Глава 2.2 Бегство - мой иммунитет

      

Толпа слепа, лица-затылки       Свинья-копилка набита опилками.       Мысли теряют цвет, выхода нет.       Стоит в оцеплении, в оцепенении       Ждёт хлеба, зрелищ, команды сверху, знамения.       Сбит с ног толпой, тропой сбит с толку.       Долго быть 1 000 000 005-ым, конкретно, сколько       Влачить жизнь волоком, выть волком?       Спокойно — только без самоволок.       Взрыв — и осколок упал на своё место,       Здесь он местный, ему не тесно       с теми вместе, с кем интересно,       кто сделан с ним из одного теста.       Cлед. Я заметаю след.       Индивид бухает на пути к свободе,       Молится, колется или с ума сходит.       Потом эта свобода его похоронит,       А я валю из матрицы, хрен, догонят.       Слот — День закрытых дверей

      Остров взорвался. А вот Ин Хо проснулся. Странный у него температурный бред. Или не бред? И всё, что видел сейчас, и есть его реальность? Сердце гулко колотится, сжимаясь от страха, виски прошибает... Только не это.       Хван сглатывает вязкую-вязкую слюну. Это всё кошмар. Нереальность. Просто у него развитое воображение, которое бессовестно взяло и переписало реальность, пользуясь его слабостью... Ухватилось за все его страхи и обрывки мысли о «если бы» и гипертрофировало в нечто поистине страшное и безнадёжное.       Тугая маска. Глухая одежда. Изменённый голос. Приказы сверху от золотых масок. Люди в розовых и зелёных костюмах снизу. Жизнь, которая замерла и не видела иного смысла, кроме этого странного служения семейному делу.       Жизнь, если бы Ин Хо попал в 2015 на игры. Если бы дед О предложил внуку выбор и выход. Кинжал — и никаких сожалений. Всё ведь ради любви.       Джи Хён умерла, пока он резал финалистов. Джу Хи так и не родилась, не получила имени. Сожжена вместе с матерью. И только Ин Хо был жив и с круглой суммой на счету. Непонятно зачем.       Среди тех финалистов не было никого напоминающего Ки Хуна. Или даже Сэ Бёк. Они бы убили его, не опереди он их. И всё-таки его жизнь была разбита. Горечью потери и преступления. Джи Хён умерла в одиночестве.       Старик О избрал верную выжидательную тактику. Позволил Ин Хо довариться в своём котле и, когда он уже был готов оборвать свои бессмысленные страдания, пришёл и предложил новый смысл.       Рассказал об империи. Дал поговорить с матерью. Познакомил с дядей. Подождал, пока вспыхнувшая в тлеющем и живущем по инерции теле ярость поутихнет. Предложил включиться в игру. Возможно, изменить её. Доказать, что не мусор... Получить однажды признание совета директоров и... Стать не ферзём на доске, а рукой, двигающей фигуры. Шанс вершить, а не терпеть удары судьбы. Вырваться из матрицы пустых смыслов.       Как бы иронично ни звучало — помочь людям.       Что эта помощь не совсем то, что им нужно, до Ин Хо дошло весьма скоро. Но попавший в переплёт Чун Хо был существенным аргументом, чтобы прикусить язык и продолжить заниматься самообманом. Перевернул всё, как ни удивительно, Ки Хун.       Мрачный. Непривычно серьёзный. Местами озлобленный. Поломанный... Те игры и его изменили. Было больно смотреть. А ещё понимать, что даже в том безумном мире это был его человек.       Который его ненавидел. Заслуженно. И которого он потерял. Остров горел красиво. И даже это, а также короткий доклад, что дрон видел выбравшегося в последний момент с острова детектива Хвана, не мог унять выжигающего пожара внутри.       