Вернутся к фанфику
Часть 12
13 августа 2026, 21:37В комнате повисла такая оглушительная тишина, что даже привычный, едва уловимый шелест бесчисленных страниц, казалось, навсегда замер.
Хранитель лежал неподвижно, распластавшись на холодном полу, словно упавшая статуя.
Его тело больше не источало мягкого света. Полупрозрачная оболочка духа стремительно тускнела, блекнула, теряя свои очертания, словно кто-то невидимый безжалостно вырывал из него саму суть жизни, нить за нитью.
Арион опустился рядом на колено, дыхание его перехватило. Он осторожно, почти боясь разрушить остатки хрупкого мира, коснулся плеча Хранителя.
— Нет... Этого не может быть. Это невозможно...
В следующее мгновение по полу библиотеки пробежала едва заметная, но тревожная дрожь. Стеллажи, возвышавшиеся до самого потолка, протяжно и жалобно заскрипели, словно живые существа, чувствующие скорую гибель. Высоко под куполом, в пугающей вышине, родился тяжёлый, вибрирующий гул.
Из груди Хранителя вырвался последний, прощальный поток серебристого воздуха. Он взметнулся вверх, призрачным вихрем закружился между книжными полками и… окончательно растаял, растворившись в тенях.
И вместе с ним исчезла невидимая завеса, удерживавшая библиотеку от хаоса внешнего мира.
Где-то далеко, за пределами защитных стен, в пустоте завыли ветра — пронзительно, голодно.
— Что происходит?.. — голос Алвира прозвучал глухо, словно из-под толщи воды.
Арион медленно поднял голову. Его лицо, всегда спокойное, теперь превратилось в маску смертельной бледности.
— Нет...
Он смотрел не на бездыханное тело Хранителя. Его взгляд был прикован к груди духа: там, где раньше мягко пульсировала печать Воздушного дома, теперь расползалась рваная, угольно-чёрная трещина.
Такая же…
Как пятнадцать лет назад. Память о том дне ударила в сознание, как набат.
Арион резко поднялся, едва не потеряв равновесие.
— Немедленно зовите главу клана! — его голос впервые дрогнул, срываясь на хрип. — Если погиб Хранитель библиотеки… значит, печать уже разрушена.
Алвир нахмурился, в его глазах замелькали искры недоумения и страха.
— Подожди… Ты хочешь сказать, что…
Арнон перебил его, не дав договорить, — его слова звучали как приговор:
— Они вернулись.
За окнами, где ещё мгновение назад царил мертвый покой, раздался оглушительный удар грома, от которого задрожали витражи.
Воздушный дом содрогнулся во второй раз — сильнее и яростнее.
И где-то в самом сердце библиотеки, в глубине забытых залов, одна за другой начали гаснуть древние руны, которые не меркли уже тысячи лет. Тьма поглощала знание, оставляя после себя лишь холод пустоты.
Тяжёлые двери библиотеки распахнулись с глухим стуком, эхом отозвавшимся под сводами.
В зал стремительно вошёл высокий мужчина в тёмно-синем плаще, расшитом серебряными перьями. За ним, чеканя шаг, следовали стражи и старейшины Воздушного дома.
Глава клана, Эйрол, сделал всего несколько шагов, прежде чем его взгляд упал на горстку пепла — всё, что осталось от Хранителя.
Он замер. В воздухе, казалось, застыло само время.
— Нет... — выдохнул он, и в этом тихом слове слышалось не столько удивление, сколько осознание неотвратимой катастрофы.
Никто из присутствующих не осмелился произнести ни слова. Арион, всё ещё стоявший у места гибели, молча подошёл к главе и протянул серебряный медальон. Эйрол взял его дрожащей рукой, внимательно изучая древний символ. Его лицо, всегда холодное и непроницаемое, на мгновение дрогнуло.
— Это нашли возле тела, — тихо добавил Арнон.
Эйрол долго смотрел на артефакт, затем медленно закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от реальности.
— Не поднимайте лишнего шума, пока мы не разберёмся, — распорядился он.
— Отец, но Хранитель... и эта аномалия за окном! — Алвир не выдержал, сделав шаг вперёд.
Эйрол открыл глаза, и в них не осталось ничего, кроме ледяной стали.
— Я встречусь сначала с советом, — отчеканил он. — Арион, на тебе следователи из Магистериума. А ты, Алвир, возвращайся в академию. И веди себя как подобает.
Алвир застыл, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— В... академию? — переспросил он, не веря собственным ушам.
Эйрол даже не посмотрел в его сторону, уже раздавая указания стражам.
— Да.
— Но я был здесь! Я видел всё собственными глазами!
— Именно поэтому ты сейчас должен вернуться к привычной жизни, — голос отца звучал как отточенное лезвие.
— Привычной? — голос Алвира дрогнул, переходя на яростный шёпот. — Хранителя убили прямо у нас на глазах! Домен содрогается, за окном происходит чёрт знает что, а ты отправляешь меня на занятия?
Эйрол наконец медленно перевёл на сына тяжёлый, пронизывающий взгляд.
— Это приказ.
В груди Алвира что-то оборвалось. Снова. Конечно, как всегда.
Арион остаётся рядом с отцом. Ему доверяют встречу с представителями Магистериума, ему позволяют участвовать в совете и слышать тайны, которые решают судьбы кланов.
А он... Снова слишком юн. Снова «не готов». Снова тот, кого нужно убрать с глаз долой, в безопасную клетку академии.
Алвир сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в кожу ладоней.
— Ты хоть раз собираешься начать мне доверять? — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.
В библиотеке повисла гнетущая, тяжёлая тишина. Старейшины переглянулись.
Эйрол не ответил сразу. Он подошёл ближе к сыну, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то похожее на тень боли.
— Моё доверие здесь ни при чём, сын, — тихо произнёс он.
Алвир нахмурился. Эти слова, призванные успокоить, ударили больнее всего остального.
«Значит, он считает, что Арион способен справиться... а я нет. Для него я лишь обуза».
Не сказав больше ни слова, Алвир резко развернулся. Тяжёлая ткань плаща взметнулась за его спиной. Он быстрым шагом направился к выходу, стараясь не показать, как сильно его задели слова отца.
Лишь когда массивные двери библиотеки захлопнулись, отсекая его от совета, он позволил себе остановиться.
— Проклятье... — он с глухим стуком ударил кулаком по холодной каменной колонне.
— Когда же ты перестанешь видеть во мне ребёнка?..
Его голос растворился в пустом, гулком коридоре, оставшись без ответа.
*** ***
Элиан вернулся в Академию совершенно подавленным, словно невидимый груз тянул его плечи к земле. Воздух в комнате казался спертым, а тишина — давящей. Когда они с Ирвином наконец остались наедине, Элиан, не в силах больше сдерживать душевную боль, сдавленным голосом, в котором слышались нотки отчаяния, попросил друга о помощи.
— Ирвин, пожалуйста… — омега умоляюще посмотрел на него, в его глазах блестели непролитые слезы. — Поговори с Эльморном. Умоляю, пусть он снимет этот приворот с Эмрана. Это невыносимо.
Ирвин замолчал, задумчиво изучая лицо Элиана. В его обычно холодном, аналитическом взгляде промелькнуло что-то похожее на вину.
— Знаешь, — наконец отозвался он, медленно кивая, — обычно я не стал бы вмешиваться в свои же эксперименты, даже если они идут не по плану. Но должен признать: этот явно вышел из-под контроля. Последствия оказались куда разрушительнее, чем я предполагал.
Ирвин поднялся со стула, подошел к столу, заваленному свитками и алхимическими приборами, и, покопавшись в ящике, извлек оттуда небольшую вещицу.
— Мы с ним виделись недавно и, предвидя подобный исход, подготовили для тебя это, — он протянул Элиану изящный защитный амулет на кожаном шнурке. — Конечно, после снятия чар он может и не понадобиться, но пусть останется у тебя. Мир полон куда более серьезных опасностей, чем неудачные зелья, и этот талисман однажды сможет тебя защитить.
Элиан принял амулет, чувствуя, как прохладный металл приятно холодит ладонь. Внутри что-то дрогнуло. Он долгое время чувствовал себя брошенным, одиноким в этой борьбе, но сейчас… Осознание того, что кто-то действительно переживает за него и думает о его безопасности, согрело израненную душу. Омега растроганно прижал амулет к груди, впервые за долгое время ощутив, что он не один.
