Глава 10. Капли любви, слезы добра - кому есть до этого дело

      

Капли дождя, слезы дождя       Падают точно на тело.       Капли любви, слезы добра.       Кому есть до этого дело...       *       Дурак, знал про то, что тесно.       Дурак, нашел ему место.       Он крылья одел, он прыгнул с горы.       Кому это интересно...       СерьГа, Кипелов — Чужой

      Как ни удивительно, но они справились... Ки Хун до сих пор дрожал, потому что им не повезло — попалась чисто мужская команда противников... Но они выжили. Вряд ли кто-то на них бы поставил в той схватке. Да что там — и он сам бы на себя не поставил. Никто в здравом уме. А ты, поди ж...       Старик Первый и Сан Ву их спасли. Дедушка помог не упасть сразу своим опытом, Сан Ву же буквально на ходу придумал безумный и гениальный план. Даже Ин Хо молчал. Он, кстати, тоже помог. Вернул в них спокойствие, гаркнув командно в самом начале. Да уж, кто-то и правда был создан, чтоб отдавать приказы... А вместо этого едва не погиб здесь с ними.       Впрочем, он Сона удивил. Сильно. Как и всех. Но если их с отрицательной стороны, притащив девчонку в команду, то Ки Хуна положительно. Правда, об этом он задумался, когда они были уже вне опасности... А до... Он, как и все, думал, что же этот идиот сотворил и как бы выжить!       Но вот, выдохнув, он вгляделся повнимательнее в Чи Ён и Ин Хо. Они знали друг друга. Это зажатая девица нет-нет да глядела на того с глубокой приязнью и благодарностью, но ничего не говорила. А тот... Когда думал, что никто не видит, коротко скользил по ней удовлетворённо-облегчённым взглядом. Ки Хун в том прочитал: спас, наконец-то.       Всё это было ярким свидетельством, что Хван Ин Хо не идеальная машина для убийств и этой игры, а человек. И у него бывает такие вот сбои... Когда мозги капитулируют перед человечностью. И это позволило Ки Хуну окончательно расслабиться. Ему можно доверять.       Не зря и старик пропихнул его первым в канат, а Сан Ву позволил. На соперников должен смотреть надёжный и эмоционально устойчивый, как скала, игрок, а команда должна видеть уверенную спину... В спину Ин Хо Ки Хун и смотрел, позади него соображал Сан Ву, а замыкал всё якорь — Али и его соотечественник.       Так и выжили. Прошла половина игр. Их осталось сорок. Безумно мало, учитывая, что было 456. Ки Хун не силён в математике, но это меньше 10%. Было безумно жаль людей. Но больше того себя. Вот куда полез? Ладно, такие, как Сан Ву и Ин Хо — у них шансы хорошие, а он? В очередной раз выжил чудом.       Хотя и они вместе с ним, так что сила и ум — тут не гарантия выживаемости. Удача, коммуникабельность — первая особенно. Фортуна никогда не любила Сона. Единственное исключение — ставка в день рождения дочери, но и тогда судьба быстро напомнила ему, что Сон Ки Хун неудачник, подбросив встречу с кредиторами и Сэ Бёк.       И всё-таки у Ки Хуна и мыслей не возникло выйти сейчас из игры. Зачем? После того как пережил ад? Уйти ни с чем? Чтобы его потом пустили на органы? Нет... Это глупо. Слишком. Пусть уж лучше здесь умрёт. Возможно, если Сан Ву выиграет, то вспомнит о семье Ки Хуна и... поможет. Пусть немного. Сам бы Сон помог.       Ин Хо... Он обернулся на Хвана, что напряжённо вглядывался в «розовых». Что он так на них смотрит? Сбежать хочет? Нет, он ведь неглуп. Странно. Глядит так, будто ничего важнее нет. Так вот, Ин Хо, наверное, помог бы... Надо рассказать ему — уличить время и рассказать, как сюда попал. Для верности. Тот всё-таки добрый. Ради мамы надо подстраховаться.       Но этой ночью не получается.       Хоть он и дежурил с Ин Хо. По крайней мере, первую часть своей полуторной вахты. Док Су был мёртв (и все знали, кто его убил — поэтому сумасшедших, охочих напасть на их группку типов пока и не наблюдалось), но это не значит, что спать было безопасно. Поэтому разделились. Дедуле нездоровилось, но он всё равно хотел немного подежурить, вторую половинку его вахты забрал Сон.       Старик дежурил с Ин Хо в середине ночи. Ки Хуну не спалось, он ворочался, а мысли напоминали разбухшие опилки, которые вот-вот полезут из ушей... Но к тому времени, как те заступили, Сон всё-таки вырубился.       Впрочем, ненадолго. Он не хотел, но проснулся аккурат, когда старик, кряхтя, задался вопросом:       — А ты сам, Ин Хо, хороший сын и внук? Знаешь и чтишь своих родителей и предков?       