Ужасный сон. Не просто кошмар. Реалистичный. То, что может произойти с ним и в реальности, если примет предложение матери. Джу Хи от него отвернётся. Ки Хун тоже. Брат... будет искать. Чтобы убедиться, каким чудовищем он стал, и уже после — выстрелить. Или не выстрелить. Но похоронить для себя. Неизвестно, что хуже.       Ин Хо стиснул зубы. Телефон коротко пиликнул. Нашарив его, поднёс к глазам — экран расплывался, он с трудом прочитал сообщение со скрытого номера:       «Надо поговорить. Перезвони, если не хочешь, чтобы я послала за тобой своих розовых миньонов. Мама».       Телефон полетел в стену, Ин Хо застонал. Как тут не взяться кошмарам, если в реальности эта женщина не отступается от него?       — Ин Хо, — в комнату постучали. Голос у Сона звучал получше, чем весь вчерашний день. Значит, полегчало — хоть что-то хорошее. — Ты в порядке?       Хван не ответил. Врать сил не было, но и сказать правду... Обеспокоенный Ки Хун, впрочем, уже проник в комнату. Перевёл взгляд с его наверняка ужасного вида на лежащий у стены телефон... И поднял чёртов, не разбившийся и не погасший телефон.       — Не... — он хотел сказать «не читай», но слова увязли в горле. Он закашлялся. Сон уже прочитал, а потом коротко щёлкнул камерой и нажал кнопочку «отправить».       — Зачем ты это сделал? — прикусив губу, спросил Ин Хо. Сил ругаться тоже не было. — Это бессердечная женщина. Бесполезно взывать к её чувствам. Меня могли убить на её глазах, а всё, что она сделала — это дала мне ампулу с наркотиком. Она имела на счетах миллиарды вон, но предпочла просто смотреть, как едва не погибает её внучка в утробе больной матери. Её не проймёт такое фото.       — Зато она не будет требовать тебя перезвонить. Хоть какое-то время. И ты успеешь окрепнуть и придумать, как будешь разговаривать, — Ки Хун подошёл ближе, с тревогой вглядываясь в него.       — Это невозможно, — слабо усмехнулся Ин Хо. — Она хочет, чтобы я приехал в Корею. Встретился со стариком. Говорит, ему немного осталось. И он хочет меня видеть. Просто видеть. Без игр и семейного дела. Я ей не верю. Да и не хочу видеть этого подлеца. Но...       — Похоже, она не отстанет, да? — печально спросил Ки Хун, замирая над ним и протягивая было руку к его лбу, но в последний момент убирая. — Сейчас схожу за термометром. Не думай пока об этом. Отдыхай.       Телефон снова пиликнул, Ки Хун заглянул внутрь и побледнел.       — Что там? — Ин Хо резко сел, чувствуя, как кружится голова. — Дай мне.       Сон подчинился. Эта женщина прислала ему электронные билеты. Туда и обратно. Для Ин Хо, его дочери и Ки Хуна. Вылет через неделю. Возвращение через две. Итого семь дней в Сеуле. Сердце застучало, в висках зашумело.       — Ты останешься с Джу Хи здесь, — севшим голосом проговорил Ин Хо, когда пришло новое сообщение:       «Мой отец хочет видеть правнучку и своего ганбу. Отказы не принимаются. Не забывай, что твой брат — полицейский. Они часто погибают, и никто не видит в этом странностей».       — С*ка, — откинулся на подушки Ин Хо, чувствуя, как плавится его мозг. — Какая же она мразь.       — Ин Хо, — рука Ки Хуна всё же стиснула его плечо. — Тут ещё сообщение, — тихо проговорил он.       «Выздоравливай, сынок. Курьер сейчас оставит вам лекарства и готовую еду».       — Какая же она с*ка, — повторил Хван, слыша тихий звонок в дверь. — Выкинь всё, что там принесли. Сейчас же, — прошипел он морщась.       Ки Хун, ещё раз сжав его плечо, молча, вышел.