Элиан осторожно провёл пальцами по гладкой, прохладной поверхности кристалла. Внутри камня, словно пойманные в ловушку крошечные звезды, медленно кружились голубые искры, создавая иллюзию живого пульса.
— Спасибо... — едва слышно, почти выдохнул он. — Не знаю, чем я заслужил такую заботу.
Ирвин тихо усмехнулся, его плечи едва заметно дрогнули в беззаботном жесте.
— Не всё в этом мире делается ради выгоды. Иногда достаточно того, что кто-то тебе просто небезразличен.
Омега опустил взгляд, разглядывая переплетение узоров на амулете. Эти слова неожиданно отозвались теплом в груди, разливаясь по телу, словно глоток горячего чая в промозглый день. За последнее время он настолько привык чувствовать себя одиноким, брошенным на произвол судьбы, что искреннее, лишенное фальши участие казалось чем-то почти невозможным.
Он дрожащими пальцами продел кожаный шнурок через голову. Кристалл привычно лёг прямо на центр груди, сквозь тонкую ткань рубашки обжигая кожу приятной, успокаивающей прохладой.
— А если... — нерешительно начал Элиан, поднимая на друга тревожный взгляд. — Если после снятия приворота Эмран возненавидит меня ещё сильнее, чем сейчас?
Ирвин на мгновение замолчал, внимательно глядя в окно, словно ища ответ среди облаков, а затем серьезно посмотрел на Элиана.
— Тогда это будут его настоящие чувства, а не навязанные магией. Но я не думаю, что всё так просто.
— Почему?
— Потому что приворот — это не заклинание переписывания души, — голос Ирвина стал глубже и увереннее. — Он не способен изменить саму суть существа. Он может подтолкнуть к эмоциям, усилить их, исказить восприятие, заставить видеть желаемое там, где его нет. Но он не создаёт новую личность из пустоты.
Элиан задумчиво прикусил губу.
— Значит... если он ревновал меня...
— То, возможно, часть этих эмоций принадлежала ему самому с самого начала, — спокойно закончил Ирвин. — Не мучай себя догадками. Просто дождись, пока чары будут сняты. Это единственный способ узнать правду.
Элиан с шумом выдохнул, чувствуя, как в груди теснится невыплаканное напряжение.
— Просто страшно. До ужаса страшно.
— Знаю, — кивнул Ирвин.
Он сделал шаг вперед и неожиданно опустил руку на плечо друга, сжимая его ободряюще и крепко.
— Но каким бы ни оказался результат, ты справишься. Ты гораздо сильнее, чем привык о себе думать, Элиан.
Тот слабо улыбнулся, и в этой улыбке впервые за долгое время не было горечи.
— Надеюсь.
Элиан на секунду замялся, теребя пальцами край шнурка амулета.
— Думаешь, Эльморн согласится помочь? — с тревогой спросил он.
Ирвин расплылся в лукавой, почти мальчишеской улыбке.
— Я же гений. Найду, чем надавить, — парировал он с нескрываемой гордостью.
Элиан не удержался и тихо рассмеялся, подавшись вперед и уткнувшись лбом в плечо Ирвина. Его трясло от облегчения.
— Иногда мне кажется, что ты способен договориться даже со смертью, если она заглянет к нам на чашку чая.
— Если понадобится — договорюсь, — с комичной важностью заявил Ирвин. — Главное — найти, что предложить взамен. Торг — основа нашей алхимии.
Элиан покачал головой, пряча улыбку.
— Вот поэтому я и переживаю. Ты сначала ввяжешься в очередную безумную авантюру, а потом будешь думать, как из неё выбраться, когда всё начнет гореть.
— Неправда. Я всегда думаю... ну, секунд пять. Этого вполне достаточно.
Они оба рассмеялись. Звук их смеха в пустой комнате казался почти чужеродным, но невероятно живым и искренним — впервые за бесконечно долгие, изматывающие недели. Ирвин отстранился и внимательно, почти изучающе посмотрел на друга.
— Вот так гораздо лучше. А то ходишь последние дни с таким лицом, будто мир вокруг тебя уже рухнул и превратился в пепел.
— Для меня он почти рухнул... — тихо признался Элиан, глядя куда-то в сторону.
Улыбка Ирвина стала мягче, в ней проступило редкое для него тепло. Он, не говоря ни слова, снова обнял Элиана, на этот раз намного крепче, словно пытаясь защитить его от всего мира сразу.
— Пока я рядом, не позволю тебе остаться одному. Никогда.
*** ***
— Этерион, я в последнее время совсем перестала тебя узнавать. В чём причина? — спросила Милар, внимательно наблюдая за сыном. В её голосе, обычно спокойном, проскользнула едва уловимая нотка тревоги.
Альфа застыл у высокого окна, сцепив руки за спиной так сильно, что костяшки пальцев побелели. На мгновение у самого края его фиолетовой радужки вспыхнул и тут же погас неестественный алый отблеск — словно тлеющий уголёк в ледяной пещере.
— Всё в порядке, матушка, — ответил он, даже не обернувшись.
— Неужели?
Она подошла ближе, её шаги мягко утопали в ворсе дорогого ковра.
— Последние несколько дней ты почти не выходишь из своих покоев. Стал рассеянным, почти не притрагиваешься к еде, молчалив… Ты действительно думаешь, что я этого не замечаю?
Этерион устало прикрыл глаза, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение, смешанное с желанием сбежать.
— Мне нужно вернуться в Академию.
Милар замолчала, словно обдумывая его слова, а затем тихо, почти вкрадчиво спросила:
— Это точно не связано с Эльморном?
Этерион резко открыл глаза. Его взгляд стал холодным и острым.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком поспешно.
— Даже не дал мне договорить, — спокойно заметила Милар, слегка склонив голову набок.
Он отвёл взгляд, уставившись в окно, на застывший пейзаж, который сейчас казался ему серым и безжизненным.
— Моё состояние никак с ним не связано.
Милар не сводила с него проницательных глаз, изучая его лицо, как древний манускрипт.
— Тогда почему каждый раз, когда звучит его имя, ты меняешься?
Этерион сжал челюсти до боли. Перед глазами, словно наваждение, снова всплыли обрывки их прошлой ночи: сбивчивое дыхание, запах чужой кожи, странный, пьянящий привкус опасности.
— Матушка, — процедил он сквозь зубы, стараясь придать голосу твёрдости, — Эльморн здесь ни при чём.
Милар едва заметно нахмурилась, и её тон стал жёстче.
— Не знаю, что ты в нём нашёл. С самой первой встречи он вызывал во мне только тревогу. Я терпела его присутствие ради мужа, но скоро приложу все усилия, чтобы он покинул этот дом раз и навсегда.
Этерион почувствовал, как внутри, подобно раскалённой лаве, поднялась волна ярости. Сердце ударило в рёбра с новой силой.
— Как ты можешь так говорить? Ты ведь его совсем не знаешь! — воскликнул он, оборачиваясь к ней.
— А ты знаешь? — вскинула бровь Милар.
Вопрос ударил наотмашь. Этерион замолчал, чувствуя, как внутри него рушится какая-то невидимая плотина.
Пожалуй… нет.
Даже несмотря на всё, что их связывало, Эльморн по-прежнему оставался для него непостижимой загадкой, тёмной бездной, на краю которой он балансировал. И именно эта неизвестность сейчас пугала — и манила его сильнее всего остального в мире.
— Ты не дала мне вернуться сегодня. В чём истинная причина? — спросил он уже тише, чувствуя, как невысказанное напряжение повисло в воздухе тяжёлой пеленой.
— Через несколько часов прибудут наши дальние родственники из дома Лаэриэль.
Этерион, стоявший у высокого окна, даже не обернулся. Его пальцы, вцепившиеся в резной подоконник, побелели до такой степени, что кожа казалась прозрачной, натянутой на кости.
— И какое это имеет отношение ко мне? — спросил он. Голос звучал неестественно ровно, почти безжизненно — отчаянная попытка скрыть нарастающую внутри бурю.
— Самое прямое.
Голос Милар — холодный, размеренный, безупречный — разрезал воздух, словно лезвие ритуального клинка. В этой ледяной выдержке не было ни капли материнского тепла, лишь сталь неумолимого приказа.
