Вернутся к фанфику
Часть 13
21 сентября 2026, 10:04Пятнадцать лет назад.
— Элениаэль, Совет что-то замышляет против нас.
Линаэль стояла рядом с сестрой у трона. Тёмная эльфийка была задумчива; она рассеянно перебирала пальцами шахматные фигуры.
— Так или иначе, беде быть…
— Думаешь?
— Знаю, Линаэль. Мало кто мог все эти века смириться с матриархатом. Он просто так этого не оставит.
— А если ты расскажешь, что он настоящий отец Эльморна?
— Этому не бывать никогда. Он точно не оставит своего бастарда в живых, — Элениаэль сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели.
Фигура короля, выточенная из цельного куска чёрного обсидиана, вдруг отозвалась глухим, болезненным стоном. Внутри камня пробежала тонкая, пульсирующая фиолетовым светом трещина, словно вена, по которой текла отравленная кровь.
— Он не узнает, успокойся, — прошептала Линаэль, делая шаг назад, будто опасаясь, что проклятие, скрытое в фигуре, перекинется на неё.
Элениаэль не ответила. Её глаза, подобные двум холодным углям, приковались к шахматной доске. В тишине тронного зала, где воздух был пропитан запахом старого пергамента и увядающих лилий, раздался сухой хруст. Чёрный обсидиан, веками хранивший тепло рук тёмных владык, начал крошиться.
Сначала с фигурки посыпалась тонкая, почти невесомая крошка, похожая на пепел костра, в котором сожгли что-то живое. Затем сам материал сдался. Он не разбился на осколки, а превратился в мелкую, зловонную пыль. Элениаэль разжала ладонь, и серое облако, подхваченное невидимым сквозняком, потянулось к полу, оставляя на её бледной коже лишь след тёмного налёта.
Короля больше не было. На доске осталась только гладкая, холодная поверхность, напоминающая пустое надгробие.
— Это знак, — голос Элениаэль звучал глухо, словно она говорила из глубокого склепа. — Если он узнает правду об Эльморне, если поймет, что династия держится лишь на моей лжи, он уничтожит всё, что я строила. И не камень, а сама столица рассыплется в такой же прах, как эта фигура.
Она медленно стряхнула остатки пепла с ладони, наблюдая, как частицы, кружась в луче света, падают на выложенный драгоценными камнями пол.
— Линаэль, — она перевела взгляд на сестру, и в этом взгляде было столько тяжести, что младшая эльфийка невольно склонила голову. — Этот эльф из простого народа решил, что Эльморн — его сын, но он никогда не удостоится того, чтобы я осквернила свою священную кровь. Он нужен лишь для прикрытия.
— А как же ты? — Линаэль коснулась плеча сестры, чувствуя, как под тонкой тканью платья напряглись её мышцы.
Элениаэль снова посмотрела на шахматную доску, где теперь одиноко возвышалась фигура ферзя.
— Я буду играть, — отрезала она, и в её голосе прорезалась сталь. — Даже если доска пуста, я доиграю эту партию до конца. И пусть боги смотрят, кто из нас станет последней жертвой.
*** ***
Эльморн в этот раз проник к Эмрану в одиночку. Чтобы снять приворот, присутствие Элиана не требовалось, а видеть наглую физиономию Ирвина он и вовсе не желал. Как именно этот скользкий тип узнал о его родословной, оставалось загадкой, но искать нового мага, способного приготовить подавитель, было сейчас слишком проблематично.
Вспоминая недавний разговор, Эльморн невольно стиснул зубы, а его глаза вспыхнули недобрым огнем.
Флэшбэк
— То есть ты просишь, чтобы я снял с Эмрана приворот — тот самый, что сам же наложил по твоей прямой просьбе? — Эльморн приподнял бровь, и в его голосе зазвенел металл.
Ирвин, невозмутимо стоявший напротив, скрестил руки на груди.
— Мы не рассчитывали, что Эмран захочет навредить Элиану, — пожал плечами он. — Это была просьба самого Элиана.
— Я предупреждал, что приворот опасен для него, — холодно отрезал Эльморн. — Но ты, великий экспериментатор, решил, что это прекрасная возможность для исследования.
Ирвин усмехнулся. Эта усмешка, едва тронувшая тонкие губы, показалась Эльморну оскалом хищника, почуявшего слабость. Темный эльф сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает привычная тьма, готовая сорваться с цепей, но лишь глубже вдохнул, возвращая себе ледяное спокойствие.
