нужно притворяться, что мне интересно слушать о проклятиях, которые давно истлели, — ответил Эйлон, но только после урока.
Этерион рассмеялся тихо, довольный реакцией.
— Отлично. Ты начинаешь мне нравиться. Когда тебе станет невыносимо скучно, просто посмотри на меня. Я обещаю, что найду, чем нам развлечься. Он вернулся в свое обычное положение, оставляя омегу слегка сбитым с толку.
Этерион как бы ненароком, повернулся глядя в сторону Эльморна. В ответ, альфа увидел лёгкий прищур на его лице, но не более. Рядом с ним сидел Шарин, который тоже наблюдал за ним. Этерион подмигнул ему подвергая в шок, и отвернувшись закатил глаза.
Наконец прозвучал звонок. Этерион собрал свои вещи и хотел присоединиться к друзьям. Но, его остановили за край рубахи рукава.
— Решил убежать со мной из академии? — в шутку усмехнулся Этерион.
— А что если и впрямь решил? — улыбнулся омега.
Вновь посмотрев в сторону Эльморна, Этерион широко улыбнулся омеге. В голове созрела гениальная идея.
— А знаешь, Эйлон..
Далее он что-то прошептал омеге на ухо, и они покинули аудиторию. Шарин посмотрел на Эльморна, но реакции не дождался. На идеальном лице было написано равнодушие, а над столом у Эльморна сжался кулак, но он ничем не выдал себя.
— Не идёшь на перемену? — спросил Шарин стоя рядом с Кирианом.
Эльморн посмотрел на наряженного альфу ответил:
— Мне нужно, кое о чем поговорить с Ирвином, он зовёт.
Шарин кивнул и они с альфой ушли.
*** ***
Сидя в столовой, Ирвин и Элиан молчали, оба упорно выискивая у сидящего за столом с Алвиром Эмрана хоть какой-то намёк на бурную симпатию к Элиану, но огневик этим утром был погружён в мысли, и даже не смотрел в сторону омеги вообще.
— Я одного не могу понять, проклятие что в обратную сторону сработало? — хмуро запихивая в рот мясо вслух размышлял Ирвин.
— Сам нечего не понимаю.
Ирвин отложил вилку и посмотрел на Эльморна.
— Что скажешь?
Алвир что-то тихо говорил, наклонившись к Эмрану, который, казалось, наконец оторвался от своих мыслей и слушал, изредка поглядывая в их сторону.
— Проклятие наложено, могу гарантировать, — сухо бросил Эльморн, выпивая свой чай.
— Может, он просто решил игнорировать свою очевидную симпатию? — предположил Ирвин, пытаясь найти логическое объяснение странному поведению Эмрана.
Элиан, сидевший напротив, выглядел раздраженным. Он нервно ковырялся в своем салате.
— Игнорировать? Эмран? Он бы скорее сам себя поджег, чем пропустил возможность поиздеваться надо мной, — прошипел Элиан.
— Соглашусь с Элианом.
— Тогда, какого гнилого гоблина происходит? — шикнул Ирвин.
Эльморн посмотрел на него холодным взглядом, отчего Ирвин вспомнил, с кем разговаривает, и поспешил исправиться.
— Ты можешь хотя бы предположить?
— Могу, но есть ли в этом смысл? — вздохнул Эльморн.
— Он сделал всё, что в его силах, Ирвин, — мягко улыбнулся Элиан другу.
— А еще этот воздушник, раздражает, — надулся водник, заметив взгляд Алвира.
Элиан проследил за его взглядом в ту сторону.
— Алвир всегда странный. Впрочем, они с Эмраном — два сапога пара.
Пока они обсуждали, под скучающее лицо Эльморна, Эмран выпрямился. Его взгляд, до этого рассеянный и немного отстраненный, сфокусировался, и он медленно повернул голову в сторону Элиана. Ирвин почувствовал, как напряжение в воздухе сгустилось до предела. Эльморна не тронула ни атмосфера, ни то, что Эмран хмуро направлялся в их сторону.
— Он что, идет сюда? — Ирвин автоматически приготовился к словесной перепалке.
Эмран подошел, остановился прямо перед Элианом и, не говоря ни слова, протянул руку.
Элиан смотрел на протянутую руку так, словно ему предложили ядовитую змею.
— Что ты делаешь? — выдавил омега, пытаясь скрыть шок.
Эмран моргнул, и в его глазах мелькнуло замешательство, словно он сам не понимал, почему совершил этот жест.
— Я просто хотел... — начал Эмран, его лицо пылало. Он быстро отдернул руку, а в следующую секунду все-таки схватил Элиана и утащил за собой.
Эльморн посмотрел на Ирвина с усмешкой.
— Куда он его тащит?! — Видя, как Элиан слегка сконфуженно следует за Эмраном, Ирвин посмотрел на Алвира, у которого глаза стали больше, чем светящиеся самоцветы на потолках.
— Как я и говорил, — усмехнулся Эльморн.
— Гоблин поганый, вот это его вштырило, — нервно выдохнул Ирвин. Видя, что Алвир опомнился и хочет пойти за другом, Ирвин собрал всю свою выдержку и поспешил за ним.
— Я с Элиана возьму много золота, и еще пару книг из их запрещённой библиотеки, — буркнул Ирвин под нос.
Эльморн остался сидеть один, безнадежно качая головой. Ища глазами Этериона, он его так и не обнаружил.
*** ***
Алвир вышел из столовой, когда его настиг Ирвин.
— И что это значит? — сразу же наехал омега.
— Что? — вопросительно уставился на него Алвир.
Ирвин еле держался, чтобы не стушеваться.
— А ну-ка иди за мной, расскажешь, что вы там замышляете против Элиана.
Ирвин вел Алвира, который выглядел так, словно его внезапно призвали к допросу по делу о пропаже дракона. Омега старался выглядеть максимально угрожающе, хотя его сердце колотилось, как барабан на фестивале огня.
— Ну? — Ирвин остановился у пустой стены, словно это было место для тайных переговоров. — Говори, что ты там шептал Эмрану? Вы что, решили, что сегодня идеальный день, чтобы устроить показательное выступление по теме «Как довести Элиана до нервного срыва за три минуты»?
Алвир моргнул, его обычно спокойное лицо исказилось в недоумении.
— Ирвин, ты сегодня какой-то... перенапряженный. Мы обсуждали логистику доставки новых свитков из Южных земель, как помнишь, моя семья занимается этим поколениями. Эмран, кажется, был не в духе, и я пытался выяснить причину.
— Куда увёл твой друг, Элиана, признайся, — Ирвин прищурился.
Алвир задумчиво почесал затылок.
— Да, я сам не понимаю, что происходит...
— Не ври мне, — Ирвин почувствовал, как мозг медленно закипает. Он смотрел на Алвира, на его абсолютно невинное лицо, чувствуя толику сочувствия, ведь альфа не понимал, в чем его обвиняют, и был в своём праве.
— Клянусь бородой Драконоборца, я ничего не знаю, — попытался оправдаться альфа.
Ирвин смерил его злым взглядом и внутренне приготовился торжественно уйти.
— Я выясню, в чем дело, и тогда столп воды получит не только Эмран, но и ты.