— Вместе с ними приедет их сын. Омега.
Этерион замер. В груди что-то болезненно сжалось, словно невидимая костлявая рука перехватила дыхание. Секунда тянулась, как час, вторая — как целая вечность. Наконец он медленно обернулся, впиваясь взглядом в мать с нескрываемым вызовом.
— Нет.
Милар едва заметно прищурилась, и в её глазах, холодных, как вечные молнии на пиках гор, на мгновение мелькнула тень раздражения.
— Я ещё не закончила, Этерион.
— А мне и не нужно слушать дальше, — отрезал он. Ярость уже начинала жечь вены, заставляя мышцы вибрировать от напряжения.
— Нужно.
Она сделала шаг — грациозный, хищный, почти бесшумный. Она оказалась совсем рядом, вынуждая сына встретиться с ней взглядом. В её присутствии воздух в комнате стал густым, тяжелым, пропитанным ароматом дорогих благовоний и предчувствием неминуемого краха его личной свободы.
— Его зовут Лириан. Он происходит из одного из древнейших родов. Безупречное воспитание. Чистая, почти священная кровь. Сильный дар, способный питать наш собственный потенциал. Такой союз — это не просто прихоть. Это фундамент, который укрепит положение нашей семьи на столетия вперед.
Этерион издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья. Звук вышел горьким, почти надтреснутым.
— Значит, вот для чего ты задержала меня в поместье. Вот для чего все эти лицемерные улыбки за обедом, все эти пустые разговоры.
— Именно.
— Ты хочешь меня продать, — процедил он, едва сдерживая дрожь в голосе. — Сосватать, как породистого жеребца на торгах.
Милар едва заметно поморщилась, словно от резкого, неприятного запаха.
— Ты слишком драматизируешь, Этерион. Я лишь хочу, чтобы ты наконец перестал смотреть на мир сквозь призму своих сиюминутных желаний и осознал истинный вес своей фамилии.
Эти слова обожгли хуже пощечины. Этерион почувствовал, как в горле встал ком, а ладони против воли сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови.
— Я не вещь, матушка! Не товар, который можно выгодно обменять на политическое влияние!
Милар смотрела на него с такой ледяной отстраненностью, что Этерион на миг забыл, что перед ним мать, а не холодный, бездушный стратег.
— Ошибаешься. Ты — наследник рода. Пока ты носишь нашу фамилию, пока ты дышишь этим воздухом, каждое твоё действие, каждое твоё решение принадлежит не тебе — оно принадлежит Дому. Твои симпатии, твои привязанности — всё это подчинено интересам семьи.
— Я не женюсь на омеге, которого вижу впервые в жизни! — выкрикнул он, окончательно теряя контроль.
— Женишься, — отрезала она, не повысив голоса ни на тон. — Если это потребуется для процветания нашего дома, ты пойдешь к алтарю, даже если твои ноги будут подкашиваться от ненависти.
В комнате воцарилась тишина. Такая густая и давящая, что слышно было, как снаружи ветер ерошит витражи, заставляя тонкое стекло жалобно вибрировать. Этерион сжал кулаки до боли.
— Ты встретишь Лириана. Окажешь ему подобающие знаки внимания. И если он окажется достоин стать твоим супругом, я официально начну переговоры.
Этерион резко вскинул голову, и в его глазах, обычно холодных, полыхнуло яростное, почти осязаемое пламя.
— Ты уже всё решила за меня… Ты даже не потрудилась спросить моего мнения, — его голос сорвался на низкий, вибрирующий рык.
— А оно здесь не имеет значения, — холодно отрезала Милар, и эти слова упали в тишину комнаты, словно тяжелые плиты саркофага — окончательно и бесповоротно.
Воздух внезапно загустел, насыщаясь магическим разрядом. По комнате пробежала рябь — побочный эффект его неконтролируемой силы, рвущейся наружу вместе с захлестнувшим его гневом. Милар заметила это: её взгляд на долю секунды скользнул по искрам, вспыхнувшим в глазах сына, но она даже не вздрогнула. Для неё магия была лишь инструментом, а не угрозой.
— Контролируй себя, Этерион. Ты не ребенок, закатывающий истерику из-за сломанной игрушки.
— Я контролирую! — прошипел он, сжимая челюсти до боли, так что на скулах заиграли желваки.
— Нет. Ты позволяешь низменным эмоциям управлять своим рассудком. И всё это — из-за этого ублюдка.
Милар произнесла это с такой подчеркнутой брезгливостью, словно выплевывала яд. Она намеренно надавила на самую больную мозоль, зная, куда именно нанести удар.
Этерион судорожно вдохнул, чувствуя, как внутри всё закипает от праведного гнева и бессилия.
— Не смей впутывать сюда Эльморна. Не смей!
— Почему? — она сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума. Теперь она стояла так близко, что Этерион чувствовал холодный, отстраненный аромат её парфюма. — Боишься, что я права? Боишься признать, что он — лишь мимолетная ошибка, которая тянет тебя на дно?
Он больше не мог сдерживаться. Все выстроенные стены самообладания рассыпались в прах, обнажая кровоточащую рану.
— Ты ничего о нём не знаешь!
— Зато я прекрасно вижу последствия, — отрезала она, не давая ему передышки. — Именно после его появления ты перестал подчиняться, стал дерзким, неосторожным, глупым. Ты свернул на кривую дорожку, и я не позволю этому продолжаться.
Молчание, нависшее после её слов, было тяжелым, как могильная плита. Этерион чувствовал, как внутри него что-то надламывается — тонкая струна, державшая его в узде, лопнула. Он произнес, едва разжимая сведенные судорогой челюсти:
— Я всё равно уеду. В Академию. Сегодня же.
Милар выдержала его прямой, яростный взгляд. В её глазах не было ни страха, ни тени сомнения. Только пугающая, монолитная уверенность человека, привыкшего владеть миром.
— Попробуй, — тихо, но со страшной, вкрадчивой угрозой в голосе сказала она.
И в этот момент Этерион с леденящим осознанием понял: перед ним сейчас нет матери. Перед ним стоит Глава Дома. Железная леди, для которой человеческие чувства — лишь досадная слабость, а сами люди — всего лишь пешки на бесконечной шахматной доске. Она не уступит. Она согнет его или сломает, если потребуется.
Милар развернулась и вышла из комнаты. Её шаги, мерные и четкие, удалялись, пока совсем не стихли, оставив его в душной, переполненной напряжением тишине.
— Проклятие… — выдохнул Этерион, с силой ударив кулаком по столу, отчего по полированной поверхности побежала сеть мелких трещин. — Где же тебя носит, Эльморн? Где же ты, когда ты мне так отчаянно нужен…
Некоторое время Этерион мучился от несправедливости, а потом открыл портал.
— К шеду всё, я сваливаю.
*** ***
Вернувшись в академию, Шарин узнав последние новости не поверил своим ушам. Он долго мотылял в поисках своего Кириана, чтобы спросить какого шеда! Тот обнаружился в коридоре, мирно общаясь с их однокурсниками обсуждая последние новости. Когда омега подошёл, Кирин по его лицу понял все и поспешил спровадить друзей, чтобы те не услышали неприятный разговор.
— Почему ты мне не рассказал о случившемся? — Шарин нахмурился, в упор глядя на Кириана. Тот, впрочем, оставался невозмутимым, как обычно: ни дрогнувшей мышцы на лице, ни тени смущения в холодном взгляде.
— А зачем? — Кириан чуть приподнял бровь, и в его голосе проскользнула едва уловимая насмешка. — Чтобы ты тут же побежал проверять своего ненаглядного? Который, между прочим, еще совсем недавно причинил тебе боль.
Шарин замер, внимательно разглядывая Кириана. Он смотрел на него так, будто видел впервые. Этот альфа никогда не был хитрым или злым — напротив, все годы знакомства Кириан казался воплощением терпения, нежности и той самой надежной опоры, подставляющей плечо в трудную минуту, как бы банально это ни звучало. Последние несколько дней Шарин провел в доме Кириана, категорически отказываясь возвращаться в собственное жилище, но самого хозяина рядом почти не было. А если они и пересекались, то общение напоминало сухую перебрасывание пару предложений: минимум слов, ледяная отчужденность, полное отсутствие привычного тепла.
— Ты стал каким-то угрюмым, — тихо произнес Шарин, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Что происходит? Почему ты так себя ведешь?