— Ты забываешься, Ирвин, — тихо произнес Эльморн, и в его голосе прозвучало предупреждение, острое, как клинок. — Говоришь так, будто я обязан исправлять твои ошибки.
Ирвин медленно подошел к столу, заваленному склянками и свитками. Он не торопился, наслаждаясь моментом. Его пальцы, испачканные чернилами и сухими травами, постучали по стеклянному флакону с густой синей жидкостью — тем самым подавителем, без которого Эльморн неминуемо терял контроль над своей сущностью.
— Обязанности здесь ни при чем, дорогой мой друг, — протянул маг, глядя на эльфа с притворным сочувствием. — Вопрос в эффективности. Ты ведь знаешь, что мой рецепт уникален. Никто другой не сможет подобрать компоненты так, чтобы сдержать твою родословную, не лишив при этом магии. Если я вдруг решу, что у меня нет времени на варку… скажем, из-за внезапной занятости другими делами… тебе придется очень туго. Ты ведь не хочешь, чтобы эта внутренняя мощь разорвала твою оболочку в самый неподходящий момент?
Эльморн смотрел на него не мигая. Его глаза, светящиеся неестественным, холодным светом, казались бездонными колодцами. Он просчитывал варианты быстрее, чем Ирвин успевал менять выражение лица. Убить мага сейчас? Опасно. Найти другого? Потребуются недели, а у него нет даже пары дней. Шантаж был грубым, примитивным, но, к несчастью для Эльморна, действенным.
— Ты угрожаешь мне, — констатировал Эльморн, делая шаг вперед. Его движения были плавными, хищными. Он остановился в паре дюймов от Ирвина, возвышаясь над ним. — Ты действительно думаешь, что твоя жизнь стоит этого зелья?
— Я думаю, что моя жизнь стоит того, чтобы рискнуть, — парировал Ирвин, не отступая. — Сними приворот с Эмрана — и мы забудем об этом маленьком недоразумении.
Эльморн молчал несколько долгих секунд, анализируя ситуацию. Гнев давно сменился холодным расчетом. Если Ирвин считает, что держит его за горло, пусть так и думает. Это отличная маскировка, чтобы втереться в доверие.
— Хорошо, — процедил Эльморн, и его тон стал почти равнодушным. — Я сниму приворот. Но ты, Ирвин, будешь обязан мне услугой. Ты — искусный целитель, лучший в своем роде, и я не позволю тебе тратить свой дар лишь на варку зелий. В будущем мне понадобится твое вмешательство, когда я призову тебя. И не смей отказываться.
Ирвин прищурился, явно удивленный такой быстрой переменой, но на губах его снова заиграла довольная улыбка.
— Договорились, — кивнул он, протягивая руку.
Эльморн проигнорировал жест, просто развернувшись к выходу.
— Не обольщайся, — бросил он через плечо, уже покидая комнату. — Я просто ценю свои ресурсы. Но помни: если зелье хоть раз окажется некачественным или ты попытаешься сыграть против меня снова, мне будет плевать на последствия для моего контроля. Я лично вырежу твое сердце раньше, чем ты успеешь договорить заклинание смерти.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив Ирвина в тишине комнаты, где вдруг стало невыносимо холодно.
Конец флешбэка
*** ***
Тень Эльморна, плотная, подобно ядовитому туману, мягко обволакивала сознание спящего альфы. Погружение в чужой разум всегда напоминало прогулку по тонкому льду: одно неверное движение, один резкий выпад — и ментальная защита Эмрана могла обернуться сокрушительным контрударом. Эльморн работал ювелирно, распутывая узлы приворота — липкой, тошнотворно-сладкой магии, словно въевшейся в саму ткань нервных окончаний альфы.
Она не желала уходить. Магия цеплялась за реальность, сопротивляясь и вибрируя под пальцами эльфа, как оголенный нерв. Эльморн был близок к завершению; последние путы, державшие волю Эмрана в узде, уже начали рассыпаться пеплом, когда маг замер.
В ментальном ландшафте, где всё было подчинено предсказуемым ритмам страсти и одержимости, внезапно возникла аномалия. То, что он обнаружил, не имело отношения к чарам любви. Это был холод, пробирающий до костей — абсолютная, мертвенная стужа, от которой в пространстве разума, казалось, начали покрываться инеем даже бесплотные мыслеформы.