Ирвин, внутренне восхищаясь своими актёрскими талантами, уже хотел уйти, но вздрогнул, когда крепкая рука Алвира сомкнулась на его запястье. Хватка была неожиданной и сильной, мгновенно заглушая его пафосное намерение удалиться. Сердце, которое только что немного успокоилось после имитации сцены, снова забилось бешено, отдаваясь гулким эхом в ушах.
— Отпусти, — прошипел Ирвин, пытаясь вырваться. Он инстинктивно напряг мышцы, но в присутствии доминирующего альфы, даже такой сильный омега, как он, чувствовал, как тело немного подкашивается. — Ты что делаешь?
Алвир не ослабил хватку. Его глаза, обычно такие спокойные, теперь сфокусировались на Ирвине с поразительной интенсивностью. Взгляд был тяжелым, изучающим, и Ирвин почувствовал, как его собственный запах — легкий, цитрусовый — начал усиливаться, выдавая волнение.
— Я, может, и славный парень, но это не даёт тебе повода так со мной разговаривать. Я терпел много раз, но ты уже переходишь все границы, тебе не кажется?
Ирвин замер. Его попытки вырваться прекратились не потому, что он сдался, а потому что внезапно слова Алвира, его тон и эта стальная хватка пробили броню его паники и выявили что-то совершенно иное.
— Ты делаешь мне больно, Алвир, — пробормотал Ирвин, его голос дрогнул. Он ненавидел, когда его тело так реагировало на доминирование.
Альфа не отпускал. Его взгляд не смягчился, но в нем появилась новая, сложная нотка — смесь раздражения и, казалось, глубокого замешательства.
— Я не собираюсь тебя отпускать, пока ты не ответишь на мои вопросы, — ровным, низким голосом произнес Алвир. Его большой палец слегка надавил на пульс Ирвина, и этот контакт, такой интимный и властный, заставил омегу затаить дыхание.
— Я не обязан! — выдохнул Ирвин, и в его голосе прозвучала обида, которая была почти искренней. — Ты не вправе меня задерживать! Я всего лишь пытался понять, что за заговор вы с Эмраном плетете!
Алвир медленно наклонился ближе. Их лица оказались на опасно близком расстоянии. Ирвин мог видеть мельчайшие серебристые вкрапления в его светлых глазах.
— Заговор? — Алвир усмехнулся, и эта усмешка была скорее предупреждением, чем весельем. Он не отпустил запястье Ирвина, но его хватка ослабла ровно настолько, чтобы омега мог пошевелить рукой.
— Значит, показалось, — прошипел Ирвин. Он чувствовал, как щеки заливает краска. Это было настолько банально и нелепо, что его первоначальный гнев испарился, оставив после себя лишь жгучий стыд.
— Ты не собираешься извиняться передо мной, раз уж ошибся?
— С чего бы? — буркнул Ирвин, оглядываясь назад, ища пути отхода.
— Ты постоянно реагируешь агрессией на каждое мое слово. Огрызаешься, делаешь меня виноватым. Почему ты так реагируешь на меня?
Ирвин резко отдернул руку, но Алвир, предвидя это, перехватил его запястье другой ладонью, запечатывая побег. Теперь Ирвин был полностью обездвижен: его руки скрещены перед грудью, а собственное тело предательски откликалось на давление альфы, посылая волны тепла по венам.
— Я тебя не боюсь, — солгал Ирвин, его голос стал тише, почти шепотом. Он старался не смотреть в эти проникающие глаза. — Ты ведешь себя как маньяк, отпусти меня!
— Маньяк? — Алвир наклонил голову, его тон был ровным, но в нем проскользнула нотка глубокого недоверия. — Я всего лишь хочу получить ответы на свои вопросы.
— Я тебе уже ответил, — зло рявкнул Ирвин.
— Я давлю, потому что ты не слушаешь. Ты бежишь, как только я пытаюсь установить хоть какую-то ясность. Ты обвиняешь меня в заговоре, хотя я тебе сказал, что не имею понятия, что случилось с Эмраном.
Ирвин глубоко вздохнул, пытаясь восстановить самообладание. Он чувствовал, что проигрывает эту словесную дуэль, потому что Алвир видел его насквозь. Он посмотрел на их соединенные руки — его тонкое запястье в широкой ладони альфы.
А в следующую секунду омега сделал то, чему в приличном обществе его не учили: он собрал все свои силы, ударил Алвира между ног и, освободившись, бросился прочь.
Ирвин, пролетев половину коридора, запнулся и обернулся, его ноги, казалось, сами собой затормозили, услышав ругань альфы.
Алвир стоял, прислонившись спиной к стене, его лицо было искажено гримасой, которую Ирвин никогда раньше не видел. Это была смесь ярости, шока и, о боги, невыносимой физической боли. Он судорожно пытался отдышаться, держась руками за то место, которое Ирвин так метко пометил.
— Ты что, серьезно? — выдохнул Ирвин, его собственная паника сменилась какой-то безумной, истерической веселостью. Он прикрыл рот ладонью. — Прости, это была чистая... инстинктивная реакция!
Алвир медленно выпрямился. Его глаза горели чистой, первобытной силой возмездия.
— Инстинктивная реакция? — прошипел Алвир, делая шаг вперед. Каждый его шаг был медленным, обдуманным, и оттого еще более угрожающим. — Ты только что совершил акт межвидового, межклассового терроризма!
— Ну, ты же меня держал! — парировал Ирвин, инстинктивно делая шаг назад. — Это самооборона! В уставе есть пункт о самозащите.
Алвир сделал шаг. Он выглядел так, будто собирался обрушить на него ветряной вихрь.
— Ты думаешь, я не знаю, что такое самооборона? — альфа покачал головой, словно пытаясь прогнать туман боли. — Ты использовал мою уязвимость как оружие. Это низко. Это подло. Это...
— Ладно, ты тут размышляй, а я побежал, — сказал Ирвин, чувствуя, что ему конец, и действительно ретировался.
Омега мчался по коридору, его легкие горели, но страх был лучшим стимулятором. Он слышал, как Алвир пытается последовать за ним, но шаги получались какими-то странными.
Омега, проскакивая мимо статуи какого-то древнего героя, завернул за угол и врезался прямо в пожилого библиотекаря, Леди Элеонору, которая несла стопку фолиантов, толстых, как кирпичи.
— Ох, простите, Леди Элеонора! Срочно! — Ирвин попытался перепрыгнуть через нее, но зацепил один из томов.
Книги рухнули на пол с оглушительным грохотом, который, казалось, эхом отдался по всему замку.
— Ирвин! Ты что, сбежал из карцера, чтобы устраивать тут книжный обвал? — прошипела Элеонора, поправляя очки.
— Нет, простите, но я спешу! — выпалил Ирвин и побежал дальше.
— Ну и молодёжь пошла, — проворчала библиотекарша, поднимая книги магией. Видя злющего Алвира, который стремительно прошел мимо, даже не предлагая помочь, Элеонора бросила: — Сегодня же напишу директору, что уволюсь, это поколение потеряно.
*** ***
Элиан стоял перед Эмраном, который грубо потащил его в заброшенную кладовую в южной части академии, место, куда редко кто захаживал. Поставив уже знакомое охранное заклинание, альфа резко обернулся к Элиану.