Кириан лишь коротко, почти безразлично взглянул на него и промолчал, отвернувшись к окну. В коридорах Академии царил привычный шум: студенты куда-то спешили, смеялись, обсуждали лекции, но эта повседневная суета лишь сильнее подчеркивала давящую тишину, образовавшуюся между ними двумя.
Академия гудела, словно потревоженный улей. Студенты сбивались в плотные кучки, перешептываясь, а по коридорам то и дело, едва не сбивая с ног прохожих, пробегали маги-преподаватели с тревожно сдвинутыми бровями. Шарин, отвернувшись от Кириана, прислушался к обрывкам фраз, доносившимся из толпы первокурсников неподалеку.
— ...говорят, там живого места не осталось. Целое крыло! Снесли под корень, даже фундамент треснул, — донеслось до него взволнованное бормотание.
— Это всё они… Эмран и Элиан. Сначала спорили, орали друг на друга, а потом, видимо, понеслось. Они никогда не поладят, — тихо рассказывал своему другу омега с синими волосами, выдававшими в нем адепта водной стихии.
— Да уж, Ирвин с Алвиром пытались их сдержать, но куда там? Эльморн вообще встал в стороне и просто наблюдал, пока всё рушилось, и только в конце разнял их, — кивнул второй, нервно поправляя сумку.
— Тёмный эльф, как-никак, — цокнул водник, в голосе которого смешались страх и невольное уважение.
Шарин почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Эльморн. Это имя, словно отравленная игла, кольнуло прямо в сердце, заставляя перехватить дыхание. Он резко развернулся к Кириану, который всё так же невозмутимо поправлял рукав своего камзола, словно вокруг не бушевал информационный шторм.
— Что молчишь ?! — прошептал Шарин, и в его голосе дрожала нескрываемая обида, смешанная с горечью осознания. — Ты знал, что они там, что Эльморн был в гуще этого безумия, и промолчал. Все эти дни… ты держал меня в неведении, пока я думал, что просто… просто пересиживаю бурю в твоем доме.
Кириан медленно поднял взгляд. В его глазах, обычно теплых и лучистых, сейчас плескалась лишь глухая, тяжелая злость. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Шарина, и понизил голос до угрожающего шепота, от которого по спине пробежал холодок:
— А что я должен был сделать, Шарин? Прибежать и доложить: «Смотри, твой драгоценный Эльморн попал в беду, иди, спасай его, иди, позволь ему снова вытереть о тебя ноги»?
Шарин отшатнулся, словно от физического удара. Воздух между ними, казалось, стал плотным и электрически заряженным.
— Я не собирался его спасать!
— Врешь, — отрезал Кириан, и в этом слове было столько боли, что Шарин на мгновение опешил. — Ты бы бросился туда, как только услышал его имя. Ты так быстро забываешь, как он разбил тебе сердце, как заставил тебя плакать ночами. Я не для того вытаскивал тебя из той ямы, чтобы ты по первому зову бежал обратно к тому, кто тебя не ценит.
— Ты не имеешь права решать за меня! — Шарин сжал кулаки так, что побелели костяшки, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком. — Мы друзья, Кириан, а не…
— Иногда, чтобы сохранить друга, приходится быть его тюремщиком,не заставляй стать им, — холодно ответил альфа.
Он развернулся и зашагал прочь, оставляя Шарина одного посреди хаоса, слухов и собственного разбитого доверия. Тяжелые шаги Кириана эхом отдавались в гулком коридоре, пока тот не растворился в толпе, оставив после себя лишь горькое послевкусие недосказанности.
Шарин ещё несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь успокоить дыхание.
— Красиво поругались.
Он резко обернулся.
У стены, лениво скрестив руки на груди, стоял светловолосый однокурсник из домены ветра. — Лиар.
— Не твоё дело.
— Не моё, но обсудить то хочется — хмыкнул тот. — Это было довольно эпично.
— Что там вообще произошло? Эльморн в порядке?
Лиар пожал плечами.
— Насколько вообще может быть «в порядке» Эльморн. Ходит с таким же каменным лицом, будто ничего не произошло.
— Их наказали?
Лиар кивнул.
— Всех без исключения. На выходные отстранили от всех занятий и тренировок. А ещё ректор обязал домены Багрового пламени, Воды, Света, Молнии и Ветра покрыть ущерб, который устроили их наследники.
Шарин нахмурился.
— Значит, дрались не только Эмран с Элианом?
— Нет. Всё началось с них, но потом вмешались остальные. Ирвин и Алвир пытались разнять, Этерион тоже ввязался, а Эльморн остановил всё только тогда, когда стало ясно, что ещё немного — и они сравняют полигон с землёй.
Шарин застыл.
— Этерион?..
— Да, — кивнул Лиар. — Его тоже вызвали к ректору. Досталось всем без исключения.
При одном только имени Этериона лицо Шарина стало ещё мрачнее.
Он знал, что Этерион — сводный брат Эльморна.
Знал и то, насколько тёмный эльф был к нему привязан.
Эльморн редко показывал чувства, почти никогда не позволял эмоциям отражаться на лице. Но рядом с Этерионом он неизменно оказывался первым, если тому грозила опасность. Не говорил лишних слов, не демонстрировал заботу открыто — просто всегда был рядом.
И именно это почему-то болезненно отзывалось в душе Шарина.
Он понимал, что ревновать к брату глупо.
Понимал.
Но каждый раз, когда видел их вместе, невольно задавался одним и тем же вопросом:
А нашлось бы в его жизни хоть когда-нибудь место для меня?
Он тут же оборвал собственные мысли и сжал кулаки.
Нет.
Это больше не имеет никакого значения.
По крайней мере, Шарин отчаянно хотел в это верить. Внутренний холод, сковавший его с утра, лишь усиливался, словно предвещая нечто неотвратимое.
— Студент Шарин.
Низкий, властный голос разрезал воздух, заставив обоих вздрогнуть и обернуться.
К ним уверенным, тяжёлым шагом приближался магистр боевых искусств. Высокий, широкоплечий альфа с короткими пепельными волосами, он остановился в паре шагов, возвышаясь над ними подобно грозовой туче. Его строгий, почти ледяной взгляд, казалось, проникал под самую кожу.
— Магистр, — Лиар коротко, почти по-армейски, склонил голову.
Арден едва заметно кивнул, не удостоив того иным вниманием.
— Прекратить разговоры, — отрезал он, и в его голосе прозвучали стальные нотки, не терпящие возражений. — Немедленно направляйтесь в главный зал.
Шарин нахмурился, чувствуя, как где-то в груди начинает скрести тревога.
— Что-то произошло?
Магистр замолчал, задержав на нем тяжелый, многозначительный взгляд. В этой паузе, растянувшейся на несколько бесконечных секунд, воздух словно стал гуще и тяжелее.
— Скоро узнаете.
Не успел он закончить фразу, как по каменным сводам академии прокатился низкий, вибрирующий гул магического колокола. Звук был тяжелым, тревожным, словно предостережение самой судьбы.
Один удар.
Второй.
Третий.
Казалось, этот звук выбил почву из-под ног у всех присутствующих — разговоры в коридоре стихли мгновенно, будто их обрезало ножом.
Над головами студентов вспыхнули резким серебристым светом древние руны, и усиленный магией голос ректора, лишенный привычных интонаций, загрохотал, отражаясь от стен каждого этажа:
— Внимание всем студентам и преподавателям. Незамедлительно проследуйте в главный зал академии. Повторяю: общий сбор обязателен для всех доменов и всех курсов. Начало собрания через десять минут.
Руны медленно угасали, оставляя после себя лишь дрожащее марево в воздухе. В коридоре воцарилась звенящая, напряжённая тишина, в которой слышалось только учащённое дыхание замерших студентов.
А затем академия словно взорвалась: тишина сменилась гулом торопливых шагов. Студенты один за другим устремились к центральной лестнице, охваченные коллективной паникой. Преподаватели, сохраняя показное спокойствие, направляли потоки учащихся, но в их движениях тоже сквозила нервозность. По коридорам вновь разнёсся встревоженный, сбивчивый шёпот:
— Никогда раньше не объявляли общий сбор до занятий...
— Неужели из-за разрушенного крыла?
— Думаешь, ректор сам будет выступать?
Лиар бросил быстрый, испытующий взгляд на Шарина.