* * *

      Вернулся он нескоро. Зато с термометром, таблетками и графином воды (не стал мелочиться, ну ладно). Закашлялся и извиняющимся тоном оповестил:       — Они разбудили Джу Хи. Я не смог объяснить ей, почему нужно выкидывать хорошие продукты, поэтому... Ин Хо, прости. Твоя дочка распаковала комплексный завтрак. Я посмотрел... Он нормальный. Там и чеки есть. С чего твоей матери нас травить, если её цель — помучить морально?       — Я... — Ин Хо вскочил было, но запутался в простыне, весьма позорно, надо сказать. Чтобы дальше не усукабл*ть своё положение, он прекратил борьбу с постельными принадлежностями. И попытался просто сесть поровнее и плевать, что вокруг тела всё перекрутилось на пару. Он много хотел сказать, но... С другой стороны, а что было делать Ки Хуну? И как объяснить Джу Хи? Неприятно, но факт: подачку от матери демонстративно выкинуть не получится. Да и по-детски это. Пока одни голодают... — Пусть будет, — тихо резюмировал он. — Не отравит, да. Как там вообще Джу Хи, выспалась? — сменил тему. Было рановато для дочки. А и да... Надо предупредить в подготовительном — сегодня и завтра точно придётся пропустить.       — Нормально. Догадалась, что ты заболел. Расстроилась, но потом немного обрадовалась, что сегодня никуда не пойдёт, — хмыкнул Ки Хун. — Сейчас завтрак доедает. И наверняка сюда забежит. Я не знаю, чем её можно занять, чтобы этого не случилось. Да и есть ли смысл? С инфекцией всё равно контактирует.       — Нету, — вздохнув, признал Ин Хо. — Только нервоз лишний... Думать, всё ли там с ней в порядке в соседней комнате. Так, реабилитацию тоже надо отменить на сегодня, — он вздохнул и снова потянулся к телефону.       — Потом позвонишь, — Ки Хун быстро пикнул его лоб. — Ого, горишь. Выпей тогда сначала, — он протянул таблетку и подал воды с подоконника, куда ранее пристроил.       — Себе тоже померь, — неожиданно покладисто принял воду и таблетку Ин Хо, а потом раскусил ту почти пополам.       — У меня сегодня пониже. Я пить не стал. А ты чего только половину? — нахмурился Ки Хун.       — Почка у меня тоже одна, а температура не совсем критичная, — коротко ответил Хван.       — Но...       — Ки Хун, не напрягай горло, — напрягая собственные, жалобно скрипящие связки, попросил Ин Хо. Ну а что тот... То как маленький, то вот — стоит и смотрит побитым щенком. — Ты тоже ещё болен. И не стой здесь — иди к себе отлёживаться, только отправь ко мне Джу Хи, пожалуйста.       — Ты не завтракал, — нахмурился Сон, упрямо стоя перед ним. — Я принесу хотя бы фрукты.       — И себе возьми, — кивнул Ин Хо. — И не беспокойся сильно. В крайнем случае мне есть кому принести стакан воды, — он хрипло рассмеялся, тут же расплатившись за это кашлем.       — О, точно, чай надо заварить, — почти хлопнул себе по лбу Ки Хун. — Тебе какой лучше? Как ты мне вчера делал или другой? — он посмотрел на него как-то странно.       — Тот закончился, — Ин Хо решил не придавать значения этому взгляду. — Зато есть зелёный с имбирём. Давай его. И мёда добавь, пожалуйста.       — Хорошо... а... я спросить хотел, ты вчера случайно такой чай заварил? — нет, всё же странность не показалась: Ки Хун мялся, но продолжал разговор о чае. Интересно. Будто как минимум снова с ним об ориентации говорит, м-да. Виски у Хвана снова набухли. Вот, кстати, ещё одна проблема... Сил, думать о ней, сейчас не было. Но Ки Хун, сам того не зная, напомнил.       — Мне такой жена заваривала, когда мне было плохо, — тихо признался он.       — А мне мама, — их взгляды встретились. В глазах напротив Ин Хо увидел отражение собственной тоски. Не спасли...       — Папа! — Джу Хи свежим ветерочком вбежала в спальню очень кстати. Хван выдохнул, улыбаясь дочке искренне. — А ты чего весь запутался? — округлила она глаза.       — Хотел напугать тебя мумией, но не докрутил! — сделал Ин Хо страшные глаза. Тем временем Ки Хун, ничего не говоря, подошёл к нему и начал распутывать... Хван честно пытался помочь, но очень неудачно он перекрутился. Сону пришлось попотеть, а ещё рука его несколько раз проскользила по заголившейся спине... Так-то он прилично в пижаме спал. И вот температура-то у Хвана сегодня держалась, а покраснел весь Ки Хун почему-то.       Наконец, Ин Хо был освобождён, одеяло поправлено, а уши Сона всё так же светились алым, пока Джу Хи всё ещё нагло хихикала.       — Что смеёшься? Знаешь, каким страшным зомби я могу нарядиться... Да на тот же Хэллоуин! — деланно оскорбился Ин Хо, при этом шепнув Ки Хуну: — Спасибо.       — Круто! — захлопала в ладоши Джу Хи. — Дядя, ты слышал, что он пообещал! Надо запомнить... Осталось... — она смешно загнула пальчики. — Чуть меньше года.       — Ага, если твой папа поступит в медколледж, ему и костюм не понадобится... — не удержался Ки Хун и съёрничал, а потом скрылся. Видимо, заваривать чай.       Ин Хо повернулся к дочке:       — Можешь нарисовать, чтобы я точно не забыл?       — Да, сейчас! — и радостно топая, Джу Хи скрылась за своими принадлежностями.       Ин Хо набирал номера, чтоб предупредить чуть улыбаясь. Пусть тиски в виде чудовищной семьи матери и сжимались, но... Джу Хи бегала. Сама. Скоро и хромать наверняка перестанет. Всё-таки это было не зря. Если уж его мать такая бессердечная женщина... Которая спокойно смотрела на страдания внучки. Да и Ки Хуна он спас, верно же?       Хван прикусил губу. Спас, да, а теперь этими своими отношениями, возможно, тянет на дно. Старик хотел видеть и Ки Хуна. Только ли потому, что он его «ганбу»? Что-то подсказывало, что нет. И что рычагов для шантажа Ин Хо в сущности давно уж три существует. Но и отказаться от Ки Хуна... Невозможно.       Ин Хо давно принесли душистого чая, фруктов (Сон ещё и зачем-то проинформировал, что это не от его матери — видно, чтоб не в то горло не пошло), маленький стол и стульчик с рисованием — и Сон ушёл; Джу Хи занялась делом, а вот Ин Хо погрузился в размышления. Глубокие. Прямо занырнул он туда.

* * *

      В момент, когда занервничал оттого, что Ки Хун не отвечает ему в больнице... Должен же был уже добраться до дома... А что, если ему никто не помог? Так, пока брат не съездил и не проверил — не успокоился. Да и потом... Родная мать не дождалась блудного сына и умерла. Это было ужасно. Но досаждать и звонить ещё не решился. Если не объявится, следующим вечером опять Чун Хо проверить отправит.       Но Ки Хун заявился... под самое окончание посещений. Растрёпанный, но определённо только что перевязанный в этом центре. Вона цена Ин Хо как детективу (пусть и экс), если бы он не замечал таких вещей.       Сон немного морщится — значит, потревожили раны, одежду одёргивает — только что, значит, застегнулся наспех и не уверен в качестве процесса. А ещё взгляд смущённый и чуть растерянный — в шоке от цен, значит. Но всё это перекрывало явно читающееся отношение к самому Ин Хо.       И оно было таким, что заставляло и Хвана неловко, но ободряюще улыбнуться. С Ки Хуном и вне игры было легко. Глядя на него, он не те ужасы вспоминал и коварство семьи матери — он просто видел Ки Хуна, его непосредственность и придурь немного, да.       Но когда тот ушёл, просидев у него все лимиты посещений, Ин Хо невольно задался вопросом: кто кого утешал. Потому что легче стало ему. А стало ли Ки Хуну — он побоялся спрашивать.       Как и тогда, на третий день он знал, что мать Ки Хуна кремируют. Знал, что тот к нему не придёт. Поэтому вечером, написав отказную и набив в сумку лекарства — как он платил за это, а также за то, чтоб Чун Хо не уведомили немедленно как его медопекуна — отдельная история), отправился к нему. Нисколько в Ки Хуне не сомневаясь — порой даже слишком простой, обнаружил ключ под ковром... Адрес ему выболтал, разумеется, Чун Хо. Который и не догадывался, как тем воспользуются. Ин Хо грамотно солгал ему о доставке. Дескать, хотел заказать Ки Хуну ужин в знак поддержки.       