— Зачем ты меня сюда потащил? Что тебе нужно? — потребовал омега. Они стояли в полумраке, освещаемые лишь мерцающим самоцветом в углу.
— Ты что, используешь на мне какие-то чары? — холодно спросил Эмран, скрестив руки на груди.
Элиан промолчал. Он смотрел на альфу, не зная, как себя вести. Напряжение в воздухе сгущалось, становясь почти осязаемым. Гнев Эмрана, обычно холодный и презрительный, теперь был замешан на чем-то ином — на дикой, почти животной фрустрации.
— Чары? — тихо повторил Элиан, его голос дрогнул от неожиданной волны чужого, неконтролируемого желания. — Я не знаю, о чем ты говоришь, Эмран.
Альфа сделал шаг назад, его глаза почернели от внутреннего смятения. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Не лги мне! Я не могу ясно мыслить, когда смотрю на тебя! Ты стоишь рядом, и мой мозг… он просто отключается. Я хочу либо сжечь тебя дотла, либо…
Эмран резко оборвал фразу. Его дыхание стало прерывистым. Он отчаянно боролся с собой, и эта внутренняя битва была видна в каждом напряженном мускуле. Для омеги, который всегда держался на дистанции от сильных эмоций, это было пугающе. Инстинкт самосохранения кричал о необходимости бежать.
Эмран подошёл ближе. Элиан заставил себя стоять на месте, не сдвигаясь. Он внимательно следил за тем, как альфа осматривает его с ног до головы, изучая черты лица. В чёрных глазах виднелись тонкие, угрожающие нити огня.
— Я ничего с тобой не делаю, — прошептал Элиан, стараясь удержать голос ровным.
Эмран резко наклонился, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица Элиана.
— Тогда, что это такое? — Его голос был низким и вибрирующим, словно струна, натянутая до предела. — Ты стоишь здесь, и я чувствую... Мой инстинкт кричит, что ты принадлежишь мне, а логика... — Он с силой сжал подбородок Элиана, заставляя его смотреть в эти огненные глаза. — Моя логика хочет тебя уничтожить за то, что ты так легко меня сбиваешь с толку.
Элиан не мог отвести взгляд. Он только хотел тронуть плечо альфы, как Эмран остановил его.
— Не трогай меня. Не смей, — перебил Эмран, отпуская его подбородок так резко, что Элиан слегка пошатнулся. Альфа отступил, проведя рукой по своим рыжим волосам, словно пытаясь сбросить невидимое бремя. — Не смей меня трогать.
— Скажи мне, что ты сделал. Какое заклинание? Какое зелье? Я заплачу, я забуду об этом, но скажи мне, чтобы я мог это снять!
Элиан покачал головой, его сердце сжалось от жалости. В контексте их враждебных отношений все и вправду выглядело весьма печально. И как им в голову могла прийти такая идея. Теперь Эмран стал еще опаснее, чем раньше.
— Я предпочел бы игнорировать тебя, если бы мог. — Подтвердил мысли омеги Эмран.
Он снова сделал шаг вперед, но на этот раз его поза изменилась. Ярость немного отступила, уступив место темному, хищному любопытству. Наклонившись так, что их лбы почти соприкоснулись, альфа прошептал: — Мне придется выяснить это другим способом. И я не думаю, что тебе он понравится. Говори, пока не поздно!
— Ты не сможешь мне ничего сделать, — тихо ответил Элиан, его голос был неожиданно твёрд. Если провоцировать, то до конца.
Эмран замер. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся раздражением.
— Думаешь, можешь себе позволить дерзить мне?
— Я думаю, что ты сам не знаешь, чего хочешь, — парировал Элиан, делая крошечный шаг навстречу, стирая последние сантиметры между ними.
Это прозвучало как прямое оскорбление, как удар под дых. Эмран вздрогнул, а его тело напряглось. Его руки, которые до этого держались на расстоянии, решительно поднялись и легли на талию Элиана, притягивая его ближе.
— Не смей анализировать мои чувства, — прошипел Эмран. В его голосе не было прежней ярости. Была лишь густая, вязкая ненависть, смешанная с голодом. — Ты не знаешь ничего.
— Знаю, — возразил Элиан, и осмелев, положил ладони на широкую грудь альфы, чувствуя, как под тонкой тканью бьется его сердце.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Эмран закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь отмахнуться от реальности. Когда он их открыл, огонь в них стал иным: это была не ярость, а чистое, первобытное желание. Логика покинула альфу, сгорев в пламени страсти окончательно.
Он больше не спрашивал и не угрожал. Он действовал. Его губы накрыли губы Элиана с внезапной, ошеломляющей силой. Это был не поцелуй, а захват, требование, в котором смешались отчаяние, ярость и то самое, неописуемое притяжение, которое Эмран так старался отрицать.
Элиан ответил, не раздумывая. Он вцепился в воротник рубашки Эмрана, забыв о страхе, о вражде, о том, что всего минуту назад этот альфа хотел его убить. Он искал в этом поцелуе подтверждение — подтверждение того, что Эмран его не ненавидит.
Жар альфы был обжигающим. Когда он отстранился лишь на миллиметр, чтобы перевести дыхание, Элиан увидел, что вкрапления огня в его взоре стали интенсивнее.
— Ты проклятие... — выдохнул Эмран, и это слово прозвучало с ненавистью. — Сначала моего брата убил, а теперь за меня взялся?
Эмран не стал ждать ответа. Его руки скользнули ниже, прижимая Элиана к себе так крепко, что тот почувствовал каждую мышцу под ладонями. Его слова не сходились с его прикосновениями.
— Знай, прежде чем ты мне навредишь, — прошептал Эмран между поцелуями, его губы снова коснулись шеи Элиана, и на этот раз он не остановился. — Я успею уничтожить тебя.
Элиан не отстранился, когда зубы Эмрана скользнули по нежной коже его шеи. Он почувствовал острое, но не болезненное давление — метку, которую Эмран, казалось, оставлял в качестве предупреждения. Это было владение, грубое и недвусмысленное.
— Уничтожь, — повторил Элиан, его голос был хриплым от внезапной уязвимости, которую он позволил себе показать. — Если сможешь.
Слово «если» стало последней искрой. Ярость, которая всё ещё тлела в Эмране, сменилась чем-то более тёмным, более глубоким. Он поднял голову, его глаза горели, но в них больше не было желания убивать. Было желание обладать.
— Ты сам напросился, — прорычал Эмран, и его руки сжались на талии Элиана, поднимая его.
Омега почувствовал, как ноги оторвались от пола. Он обхватил талию альфы ногами, инстинктивно прижимаясь к нему. Вся их прежняя борьба, весь гнев, казалось, испарились, оставив только эту невыносимую, общую потребность.
Эмран отступил на шаг и резко прижал его спиной к ближайшей стене. Удар был несильным, но достаточным, чтобы заставить Элиана выдохнуть. Альфа навис над ним, его дыхание было горячим и прерывистым.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — голос Эмрана был низким, почти рычащим. — Ты играешь с огнём, который сожжет тебя дотла.
— Не страши утопленника водой, — прошептал Элиан.