— Похоже, нам тоже пора.
Шарин молча кивнул, но прежде чем последовать за потоком, невольно обернулся и посмотрел в сторону западного крыла академии.
Через несколько минут они всё равно окажутся в одном зале. От этой мысли внутри снова стало неспокойно, а сердце пропустило неприятный, болезненный удар.
*** ***
Главный зал постепенно наполнялся гудящей толпой. Со всех сторон, словно ручьи, стекались адепты разных доменов, занимая отведенные для них места. В наэлектризованном воздухе стоял негромкий, но давящий гул голосов, в котором то и дело, словно змеи, проскальзывали обрывки фраз: «драка», «наказание», «разрушенное крыло».
Ирвин стоял чуть поодаль от основной массы, прислонившись плечом к холодной мраморной колонне. Он наблюдал за происходящим с отрешенностью стороннего наблюдателя, словно происходящее вокруг его совершенно не касалось.
— Нас уже рассматривают как диковинных зверей в клетке, — недовольно буркнул Элиан, стоявший рядом. — Ещё немного — и начнут тыкать пальцами.
Ирвин едва заметно усмехнулся, не отрывая взгляда от бурлящей толпы.
— А чего ты ожидал? После того, что вы с Эмраном устроили, удивительно, что нас вообще пустили обратно в академию, а не выставили за ворота к шедам.
Элиан раздражённо цокнул языком, явно не желая продолжать этот разговор.
— Опять ты начинаешь.
— Я лишь констатирую факт, — парировал Ирвин, сохраняя невозмутимый тон.
Элиан скрестил руки на груди, пытаясь отгородиться от неприятной темы.
— Если бы не этот проклятый приворот... ничего бы не было.
— А если бы ты перестал отвечать на каждую мелкую провокацию, как заведенный, — парировал Ирвин, бросив на него острый взгляд.
— Ирвин!
Тот молча поднял ладонь, обрывая протест на корню.
— Всё. Вы оба хороши. Забудь.
Элиан тяжело выдохнул, чувствуя, как горечь досады жжет горло. Он уже сотню раз пожалел, что вообще ввязался в эту историю с приворотом.
Некоторое время они молчали, прислушиваясь к напряженному шепоту вокруг. Неподалёку, словно отгородившись от мира невидимой стеной, стояли Этерион и Эльморн. Как всегда вместе. Этерион что-то яростно, сжав зубы, выговаривал собеседнику, а Эльморн слушал его, лишь изредка отвечая короткими фразами. Со стороны казалось, будто их совершенно не волнует ни любопытство окружающих, ни последствия недавнего инцидента.
Ирвин проследил за взглядом Элиана. Эльморн стоял с привычно-маскообразным выражением лица — ни раздражения, ни усталости, ни даже тени эмоций. Будто двухдневное наказание в изоляции было для него не мукой, а обычной, скучной прогулкой.
— Я поговорю с ним после собрания, — тихо, почти шепотом, продолжил Ирвин. — Мы избавим Эмрана от приворота. Жаль только, что я потратил на это свою услугу. Вы чуть не поубивали друг друга, а я мог бы использовать этот козырь, чтобы выведать тайны его происхождения.
Элиан закатил глаза, чувствуя, как в груди шевельнулось раздражение. Его взгляд метнулся к Эмрану, стоявшему неподалеку. Тот, как всегда, излучал ауру небрежного вызова. Рядом с ним, потупив взгляд, стоял поникший Алвир, выглядевший до крайности несчастным.
— Что это с ним? — кивнул Элиан в сторону Алвира.
Ирвин лишь равнодушно пожал плечами, не меняя позы.
— Да у него с головой что-то не то, не обращай внимания.
Этерион стоял рядом с Эльморном, и казалось, что воздух между ними наэлектризован до предела. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, был прикован к профилю собеседника — он буквально прожигал его, пытаясь достучаться до чего-то скрытого за этой ледяной невозмутимостью. Боковым зрением Этерион успел заметить Шарина. Тот старательно притворялся, будто его занимает узор на колонне, но его то и дело бросаемые в их сторону косые взгляды выдавали его с головой. А рядом, как верный цепной пес, застыл Кириан.
Этерион больше не мог сдерживаться. Тишина, которую навязывал Эльморн, давила на виски, подобно плите.
— Ну и где ты был все выходные? — процедил он сквозь зубы, едва сдерживая ярость.
Эльморн на секунду замер. В уголках его губ дрогнула едва заметная, почти призрачная усмешка. Он словно смаковал этот момент, терпеливо выжидая, когда чаша терпения Этериона переполнится.
— Я так понимаю, до конца собрания это не подождёт? — Эльморн ответил небрежно, почти лениво, словно обсуждал погоду, а не свое загадочное отсутствие.
Этерион сжал кулаки, намереваясь высказать всё, что думает об этой показной невозмутимости, но холодный, пронизывающий взгляд вошедшего ректора, словно ледяной клинок, заставил его мгновенно замолкнуть. Зал погрузился в тяжелую, давящую тишину. Вместе с ректором вошли Кариус — суровый, с вечно сдвинутыми бровями, — и магистр боевых искусств, чья аура обрушилась на присутствующих тяжким грузом металла и запекшейся крови.
Ректор, пожилой мужчина с посеребренными висками и глазами, в которых, казалось, отражалась сама вечность, прошествовал к трибуне. Его походка была размеренной, но в каждом шаге сквозила невысказанная, глубинная тревога. Он не стал тратить время на пустые приветствия.
— Адепты, — его голос, усиленный заклинанием, разнесся под высокими сводами, заставляя вибрировать стекла. — Ситуация в приграничных землях перешла грань критической. Последние три дня наши датчики фиксируют колоссальную нестабильность в энергетических потоках. Элементальные аномалии перестали ограничиваться дикими лесами; они начали проявляться вблизи поселений.
По залу пронесся ропот, полный страха и дурных предчувствий. Этерион почувствовал, как по спине пробежал ледяной сквозняк. Он бросил быстрый, полный подозрений взгляд на Эльморна, но тот оставался всё таким же безучастным, хотя его пальцы едва заметно побелели, сжавшись на рукаве мантии.
— Это не просто всплески энергии, — продолжал ректор, жестом приказав Кариусу вывести на проекционную панель карту, испещренную пульсирующими красными точками, похожими на гнойные раны на ткани мира. — Это разломы. Мы имеем дело с прорывом нестабильной стихийной магии. Если мы не купируем процесс сейчас, пока очаги не слились в единую воронку, катастрофа станет неизбежной. Магия защиты в ближайшие месяцы станет для вас важнее дыхания.
Магистр боевых искусств шагнул вперед; его голос прозвучал как удар хлыста, рассекающий воздух:
— Хватит играть в дуэли на тренировочных аренах! Начиная с завтрашнего дня, учебный план кардинально меняется. Вы будете отрабатывать парные и групповые связки. Не примитивные щиты, а комплексные барьеры, способные гасить резонанс стихий. Одиночные заклинания против аномалии бесполезны — вы сгорите изнутри, прежде чем успеете договорить последнюю формулу.
Ректор вновь взял слово:
— Мы формируем отряды быстрого реагирования. Лучшие из вас будут направлены в эпицентры для установки стабилизационных печатей. Это работа на грани, требующая филигранного контроля и абсолютного доверия к партнеру.
Этерион невольно сжал зубы. Стабилизационные печати требовали сложнейших связок, где один маг удерживал структуру, а второй — наполнял её силой. Ошибка означала бы мучительную смерть для обоих.
— Вы должны стать единым механизмом, — подытожил ректор, обведя взглядом притихшую, словно пришибленную аудиторию. — Изучайте защитные плетения, оттачивайте связки, доводите до автоматизма каждую руну. Тот, кто надеется на удачу, сегодня же может забирать документы. У нас нет права на ошибку.
В зале повисло тяжелое, вязкое молчание. Эльморн едва заметно повернул голову в сторону Этериона, и в его глазах, прежде пустых, теперь читался острый, холодный интерес.
Ирвин же слушал ректора с каким-то пугающим благоговением. Внутри него уже разгорался импульс, вибрирующий и растущий с каждой секундой. Элиан, напротив, ощутил, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб — осознание грядущей угрозы было почти физическим.
Чуть поодаль Алвир тихо прошипел:
— Мы в воздушном домене едва смогли закрыть ту брешь...