То, о чём те дальше говорили... Сон не хотел, но подслушал всё. И о боли дедули, и о том, что Ин Хо, оказывается, бросила мама. Ки Хун поджал губы. Его старушка, конечно, пилила его, иногда и колотила, но... Жизнь без неё он представить не мог. Мама любила Сона. А тут бросила. Совсем маленького.       Он не хотел, но жалость кольнула в сердце.       А старик? Он был виноват, что не уделял времени, зарабатывал деньги... Заработал и оказался не нужен. А потом ещё и разорился. Внука видел только издали. Это ужасно. Но Ки Хуну следовало и о Ка Ён подумать. Если он тут не выиграет, то потеряет дочь, а внука хорошо, если на фото из интернета увидит. Так что... Надо было играть дальше.       Когда дедушка Первый улёгся спать, Ки Хун не нашёл в себе сил рассказать про мать и попросить Ин Хо. Тому и так сегодня душу растравили. Не надо ещё ему о матерях напоминать. Поэтому спросил о Чи Ён.       А тот улыбнулся так по-доброму... В таком месте, как это, особенно смотрелось необычно. И беззлобно заметил, что проснулся и подслушивал Ки Хун недолго. Раз, очевидно, не услышал о девушке. Да, он её знал. Но для Сона было неожиданностью узнать, что эта милая, играющая с волоском Чи Ён сидела... И что позаботился об этом Ин Хо. Который, кажется, винил за это систему и... немного себя. Ки Хун не стал даже спрашивать за что. И так ясно, что дело тёмное. И хуже к ней или к Ин Хо, выполнявшему свой долг полицейского, он относиться не стал.       Зато решил приободрить Хвана, показывая, что ночной инцидент с убийством не имеет такого значения, как сегодняшнее добро. И что нет, он не слишком уж хотел прибить его за то, что Ин Хо из-за своего поступка чуть их всех не угробил. Почему-то Сону важно было, чтобы тот знал, что Ки Хун на его стороне... Глупо, да и говорил Ки Хун коряво, но, кажется, Хван понял.       Поэтому отправился спать уже почти умиротворённым. Сон же разбудил Сэ Бёк для вахты, а потом... Увы, дедуле стало плохеть. Остаток ночь Ки Хун спал плохо. Было страшно — вдруг старик умрёт прямо здесь? Без шансов увидеться с детьми и внуком. Ему бы о себе подумать... Не выспался — снизил скорость реакции — погиб, но Ки Хун не мог отстраниться, не мог не переживать.       В том числе и за Ин Хо, который снова с воспалёнными, покрасневшими глазами всматривался в розовых. Ну вот что он там так высматривает? Кого? Сделав зарубку в мозге — спросить после игры, если выживут оба, ага... Ки Хун принялся переживать уже за старика. Тот еле встал утром и... обмочил постель. Вот кому точно тяжело придётся в игре. Сердце разрывалось от боли. Но надо было думать о себе, поэтому, когда объявили, что нужно разбиться по двое... Ки Хун сперва посмотрел на Сан Ву (как-никак он этого умника столько лет из школы провожал, будто девицу!), но он уже пожимал руку Али... Вот гад!       Повернулся к Ин Хо. Право, он даже надёжнее... Но тот едва заметно покачал головой. Однако не успел Сон почувствовать, что его отвергли, а сердце разбили, как Ин Хо своими сильными пальцами притянул его к себе и прошептал на ухо такое, отчего у Ки Хуна по спине мурашки пошли...       Хван давно отошёл искать себе партнёра, а Сон всё стоял, будто его вкопали прямо в этот белесый пол немыслимым образом. А и правда: что если Ин Хо прав и они сейчас себе не товарища для игры и союзника ищут, а... соперника? Было очень много игр, где играли один на один. И ведь их на прошлой отполовинили... Почему бы и сейчас нет? Было 39, станет... А ведь их ещё и нечётное число! Станет 20... Или 19.       Кто бы ни устроил эти игры, но они садисты почти наверняка. А игроки сейчас выберут себе тех, кому доверяют... Кто мил. И им придётся убить их! Какая драма, какой накал, какие с*ки эти устроители игр! Ки Хун почти рычал.       Вот и что ему делать?       Поступить как Ин Хо, найти кого-то незнакомого, чтоб было потом не так больно убить? Но при этом не женщину, не старика, чтоб выжить в случае, если всё-таки это игры два на два? Или же... Взгляд метнулся на старика Первого. Пригласить его сыграть. Спасти от верной смерти. Ведь это он останется без пары...       Но тогда ему, возможно, придётся убить того! Но... положа руку на сердце — Ки Хуну никого не хочется убивать, но ещё сильнее ему хочется жить. И если ему предстоит забрать сегодня жизнь... Пусть это будет тот, кто уже прожил достаточно, чтобы не пришлось сожалеть особо мучительно. Хотя... Ки Хуну старик будет сниться. Наверняка. И укорять. Но! Он подумает об этом потом... Сначала выжить. Да и, может, Ин Хо ошибся.       Не ошибся.