Эмран подавил стон, который, казалось, вырвался из глубины его груди. Его контроль рухнул окончательно. Он больше не мог произносить угрозы, не мог думать о последствиях. Осталось только это притяжение, которое было сильнее его воли, сильнее его гордости.
Он снова поцеловал Элиана, но на этот раз поцелуй был менее яростным и более требовательным в другом смысле — он требовал полного подчинения. Его руки скользнули по спине Элиана, разрывая тонкую ткань рубашки, ища кожи.
Элиан чувствовал, как собственное тело откликается на каждое движение Эмрана, как страх уступает место чему-то опьяняющему и опасному.
Когда альфа оторвался от его губ, его глаза были тёмными, как беззвёздная ночь.
— Смотри на меня, — прошипел Эмран, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Ты не сможешь сбежать от того, что мы делаем, как бы тебе ни хотелось.
Элиан смотрел на него снизу вверх.
— Я и не собираюсь, — прошептал он, и это было самое честное признание, которое омега мог дать.
Эмран не стал больше говорить. Он отступил на полшага, его руки быстро и решительно принялись за застёжку на брюках Элиана. В этот момент между ними не было ни убийств, ни вражды. Было только это невыносимое, взаимное желание, которое, казалось, уничтожит всё вокруг, кроме них двоих.
Альфа решительно освободил Элиана от оков одежды. Тонкая ткань беззвучно скользнула на пол оставляя омегу полностью голым перед ним.
Элиан оставался неподвижным, не предлагая ни помощи, ни сопротивления. Его взгляд, поглощенный огнём в глазах альфы, был полон ожидания, а зрачки расширились, отражая пламя.
Эмран не стал медлить. Прижав Элиана к прохладной стене, он вошел в него медленно, но с ощутимой полнотой, заставив омегу издать лишь сдавленный выдох, полный удивления и принимающей боли.
Дыхание альфы стало прерывистым и горячим. Наклонившись, чтобы поцеловать Элиана в шею, он кусал, оставляя влажные, дразнящие следы на нежной коже.
— Это ничего между нами не меняет. Я по-прежнему тебя ненавижу. — Прорычал Эмран, его голос был низким и хриплым от сдерживаемого напряжения. Хватка на бёдрах Элиана стала жестче, почти болезненной. Он не собирался смягчать темп, даже если омега этого хотел. Каждое его движение было отмечено не только страстью, но и явной враждебностью.
Альфа резко толкнулся вперёд, заставляя Элиана откинуться назад, прислонившись к стене всем телом. Омега вцепился в плечи альфы. Его дыхание сбилось, превратившись в серию прерывистых, отчаянных вздохов.
— Твоя покорность меня не трогает, — голос Эмрана стал ещё ниже, вибрируя от сдерживаемой ярости и желания. Он схватил Элиана за шею, заставляя поднять голову, чтобы их глаза снова встретились.
Ритм был рваным, полным резких, властных остановок и внезапных, глубоких вхождений. Эмран использовал своё тело как оружие, заставляя Элиана ощутить каждый сантиметр вторжения.
— Ты не забудешь об этом, даже когда это закончится, — прошипел Эмран, его челюсть напряглась. Он наклонился и впился зубами в ключицу Элиана, не кусая до крови, но оставляя сильный, пульсирующий след. Это было клеймо, а не поцелуй.
Элиан почувствовал, как тело достигает точки невозврата. Эта близость, смешанная с такой откровенной неприязнью, была почти невыносимой. Он не мог убежать от ощущений, которые его тело отчаянно искало, даже если его разум протестовал против грубости альфы. Он лишь сильнее сжал Эмрана, его ногти оставили на коже альфы красные борозды, но альфа, казалось, даже не заметил боли.
Эмран почувствовал, как тело Элиана напряглось в преддверии кульминации, и это вызвало в нем новую волну ярости, смешанной с властным удовлетворением. Он не собирался позволять Элиану закончить на его условиях.
— Нет, — выдохнул Эмран, его глаза горели. — Ты не закончишь, пока я не скажу.
Он снова вошел в Элиана, но теперь его движения были медленными, мучительными, намеренно затягивающими момент. Он давил на болевые точки, используя свое преимущество полной власти над телом омеги.
Элиан застонал, он дернулся, пытаясь высвободить руки, но хватка Эмрана была стальной.
— Не дёргайся, — альфа сделал еще одно медленное, глубокое движение, заставляя Элиана изогнуться. В этот раз Элиан не смог сдержать всхлип. Омега сглотнул, его глаза метались, пытаясь найти хоть какую-то опору в этой стене из ярости и желания. Он не мог произнести ни слова. Его гордость, его остатки самоуважения, не позволяли ему отдать альфе последний бастион — согласие.
Эмран усмехнулся, увидев эту борьбу. Он не нуждался в словах. Он видел это в напряжении мышц Элиана, в том, как его тело дрожало, подчиняясь инстинктам.
Омега сдался не словами, а телом. Его спина выгнулась, и он издал протяжный, высокий стон, когда Эмран, наконец, достиг той черты, которую сам для себя установил. Эмран почувствовал, как мышцы омеги сжались вокруг него, и этот ответ, этот непроизвольный спазм, стал его личной, извращенной победой.
Закончив, Эмран не стал задерживаться. Он резко вышел, его лицо было искажено смесью облегчения и остаточной злобы. Он отпустил запястья Элиана, который тут же сполз по стене, обмякнув и тяжело дыша.
Молча одевшись, Эмран поправил свою одежду, не взглянув на поверженного Элиана.
— До комнаты сам доберёшься, — бросил он через плечо, уже направляясь к выходу.
Дверь захлопнулась с резким звуком, оставив Элиана одного в тишине, с пульсирующими следами на шее и ощущением полного опустошения.
*** ***
Этерион гулял по Среброречью вместе с Эйлоном. Они всё-таки сбежали из Академии. К удивлению альфы, омега знал обходной путь, который позволил им выйти незамеченными.
Этерион и Эйлон шли по узким, мощеным улочкам Среброречья. Воздух был пропитан запахом соленого моря и свежей выпечки, смешиваясь с легким ароматом цветущих ночных лилий. Этерион, облегченно вздохнув, наслаждался свободой.
— Ты настоящий гений, если знаешь такие тайные ходы, — весело усмехнулся Этерион.
Эйлон лишь слегка улыбнулся. Его глаза, обычно полные настороженности, сейчас светились озорством.
— Мои знания об Академии не ограничиваются учебниками, Этерион.
Они свернули на более оживленную торговую площадь, где шум голосов и звон монет заглушали тишину, к которой они привыкли в стенах Академии. Этерион почувствовал себя не совсем в своей тарелке в этой толпе; его светлая мантия выделялась среди темных, практичных одежд местных торговцев.
Внезапно Эйлон замер. Его расслабленная поза мгновенно сменилась напряжением, словно он почувствовал приближение опасности. Он резко повернул голову в сторону входа на площадь.
— Стой здесь, — прошипел он, хватая Этериона за руку и притягивая его в тень навеса старой лавки с пряностями. — Не двигайся и не издавай ни звука.
Трое мужчин, крепких, с грубыми лицами и одеждой, испачканной чем-то темным, медленно прочесывали толпу. Они двигались с опасной уверенностью, их взгляды скользили по лицам, ища кого-то конкретного.