Гул голосов в зале постепенно нарастал, превращаясь в нервный, звенящий рокот. Но для Эмрана слова Алвира послужили спусковым крючком. Воспоминания, которые он так старательно пытался похоронить в самых темных глубинах своей памяти, нахлынули с неумолимой силой, вытесняя шум зала, скрип тяжелых скамей и тревожное, прерывистое дыхание соседей.
Flashback
Перед его внутренним взором возникли не серые стены академии, а багровые стены Домена, где воздух всегда казался плотным, тяжелым, пропитанным привкусом запекшейся крови и раскаленного камня.
Тогда ему было всего пятнадцать. Случайно оказавшись у приоткрытой двери личных покоев Кариуса — своего дяди, — он замер, вжавшись в тень массивного гобелена. Внутри, в полумраке, разогнанном лишь беспокойными отблесками магического огня в камине, стоял Валериан.
Юный, но уже обладавший той пугающей, почти хищнической грацией, которая позже станет его визитной карточкой, Валериан напоминал взведенную пружину. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас полыхали нескрываемой, болезненной яростью.
— Вы продолжаете играть в дипломатию, когда сама ткань реальности рвется у нас под ногами! — голос Валериана был низким, шипящим, пропитанным неприкрытым вызовом.
Кариус, чье лицо в те годы казалось менее изрезанным морщинами, но столь же непреклонным, стоял спиной к племяннику, пристально изучая карту с разметкой доменов.
— Следи за тоном, Валериан, — ответил Кариус, и его голос прозвучал как глухой рокот остывающего вулкана. — Твои обвинения должны подкрепляться фактами, а не юношеским максимализмом.
— Факты у меня под ногами! — Валериан с силой шагнул вперед, сжимая в руке осколок кристалла. Тот пульсировал болезненным, почти рваным фиолетовым светом, который неприятно рябил в глазах. — В Багровом домене аномалии появились именно там, где проходили караваны темных эльфов. Их природа... она неестественна. Они не просто используют магию, они паразитируют на ней, высасывая жизненный ресурс из самой земли, словно гниль из незаживающей раны.
Валериан с грохотом бросил осколок на стол. Тот испустил визг и сноп искр, опаляя полированное дерево.
— Их матриархат прогнил до основания, брат. Старшие матери кланов ради продления собственной никчемной жизни готовы пожертвовать стабильностью всех стихийных потоков. Они ищут способ возвыситься над нами, используя эти разломы как инструменты давления! Мы позволяем им разгуливать по нашим землям, в то время как они медленно убивают всё, к чему прикасаются.
— У них есть пакт о ненападении, — сухо парировал Кариус, хотя в его глазах, как показалось тогда юному Эмрану, на мгновение мелькнула тень зыбкого сомнения. — Мы не можем объявить войну на основе догадок.
— Это не догадки! — выкрикнул Валериан, и в комнате резко, почти физически ощутимо похолодало. — Посмотри на мои руки!
Он резко протянул ладони к огню. Кожа на них была покрыта странными, словно выжженными изнутри руническими знаками, которые светились тем же ядовито-фиолетовым цветом, что и злосчастный кристалл.
— Я пытался исцелить брешь, но она отторгла меня. Это была их «подпись», брат. Магия темных эльфов. Если мы не примем меры сейчас, если мы не отсечем их гнилое влияние, то через пятнадцать лет от нашего мира останутся лишь выжженные остовы доменов.
— Хватит, Валериан. Твоя ненависть к темным — это еще не причина для объявления полномасштабной войны.
Валериан обиженно, с каким-то горьким презрением поджал губы:
— Придёт день, когда случится непоправимое, и ты поймешь, что зря меня не послушал.
End flashback
Эмран вздрогнул, когда видение прошлого с оглушительным треском столкнулось с реальностью настоящего. Он перевел взгляд на спину Кариуса, стоявшего сейчас на трибуне. Тот всё так же смотрел на карту, всё так же невозмутимо, словно высеченный из камня.
Алвир, заметив странный, остекленевший взгляд друга, ощутимо толкнул Эмрана локтем в бок, насильно возвращая его в действительность.
— Ты чего? — шепнул Алвир, нахмурившись и с тревогой всматриваясь в лицо товарища. — Ты белый как полотно.
Эмран лишь плотнее сжал челюсти, не в силах оторвать взгляд от того, как Кариус делает властный жест рукой, обновляя проекцию на панели. Теперь красные точки на карте начали опасно сближаться, образуя угрожающий, пульсирующий узор, который, если присмотреться, до боли напоминал очертания древнего, забытого символа.
Но темные эльфы были почти истреблены и десятилетиями жили в полной изоляции, отрезанные от всех остальных доменов. Все в Среброречье привыкли винить их в своих бедах по инерции, но действительно ли они были причиной катастроф? Или же за этими разломами скрывалась совершенно иная, более древняя и безразличная к жизни сила?
Кариус выждал, пока последние перешёптывания в зале окончательно не стихли. Тишина навалилась тяжёлым грузом, давя на плечи адептов.
— Академия создавалась не только для обучения магии, — произнёс он, медленно обводя взглядом собравшихся. В его голосе, всегда спокойном и размеренном, теперь слышалась сталь. — Уже более тысячи лет она куёт тех, кому однажды предстоит принять судьбу своих доменов. Старшие курсы уже получили приказ покинуть академию. Боевые факультеты направляются в гарнизоны, целители — в госпитали, а магистры распределены по наиболее опасным участкам разломов.
На карте, висевшей позади Кариуса, один за другим вспыхнули десятки золотых символов — отряды, спешащие к очагам бедствия, напоминали светлячков в ночи, пробивающихся сквозь тьму.
— Впервые за всю историю Среброречья все домены вынуждены защищаться одновременно. Ни один правитель не может позволить себе оставить собственный народ, — Кариус замолчал, давая своим словам осесть в сознании студентов.
Тишина в зале стала почти осязаемой, вязкой, как предгрозовой воздух.
— Именно поэтому главы доменов приняли единогласное решение.
Он поднял руку, и в воздухе, мерцая холодным светом, проявились шесть гербов: Багровый, Светлый, Молнии, Воды, Воздуха и Земли.
— Наследники.
Эмран почувствовал, как сердце пропустило удар, а в горле пересохло.
— Эмран — наследник Багрового домена.
Он медленно поднялся, чувствуя на себе сотни взглядов.
— Элиан — наследник Светлого домена.
— Этерион — наследник Домена Молнии.
— Ирвин — наследник Домена Воды.
— Алвир — наследник Домена Воздуха.
Алвир недоумённо посмотрел сначала на Кариуса, затем на Эмрана, в его глазах читалась смесь растерянности и осознания ответственности.
— Шарин — наследник Домена Земли.
— И как темный маг с вами пойдёт Эльморн Таур Дуат.
Кариус внимательно, будто просвечивая каждого насквозь, посмотрел на семерых.
Эльморн слегка прищурился, но кивнул. Больше никакой реакции от него не подействовало.
— Вы прибыли в академию как первокурсники, — по залу прокатились редкие, нервные смешки, тут же оборвавшиеся. — Но вы прибыли сюда ещё и как будущие правители.
Смешки мгновенно стихли, сменившись напряжённым ожиданием.
— Через несколько лет именно вам предстоит принимать решения, от которых будут зависеть тысячи жизней. Правитель не имеет права видеть мир лишь со страниц учебников.
Он вновь коснулся панели. Красные отметки на карте пришли в движение. Они ползли, соединяясь между собой, пока не сложились в единый, пульсирующий зловещим светом символ.
— Отныне вы действуете как одна экспедиция.
В зале повисла тишина. Тягучая, плотная, она длилась всего несколько мгновений, но этого хватило, чтобы воздух наэлектризовался.
— Нет.
Голос Эмрана прозвучал твёрдо и холодно, отрезая любое возражение. Все взгляды в зале — сотни глаз — мгновенно устремились к наследнику Багрового домена.
Кариус, ничуть не смутившись, перевёл взгляд на племянника.
— Объясни.
Эмран поднялся, и в этом движении было больше угрозы, чем в открытой агрессии.
— Багровый домен не нуждается в сопровождающих, — чеканя слова, произнёс он. — Мы веками сами охраняли свои границы и сами разбирались со своими бедами. Я не вижу ни одной причины, по которой должен тратить драгоценное время, дожидаясь остальных.