В самом центре, там, где должна была пульсировать здоровая жизненная сила, зияла черная, голодная язва. Не порча, нет. Первобытная сила, свернувшийся в тугой, пульсирующий узел. Сущность, не поддающаяся классификации, вплавилась в душу Эмрана столь глубоко, что попытка исторгнуть её неминуемо уничтожила бы носителя.
Эльморн отшатнулся, едва не разорвав ментальную связь.
«О, боги…» — пронеслось в его сознании эхом собственного испуга.
Осознание ударило с силой молота: приворот, этот примитивный инструмент подчинения, служил вовсе не «ошейником». Он был проклятым предохранителем. Заставляя Эмрана концентрировать всю мощь своей альфийской натуры, всю неистовую энергию на объекте навязанного обожания, чары создавали своего рода эмоциональный барьер. Этот бесконечный поток чувств перекрывал доступ к «пустоте», удерживая её от расползания по остальным пластам психики.
Тьма внутри Эмрана среагировала мгновенно. Стоило Эльморну ослабить магические нити, как «плотина» дала трещину. Тьма запульсировала, оживая. Тонкие, острые, словно иглы, черные отростки потянулись к сознанию альфы, прорастая в лимбическую систему. Они искали лазейку, жаждая заполнить собой освободившееся пространство.
Если Эльморн закончит работу и уничтожит приворот, Эмран не станет свободным. В ту же секунду, когда последние остатки чар развеются, высвободившаяся энергия «пустоты» хлынет по жилам. Она либо сожжет его изнутри, оставив пепелище, либо — что ещё хуже — заполнит этот сосуд, превратив альфу в безумную оболочку для нечто неизмеримо более страшного.
Эльморн почувствовал, как его собственная проекция содрогается под давлением пробуждающегося ужаса. Он был здесь чужаком, и, стоило промедлить, сущность почуяла бы его присутствие, вцепившись, как в новый источник питания.
Скрипнув зубами, эльф начал обратный процесс. С болезненной медлительностью он принялся сплетать нити приворота заново. Это противоречило его гордости, его планам и сделке с Ирвином, но он не мог позволить себе роскошь допустить катастрофу. Ему был нужен Эмран — функциональный, живой.
— Ты даже не подозреваешь, что носишь в себе безумие подобно матери, верно? — прошептал Эльморн уже в реальности, глядя на спящего альфу.
Лицо Эмрана в этот момент дернулось в судороге, словно он видел кошмар, от которого невозможно проснуться.
Эльморн вернулся в физическое тело. Стоя в полумраке комнаты, он сжимал кулаки так, что костяшки побелели, а кожа казалась прозрачной от напряжения. Приворот снова был надежно закреплен. Тьма внутри альфы утихла, покорно отступив в свою темную колыбель.
Вопрос о том, что делать дальше, из простой задачи по «снятию чар» превратился в стратегическую дилемму. Убить? Слишком рискованно — неизвестно, что случится, если сущность лишится носителя. Попытаться извлечь? Безумие, для которого у него не было инструментов.
Идея вспыхнула в сознании Эльморна холодной, пронзительной искрой. Вместо того чтобы разрушать структуру приворота — действие, сродни сносу несущей стены в ветхом здании, — он трансформирует это в некий магический стабилизатор.
Эльморн вновь опустился на край кровати. Его пальцы, подрагивая от колоссального напряжения, заскользили в воздухе, вычерчивая едва уловимые, вибрирующие руны. Он работал уже не как палач, разрубающий узел, а как хирург, накладывающий аккуратные швы на рану, которая не должна была зажить до конца.
— Наследственное безумие, — прошептал маг. Голос его звучал глухо, словно он говорил сам с собой. — Значит, в твоей крови таится не только сила, но и бездна. Приворот был примитивным инструментом контроля, но он же служил и фильтром, не позволяя трещинам в твоем разуме разрастаться.
Он понял: если просто снять чары, Эмран не просто столкнется с Бездной. Его собственная, унаследованная от матери предрасположенность к распаду личности вступит в резонанс с этой чужеродной тьмой. Это был бы не просто финал, это был бы взрыв.
Эльморн начал сплетать магические нити заново. Он не убирал «липкость» приворота, но менял его вектор. Теперь вместо того, чтобы направлять все чувства Эмрана на объект страсти, чары должны были зациклить эту одержимость, превратив её в своего рода ментальную тюрьму для безумия.
Эльф внедрял в структуру заклятия новые слои — холодные, расчетливые плетения:
1. Изоляция: Теперь приворот не просто привязывал Эмрана к кому-то, он создавал вокруг его сознания прочный кокон.