* * *

      На душе было паскудно. Ки Хун едва разбирал дорогу в общежитие. Старик... О Иль Нам — если верно вспомнил имя. Он всё понял. И что Ки Хун обманывал его, чтобы выжить. И что Ин Хо ему рассказал о догадке... Всё.       Однако господин О хоть и заставил его понервничать, думая, что он не в себе и не может играть, но позволил выиграть. Отдал последний шарик. Умер ради него.       Ки Хун этого не забудет. Не имеет права. Как и то, что напоследок старик О попросил его держаться поближе к Ин Хо, но при этом слушать только своё сердце. Никак не шли у него из головы слова господина Иль Нама:       — Вы оба достойны победить. Вы идеальная команда. Ты сердце, он ум. Но и ты не столь глуп, Ки Хун, а в Ин Хо есть добро. Вы это видите и цените друг в друге, тянетесь к тому, в чём у вас недостаток. Поэтому вместе вы можете выиграть.       Это... было чертовски неожиданно. Ну что господин О в него верит. Ладно Ин Хо, но Ки Хун! А ведь верит. Даже жизнь отдал. Ки Хун не забудет этот драгоценный подарок. Он сжал тёплый и ещё помнящий ладонь старика шарик. Никогда.       Увидеть в общежитие целой и невредимой женщину, оказавшуюся без пары, было сродни выстрелу куда-то в плечо. Больно, но не смертельно. Очень больно осознавать, что старик О мог и не умирать... И что Ки Хун не дал шанс, а отнял его! Проклятие!       Страдания не отступали. Напротив, они волнами набегали по мере возвращения в зал людей... Вот Сан Ву — честно, Сон рад его видеть, но часть его плачет. Али был добрым и славным парнем. Сан Ву подходит и садится на кровать, не говоря ни слова. Следующей возвращается Сэ Бёк — особенно бледная и тоже молчащая. Ки Хун почти не знал Чи Ён, но... Ему жаль это девушку. Такая молодая. Ладно, они — им за сорок и дети есть, а вот Сэ Бё, Чи Ён — сами, как дети! Подростки... Ки Хун скрипнул зубами. Где же Ин Хо?       Он нахмурился. Время давно вышло. Его соперника он тут не видел. Или те не доиграли? И убили обоих? Внезапно одеяло на соседней кровати пошевелилось и на шокированную поредевшую группку уставился растрёпанный Ин Хо, который... Вот гад этакий, оказывается, спал здесь всё это время!       — Ты... Да что б тебя! — Ки Хун вскочил. — Я думал, ты погиб, а ты... Ты дрых! Ты! — он гневно ткнул в него пальцем, не ожидая, что даже такой сонный и напоминающий помятого уличного кота Ин Хо перехватит его палец.       — Прости, — эта скотина ещё и улыбается. Мягко так. Гад! — Я быстро выиграл, прилёг на минутку, и меня вырубило. — Но я рад, что ты жив, Ки Хун, — он, наконец, отпустил его палец. И вгляделся в Сан Ву и Сэ Бёк. Им Хван ничего не сказал.       Ки Хун много чего хотел сказать, но передумал. С души при виде этого несносного отвалился огромный булыжник. Да, там по-прежнему всё ощущалось скалой из-за гибели Старика О, но... Ин Хо жив. Может, и прав господин Иль Нам, и им суждено вместе отсюда выбраться. Ки Хун обернулся на Сан Ву и Сэ Бёк. Хотя он предпочёл бы вчетвером... Но впереди ещё две игры.       Сегодня они не обсуждали, что будет следующим. Уже было ясно: предугадать этих тварей нельзя. Хотя старик и Ин Хо вчера упоминали шарики... Но разве это спасло старика? Нет... Так что и смысла сотрясать воздух Ки Хун не видел.       Молча ели. Только разделили дежурства. Да и их осталось всего ничего — 19 человек, притом что двое не выявили победители — убили обоих... Но! Расслабляться и рисковать было нельзя. Дежурили так же по двое. Сэ Бёк с Сан Ву, Ки Хун с Ин Хо... Это был шанс набраться смелости и спросить, отчего тот так смотрит на розовых.       