— Поддерживаю. — Подал голос Шарин. — Земля привыкла рассчитывать только на себя. Пока мы будем ходить одной толпой, разломы продолжат разрастаться. Это пустая трата времени.
— Именно, — кивнул Эмран, не сводя глаз с Кариуса. — Каждый должен заниматься своим доменом.
По рядам адептов прокатился одобрительный гул. Казалось, большинство студентов поддержало этот бунт против предписания Совета.
— Не думал, что когда-нибудь соглашусь с багровыми, — сухо прокомментировал Шарин, и в его голосе не было и тени дружелюбия. — Но сейчас он прав.
Эмран лишь коротко кивнул в знак признания. Впервые за всё время между ними возникло хрупкое, настороженное согласие.
— А вот мне кажется, вы оба слишком торопитесь с выводами, — спокойно произнёс Элиан, поднимаясь со своего места. Его голос, мягкий и уверенный, легко перекрыл ропот зала. — Если Совет объединил нас, значит, на то есть веская причина.
— Или просто решил проверить наше терпение, — усмехнулся Этерион.
— Логика в этом есть, — негромко отозвался Ирвин. Его голос, спокойный и рассудительный, контрастировал с общим напряжением. — Однако делать выводы, не выслушав аргументов, тоже преждевременно.
Алвир, наблюдавший за этой пикировкой, театрально вздохнул.
— Замечательно. Значит, нас ждёт долгое и очень мучительное путешествие, — он улыбнулся, и эта улыбка выглядела почти издевательской.
Шарин бросил на него тяжёлый взгляд.
— Ты всегда столько говоришь?
— Только когда вокруг становится слишком тихо, — невозмутимо ответил Алвир.
В паре рядов адепты тихо прыснули от смеха, но быстро осеклись под суровым взором Кариуса.
Кариус молчал. Он выслушал каждого, не перебивая и не пытаясь спорить. Лишь когда в зале воцарилась окончательная тишина, он медленно коснулся панели управления.
Гул голосов стих сам собой. Теперь все смотрели только на проекцию. Спустя несколько секунд хаотичные линии сплелись в единый, безупречно правильный символ. Древний и пугающий своей геометрической точностью. Он пересекал границы всех доменов, объединяя Среброречье в одну сеть.
— Вот почему, — тихо, но отчётливо произнёс Кариус. — Это не шесть разных бедствий. Это одно.
Он обвел наследников тяжёлым взглядом.
— Разлом в Багровом домене питается энергией разлома Земли. Разлом Земли связан с Водой. Вода — с Воздухом. Воздух — с Молнией. Молния — со Светом. Уничтожьте лишь один из них, и остальные продолжат существовать, подпитываясь от системы.
В зале стало настолько тихо, что было слышно, как потрескивает магическое поле проекции.
— Перед вами не шесть загадок, — закончил Кариус. — Перед вами одна. И решить её в одиночку не сможет ни один домен.
Эмран медленно сжал кулаки. Шарин, всё ещё недовольный, отвёл взгляд. Они по-прежнему были не согласны, всё ещё не доверяли друг другу, но впервые осознали главное: выбора больше нет. А Этерион позволил себе короткую, полную яда усмешку, обведя Шарин коротким взглядом.
— Стоило собраться вместе, а вы уже решили, что самые важные.
— Лучше быть важным, чем бесполезным, — отрезал Шарин, впиваясь взглядом в Этериона.
— Повтори, — голос Этериона стал тихим, опасным, как шипение змеи.
— С удовольствием.
Воздух в зале, казалось, наэлектризовался. Еще секунда — и между ними вспыхнет драка, способная обрушить своды.
— Достаточно, — голос Эльморна прозвучал ровно, без нажима, но в нем слышалась сталь, которой невозможно было сопротивляться.
Оба спорщика одновременно замолчали. Напряжение, только что готовое выплеснуться наружу, зависло в воздухе тяжелым осадком.
Этерион лишь раздраженно отвернулся, скрестив руки на груди. Шарин молча опустил взгляд, сжав кулаки. Эмран шумно, с явным недовольством выдохнул, демонстрируя полное нежелание продолжать этот разговор.
— Это пустая трата времени, — процедил он сквозь зубы.
— Если Совет принял такое решение, значит, у него есть основания, — спокойно, словно не замечая наэлектризованной атмосферы, произнес Элиан.
Эмран медленно поднял голову. Его взгляд, до этого просто раздраженный, стал по-настоящему ледяным.
— С каких это пор меня должно волновать мнение Светлого домена?
По залу пробежал тревожный шепот — сухой, как шелест опавших листьев. Элиан даже не шелохнулся, спокойно встречая этот ледяной взгляд.
— Речь сейчас не о доменах, — тихо произнес он.
— Для меня — именно о них, — Эмран скрестил руки на груди, демонстративно отгораживаясь от Элиана. — Я не собираюсь работать с тобой.
В зале повисла гнетущая, почти осязаемая тишина. Ирвин незаметно, краем глаза, посмотрел на Элиана, ожидая вспышки гнева или хотя бы раздражения. Но тот не изменился в лице — его спокойствие казалось невозмутимым, почти пугающим.
— Если это приказ Совета, нам придется сотрудничать, — ровно ответил Элиан.
— Не ставь себя рядом со мной.
Голос Эмрана стал жестче, каждое слово падало на пол, как тяжелая монета. Он почувствовал, как буря с новой силой начала бушевать внутри от одного взгляда на Элиана.
— Мы никогда не будем союзниками. — Процедил Эмран, хотя сам же планировал поговорить с этим светлым, чтобы восстановить хронологию событий прошлого.
Элиан устало выдохнул, потирая переносицу, словно пытаясь отогнать навалившуюся головную боль.
— Это вынужденная мера. Временная. И, поверь, мне она нравится не больше твоего.
— А по-моему, это просто великолепно!
Все, как по команде, повернули головы в сторону голоса. Ирвин стоял у края стола с таким воодушевлённым выражением лица, будто только что услышал о величайшем научном открытии в истории мира.
— Великолепно? — Алвир прищурился, явно не веря своим ушам. — Ты ничего не перепутал?
— Конечно! — Ирвин, казалось, даже не заметил общего недоумения и ледяного скепсиса, отразившегося на лицах присутствующих. Он сделал шаг вперед, его жестикуляция стала резкой, порывистой. — Вы вообще представляете, какие возможности перед нами открываются?
Он принялся загибать пальцы, не сбавляя темпа речи.
— Неизученные разломы, древние руины, пространственные аномалии, неизвестные магические структуры! Артефакты цивилизаций, что канули в лету тысячелетия назад... А наблюдение за тем, как взаимодействуют стихии в естественной, нетронутой среде?
Он говорил всё быстрее, сбивчиво, а глаза его загорелись тем самым лихорадочным блеском, который обычно пугал неподготовленных собеседников.
— Если удастся собрать хотя бы несколько образцов магической материи из эпицентра, мы сможем выяснить, как именно разломы поглощают ману. А если они её не поглощают? Если они её преобразуют? Или, что ещё невероятнее, — он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота, — являются живыми структурами? Представляете, сколько теорий можно подтвердить или опровергнуть? Это же прорыв!
Этерион смерил его недоверчивым взглядом.
— Ты хоть слышал, что только что сказали? Мир может оказаться на грани гибели, а ты рассуждаешь о материях.
— Конечно, слышал, — Ирвин пожал плечами с пугающей невозмутимостью. — Но когда ещё выпадет шанс исследовать явление, которое не фиксировалось сотни лет? Риск — это просто издержки познания.
Алвир тихо прыснул, прикрыв рот кулаком, чтобы скрыть усмешку.
— Он точно ненормальный.
Элиан лишь тяжело выдохнул, опуская руки на стол. Эльморн уже зная омегу даже глазом не моргнул.
Элиан медленно поднял голову, одарив друга скептическим, выразительным взглядом.
— Ты просто совсем помешался на учёбе...
— Правда? — С сомнением спросил Ирвин.
— Разумеется, — отрезал тот, выпрямившись.
Повисла короткая пауза, наполненная тихим гулом переглядываний.
— Просто... я очень любознательный, — добавил Ирвин уже чуть тише, но с прежним жаром.
Алвир не выдержал и рассмеялся в голос, нарушая давящую атмосферу.