2. Дренаж: Избыточная эмоциональная энергия альфы, которая раньше уходила в «любовь», теперь перенаправлялась на подавление той самой черной язвы. Эльморн превращал страсть в топливо для поддержания целостности разума Эмрана.
3. Заглушка: Безумие рода, тень матери, должна была оказаться запертой в той же клетке, что и Бездна.
Это была дьявольская конструкция. Фактически, Эльморн создавал для этой силы Эмрана «золотую клетку» внутри его собственного мозга. Альфа останется привязанным, но независимым, его разум будет защищен от распада. Он будет жить, функционировать, может быть, даже чувствовать себя «собой», но всё его существование теперь будет стоять на фундаменте, который выстроил Эльморн.
Маг закончил работу, аккуратно запечатав узел. Теперь, даже если он сам захочет снять приворот, сделать это будет в сотни раз сложнее. Он привязал Эмрана не просто к магии, он привязал его к самой структуре своей защиты.
Необходимо было обсудить всё с Ирвином; возможно, в будущем им удастся найти способ исцелить Эмрана, не вызвав катастрофы. Пока же эльф оставил на сознании альфы магическую метку, позволяющую отслеживать его состояние. Проклиная про себя Ирвина за то, что втянул его в эту грязную игру, Эльморн поднялся и покинул покои Эмрана.
*** ***
Элиан сидел на краю кровати, погруженный в густую, почти осязаемую темноту спальни. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным, успокаивающим дыханием Ирвина, чья фигура, укрытая тяжелым одеялом, казалась островком безопасности в мире, где мысли омеги не находили покоя. Его разум, подобно беспокойному зверю в клетке, метался в лабиринтах прошлого, выуживая обрывки старых легенд и полузабытых предупреждений.
Взгляд Элиана бесцельно скользил по стеклу, пока не зацепился за нечто странное. Высоко в ночном небе, где облака рваными клочьями проплывали мимо бледного диска луны, что-то двигалось. Нечто, что не принадлежало ни ночному ветру, ни случайному полету птицы.
Элиан затаил дыхание, боясь, что даже лишний вздох разрушит хрупкую концентрацию, необходимую, чтобы рассмотреть видение. В полумраке, прорезанном лишь слабыми, болезненно-холодными отблесками лунного света, силуэт казался нереальным, почти призрачным разрывом в самой ткани реальности. Тень двигалась неестественно плавно, словно вязкая жидкость, растекающаяся по небесному полотну, игнорируя потоки ветра и законы гравитации. Она была абсолютно бесшумной, словно сама смерть, ступающая по невидимой тропе.
Он невольно перевел взгляд на Ирвина. Тот спал крепко, совершенно не подозревая о том, что происходит снаружи. Размеренный ритм его дыхания наполнял комнату уверенностью, создавая резкий, почти болезненный контраст с тем липким беспокойством, которое внезапно сковало внутренности Элиана. Омега осторожно, миллиметр за миллиметром, сдвинул одеяло, стараясь не издать ни звука, ни шороха, которые могли бы потревожить сон спутника. Его стопы коснулись прохладного пола, и он на негнущихся ногах приблизился к окну. Холодный металл рамы, коснувшись ладоней, обжег кожу, но Элиан даже не поморщился — его сознание было полностью сосредоточено на небе.
Тень снова мелькнула — на этот раз ближе, словно почувствовав направленное на нее внимание. Она не была похожа ни на птицу, ни на облако, ни на игру света. У нее были очертания чего-то живого, но до жути искаженного, словно нарисованного дрожащей рукой на темном бархате ночи. Сердце Элиана забилось чаще, каждый удар отдавался гулким, пугающим эхом в ушах. Воспоминания, которые еще минуту назад казались ему далекими, пыльными и неважными, внезапно обрели пугающую остроту. В памяти всплыли древние предостережения: подобные знаки — странные, немые предвестники беды — всегда предшествовали событиям, которые навсегда меняли судьбы, ломали жизни, превращая привычный мир в пепелище.
— Что ты такое? — прошептал он, едва шевеля губами, опасаясь, что звук его голоса может стать тем самым триггером, который запустит цепную реакцию.
Тень замерла. На долю секунды она зависла в зените — неподвижная точка в бесконечном океане ночного неба, зловещий символ, взирающий на него с высоты. А затем, словно подчиняясь невидимой команде, она резко устремилась вниз, камнем падая за линию горизонта, в самую гущу векового леса, что плотной стеной окружал академию.