— Эйлон… кто это? — прошептал Этерион, чувствуя неладное.
Глаза омеги сузились.
— Рыщейки. Я не думал, что они найдут меня так быстро.
— Какого шеда, ты как с ними связался? — ужаснулся альфа.
Один из преследователей, с глубоким шрамом, пересекающим левую бровь, остановился и указал прямо в их сторону. Он узнал Эйлона сразу же.
— Вот и наша пропажа. Стойте на месте, — рявкнул шрамированный.
Эйлон выругался себе под нос. Ситуация была критической. Омега быстро оценил обстановку. Улица была забита существами, но пути отхода были перекрыты.
— Слушай меня очень внимательно, Этерион, — голос Эйлона стал ледяным и деловым, лишенным всякой теплоты. — Я должен отвлечь их. Это единственный способ, чтобы ты смог уйти.
— Что? Нет! Я не оставлю омегу в беде! — Этерион попытался схватить его за рукав, но Эйлон резко отстранился.
— Ты останешься здесь. Иди в противоположную сторону, как только я начну движение. Не оглядывайся. Иди к старому мосту через канал.
Не дожидаясь ответа, Эйлон сделал глубокий вдох, выпрямился и вышел из тени, выставляя себя на всеобщее обозрение.
— У меня есть ещё время, так своему хозяину и передай, — громко и уверенно произнес омега, обращаясь к бандитам.
Шрамированный усмехнулся, и его спутники окружили Эйлона, блокируя ему путь.
— Ошибаешься, Эйлон. Ты знаешь, что бывает с теми, кто задерживает платежи нашему покровителю.
— Вы что, звери, чтобы втроем нападать на невинного омегу? — игнорируя слова омеги, вышел вперёд Этерион.
Этерион немедля оказался между Эйлоном и троицей преследователей.
— Он же сказал, что есть время! — крикнул Этерион, его голос, усиленный врожденной силой, прорезал шум площади.
Шрамированный хмыкнул, оглядев светлую мантию Этериона.
— О, еще один. Богатенький, небось. Прекрасно, оба заплатите.
Один из головорезов, самый крупный, с лицом, покрытым старыми оспинами, сделал шаг к Этериону, обнажая зазубренный нож.
— Стойте! — попытался вмешаться Эйлон, и пока внимание было приковано к альфе, он молниеносно метнулся в сторону, не к выходу с площади, а прямо к ближайшему ряду прилавков.
Это движение было его отвлекающим маневром. Альфа со шрамом, видя, что добыча пытается ускользнуть, бросил взгляд на омегу, но тут же переключил внимание на внезапно появившегося защитника.
— Хватай того, кто в белом!
Второй громила, более проворный, бросился на Этериона. Альфа был обучен боевым искусствам, но его навыки были отточены в условиях контролируемых поединков, а не в грязной уличной драке. Он успел увернуться от первого выпада ножа, отступив на шаг.
— Ты не готов к этому, щенок! — прорычал нападавший.
Этерион выставил руки в защитной позиции, вспоминая уроки самообороны. Он знал, что ему нужно выиграть время, пока Эйлон не сбежал.
Тем временем омега, используя толпу как прикрытие, опрокинул тележку с фруктами, создавая хаос. Яблоки и апельсины покатились по мостовой, заставляя зевак спотыкаться и кричать.
— Идиот! — заорал шрамированный, видя, как его план рушится. — Бросьте его, хватайте омегу!
Третий громила, который до этого стоял в стороне, рванул за Эйлоном.
Этерион оказался в центре внимания двух разъяренных мужчин. Крупный громила с ножом зашел ему с фланга. Этерион резко отпрыгнул назад, но его нога поскользнулась на упавшем персике. Он потерял равновесие, и нож чиркнул по предплечью, оставляя неглубокий, но болезненный порез. Кровь, теплая и густая, моментально пропитала светлую ткань мантии.
— Теперь ты заплатишь за кровь! — прорычал Этерион, чувствуя, как ярость и боль вытесняют страх. Он не мог использовать магию вне академии. Схватив ближайший тяжелый ящик с сушеными травами, альфа прицелился и с силой швырнул его в сторону второго преследователя. Ящик врезался в грудь громилы с глухим стуком, сбив его с ног и заставив выронить оружие.
Пока Этерион разбирался с одним, более хитрый, решил присоединиться к схватке, видя, что Эйлон почти скрылся за лавками.
— Хватит играть! — крикнул шрамированный, выхватывая из-за пояса короткий кинжал.
Он атаковал Этериона сзади, в то время как первый громила, вставший после удара ящиком, пытался его схватить. Этерион оказался зажат между двумя сильными противниками.
Он инстинктивно сгруппировался, используя свою мантию как временный щит. Когда шрамированный нанес удар, Этерион смог подставить локоть, приняв удар на кость. Боль была острой, но он почувствовал, что кинжал не пробил насквозь.
Используя инерцию удара, Этерион толкнул бандита прямо на своего первого противника. Два головореза сцепились в неразберихе, врезавшись друг в друга.
Этерион, тяжело дыша, сделал шаг назад, его сердце колотилось в груди. Он огляделся. Толпа, поначалу любопытная, теперь паниковала и расступалась, создавая небольшой круг вокруг драки.
В этот момент он увидел, как Эйлон, воспользовавшись моментом, нырнул в узкий проход между двумя зданиями, который вел, вероятно, к каналу. Бросая его на произвол судьбы.
— Эйлон! — крикнул Этерион, но тут же осекся.
Бандит, выбравшись из кучи-малы, увидел, что омега сбежал. Его лицо исказила ярость.
— Не уйдешь! — донесся крик за спиной.
Узкий проход, куда нырнул Эйлон, оказался сырым и пахнущим тиной. Этерион не колебался, нырнув следом. Он знал, что здесь, среди лабиринтов трущоб, его преимущество в физической силе может быть нивелировано знанием местности, которым обладал Эйлон.
Этерион, тяжело дыша, проскользнул мимо обшарпанных деревянных стен, мимо развешанного на веревках белья, которое еще больше сгущало сумрак. Он слышал позади топот, но, к счастью, громилы были крупнее и медленнее, а их тяжелая обувь не подходила для этого скользкого грунта.
Эйлон двигался с неожиданной для омеги грацией, пригибаясь под низкими балками.
— Иди за мной! Держись левее! — прозвучал тихий, но четкий призыв Эйлона.
Впереди проход резко оборвался, открывая вид на грязный, медленно текущий канал. Эйлон, не сбавляя скорости, спрыгнул с невысокого, обросшего мхом парапета прямо на узкую мощеную дорожку, которая шла вдоль воды.
Этерион последовал за ним. Он спрыгнул, приземлившись жестче, и его раненная рука отозвалась острой болью.
Сзади раздался яростный мат. Шрамированный и оставшийся в строю громила выскочили из прохода.
Этерион посмотрел на омегу. Тот уже бежал вдоль канала, держась близко к стене, стараясь оставаться в тени нависающих зданий.
— Нам нужно добраться до моста! Там толпа! — крикнул Эйлон.
Они бежали, перепрыгивая через заброшенные сети и кучи мусора. Вода в канале была темной, и по поверхности плавали отходы.