— Ты — классический сумасшедший учёный.
— Предпочитаю термин «одержимый знаниями», — с совершенно серьёзным, почти торжественным видом поправил его Ирвин.
Даже суровые уголки губ Эльморна на мгновение дрогнули, едва не сложившись в подобие улыбки. Однако Эмран был куда менее склонен к веселью; он раздражённо качнул головой, глядя на эту сцену как на дурной фарс.
— Только безумец мечтает исследовать конец света...
— Не конец света, — немедленно перебил его Ирвин, не давая закрепиться мрачным мыслям. — А уникальное магическое явление!
— ...и ещё и радуется этому, — закончил Эмран, игнорируя поправку.
— Разумеется, радуюсь! — Ирвин широко улыбнулся, и в этой улыбке было столько искреннего мальчишеского восторга, что она казалась неуместной в столь серьезном зале. — Мы стоим на пороге открытия, которое может переписать всю историю магии!
Кариус, стоявший в тени у окна, молча наблюдал за наследниками. Его взгляд скользнул по каждому из них, задерживаясь на Ирвине чуть дольше обычного.
Кажется, именно такой реакции он и ожидал...
*** ***
Вот отредактированный текст. Я добавил больше описательных деталей, чтобы подчеркнуть атмосферу и внутреннее состояние персонажей, сохранив при этом оригинальный сюжет и диалоги.
***
Позднее, когда сумерки окончательно сменились глубоким, тяжёлым вечером, семеро адептов собрались во внутреннем дворе академии.
Дневной шум, обычно наполняющий эти стены, давно стих, уступив место давящей тишине. По мощёным дорожкам растекался холодный, призрачный свет магических фонарей, выхватывая из темноты очертания древних колонн и серебристые, словно застывшие в ожидании, кроны деревьев. Где-то неподалёку монотонно журчал фонтан, но даже его спокойный плеск не мог разрядить электрическое напряжение, повисшее между семью адептами.
Никто не торопился начинать разговор. Каждый словно ждал, что кто-то другой первым нарушит этот хрупкий мир.
Эмран стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, словно защищаясь от невидимого врага. Его взгляд был устремлён на шпили высоких башен академии, пронзающие ночное небо, но мысли витали далеко за пределами этого двора.
Разломы. Они появились вновь. Спустя пятнадцать долгих лет.
Ровно столько прошло с той ночи.
«Неужели отец всё-таки оказался прав? — лихорадочно пронеслось в голове. — Нет, это невозможно. Но что-то здесь катастрофически не сходится».
Он ненавидел это чувство. Сомнение, которое, подобно яду, медленно отравляло рассудок. Если бы всё было так просто, как твердили магистры, Совет уже давно нашёл бы виновных и закрыл вопрос. Но красные линии на карте... они не выходили из головы, выжигая на сетчатке болезненный узор. Что, если разломы — не просто хаотичные пробоины, а части чего-то большего, единого механизма? Что, если за ними стоит разум, а не просто природный катаклизм?
Эмран раздражённо сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.
«Нет. Пусть этим занимаются магистры. Мне совершенно не интересно».
Он тут же поймал себя на этой лжи. Горькой, бесполезной лжи. Ему было интересно. Чересчур интересно. Именно поэтому он так маниакально вглядывался в карту, запоминая каждую отметку, каждую дрожащую черту, и именно поэтому сейчас прокручивал увиденное в голове снова и снова, как заезженную пластинку.
Он тихо, почти не слышно цокнул языком, досадуя на самого себя.
— Ну что… — Алвир нарушил тишину, его голос прозвучал неестественно громко в ночной тиши. — Поздравляю всех. Кажется, судьба решила разыграть нас самым извращённым способом.
Никто не ответил. Лишь тени на лицах присутствующих стали глубже.
— Даже не попытаетесь сделать вид, что рады? — Алвир обвёл всех насмешливым взглядом.
— Нет, — отрезал Эмран сухо, как будто бросил камень.
Алвир театрально вздохнул, закатив глаза.
— Честно говоря, другого ответа я и не ожидал.
Элиан сделал робкий шаг вперёд, что лишь сильнее раздражало Эмрана.
— Нам нужно решить, с чего мы начнём, — произнёс омега.
— Ничего нам не нужно, — перебил его Эмран, даже не повернув головы.
— Нужно.
— Нет.
Их взгляды скрестились, как клинки. Воздух между ними, казалось, завибрировал от невысказанного напряжения.
— Я уже сказал всё в зале, — процедил Эмран. — Я не собираюсь работать с тобой.
Элиан устало выдохнул, его плечи на мгновение опустились под тяжестью невидимого груза.
— Эмран...
— Не надо.
— Ты даже не хочешь меня выслушать.
— А должен?
— Нет.
Элиан говорил тихо, размеренно. Слишком спокойно. Это спокойствие действовало на Эмрана, как открытая рана, по которой проводят солью.
— Но нам придётся сотрудничать, — продолжил Элиан.
— Не путай «придётся» и «хочу», — отрезал Эмран и резко отвернулся, разрывая зрительный контакт.
Если честно, ему было совершенно плевать, кто будет стоять рядом, когда всё рухнет. Он бы пошёл один, в самую бездну, лишь бы наконец получить ответы. Вопросов становилось всё больше, а ответов — ни единого. И именно эта пустота сводила его с ума.
— По-моему, это невероятно интересно! — звонкий, полный мальчишеского восторга голос разрезал напряжение, как нож.
Все синхронно обернулись к Ирвину. Тот уже примостился на холодном каменном бортике фонтана, на коленях у него лежала толстая, потрёпанная тетрадь, исписанная мелким, размашистым почерком.
— Вы вообще осознаёте, какая это возможность? — Ирвин быстро перелистнул страницу, его пальцы слегка подрагивали от возбуждения. — Разломы появились одновременно в разных доменах. Они образуют единый магический рисунок. Если между ними существует резонанс... Нет, даже не так. Если предположить, что они являются частями единой структуры...
Он увлечённо застрочил в тетради, не обращая внимания на недоумённые взгляды.
— Тогда изменения в одном разломе должны отражаться на всех остальных! Это же система!
Этерион насмешливо хмыкнул, качая головой.
— Ты сейчас серьёзно радуешься этому хаосу?
— Конечно! — Ирвин даже не поднял головы от записей, его голос вибрировал от предвкушения. — Это же величайшее магическое открытие последних столетий! Древние символы, новые заклинания, артефакты... Неизвестные формы энергии! Да мы, возможно, стоим на пороге обнаружения забытой цивилизации!
Алвир не удержался и рассмеялся. Хоть кто-то радовал его. Альфа не сдержался и сказал:
— Ты абсолютно неисправим.
— Это научный энтузиазм, — невозмутимо поправил его Ирвин, поправляя очки.
— Это диагноз, — буркнул Этерион, отворачиваясь.
Элиан едва заметно улыбнулся, глядя на это странное зрелище.
— Не обращайте внимания. Когда Ирвин чем-то по-настоящему увлекается, его остановить может только сама смерть.
— И не нужно меня останавливать! — Ирвин возмущённо вскинул брови, наконец отрываясь от тетради. — Вы хоть понимаете, что мы можем стать первыми, кто поймёт истинную природу разломов?
Эмран невольно посмотрел на него. В глазах Ирвина горел такой искренний, фанатичный восторг, что он казался чужеродным в этой мрачной ночи. Будто речь шла не о гибели мира, а о долгожданном приключении.
«Понять природу...»
Эта мысль, словно крючок, зацепилась за сознание. Эмран тут же раздражённо отвернулся, чувствуя, как внутри ворочается что-то похожее на зависть к этой простой, понятной цели.
— Лучше бы ты сначала понял природу собственного безумия, — бросил Эмран через плечо.
Ирвин широко улыбнулся, и в этой улыбке было больше жизни, чем во всех окружающих вместе взятых.
— Уже пытался. Не получилось.
Алвир не выдержал и расхохотался, и этот смех, странно прозвучавший среди ночи, на мгновение сбил спесь с остальных. Напряжение между Эмраном и Элианом на секунду отступило, растворившись в нелепости ситуации.
Лишь Эльморн всё это время стоял в тени, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за происходящим. Его взгляд, холодный и проницательный, медленно скользил по каждому из них, словно он взвешивал их шансы на жизнь на невидимых весах судьбы...
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!