Глава 11. Я приду к тебе по осколкам стёкол

      

Раскалённым солнцем сжигает кожу, ветер сушит слёзы и ранит веки.       Я героем был — стал теперь ничтожен, ты ушёл в закат, ты ушёл навеки.       На краю Земли по тропинке ночи ты уходишь прочь, я бегу по следу.       Страж ворот земных отвечать не хочет, нечем мне помочь — мне твой путь неведом.       Я спрошу ветра Севера и Юга, как разрушить скорбь — я не знаю правил.       Не бывало в мире вернее друга, так зачем теперь ты меня оставил?       *       Расцветает солнце бутоном светлым, видишь, в небеса улетает сокол.       Я приду к тебе по воде и пеплу, я приду к тебе по осколкам стёкол.       Канцлер Ги — Плач Гильгамеша об Энкиду

      Снова эта музыка и снова он просыпается в этом аду. Ин Хо вздохнул. Вчера был сложный день. Очень. Но Хван по-прежнему жив... Значит, не всё так плохо. Что-то ему подсказывало, что сегодня будет не легче, а то и труднее, чем вчера. Ну а пока... Добро пожаловать в день сурка. Тот же потолок, та же врезающаяся в мозг мелодия, механический голос...       Только счётчик игроков...       Ин Хо хмурится. Так и есть: не хватает игрока. Что случилось? Кого-то всё же убили и увеличили приз? Но ведь было тихо... Сан Ву и Сэ Бёк разбудили бы их с Ки Хуном.       Круги приходят за... Повесившимся. Смутно он припоминает вчерашнюю акцию с умоляющим: «Давайте проголосуем и уйдём отсюда...» Точно, муж, который так хотел жить, что обыграл жену в камушки и обрёк на смерть.       Хван поморщился, как от зубной боли. Он понял бы, если... Нет, всё равно не понял бы. На его месте Ин Хо бы не оказался. Не позволил бы жене спуститься в этот ад за собой. А даже если бы та сама бы сюда пролезла — умер сам. Не дал бы её в обиду. Ни за что. А этот... Раскаялся после. Вон, болтается на перилах кровати. Под комментарии религиозного игрока, который был с ними на канате... Весьма кровожадного, надо сказать. Удивительно, что тот до сих пор жив. Ещё и уверен, что избран Богом... Противно.       Ин Хо снова вздыхает, а потом тихонько смотрит на Ки Хуна. Тому жалко повесившегося. Да, Сон — добрая душа... Как бы его это не сгубило. Чересчур добрый. Ну а пока факт такой: их стало меньше. Впереди новая игра... А Ин Хо устал... Жутко устал вглядываться в розовых и ждать брата.       Где же ты, Чун Хо?       Хван кусает губы. Этой ночью... Он был благодарен Ки Хуну. Впервые за много лет он так выговорился кому-то. Возможно, и впервые в жизни. Да, Ин Хо привык держать всё в себе. Не обременять отца, не докучать мачехе... Позволять брату выговариваться и служить для него опорой... Но сам он его никогда для этого не использовал. Друзей у Ин Хо, как таковых, не было. А с приятелями о таком не говорят. Как и с коллегами. Одно исключение — жена. Но и её он берёг до последнего.       Вот, получается, иногда Ин Хо прорывало откровениями с братом, ещё раньше — с женой, но ночью... Это было удивительно, однако он выговорился Ки Хуну. Почти незнакомому, но вызывавшему безотчётную симпатию и чувство, что он его знает. Может, так действовало это жуткое место, раздрай внутри и близость смерти?       В любом случае Ин Хо был благодарен. Ему стало чуть лучше. Глобально ничего не изменилось, но поддержку он получил, как и робкое заверение, что Чун Хо может быть ещё жив... И что если Ин Хо погибнет, а Ки Хун выживет, пусть и маловероятно это (но в этой игре нельзя зарекаться — это Хван уже понял), о его семье позаботятся... Насчёт денег Хван не переживал. Уж в этом у господина О нет выбора — договор составлен чётко, он переживал лишь об опеке... Пожалуй, только такой, как Ки Хун, мог бы взять опеку над чужим ребёнком... Просто потому, что его попросили. И это дорогого стоит. Он, конечно, придурок, в чём-то наивный, но... Добрый и, как бы сейчас выразились, с высоким эмоциональным интеллектом. С таким не пропадёшь.       Пусть тот, как сам признавался, бестолковый, лудоман, и вообще... Самокритика у Сона излишня. После таких игр да с выигрышем — об этом переживать не стоит. Удивительно, но на играх Ки Хун становился серьёзнее, вдумчивее и... ответственнее.       Правда, выживал пока больше за счёт удачи... Но кто сказал, что так нельзя? У старикашки всё же осталась совесть. В самых зачатках. Потому что Ки Хун был жив и немало опечален гибелью первого игрока. Вот же! Ин Хо мог поклясться, что старик О жив, а ещё что то была не совесть... А соображения безопасности, вот! На следующей игре Хван ожидал нечто из ряда вон выходящее. Нечто чрезвычайно опасное и полное поворотов, случайностей. Трудно контролируемое. Поэтому старикашку и эвакуировали.       Лишив тем самым шанса Ин Хо захватить его в плен и так выйти из игры... Спутав карты с планом господина О. Впрочем, какие к дьяволу планы, а? Ясно ведь уже как день, которого здесь не видно — они явно играют, как крысы, глубоко под землёй, не ведая о сменах дня и ночи.       Спасения ждать не стоит. Господин О оказался таким же мудаком, как отец. От апельсина не родился мандарин. Такой же гнилой плод. Ну хоть Ки Хун выжил. Спасибо, наверное?       Поэтому Ин Хо теперь уже просто играл, не цепляясь за идеи всеобщего спасения и геройства. Выжить бы... Похоже, его заманили сюда обманом, поставив крупные суммы на его номер — 404. Будто он лошадь. Ну, попадись Ин Хо господин О... Только попались. Пожалуйста.       Выйти бы отсюда живым.       Вместе с братишкой. И Ки Хуном.       Мечты — отвратительная вещь. Не имеющая ничего общего с реальностью, которая бьётся точно стекло, раня внутренности тонкими острыми гранями.       Честно — Ин Хо знал это и раньше. Не думал лишь, что настолько всё буквально, пока не увидел раскинувшийся перед ними стеклянный мост.