Бандит, очевидно, был опытным преследователем. Он не стал пытаться бежать по скользкой дорожке. Вместо этого он сделал резкий рывок к ближайшему причалу, где стояла одна из небольших грузовых барж.
— Бери лодку! — крикнул он напарнику.
— Сюда! — крикнул Этерион, резко сворачивая с дорожки и уводя Эйлона в сторону, к старому, полуразрушенному складу, который торчал над водой.
Они вбежали внутрь. Было темно, пахло плесенью и старым деревом. Этерион остановился, прислонившись к колонне, чтобы перевести дыхание.
— Они идут за нами, — прошептал Этерион.
Эйлон, казалось, не испугался. Его глаза, обычно мягкие, сейчас были напряжены и сосредоточены.
— Я знаю. Но здесь мы можем выиграть время. Я помню это место. За мной.
Эйлон повел его наверх, по скрипучей деревянной лестнице. Этерион чувствовал, как его тело протестует после бега и ранения, но он следовал за омегой, полностью доверившись инстинктам.
Когда они оказались на втором уровне, Эйлон указал на узкое окно, выходившее прямо на канал, но дальше от места, куда бандиты собирались спускаться.
— Смотри, — прошептал Эйлон.
Внизу, у входа на склад, показалась голова одного из преследователей. Он огляделся, держа кинжал наготове.
Этерион приготовился к бою, но Эйлон остановил его, положив руку на плечо.
— Нет. Мы не можем драться здесь. Мы слишком измотаны. Жди.
Эйлон достал из-за пазухи небольшой, тускло светящийся камень, который использовался как аварийный фонарь. Он поднес его к краю рамы и бросил в воду, прямо перед входом в баржу, которую собирались использовать бандиты.
Камень упал с громким всплеском, и на мгновение вода подсветилась.
— Они пытаются уйти! За ними! — крикнул бандит, и они оба спустились вниз и бросились к причалу.
Этерион и Эйлон услышали, как громилы вскочили на борт судна, пытаясь его оттолкнуть от берега.
— Сейчас! — скомандовал Эйлон.
Они выскочили из склада, пробежали несколько метров и спрыгнули на баржу, которая уже начала медленно отходить от берега. Это был отчаянный, но блестящий маневр.
Бандиты, занятые тем, чтобы оттолкнуться от причала, не сразу заметили их.
Этерион приземлился на мокрые, скользкие доски баржи, которая слегка качнулась под его весом.
Несмотря на боль, он последовал за Эйлоном. Он старался не отставать, его тяжелые, пропитанные водой сапоги скользили по мокрой, покрытой мхом черепице. Каждый шаг отзывался резкой болью в левой руке, но адреналин и необходимость выживания заглушали дискомфорт.
Эйлон, казалось, не слышал его или просто игнорировал. Омега двигался с пугающей целеустремленностью. Он не бежал, а скорее просачивался сквозь толпу торговцев, грузчиков и зевак, словно вода, находя малейшие лазейки.
Они достигли края баржи, где деревянный настил переходил в шаткий, мокрый трап, ведущий на берег. Внизу, в мутной воде, мерцали огни портовых лачуг.
— Сюда! — Эйлон резко свернул, спрыгнув с трапа не на берег, а на стопку мешков с углем, сваленных у самой воды. Удар был жестким, но Эйлон принял его, перекатившись, и тут же скрылся за грудой ящиков.
Этерион спрыгнул, целясь в те же мешки. Боль пронзила тело, но он успел схватить кусок оторванной брезентовой ткани, чтобы прикрыть рану.
— Ты ранен. — голос Эйлона был тихим.
Этерион, стиснув зубы, поднялся. Он не мог позволить себе быть обузой.
— Нам нужно вернуться в Академию, — на ходу сказал Эйлон.
Этерион с трудом перевел дыхание. Воздух был густым от запаха гниющей рыбы, сырой древесины и угольной пыли.
— Они не знают, что ты учишься? — прохрипел Этерион, пытаясь оценить состояние руки. Кость, казалось, не сломана, но движение причиняло невыносимую агонию.
Эйлон уже двигался. Он обогнул причал, нырнув в узкий, темный проход между двумя складами.
— Нет, они не знают. Сегодня просто не повезло попасться им на глаза, — голос Эйлона донесся из темноты, эхом отражаясь от влажных стен.
— А откуда ты их вообще знаешь? — спросил Этерион.
— Моя семья должна их покровителю. Они всю жизнь так живут, в долгах, а я пошёл учиться, чтобы выбраться из нищеты. Мне жаль, что ты пострадал из-за меня.
Эйлон, казалось, не обращал внимания на ссадины и синяки, которые он наверняка получил в стычке. Он уверенно шагал по грязным, скользким улочкам доков, где каждый второй дом выглядел как лачуга, а воздух был пропитан запахом отчаяния.
Этерион, прихрамывая, следовал за ним, стараясь не отставать. Боль в руке пульсировала в такт каждому шагу.
— Твоя семья... в долгах перед кем? — переспросил Этерион, стараясь не растягивать слова. — Ты говоришь о какой-то гильдии? Или о... банде?
Они миновали ряд шатающихся стоек с подпорками, за которыми дремали грузчики, и свернули на более широкую, мощеную улицу. Здесь было немного светлее, хотя и ненамного чище. Мимо прогрохотала телега, груженная ящиками, заставив их прижаться к стене.
— Это не просто банда, — глухо ответил Эйлон, его голос стал тише, словно он боялся, что его услышат даже камни. — Это Теневые Кулаки. Они контролируют всю торговлю в этом секторе. Мой отец, дед... все они работали на них, выполняли мелкие поручения, чтобы выплачивать проценты. Я не хотел такой жизни. Поэтому сбежал и поступил в Академию.
Этерион нахмурился. Академия была оазисом знаний и порядка в этом гниющем городе. Мысль о том, что кто-то вроде Теневых Кулаков может иметь влияние даже там, вызывала тревогу.
— И они тебя не ищут? Раз ты сбежал?
— Они знают, что я в городе, но не знают, где именно. Они ищут меня из-за долга. Мне страшно за родителей, и я хочу побыстрее выучиться и забрать их.
Они вышли из лабиринта узких переулков на главную артерию города. Здесь было больше света, горели самоцветы, и проезжали более солидные экипажи. Архитектура становилась строже, здания — выше.
— Мы почти пришли, — сказал Эйлон, ускоряя шаг. — Вернёмся так же, как и вышли.
Этерион кивнул, крепче сжимая здоровую руку. Он решил для себя, что обратится за помощью в лечебное крыло, и только потом вернётся в комнату.
*** ***
Милар злобно уставилась на Эльморна, указывая на пергамент, который лежал между ними. Это было первое официальное предупреждение, записанное в дело Этериона. Она вытащила его из общежития и примчалась в Эйтел, едва получив известие из Академии.
— Что это такое?! — прошипела Милар.
— Ты у меня спрашиваешь? — Эльморн едва сдерживал раздражение. Он ненавидел, когда его отчитывали за каждый промах Этериона.
— Ты обещал присматривать за ним! — Милар скрестила руки на груди, её поза выражала яростное недовольство.