Уже в квартире силы его покинули, и Ин Хо вырубился. Проснулся от разрывающегося телефона. Впрочем, тот скоро заткнулся, а вот над ним навис очень удивлённый Ки Хун...       Вообще, план не дать тому спиться и натворить глупостей был выполнен на все сто процентов. За исключением того, что глупость вытворил Ин Хо. Ещё и Ки Хуна в неё включил...       Ну вот кто дёрнул его за язык предложить вместе поехать в Америку? И там жить вместе... Причин жить вместе соотечественникам и друзья на чужбине существовало множество. Разумных и не очень. Но... конкретно Ки Хуну было бы безопаснее, держись Ин Хо от него подальше.       Но он не сумел. Вцепился, как спрут какой, и не отпускал. Сам не мог объяснить почему. Нужен был, и всё.       Может, потому, что не было у него никогда такого желания дружить с мужчиной? Что даже возможная опасность для того не остановила. Не было. Близок Ин Хо был только с братом. И ведь уезжал от того. Ещё и от Маль Сун дочку отрывал. А всё почему? Глупо надеяться, что так выведет их из-под удара. Всего лишь убедил себя Ин Хо, что это поможет брату не бросить работу полицейского.       Брат, сорвавшийся на заработки в США, это ведь не внезапно и подозрительно разбогатевший брат. Прикрылся этим, как фиговым листочком. Точно так же и с Ки Хуном... Убедил себя, что делает ему благо, что тому хочется быть рядом с дочерью, а языка он не знает. Что помогает ему, а не зарывает.       Но вот после подобных смс от той, что его родила Ин Хо становится плохо вовсе не от болезни. Он ненавидит себя за слабость. И за то, что так вцепился.       Но сейчас-то... Спустя год с небольшим уже поздно, ведь так? Его мать не так давно начала на него выходить. Ин Хо даже посмел надеяться, что эта женщина всё поняла, а может, и немного пожалела и отстала. Но... не тут-то было. Звонила, потому что хотела услышать его голос. Говорила, как хочет увидеть его дед... И что они всё-таки его породили и снабдили неплохим капиталом... а ещё помогли на играх. Давила как могла.       Вот после начала этих звонков Ин Хо и сдуру, так как всё удивительно совпало, уцепился за сказанное Ка Ён. Девочка, видимо, перенасытилась американской свободой и увидела того, чего нет. А именно романтику в их с Соном отношениях. И с детской простотой вывалила это обомлевшему Ки Хуну...       Это был шанс. Заявить о себе, как о проклятом педике и отдалиться. Спасти Ки Хуна. И Ин Хо за него уцепился. Кстати, и не врал, когда говорил, что любит. Любит и желает счастья... Подальше от жуткой семьи О, частью которой Ин Хо не повезло родиться.       Только вот сил сыграть как полагается — по полной, со всеми домогательствами — не хватило. В итоге получилось то, что получилось. Ин Хо намеренно избегал почти месяц всяких телесных контактов с Ки Хуном — якобы, чтоб не травмировать его, а на деле пытаясь так реально отморозиться. Но... Это были самые паршивые недели за последний год. И они заставили задуматься. Реально задуматься: а правда ли Ин Хо так уцепился за Ки Хуна, только как за друга. Потому что его ломало, и ломало жестоко без этих прикосновений.       А как дорвался — чуть крышу не снесло. Хотя, наверное, всё-таки снесло. Они с Ки Хуном договорились до того, что попробуют... такие нетрадиционные отношения. Единственное, что выторговал Ин Хо испугавшись, это черепашью скорость.       Но... всё очень осложнилось. И эта женщина, и собственные непонятные чувства, и болезнь... Может, если Джу Хи заболеет, удастся выторговать им ещё неделю в США, а там старик помрёт, а с матерью он как-нибудь справится? Отчаянно. Глупо. И всё же... укрываться от ласки дочки, которая подбежала ему продемонстрировать получившийся рисунок, он не стал — тоже поцеловал в пухлую щёчку и потрепал по голове. Ин Хо ужасный отец. Готов прикрыться собственным ребёнком от собственной же преступной матери!