Омега почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной ток. Ощущение чужого присутствия, тяжелого, липкого взгляда, направленного прямо в их окно, не покидало его, даже когда небо снова стало пустым, безразличным и холодным.
Элиан медленно отступил от окна, чувствуя, как внутри нарастает паника, подобно приливу, сметающему все на своем пути. Сон окончательно отступил, уступив место ледяному ужасу. Внезапно тень возникла у стекла, просочилась сквозь него и стремительно бросилась к омеге. Элиан почувствовал, как грудь сдавило от парализующего страха.
Резкий вдох, словно глоток ледяной воды, вырвал Элиана из объятий кошмара. Он с силой распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух, и тут же впился пальцами в сбившуюся простыню. Сердце колотилось в груди, подобно пойманной птице — бешено и хаотично, а по лбу градом катился холодный пот.
В комнате было светло: утреннее солнце бесцеремонно заливало пространство, отражаясь от полированного дерева шкафа и бликуя на поверхности стола. Никакой зловещей тени, никакого пронизывающего холода. Только привычный уют спальни и знакомый аромат мужского парфюма с терпким оттенком кедра, который всегда сопровождал Ирвина.
— Тише, тише, Эл… — бархатный голос прозвучал совсем рядом, успокаивающе и уверенно.
Элиан вздрогнул, когда теплая ладонь опустилась ему на плечо, бережно поглаживая и возвращая в реальность. Он обернулся и увидел Ирвина. Тот был уже полностью готов к занятиям: застегнутая на все пуговицы форма академии сидела на нем безупречно, а волосы были аккуратно уложены.
— Опять кошмары? — тихо спросил Ирвин, не убирая руки.
Элиан сглотнул, чувствуя, как предательская дрожь в пальцах постепенно утихает. Он посмотрел на окно — то самое, которое во сне стало порталом для невообразимого ужаса. Сейчас оно выглядело обыденно: сквозь прозрачное стекло пробивались спокойные лучи утреннего света.
— Да, — выдохнул Элиан, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки липкого страха. — Просто… сон. Очень странный сон.
Ирвин поднялся, поправляя манжеты.
— У тебя есть время еще немного поспать. Я могу пропустить утренний блок лекций, если ты плохо себя чувствуешь, — предложил он, уже направляясь к выходу.
— Нет, нет, иди, — Элиан поспешно покачал головой, заставляя себя сесть и отбросить одеяло. — Я в порядке. Правда.
— Ты уверен? — Ирвин прищурился, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Да, — Элиан натянуто улыбнулся, стараясь придать голосу уверенности. — Иди, а то опоздаешь. Я скоро присоединюсь.
Когда за Ирвином закрылась дверь, тишина вернулась в комнату, но теперь она казалась не умиротворяющей, а звенящей от скрытого напряжения. Элиан вновь перевел взгляд на окно. За стеклом безмятежно качались ветви деревьев, небо было пронзительно синим, но в глубине души, там, где еще пульсировал остаточный страх, поселилось недоброе предчувствие: этот сон был не просто игрой воображения, а неясным, тревожным предостережением.
*** ***
Площадь перед академией Эйтел, обычно наполненная звонким эхом шагов и приглушенным шепотом студентов, сегодня казалась затишьем перед колоссальным штормом. Воздух, пропитанный озоном и едва уловимым запахом раскаленного металла, вибрировал от напряжения.
Небо над шпилями академии, отливающими холодным серебром, затянули тяжелые, свинцовые тучи; сквозь них пробивались неестественные фиолетовые сполохи — отголоски далеких разрывов реальности.
Адепты стояли плотными группами, напоминая застывшие фигуры из темного камня. Больше не было слышно смеха, привычной, беззаботной суеты. Каждый погрузился в себя: кто-то судорожно проверял крепления на наручах, кто-то отрешенно глядел в пустоту, шепотом повторяя формулы стабилизации потока. Их мантии, расшитые защитными рунами, казались тяжелыми, сковывающими движения.
Атмосфера была пропитана предчувствием. То было густое, липкое состояние, когда время словно вязнет в смоле. Дышать становилось трудно, а любое движение казалось избыточным. Даже ветер, обычно гуляющий по площади, словно боялся нарушить тишину, лишь лениво перекатывал по брусчатке сухие листья, которые тут же рассыпались в пепел при соприкосновении с краем магического барьера.