— Я держу обещание! — сухо ответил Эльморн. — Но я не могу находиться рядом каждую секунду.
— Ты должен был предвидеть, что он ввяжется в неприятности! — Голос Милар дрогнул от сдерживаемого гнева. — Это первое предупреждение, Эльморн. Первое! Ты знаешь, что это значит для его репутации, для его будущего!
Эльморн сжал челюсти. Он терпеть не мог эту эльфийку — её высокомерие, её постоянные намёки на его некомпетентность.
— Я знаю, Милар, — его голос стал тише, но не менее твёрдым. — И я уже принял меры.
— Какие меры, если этот позор уже в его деле! — Милар подошла ближе, её янтарные глаза сверкнули. — Где он сейчас?
— Не знаю. Я не хожу за ним по пятам.
— Вот видишь! Тебе плевать на своего брата!
Эльморн почувствовал, как его терпение, всегда бывшее на исходе рядом с Милар, иссякает окончательно.
— Хватит, Милар, — его голос был низким и резким, как удар хлыста. — Не смей говорить мне, что мне плевать на Этериона. Ты думаешь, я хотел, чтобы он впал в неприятности! Я обещал, что буду рядом с ним и помогать, но я... — не успел Эльморн закончить, как сзади прозвучало:
— Что значит обещал? — Этерион стоял уже перевязанный. Он направлялся в общежитие, когда увидел мать и Эльморна и услышал их разговор.
Эльморн вздрогнул и резко обернулся. Лицо Этериона было бледным, а глаза горели яростью, которую Эльморн редко видел.
— Этерион! Я... — начал Эльморн, пытаясь подобрать слова.
— Ты поэтому так возился со мной? — перебил Этерион, делая шаг к ним. Его голос дрожал.
Милар, которая до этого молча наблюдала за ссорой, сжала губы.
— Этерион, сейчас не время, — прошептала она.
— Нет, мама, самое время, — Этерион не сводил взгляда с Эльморна. — Ты всё это время меня защищал по указке моей матери? Отвечай! — вышел из себя Этерион.
— Я это делал, потому что хотел, — честно ответил Эльморн.
Этерион замер. Ярость в его глазах сменилась внезапной, ошеломляющей болью, словно Эльморн нанёс ему удар, но не хлыстом, а чем-то невидимым и гораздо более глубоким.
— Хотел? — повторил Этерион, и его голос стал почти шёпотом, лишённым прежней силы. Он отступил на полшага, словно его оттолкнула невидимая стена. — Значит, это было не из-за... не из-за меня?
Эльморн почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он видел, как рушится то хрупкое доверие, которое он так старался построить, даже когда его действия были продиктованы сложными, запутанными мотивами. Он воспользовался предложением Мирэль, потому что хотел этого.
— Этерион, выслушай... — начал Эльморн, делая шаг вперед, чтобы дотронуться до его плеча.
Альфа дёрнулся, уклоняясь от прикосновения, словно от ожога.
— Не трогай меня! — Его голос снова окреп, но теперь в нём звучало не столько злость, сколько отчаяние. — Всё это время... я думал, что ты делаешь это, потому что я стоил для тебя что-то, а ты плясал под дудку моей матери.
— Сын, — ласково обратилась к Этериону Милар.
— Уходи, если не хочешь скандала, — глаза Этериона светились в темноте.
Милар медленно отступила, ее лицо окаменело. Она бросила на Эльморна обвиняющий взгляд, словно он лично виноват в том, что Этерион услышал правду, пусть и не всю.
— Этерион, нам нужно поговорить, — сказала она тихо, но настойчиво, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Я вернусь домой на выходных, мы поговорим. Сейчас оставь меня в покое, — холодно бросил Этерион и, не дожидаясь ответа, скрылся в общежитии.
Милар со злобой посмотрела на Эльморна и пригрозила:
— Не смей рассказывать ему всё.
— Не буду, но теперь, с твоего позволения, мне нужно поговорить с ним.
Милар проводила его ненавистным взглядом и направилась к экипажу, который ждал ее снаружи.
*** ***
Этерион сидел на кровати, уставившись в одну точку. Всё это время у него теплилась надежда, что Эльморн так настойчиво следовал за ним, потому что что-то чувствует, но реальность оказалась куда прозаичнее.
Когда Эльморн вошёл в комнату, альфа даже не взглянул на него. Сев рядом, он попытался взять Этериона за руку.
— Выслушай меня.
Этерион резко отпрянул. Его глаза, обычно спокойные и проницательные, теперь горели яростью.
— Ты пришёл извиниться? Или, может, объяснить, как моей матери удалось уговорить тебя нянчиться со мной?
Эльморн замер. Попытка прикосновения была пресечена с такой силой, что он почувствовал физическую боль. Он медленно опустил руку, его обычно непроницаемое лицо исказилось от боли и растерянности. Этерион сам поморщился — раненая рука отдавала ноющей болью.
— Этерион, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю, Эльморн? — Этерион вскочил с кровати, его движения были резкими и полными напряжения. Он начал ходить по комнате, словно загнанный зверь. — Скажи мне! Потому что я, кажется, перестал понимать твои мотивы.
Эльморн поднялся следом, его фигура нависла над Этерионом. В его глазах мелькнуло нечто похожее на злость.
— Я следовал за тобой, потому что хотел, а не по чей-то указке.
Этерион остановился прямо перед ним, их лица оказались в опасной близости. Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным.
— Ты оттолкнул меня, когда я пытался быть честным! Мои чувства и я тебе не нужны, тогда почему ты не оставишь меня в покое?
Эльморн не отступил. Его взгляд метнулся к плечам Этериона, задержавшись на груди, где рубашка была влажной от пота.
— Твое состояние — мое дело, — жестко произнес Эльморн, игнорируя отстранение.
Этерион рассмеялся, но смех вышел сухим и безрадостным.
— Ты так заботишься обо мне, Эльморн? Это так мило. Может моя мать тебе еще и платит за то, что ты делаешь?
— Перестань, — тон Эльморна стал тише, но в нем звенела сталь. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, которое Этерион только что отвоевал. — Ты всегда ищешь подвох там, где его нет, или, что еще хуже, придумываешь его сам.
— Потому что ты лжешь! — Этерион резко обернулся, его глаза метнулись к двери, словно он искал пути к бегству. — Ты говорил, что я тебе безразличен. Ты заставил меня поверить, что я тебе безразличен! А теперь хватаешь меня, и я должен верить, что это забота?
Эльморн не отпустил. Его рука, державшая плечо Этериона, напряглась. Он сделал еще один шаг, пока между ними не осталось ровно столько пространства, чтобы можно было почувствовать жар тела другого. Взгляд Эльморна, обычно холодный и расчетливый, теперь был обжигающим.
— Ты хочешь правды, Этерион? — Голос Эльморна был низким, почти рычащим, и он не отводил пугающий взор. — Уверен, что справишься с последствиями?
— Отпусти меня! — выдохнул Этерион, его голос сорвался на шепот, полный ярости и боли. — Я не твоя собственность, чтобы так со мной обращаться.
Эльморн резко потянул Этериона на себя, сокращая оставшееся расстояние до нуля. Их груди соприкоснулись, и Этерион почувствовал резкий, заглушенный удар сердца о свое собственное.