* * *

      Видимо, Ин Хо всё-таки вырубило, потому что, когда очнулся, на него смотрело две пары обеспокоенных глаз. Причём Джу Хи держала за руку разутого (явно бежавшего Сона) и тихонько шмыгала носом, потирая глаза другой рукой.       — Что случилось? — хрипло спросил он, пытаясь усесться, но вышло лишь немного приподняться — тело ломило. Ныли все его старые раны и шрамы. Но всё же он не настолько разваливался, чтоб напугать дочь.       — Ты бредил, — хмуро ответил Ки Хун, щёлкая термометром. — И немудрено. Придётся выпить полную дозу, Ин Хо.       Сопротивляться Хван не стал, только спросил после:       — Сильно бредил?       — Да, — взгляд Ки Хуна блеснул. — Извинялся перед Джи Хён. Упрашивал свою мать не уходить. Ругался на неё же. Просил оставить меня в покое — её же. Требовал, чтоб мы завели руки за голову — полный набор, Ин Хо.       — Простите... — Ин Хо опустил голову, чувствуя, как ему дурнеет от движения. Вот ведь — у Ки Хуна тошноты не было... Организм над ним издевался. Он едва успел схватить чашу и вытряхнуть из неё фрукты — к слову, Ки Хун принёс ему уже готовые к употреблению, резанные на ломтики и чищеные. Позаботился. Или постеснялся после вчерашнего.       Он едва услышал, как Ки Хун быстро сориентировался и отправил его мелкую за тазиком. Чаши и правда стало не хватать. Вся жидкость, которую Ин Хо старательно в себя заливал, попросилась наружу. Джу Хи (хорошо реабилитация работала) успела вовремя. Потому что остановиться Ин Хо не мог.       И вот такой паршивой вируснёй он решил одарить дочку? Нет уж, у той и так организм слабоват — лучше уж предстать перед родственничками. Но... Джу Хи уже наверняка схватила, заболеет или нет — никому не ведомо. На всякий случай Ин Хо взял назад все свои старые мысли и отвесил себе ментально подзатыльника.       Плечи дрожали, тело мучительно сокращалось, голова раскалывалась на части, но Ин Хо почувствовал, как от Джу Хи его загородил Ки Хун, а на плечи легла, придерживая, чужая рука. Дойдя до желчи, его всё же отпустило, убралась и рука Ки Хуна, который поспешил убрать тазик на пол.       — Я вызываю скорую, — хмуро проинформировал его Сон.       — Нет, — нашёлся в себе силы уцепиться за его руку Ин Хо. — Нельзя!       — Почему? — удивился Ки Хун, но телефон пока отложил.       — Джу Хи, прикрой ушки, пожалуйста, — бросил он на дочь почти умоляющий взгляд. Та испуганно кивнула и выполнила. Лапушка-дочка. А вот он... Ин Хо болезненно скривился. — Ки Хун, меня с моим анамнезом запросто госпитализируют. И могут обратить внимание на Джу Хи. Родственников у меня здесь нет — поместят временно в реабилитационный центр. Я не позволю, чтоб это произошло. Не волнуйся — мне к завтрашнему дню полегчает, а если нет... Отвезёшь меня самотёком, чтоб соцслужба про Джу Хи не прознала.       — А как же я? — Сон аж подпрыгнул. — Я что, не могу о ней позаботиться?       — Можешь, но это Америка... — Ин Хо поморщился, тщетно пытаясь промассировать голову. Ему было очень паршиво: во рту кто-то умер вдобавок к прежним паршивостям. — И ты не родственник. Случись что со мной — рано или поздно прознает опека, изымет и, пока Чун Хо не соберёт документы и не доберётся до них, не отдадут ребёнка.       — А если бы мы... — Ки Хун замер, потом ещё раз посмотрел на послушно зажимающую ушки Джу Хи и решился, весь покраснев, договорить: — Ну, брак зарегистрировали? Тут же вроде можно.       — Чего? — Ин Хо почувствовал, что связь с реальностью оборвалась. Сердце забилось как бешеное. — Ты... ты... сейчас серьёзно? — голос окончательно сел.       — Ну... — весь краснючий Ки Хун не знал, куда себя деть. — Да. И я не тороплюсь, ты дослушай! Это... Просто разумно. Я уже вписал тебя как своего опекуна в медстраховку. Но я читал — в некоторых случаях этого недостаточно. И решение должна будет Ка Ён принимать, а я не хочу, чтобы та какое-то дерьмо за мной потом разгребала. Ведь есть ты. И порешаешь — разумно, и вообще... Ну и я тоже не хочу, чтоб Джу Хи попала в приют!       Взгляды, которыми одаривала их всё ещё держащая ушки, мелкая были ну очень любопытствующими... Дальше испытывать её терпение было слишком жестоко. Поэтому Ин Хо кивнул.       — Спасибо, Ки Хун. Звучит очень разумно, ты прав. И я тронут, правда. Давай подумаем об этом, когда вернёмся из Кореи?       «А там, быть может, меня просто убьёт моя мать... и думать о возможном втором браке, чёрт возьми, браке с мужчиной, не придётся!» — мрачно закончил про себя Ин Хо. Как и о том, что мысль эта должного ужаса не вызывает. Что вообще с ним сталось? Что бы сказала его бедная жена?! Разгорячённое температурой сознание тут же вбросило ему Джи Хён, что сперва смеялась до икоты, а потом подошла к нему, поцеловала в нос и легонько щёлкнула по нему:       — Ты ко всему подходишь с размахом, мой лев, даже в сумасшествии! Полумеры — не для тебя... Если уж любишь, то женись! Ты ведь приличный человек, — и она мягко погладила его по волосам, будто то и правда была грива.       Сердце Ин Хо заныло. Предатель ли он, что посмел снова к кому-то привязаться после всего? Предатель. Но стал ли он после этого меньше страдать? Только больше. Он скучал по Джи Хён, но теперь к скорби и вине прибавились ещё стыд и сомнения.       Пока он завис, погрузившись в себя, предупредительный Сон освободил ушки Джу Хи и попросил её, выдав телефон, сделать им заказ еды, а сам посмотрел на Ин Хо с сомнением и объявил тоном, не терпящим споров:       — Сегодня я сплю здесь. Тебя нельзя оставлять одного. Буду вызывать скорую в случае чего. Постелю на полу... — и он двинулся было за тем, чтоб воплотить угрозу и принести спальные принадлежности, но Ин Хо его опередил:       — Это не Корея с тёплым полом. А ты всё ещё болен. Кровать большая. Можешь лечь с обратной стороны... — по мере того, как Ин Хо говорил, лицо Ки Хуна вытягивалось всё сильнее и сильнее. Проклятие! Он ему брак только что предложил, а теперь смущается такой малости?!       — Я бы матрас постелил... — неуверенно проговорил Сон.       — Ки Хун, я сейчас точно не в том состоянии, чтоб сделать хоть что-то, о чём ты там подумал. Но мерзнуть на полу я тебе не позволю, — закатил глаза Ин Хо.       — Эй! — Сон снова чуть не подпрыгнул. — Я ни о чём таком и не подумал!       — Тогда в чём проблема? — поднял бровь Ин Хо.       — Ни в чём, — стушёванно признал Ки Хун. — Пойду принесу одеяло и подушку.       — Эй, — оторвалась от заказа явно пиццы Джу Хи. — А можно я с вами?       — Нет! — одновременно воскликнули они, а Ин Хо потом, чуть запинаясь, пояснил:       — Мы оба ещё болеем, да и можем придавить ненароком. Тут тесно, а мы большие.       — Обломщики! — надулась та, продолжая тыкать в меню пиццерии.       — Зато Ки Хун тебе сегодня сказку прочитает, — выпалил Ин Хо прежде чем подумал.       — Я? — Сон аж захлопал глазами. О таком его ещё не просили... А потом посмотрел получше на бледную морду Ин Хо и согласился. — Ну да, я.       — Только очень короткую, дядя тоже болеет, — немного остудил радость дочки Ин Хо.       Ки Хуна, впрочем, не было очень долго... Видимо, тот жертвовал горлом, лишь бы попозже прийти к нему ночевать. Ну-ну. Ин Хо держался из последних сил, но не засыпал всё равно. Ему важно было знать, что у Джу Хи всё хорошо...       Сон пришёл через полчаса. Очень долгая сказка. И очень удивился, встретившись взглядом с Ин Хо:       — Чего не спишь? Ты же вымотанный весь, я вижу.       — Всё хорошо? У вас там? — вопросом на вопрос ответил Хван.       — А, так ты поэтому... — Ки Хун вздохнул. — Не доверяешь мне?       — Доверяю, просто это моя дочь и как бы я болен ни был, хочу быть уверенным точно. Не обижайся, — Ин Хо посмотрел на него с благодарностью. — Мне очень с тобой повезло. Если б не ты, ползал бы тут едва-едва и переживал при этом, что Джу Хи плохо накормлена, одета и уложена.       — Мне несложно. Она славная, — Ки Хун робко занырнул на вторую половину кровати, которую Ин Хо заблаговременно освободил с краю. Одеяло и подушку он притащил свои и теперь смешно запеленался в них, будто в защитный кокон. — Похожа на тебя, — совсем тихо прибавил он, прекратив ёрзать в постели.       — Разве что внешне и то не слишком, — Ин Хо тихо вздохнул. — Нет, Ки Хун, она характером в свою мать — вот кто был... замечательной! — он прикусил болезненно губу, они друг на друга не смотрели сейчас, но разговор вышел очень интимным, а ещё они лежали в десяти сантиметрах друг от друга без какой-либо перегородки. После разговоров о женитьбе.       — Не принижай себя... У хороших родителей хорошая дочь. Да и воспитывал её один ты, — отозвался, чуть погодя, Ки Хун, а потом неожиданно признался. — Иногда я тебе даже завидую. Понимаю, что нечему. Ты всё ещё оплакиваешь жену, а Джу Хи растёт без мамы, но... Я свою Ка Ён вижу только потому, что бывшая сменила гнев на милость. А так... у неё полная семья. Отчим. А я для неё... гостевой папа, — он тяжко вздохнул.       — Побить бы тебя легонько... — Ин Хо хмыкнул. — Да сил нет. И я тебя понимаю. О чём ты говоришь. Твоё желание и зависть нормальны. Но я бы предпочёл, чтобы моя... лучше бы сбежала с другим. Забрала дочь. Разбила бы мне сердце. Мне было бы легче её ненавидеть, чем оплакивать. Но мы оба на своих местах. И как бы думали, разложись у судьбы карты иначе, неизвестно.       — Но... Всё же не всё у нас плохо, да? — Ки Хун на него посмотрел, Ин Хо почувствовал даже в кромешной темноте.       — Кое-что очень даже неплохо, — согласился Хван, внезапно ощутивший, как ощупью на его лежащую поверх одеяла руку ложится другая и легонько сжимает.       — Давай спать, — руку убралась, а приятное, греющее, а не обжигающее тепло Ки Хуна осталось. — И руки спрячь. У тебя состояние ближе к белой горячке... Руки, как у утопленника. Тебе помочь укутаться?       — Нет, — Ин Хо прекрасно завернулся и сам. — Доброй ночи, Ки Хун, надеюсь, не потревожу тебя.       — Если не храпишь, как мотор у грузовика... — Ки Хун хмыкнул. — Хватит болеть, Ин Хо, не дом, а лазарет какой-то!       — Надеюсь, Джу Хи не схватила от нас.. — сонно пробормотал Хван.       — Да уж. Было бы скверно, — кивнул Сон. — Но не печалься раньше времени.       — И то верно.       На следующее утро их разбудила Джу Хи, отчаянно чихая и жалуясь на недышащий нос. Ин Хо подорвался так быстро, что даже не успел толком заметить, что спали они с Ки Хуном, привалившись друг к другу головами... Зато заметил Ки Хун, но промолчал.