В центре площади, у главных ворот, пульсировал Артефакт Перехода. Он выглядел как рваная рана в пространстве, обведенная кольцом из черного обсидиана. Вокруг него воздух дрожал, создавая оптические иллюзии: ворота то грозились схлопнуться, то начинали светиться невыносимо ярким, болезненным светом, от которого у наблюдателей слезились глаза.
— Группа "Альфа", проверка ментального контура, — голос куратора, донесшийся из динамиков, прозвучал неестественно сухо, лишенный всякой эмоциональной окраски, словно наставник уже мысленно похоронил половину этих детей.
Студенты откликались коротко, отрывисто. В их глазах смешались юношеский страх, замаскированный под решимость, и тот особый, холодный блеск, который появляется только у тех, кто осознал: учебные полигоны закончились. Теперь их ждала настоящая бездна.
Эйтел, великая академия, мать и наставница, в этот миг казалась безучастной свидетельницей. Её шпили вонзались в небо, как иглы, пытаясь удержать мироздание от окончательного надлома, пока внизу, у подножия, совсем еще молодые жизни готовились сделать шаг в неизвестность. Тишина на площади была настолько плотной, что казалось, можно услышать стук их сердец — быстрый, тревожный ритм, отсчитывающий секунды до начала конца их безмятежной юности.
Элиан наблюдал за Эмраном, который вел себя как обычно — полностью его игнорировал. Ирвин стоял рядом, вычисляя координаты, чтобы понять механизм перехода. Алвир внимательно поглядывал на Ирвина, что-то бормоча под нос. Эльморн обсуждал с Шарином связку заклинаний, а Этерион делал вид, будто обоих не существует, лишь презрительно поджимая губы.
— Кампания века, — усмехнувшись, подошел к ним Кириан, зло поглядывая в сторону Шарина.
— Ну конечно, личный сопровождающий нашего Шарина... Как же мы в путь и без тебя? — язвительно бросил Этерион.
— А у тебя с этим какие-то проблемы? — сухо спросил Кириан, не сводя глаз с Этериона.
— А можно хотя бы на задание идти спокойно? — закатил глаза Алвир.
Эмран был с ним солидарен. Элиан же давно заметил чувства Кириана к Шарину и отчасти сочувствовал магу земли. Сам он кинул неоднозначный взгляд на Эмрана, который, как оказалось, тоже смотрел на него — и взгляд этот был совершенно нечитаемым.
Эльморн, зная, сколь язвительным может быть Этерион, кивнул Шарину и отошел в сторону. Этерион же торжественно посмотрел на омегу, который едва не шикнул от ярости.
— Конечно. Мы за мир во всём мире, — довольно усмехнулся Этерион.
Эльморн, чьё вмешательство было едва ли не единственным разумным действием в этот момент, положил руку на плечо Этериона. Его пальцы, обтянутые перчатками с защитными рунами, едва заметно сжали ткань мантии — жест, полный скрытого предостережения. Шарин, до этого момента лишь сжимавший кулаки, выпрямился, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. Однако омега предпочёл подойти к Кириану, всем своим видом демонстрируя недовольство.
— Если кто-то из вас планирует свести счёты, — голос Ирвина прозвучал как сухой щелчок математического маятника, — делайте это, когда мы будем по ту сторону разлома. Там, где гравитация работает по законам хаоса, ваши эмоции станут лишним весом.
Ирвин даже не обернулся. Его пальцы продолжали чертить в воздухе невидимые геометрические проекции, синхронизируясь с вибрацией Артефакта. Алвир, переставший бормотать, с интересом наблюдал за тем, как воздух вокруг рук Ирвина начинает искриться, откликаясь на точные вычисления.
Элиан отвёл взгляд от Эмрана. Столкновение их глаз было коротким, почти мимолетным, но оставило странное тепло в районе солнечного сплетения. В этом взгляде Эмрана не было ни привычного равнодушия, ни злости — скорее, некая тяжелая, почти болезненная концентрация, словно он пытался запомнить черты лица Элиана перед тем, как мир вокруг окончательно сойдёт с ума.
Кириан усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз — они оставались холодными, внимательно скользя по фигуре Шарина. Он демонстративно поправил крепление на своём наруче, проверяя, легко ли выхватывается стилет.
— Как ты вообще умудрился напроситься в наш отряд? — тихо спросил Шарин.
— У меня свои методы, — отмахнулся Кириан.