Но... Как и вчера Ки Хун никак не мог придумать предлог. Если прошлой ночью о маме не рассказал, то сейчас он мучительно сидел и не мог выдавить из себя ни слова, а ещё их проклятые баррикады... Которые они переделали после того, как часть кроватей снова убрали — они сбивали с толку и напоминали о событиях почти десятилетней давности.       Забастовка. Крах всего. Боль. Смерть... Сейчас же всё только хуже. Много хуже. Мог ли Ки Хун представить? Конечно, нет. Эх. Хоть бы у Чон Бэ дела наладились. И он не очутился в этой игре. В новом сезоне. Внезапно мелькнувшая мысль, впрочем, растворилась. С чего бы Чон Бэ тут оказаться? Его бизнес пока не прогорел. А уж жена за этим проследит.       И вообще... Сон упрямо дёрнул плечом. Не о том думает... Сейчас о себе волноваться надо. О маме, кроме него, никто не позаботится. И вообще, как он собрался выигрывать, если боится спросить Ин Хо, почему он так напряжённо наблюдает за розовыми?       — Ин Хо, — негромко окликнул Ки Хун его. — Я хотел спросить... — он почти выговорил «что ты нашёл в розовых», но вместо этого закончил: — Почему ты сюда попал? Вот я... — и Сон неожиданно для себя начал рассказывать, как, собственно, меньше чем за десять лет спустил свою жизнь в унитаз.       Подробно. Сперва о том, как рано умер отец. Как из-за этого ему не хватило денег на окончание колледжа. Как нашёл хорошую работу (так тогда казалось) в Драгон Моторс, как те обанкротили завод и сократили производство... вместе с работниками. Что у него тогда жена была на позднем сроке и лишаться работы было никак нельзя. Что они всё равно её лишились. И никакой компенсации им не выплатили. Как товарищ погиб там, так ничего и не добившись. Как после трещина пошла и в браке, и в жизни... Что пекарня его, хоть и была местом вкусным, но не окупилась и пришлось закрыться. С долгами. Что после он постоянно менял работу... с механика на таксиста и обратно, вплоть до курьера и чернорабочего. Что жена ушла ещё когда разорилась пекарня. И что он хотел вернуть её и дочь и всё исправить одним махом — искал волшебную пилюлю, а нашёл неподъёмные долги, что ставки его окончательно погубили. И что он пил столько, что и сам бы от себя ушёл... Что дочь скоро увезут в США, а мама — единственная, кто осталась — мучительно умирает.       Зачем Ки Хун это рассказал — непонятно. Ин Хо слушал молча. Не перебивал. Только под конец рассказа придвинулся ближе, так, что их предплечья коснулись легонько-легонько. И только после того, как Ки Хун замолчал, выждав минуту, он тихо сказал:       — Я был там.       — Где? — не понял Сон, поднимая на него больной взгляд. Откровения давались тяжко, и в то же время, наконец, выговорившись хоть кому-то... Он ощущал, что ему стало немного легче.       — На заводе, где погибли рабочие. Где компания обвинила забастовщиков в нарушении техники безопасности, из-за чего те и погибли. Где не было выплачено компенсаций под угрозой превратить это в уголовное дело. Ки Хун, я тогда ещё служил в отделе особо тяжких. Смерти рабочих — это тяжкое. Но... — Ин Хо опустил взгляд. — Дело закрыли быстро. Очень. Так бывает, если кто-то наверху об этом просит. Мало что можно было сделать. И для семей, и для остальных.       — Ты был там? — повторил Ки Хун, плохо понимая сказанное. Ин Хо... полицейский... И они почти пересеклись тогда. И он был одним из тех, кого они боялись тогда, дежуря по ночам. Они боялись, что их придёт разгонять полиция... Лучше бы так и было. Тогда бы все остались живы. Но! Те приехали слишком поздно. Уже на трупы и к пострадавшим. И... Замяли дело. Стало мерзко. И одновременно пусто. Он всегда знал. Хван лишь подтвердил.       — Мне жаль, — едва услышал он. Сон обернулся: Ин Хо смотрел на него, поджав губы. — Раньше я думал, что предал мундир, когда взял деньги в долг у представителя пострадавшей фирмы. Сейчас понимаю, что уже давно в том не было святости и служения людям. Я обманывал себя, говоря, что это именно то, к чему я стремился. Как ни странно... Ки Хун, я хотел помогать людям.       — Я... — Сон прокашлялся, в горле сопел ком. — Верю. Просто жизнь чихать хотела на наши чаяния.       — Это точно, — Ин Хо криво улыбнулся, а потом неожиданно спросил: — Ты ведь знаком с моим младшим братом?       — Конечно. Детектив Хван показался честным и хорошим полицейским, — кивнул Сон.       — Да. Он старается. И до этой игры не сталкивался ещё ни с чем настолько грязным, — горько отозвался Ин Хо. — Но... Я не об этом. Если бы не брат, я вряд ли бы стал тем, кто я есть. Без него в моей жизни вообще не было бы место приязни и любви. Моя мать — ты наверняка подслушал — отказалась от меня. Отца волновало только то, чтобы я его не позорил — хорошо учился и стал полицейским, как он. И только Чун Хо меня любил. Если бы не он — возможно, я бы стал таким же засранцем, как Док Су. Или просто погиб бы ещё раньше, ввязавшись от этой пустой жизни куда-нибудь в опасное предприятие.       — Ты бы не стал мерзавцем, как Док Су! — горячо отозвался Ки Хун. — Ни за что.       — Ты не можешь этого знать, — Ин Хо посмотрел на него тяжёлым взором. — Но ты прав... Таким же — нет. Я мог стать хуже. Знаешь, никто не рождается монстром. Зато одиночество и пустота, которую пытаешься прикрыть материальным... Они изуродуют кого угодно. Поэтому я благодарен. Брату и жене. Но Джи Хён я сумел полюбить и не ужаснуть лишь благодаря тому, что не сумел до конца разучиться верить людям.       — Что с ней случилось? — пожалуй, слишком резко и грубо спросил Ки Хун. С той же бесцеремонностью он мог подскочить к незнакомцу и стащить с его руки гипс, а потом ещё и попрыгать на нём. Ин Хо, однако же, ответил почти сразу:       — Я её не спас.       Вот так, просто и гулко. А в глазах — отчаяние и не пережитая до конца боль.       — Отчего? — решился спросить Сон.       — От бедности... — Ин Хо тяжко вздохнул. — Я уверен: деньги её бы спасли. И печень бы нашлась, и лечение получше оплатить бы смогли, но... Я лишился мундира и чести, а её не спас. А самое страшное... Я ведь должен был играть здесь пять лет тому назад. Я выиграл приглашение у вербовщика в метро. Я согласился. Я попрощался с Джи Хён, пообещал ей заработать денег. Но опоздал к минивэну. А знаешь, почему, Ки Хун? — Ин Хо била крупная дрожь. — Я споткнулся. Всего лишь жалкий шнурок, который порвался так вовремя — и вот я споткнулся и вырубился о клумбу. И я не попал на те игры... Шнурок и цветочки, — он истерично рассмеялся. — Остановили меня. Они же... Спасли Джу Хи, нашу дочку. Я подсчитал всё. Если бы вышло, как у нас, меня бы не было дома. Я бы не отвёз Джи Хён в больницу — врачи бы не успели спасти мою малышку. Я потерял надежду спасти жену, не попав сюда раньше, но Джу Хи выжила! Благодаря случайностям. За это я буду вечно благодарен судьбе и... Ки Хун, никогда не назову себя полным неудачником.       — А сейчас-то зачем ты, идиот, сюда залез? — Сон не церемонился. Совсем. Чужая боль била, резонируя с собственной. Вот она какая хитрая штука, судьба. Если б Ин Хо попал сюда раньше... Они бы не встретились. Ки Хун, наверное, был бы уже мёртв. Как и очаровательная дочка самого Хвана. — Только не говори, что деньги... Ты не выглядишь совсем отчаявшимся! Джу Хи не настолько больна. И у тебя есть на кого опереться. Так почему?       — У меня было на кого опереться! — Ин Хо тихо и безумно рассмеялся. — Я подставил брата. Чун Хо, скорее всего, уже мёртв. Он... Я уверен, он как-то пробрался сюда. Помнишь бунт? Ко мне тогда подошёл квадрат. Он коснулся так, как это делал мой глупый младший брат. Та же комплекция, жест и поведение. Он меня всё-таки нашёл. Выследил! Но... Ки Хун, с тех пор я его больше тут не видел. Думаю, его раскрыли. Значит, он мёртв. Из-за меня, — Ин Хо горько уронил голову на колени.       — Ты... — Сон если и заметил, как ловко Ин Хо перевёл тему с причин своего попадания сюда на тайну розового комбинезона, то всё равно не мог к этому вернуться. Не тогда, когда тот в полном раздрае, а теперь — это было хорошо заметно — открывался перед ним. Хван чётко дал понять, что значит для него брат, что и так винит себя за смерть жены иррационально, что он ради неё пошёл против принципов, но и это её не спасло, и что теперь... Вина его усугубилась и стала непомерной. Что тут вообще можно сказать? — Не надо. Хоронить его раньше времени. Может, тебе вообще показалось? Этот остров... Тут чувствуется серьёзный подход. Вот как он мог сюда проникнуть?       — Не показалось. У меня, Ки Хун, есть чутьё на такие вещи, — не поднимая головы от коленей, глухо отозвался Ин Хо. Плечи его едва заметно дрожали. И хотя Ки Хун не слышал рыданий и не видел слёз, он был уверен, что в душе тот рыдает сейчас. — Да и Чун Хо... талантлив и упрям. Он мог проследить, как вас забирают. Спрятаться. Убить охранника, занять его место.       — Это... — в горле у Сона снова засел тяжёлый ком. Неужели он виноват? — Скверно. Если... Он за мной проследил, то я... Мне... жаль.       — Ки Хун, — Ин Хо резко поднял голову и посмотрел на него, очень серьёзно и медленно выговорив. — Не смей винить себя. Это. Только. Моя. Вина, — отчеканил он каждое слово в последнем предложении.       — Не только. Если так, то я не заметил слежку, пришёл не в то отделение, громко орал... Да и детектив Хван — взрослый. И сам решил рискнуть. Не ты один виноват, — Сон прикусил губу. Вот что за идиот?       — Ваша встреча — это судьба. Не будь её, мы бы с тобой вряд ли познакомились, — неожиданно выдал Ин Хо и добавил, как-то необычно для него тушуясь. — А я... несмотря ни на что — рад, что мы познакомились.       — Это... — Ки Хун медленно облизал губы. — Взаимно. И я бы не стал всё же спешить с выводами. Тебе, — он мягко боднул его плечом. — Надо выжить здесь. Ради дочери. Особенно если твой брат мёртв. Кто о ней позаботится?       — Никто. Мама Чун Хо... не совсем здорова и очень стара. Её надолго не хватит, — Ин Хо неожиданно привалился к нему плечом, будто искал опоры... Ки Хун и сам-то едва успевал держаться на этом бешено вращающемся шаре, в который превратилась его жизнь, но... Почувствовав такое доверие, невольно собрался и усилием воли расслабил себя, позволяя на себя... положиться с комфортом.       — Вот видишь... Я, — Сон не знал, стоит ли говорить, но его длинный язык решил за него. — Если выживу, позабочусь о них. Но ты тоже пообещай. Если... выберешься только ты — моя мама и дочь... — он болезненно прикусил щеку. Договаривать было излишне.       — Разумеется, Ки Хун, — Ин Хо серьёзно на него посмотрел. — Я всё для них сделаю. И... спасибо тебе.       Остаток дежурства они молчали, но так и не отодвинулись друг от друга. Ки Хун чувствовал, что Хван намеренно не договаривает о причинах своего второго захода на игры, но... У него не было ни сил, ни желания колоть его в этом. Сону и самому было паршиво. Он не был уверен, что сегодня в кошмарах ему не приснится дедушка О. А Ин Хо... Захочет — сам расскажет. Потом. У них ведь будет ещё ночь... Если они переживут пятую игру. Осталось два испытания. Это уже звучало оптимистичнее. Ведь так?