* * *

      Перед этим, правда, снова был выбор. На этот раз не партнёра. Состязание всё же впереди маячило индивидуальное... Выбор номера. Ин Хо долго не думал. Просто рванул брать тот, что был ближе к середине из оставшихся.       Первые номера, если это очерёдность прохождения, грозили смертью. Последние, если испытание на время — тем же. Схожим образом рассуждал не только Ин Хо — он успел схватить 13 номер из 16. Надо же, какая... Досада. Впрочем, компания в хвосте подобралась неожиданно неплохая — 14 — Сан Ву, 15 — видимо, решившая, что раз умники взяли последний, то дело верное — Сэ Бёк, и 16 — Ки Хун. Да уж... Не хотелось бы Ин Хо ошибиться и погубить потом весь хвостик. Но выбор уже был либо хвост, либо самое начало... А идти навстречу неизвестности первым? Они не знают, какая игра, но звучало... Как нечто очень рисковое.       Узрев впереди мост из стеклянных клеточек, Ин Хо едва сдержал вздох облегчения. Не прогадал. Скорее, наоборот, это он сейчас в меньшей безопасности, чем тот же Ки Хун.       Слепая удача — две клеточки, на которые нужно вступить, чтоб пройти дальше. Одна выдержит двоих, другая обвалится в бездну. И на всё про всё жалкие минуты... Первые номера обречены по теории вероятности. Чтоб не упасть и пройти — это надо быть сыном Фортуны как минимум. Сколько впереди клеточек? Ин Хо вгляделся во тьму... С трудом, но можно было различить.       Впереди 18 плит-клеток. Прекрасно... То есть имеется вероятность — что здесь погибнут все, включая Ки Хуна. Ин Хо даже высчитал в уме вероятность... С математикой и логикой он дружил, но озвучивать это Сону не стал. Что ж, оставалось надеяться, что есть какой-то способ отличать плиты на свет... Или что им повезёт. И что время не выйдет раньше и игроки впереди пойдут послушно навстречу смерти.       Ха и ещё раз, ха.       Никто не хотел умирать... Но иначе не мог. Если впереди давят. И обещают сбросить. Да и кто! Этот религиозный игрок. Не пойдёшь вперёд — прыгну к тебе и сброшу. Впрочем, если бы не он... То Сан Ву сказал бы то же самое. Если бы не он... То сам Ин Хо. Никто не хочет умирать. А время ведь кончалось!       Когда впереди остался только игрок 17, который напряжённо вглядывался в стекло, Ин Хо почувствовал, что настал момент и для него... стать плохим полицейским. Тот всматривался непозволительно долго.       — Приятель, — откашлялся он. — Я не хочу этого, но если не поторопишься... — впереди оставалось ещё много плит. Ин Хо и сам не спешил на тот свет, но и медлить, когда сзади пыхтит Сан Ву... Нет уж.       — Подожди! — не оборачиваясь, сказал мужчина, — Я работал на стеклянной фабрике.       — Тогда сосредоточься получше. Мы подождём, — веско отметил Ин Хо, разом успокоившись. Это была удача. Большая.       — Что? — подал голос Ки Хун позади. — А почему ты раньше не сказал? Люди могли бы спастись...       Ин Хо тихо вздохнул. Господин Сон такой господин Сон. Право, сама наивность. А как же увеличившиеся призовые? Люди — звери, когда речь о деньгах.       — Не отвечай ему. Сосредоточься, — потребовал Хван и обернулся к стоявшим позади него. — Ки Хун, ты правда не понимаешь? Призовые — чем нас меньше, тем их больше. Да и те люди... Они бы нас не пощадили, — он покачал головой, не говоря, что и Сан Ву бы не пощадил. Про девчонку 67 и себя... Сомневался. — Не суди людей по себе.       Ки Хун болезненно на него посмотрел, но промолчал, как и остальные. Стекольщик наконец-то прыгнул... Раз, а потом ещё... Удачно. И вот тут-то организаторы решили, что его знания — это читерство, да будет кровь... И выключили свет.       — А если на звук? — спросил Ин Хо. — Сможешь отличить?       — Да, есть что бросить? — обрадовался 17 номер.       У Хвана не было... Зато было у Ки Хуна. Этот сентиментальный парень сохранил шарик, погубивший О Иль Нама... И купил им ещё одну клетку. Потому что стекольщик сумел определить. А вот дальше... бросить было нечего.       Хорошо, что у Ин Хо был план.       — Отодвинься немного, — попросил он 17. — Я не буду тебя скидывать. Просто обойду. Хочу попробовать пройти по балке.       Естественно, Ин Хо не собирался тут умирать. Вероятность умереть высокая, хоть сбрось он стекольщика. Выше, чем в русской рулетке. Он ловкий и сильный — тут немного осталось... Пройдёт по тонкой балке.       — Ты... — Сан Ву было его окликнул, а потом замер. То ли восхищённо, то ли поражённо. — Безумец, — наконец, определился он.       — Ин Хо, — его окликнул Ки Хун, Хван же не отказал себе, возможно, в последнем капризе и обернулся на него. Время на исходе, но он смотрит на бледное и сопереживающее лицо 456. — Будь осторожен.       Хван кивает. Аккуратно обходит замершего 17-го и двигается по тонкой-тонкой балке, ступая прямо на подсветку. Это напоминает канат, но чуть лучше — не провисает и не раскачивается... Ин Хо хорошо держит равновесие и доходит до конца выдыхая. Чего нельзя сказать о двинувшемся следом 17... Он падает.       Сан Ву не рискует вступить на клетки, он медленно двигается по балке... Его шатает, но каким-то чудом он достигает безопасного островка. Сэ Бёк идёт изящно, точно кошка, и быстро. Ки Хун... тормозит. Едва держится. И сердце у Ин Хо сжимается. Он стоит у самого края... И нет, ему не жалко — он подал руку Сан Ву и Сэ Бёк — лишь бы быстрее... И Сону хватило времени.       Времени хватает, но вот уже на последнем метре этот идиот оступается... Ин Хо успевает метнуться за ним, снова ступив на балку, и... вытягивает придурка. Они доходят вместе. Ки Хун дышит смазанно и утыкается ему куда-то в плечо без сил. Ин Хо автоматом проводит ему по плечу, не зная, кого больше успокаивает — себя или его...       В этот момент взрывается чёртов мост. У Ин Хо отличная реакция. Он отталкивает прочь от града осколков Ки Хуна и Сэ Бёк... Его реакция недостаточно хорошая... Потому что Ин Хо ощущает, как в бок его жаляще впивается чёртов осколок.