Вместо ответа Эльморн наклонился. Его губы накрыли губы Этериона с внезапной, почти хищной силой. Это был не нежный поцелуй, а столкновение, требование ответа на все невысказанные слова, на всю боль, которую они оба носили.
Поцелуй был яростным, отчаянным. Эльморн целовал так, словно пытался впитать в себя чужую слабость, или, наоборот, передать свою собственную, непризнанную уязвимость. Этерион сначала сопротивлялся, его руки сжались в кулаки, пытаясь оттолкнуть, но его тело предало его. Ответный поцелуй был таким же голодным, таким же полным скрытой страсти.
Эльморн оторвался лишь на мгновение, чтобы задыхаясь, произнести слова, которые разрушили стену между ними.
— Мне не все равно, — признал он, его глаза были темными от напряжения. — Мне плевать на твою мать, на своего отца. Мне плевать на все, кроме тебя.
Он снова впился в губы Этериона, и на этот раз поцелуй стал признанием в том, что их игра в безразличие окончена. Этерион застонал, его сопротивление окончательно рухнуло. Влажная от пота рубашка, которую Эльморн сжимал, теперь казалась лишь ничтожной преградой между ними. Но окончательно голову потерять Эльморн себе не позволил. Насладившись вдоволь поцелуем, он отстранился, его взгляд тут же упал на рану. Резко, но аккуратно, он сорвал с альфы рубашку, чтобы осмотреть повреждение.
— Что с твоей рукой?
Эльф отступил на шаг, но не выпустил Этериона из захвата. Его взгляд, все еще обжигающий, скользнул по телу альфы, остановившись на огромном синяке.
Этерион молчал, мрачно наслаждаясь реакцией на свое ранение и беспокойством в глазах Эльморна. Ярость все еще кипела в нем, но примешивалась к ней и ошеломляющая слабость после поцелуя, который альфа так отчаянно желал и так яростно отрицал. Чувство, что его контроль над собой окончательно разрушен, было невыносимым.
— Ты не собираешься мне говорить? — Голос Эльморна снова стал тихим, но в нем звенела сталь, не оставляя сомнений в последствиях отказа. — Что произошло?!
— Это не твое дело, — прохрипел Этерион, пытаясь отодвинуться, но Эльморн не дал ему и дюйма пространства.
— Все, что касается твоей жизни и твоего здоровья, — мое дело, — возразил Эльморн, его пальцы легко коснулись края раны, вызывая у Этериона болезненный вздох. — Скажи мне, кто это сделал, и я обещаю, что он пожалеет о дне, когда решил, что может тебя тронуть.
— Потому что так моя мать пожелала?
Этерион посмотрел в глаза эльфа. В них не было ни тени лжи, только ледяная решимость и... та самая, только что признанная привязанность. Это было невыносимо. Сказать правду означало признать поражение, признать, что Эльморн имеет над ним власть, а он намеревался прикрываться своей злостью и дальше.
Эльморн притянул его к себе, игнорируя напряжение в теле Этериона, который, казалось, вот-вот вырвется из объятий. Он обнял его крепко, но нежно, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки напряжены мышцы.
— Я не действую ни по чьей указке. Просьба твоей матери совпадала с моим желанием, вот почему я согласился.
Эльморн отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза альфе. Его взор, обычно проницательный и холодный, сейчас был смягчен чем-то, что Этерион отказывался называть заботой, но что отзывалось в груди болезненным теплом.
— Ты думаешь, моя привязанность к тебе — это просто долг или игра? Я не могу позволить тебе подвергать себя опасности, Этерион. Не сейчас. И не тогда, когда ты...
— Когда я что? — выдохнул Этерион, его гнев внезапно сменился острой уязвимостью. Он хотел, чтобы Эльморн прекратил, но в то же время отчаянно жаждал услышать продолжение.
Эльморн провел кончиком пальца по краю синяка, избегая касаться самой боли. Этерион попытался отстраниться, но Эльморн удержал его за талию, так и не закончив предложение.
— Не уходи.
Его слова были не приказом, а мольбой, облеченной в форму утверждения. Эльморн посмотрел на альфу, и впервые за долгое время Этерион увидел в его глазах не сталь, а глубокую, темную воду, в которой он сам, кажется, начал тонуть.
Усталость отразилась на красивом лице, и Этерион отшатнулся. Эльморн нехотя применил к нему свою силу, прошептав:
— Можешь спокойно уснуть, я о тебе позабочусь.
Альфа погрузился в навеянный эльфом сон. Оттирая и обрабатывая рану, Эльморн сменил повязку, переодел его, улегся рядом и обнял Этериона со спины, уткнувшись в плечо, впервые за долгое время позволил себе почувствовать ту сложную, обжигающую смесь чувств, которую он так старательно прятал.
Осторожно провёл рукой по волосам Этериона, ощущая их мягкость. Рана, которую он только что обработал, была ничтожной по сравнению с теми, что Этерион получал в прошлые годы, но именно сейчас она казалась ему насмешкой судьбы. Эльморн не мог позволить ему подвергать себя опасности, и не потому, что это нарушало некий пакт или угрожало его положению. А потому, что мысль о том, что эта тонкая нить жизни может оборваться, оставляя после себя лишь пустую, холодную оболочку, пронзала насквозь.
— Когда ты… — Он запнулся, не в силах произнести эти слова даже в тишине пустой комнаты, даже когда объект его тревоги был беззащитен и погружён в сон. — Когда ты мой. Когда ты нужен мне. Когда я больше не смогу функционировать без твоего упрямого, невыносимого присутствия.
Эльморн закрыл глаза. Его собственное тело напряглось от подавленной энергии.
Его страдание было тихим, скрытым за идеальной осанкой и ровным дыханием.
Эльморн почувствовал, как нарастает его собственная усталость. Не физическая, а моральная. Усталость от постоянного балансирования на грани.
Он перевернулся на бок, чтобы лучше видеть профиль спящего. Тень от лунного света падала на его скулы.
«Ты ищешь неприятностей, потому что знаешь, что я приду за тобой», — подумал Эльморн с горькой ясностью. Альфа провоцировал его, проверял пределы его терпения, зная, что Эльморн не позволит ему погибнуть.
Он провёл пальцами по талии Этериона, там, где его рука лежала всего час назад, когда он, игнорируя сопротивление, притягивал его к себе. Ощущение напряжённых мышц под тканью всё ещё отдавалось в его нервах. Он был зол на себя за то, что позволил этому моменту близости произойти, зная, что он лишь укрепит зависимость Этериона от его присутствия.
Эльморн знал, что когда Этерион проснётся, он будет холоден, полон упрёков и язвительных замечаний, но его истинное страдание было в том, что он не мог защитить Этериона от самого себя, не разрушив при этом хрупкое равновесие, которое позволяло им находиться рядом. Он был готов принять всю ярость и презрение альфы, лишь бы тот остался жив и в пределах досягаемости. И эта готовность к самопожертвованию, эта добровольная пытка, была для Эльморна тяжелее любого физического удара. Он обнял крепче, вдыхая знакомый, терпкий запах Этериона, и прошептал в темноту:
— Останься со мной. Просто останься.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!