Вскоре артефакт издал низкий, вибрирующий гул, переходящий в ультразвуковой свист. Пространство перед ними начало рябить, словно перегретый воздух над пустыней. Геометрические проекции, которые он выстраивал, обрели устойчивую форму: возник светящийся проход, края которого зазубрились, будто стекло, разрезающее саму ткань реальности.
— Время пришло, — предупредил куратор. — Шаг в разрыв делается синхронно. Любое отклонение фазы — и вас разорвет на атомы ещё до того, как вы осознаете переход. Будьте осторожны.
Группа начала движение. Первым, без тени колебания, шагнул Ирвин; за ним, прижимая к груди измерительный прибор, последовал Алвир. Остальные двинулись следом, плотной группой, стараясь не нарушать строй. Элиан чувствовал, как воздух тяжелеет, становясь вязким, словно ртуть. Внутри перехода свет преломлялся под невозможными углами: тени от их тел падали не на пол, а в зенит, рассыпаясь искрами.
Они были уже на самой границе, когда привычная мерная пульсация разлома внезапно сорвалась на дикий, хаотичный визг.
Гравитация, до этого момента удерживаемая расчетами в узде, внезапно взбесилась. Элиана качнуло, будто на палубе корабля во время жестокого шторма. В центре портала, где пространство должно было оставаться стабильным, расцвела черная воронка, стремительно пожирающая свет.
— Сбой в уравнении! — голос Ирвина, обычно веселый, впервые дрогнул. Он резко развернулся, пытаясь перенаправить поток магии, но «излом» уже набрал критическую массу.
Алвира, находившегося ближе всех к эпицентру, дернуло, как марионетку, за чьи нити резко потянули вверх. Он вскрикнул, роняя прибор, и попытался схватиться за край устойчивой зоны, но его пальцы лишь скользнули по искрящейся пустоте. Ирвин, не раздумывая, бросился следом, пытаясь ухватить альфу за воротник.
— Вечно из-за тебя проблемы, недоумок, — недовольно проворчал Ирвин.
— Да я тебя…
Не успел Алвир ответить, как раздался звук, похожий на треск ломающегося хрусталя, помноженный в тысячи раз. Вспышка ослепительно-фиолетового света ударила по глазам, на секунду погрузив всех в полную темноту.
Когда зрение вернулось, мир изменился.
Элиан с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как внутри всё ещё резонирует эхо удара. Он огляделся: они стояли на краю разлома, но тот больше не напоминал ровный портал. Теперь это была рваная рана в небе, затягивающаяся клочьями тумана.
— Ирвин! Алвир! — крикнул Элиан, но голос утонул в гуле ветра.
Их швырнуло вглубь искривленного пространства, туда, где реальность распадалась на фракталы и зеркальные отражения.
Этерион, до этого сохранявший спокойствие, побледнел. Он протянул руку в сторону того места, где они только что исчезли, но наткнулся на невидимую, вибрирующую стену.
— Они не внутри разрыва, — тихо сказал Эльморн, ощупывая пустоту; его голос был лишен привычной беспристрастности. Он подошел к самому краю перехода и указал на сектор, где пространство выглядело как сплошное, безумное марево. — Их выбросило в «карман». Они там, в другом секторе.
— И если гравитация там работает по законам хаоса, — голос Кириана, прозвучавший за спиной, был пугающе спокойным, — то они сейчас падают в никуда. И, судя по тому, как меняется свет за барьером, «никуда» находится очень далеко отсюда.
— Супер, экспедиция началась по плану! — иронично протянул Этерион, чем вызвал укоризненные взгляды спутников.
— Эльморн, что нам делать? — к нему в панике подскочил Элиан. — Нам без них никак.
— Думаю, — ответил тот, не отрывая взгляда от зеркальной поверхности разлома.
— Думай побыстрее, у нас нет времени! — нетерпеливо бросил Эмран.
Эльморн медленно перевел взгляд с Эмрана на зияющую дыру в пространстве. В его глазах не было ни тени паники — лишь холодный, почти машинный расчет, заставивший остальных невольно отступить на шаг. Он осознавал: ситуация близка к фатальной. Портал, созданный Академией, был настроен на конкретную частоту, которая теперь превратилась в смертоносную петлю.
— Время у нас есть, — произнес Эльморн, и его голос, непривычно глубокий, заставил остальных замолчать. — Но только если мы перестанем воспринимать это пространство как линейное. Кто-то совершил ошибку, пытаясь удержать константу. Нам нужно поступить наоборот.
Он сделал шаг к самому краю вибрирующего барьера. Воздух вокруг закружился в тугие спирали, откликаясь на его магическую ауру...
*** ***
Тем временем Алвир и Ирвин пришли в себя по другую сторону разрыва. Воздух здесь был непривычно холодным, с едким привкусом озона и жжёного металла, а небо над головой не имело привычного оттенка — оно напоминало чернила, в которых плавали тусклые, пульсирующие сгустки света. Алвир резко сел, тяжело дыша. Вокруг них расстилалась равнина, устланная серым, безжизненным песком.
Паника нахлынула мгновенно, подобно ледяной волне. Алвир вскочил, его руки задрожали. Он лихорадочно начал шарить по карманам, выуживая амулет-ключ, который всё ещё тускло светился в полумраке.
— Где мы? Где проход? Его нет! Мы заперты, мы заперты здесь навечно! — голос Алвира сорвался на крик. Он начал быстро вырисовывать в воздухе сложный узор, пальцы его заплетались от ужаса. — Нужно открыть его снова, сейчас же, пока пространственный след не остыл…
Ирвин, который уже успел подняться и отряхнуть плащ, сделал два быстрых шага к альфе. Он не стал тратить слова на пустые заверения. Крепко схватив Алвира за плечи, Ирвин слегка встряхнул его, заставляя замереть.
— Дыши, Алвир. Посмотри на меня, — голос Ирвина звучал ровно и спокойно, как гладь горного озера. — Паника погубит нас быстрее, чем этот разрыв. Мы живы. Мы здесь, а не стерты в пыль. И это уже успех.
Алвир замер, сбивчиво дыша, и впился взглядом в глаза Ирвина.
— Мы застряли незнамо где, ты вообще в своём уме?! — огрызнулся он.
— Ведёшь себя хуже омеги, — фыркнул Ирвин и отстранился. — Я здесь, значит, ты не пропадёшь. Хм, а всё-таки красиво, не находишь?
Алвир отшвырнул амулет в сторону — тот бесполезно скатился по серой пыли, мигнув напоследок. Ярость, копившаяся последние полчаса, наконец нашла выход.
— Учёный чердак… — прошипел Алвир, срываясь с места. Он догнал Ирвина, который уже склонился над одним из монолитов и что-то деловито зарисовывал пальцем прямо на шершавой, мёртвой поверхности камня. — Ты совсем головой поехал от своих свитков и архивов?! Мы в межпространственной дыре, а ты… ты любуешься архитектурой пустоты?!
Ирвин медленно повернул голову. В его глазах, обычно аналитических, сейчас плясали странные, лихорадочные искры. Он не выглядел напуганным. Он выглядел… восхищённым.
— Алвир, посмотри на структуру этого среза, — Ирвин проигнорировал вспышку гнева, даже не потрудившись выпрямиться. — Это не просто камень. Это застывший поток. Геометрия здесь отрицает законы нашего мира. Это же… это же чистая теория, воплощенная в материю! Если я сейчас разберусь, как именно здесь искривлены векторы магического поля, мы сможем не просто выбраться, мы сможем…
— Мы сможем сдохнуть! — Алвир резко схватил его за воротник плаща и грубо развернул к себе.
Их лица оказались в опасной близости. Воздух между ними, и без того заряженный озоном, внезапно стал тяжелым, почти осязаемым. Алвир дышал часто, его грудь вздымалась от гнева и адреналина, а Ирвин… Ирвин просто замер. Он смотрел на него, и эта внезапная близость, этот резкий, почти хищный жест, вдруг отрезвили его быстрее, чем любая лекция.
Омега прищурился. Его пальцы, всё ещё испачканные в серой пыли, машинально коснулись груди Алвира, сминая ткань рубашки.
— Ты такой шумный, — весело, почти шёпотом произнёс Ирвин, и в его голосе прозвучало нечто куда более опасное, чем научный интерес. — Инстинкты перекрывают здравый смысл? Ты сейчас больше похож на загнанного зверя, чем на мага, способного открыть портал.
— А ты похож на сумасшедшего, который готов поцеловать стену, лишь бы узнать, из чего она сделана, — отрезал Алвир, но хватку на воротнике не ослабил. Напротив, он подался вперед, вторгаясь в личное пространство Ирвина, навязывая свою доминантность, пытаясь подавить эту его пугающую отстраненность.
— Ты что себе позво ... — Не успел закончить омега, но Алвир опередил его упорно закрыв его рот поцелуем.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!