Вторая часть. Глава 2.1. Топит лёд в наших сердцах

Время бежит

А он каждый раз

Топит лёд

В наших сердцах

Лёд — Stigmata

      Ки Хун думал. Долго думал. И этой своей задумчивостью немало озадачил Ин Хо. Оно и правда странно: поздно вечером (когда уже и Джу Хи уложена) возникать за его спиной в кабинете да тем же молчаливым призраком опускаться на диванчик... Класть ногу на ногу и не доставать телефон, а просто и беззвучно пялиться на то, как у даже старшего Хвана от неорганической химии опухает мозг.       Ки Хун просидел так, наверное, полчаса... У Ин Хо была впечатляющая выдержка. Сам бы Сон уже давно возмутился и спросил, в чём дело... А этот сидит, водит жалом по учебникам, будто не замечает. Но Ки Хун-то видел, как у него дёрнулась бровь и чуть нахмурился лоб, когда Сон сюда вошёл. Значит, заметил. Просто не хочет первым разрывать тишину.       Хитрец. И всё-таки поговорить надо было. После заявления Ка Ён прошёл месяц. С Ин Хо они ни о чём таком даже не заикались. И вроде всё было хорошо, но Сон стал ловить себя на том, что кое-что всё же было не так.       Ин Хо его не избегал, нет. Но... он избегал его прикосновений. Если раньше мог, запросто, легонько пихнуть в плечо, бок — мол, чего творишь, Ки Хун, и это не воспринималось, как что-то враждебное, нет... Сону нравилось даже! То сейчас тот был вежлив, приветлив и собран... Совершенно отстранён и не распускал руки. Никаких тебе подколок и лёгких ужимок. А были и те — обнимал, тоже случалось. А после того случая — как отрезало.       Более того, если сам Ки Хун пробовал, как это и раньше бывало, получить свой, как оказалось, необходимый тактильный контакт, его ждал облом. Ин Хо с ловкостью угря выворачивался. Только его и видели. И вот и думай теперь, что делать. А думал теперь Сон о многом. Очень. В том числе и о том, что, возможно, только возможно, слышите, дочка была права.       — Ин Хо... — наконец, решился и позвал его Ки Хун неуверенно. Ну а что делать? Своё отношение к подобного рода кхм... ориентации выразил именно Сон, и очень даже рьяно. Возможно, этим он даже обидел... дорогого человека. Который не переставал быть таковым даже в случае, если Ин Хо и правда был... би. И не видел ничего предосудительного в словах Ка Ён.       — М-м? — этот гад отлично сымитировал искреннее недоумение по поводу его тут нахождения. — И давно ты здесь сидишь?       — Достаточно, чтоб сообщить, что от химии у тебя углубляются морщины на лбу и шее, — на автомате пошутил Ки Хун.       — Да? — Ин Хо растерянно потёр виски. — Ну ничего, — он мотнул головой и внезапно лукаво посмотрел прямо на него. — Я ещё раз жениться не собираюсь... А короткие интрижки... Меня не привлекают.       Ки Хун густо покраснел. Настолько, что, кажется, из ушей у него повалил пар, потому что Ин Хо встал и участливо сходил ему за стаканом холодного шоколадного молока.       — Так о чём хотел поговорить? — спросил тот, дождавшись, пока Ки Хун сделает торопливый глоток. Молоко пошло не в то горло вполне предсказуемо. Навис тут над ним... Противник интрижек. Да чтоб! А смотрит-то почему так? Обеспокоенно? И вот как с ним разговаривать, а? После всего нагромождённого. Ну, Ка Ён! Ну зачем, доча? Всё же хорошо было... А теперь Ки Хун и сам то и дело скатывается мыслями в... ненормальное русло. И, как прежде, общаться с лучшим другом — да, другом — не может...       Хотя, если сравнивать того же Чон Бэ и Ин Хо... Это две большие разницы. Но Ки Хун убеждал себя, что это потому, что Хван сам по себе весь такой особенный, да и отношения у них адом, можно сказать, проверены. Но подспудно ощущал: не только в этом дело.       Ки Хун кашлял всё сильнее и никак не мог откашляться. Не способствовал этому и Ин Хо, который совсем помрачнел, решительно забрал у него стакан, потянул на себя, заставляя встать, потом развернул к себе задом и крепко обнял, сложив руки в замок где-то под диафрагмой... И, будто этого мало, он ещё и прижал его сильнее, надавливая руками... Кашель Ки Хуна отпустил. А вот Ин Хо ещё держал, наверное, минуту... Потом очнулся и быстро-быстро отстранился, заставляя совершенно растерянного Ки Хуна покачнуться.       — Приём Геймлиха, — извиняющимся тоном сообщил. — Пей аккуратнее. — Ки Хун обернулся, чтоб увидеть, как Хван в своих смешных лохматых тапочках (Джу Хи выбрала, когда, так уж вышло, попала с Ки Хуном в супермаркет, а тот не отказал себе и девочке в удовольствии: весь я мистер крутой, а щеголяет в тапках Чубакки) ковыряет паркет, явно тоже не зная, куда себя девать.       — Ты, похоже, не только химию учишь, — хрипло отозвался Ки Хун. — Спасибо.       — Это база. И для полицейского тоже, — по лицу Ин Хо пробежала тень, а Сон вспомнил, с каким хладнокровием тот ковырял свою рану. — Выпей, только мелкими глотками, — он снова протянул ему стакан. Ки Хун послушался — горло и правда ощущалось ободранным.       — Так о чём ты хотел поговорить? — повторил вопрос Ин Хо, дождавшись, когда он отставит стакан.       Ки Хуну внезапно стало очень неуютно. Они стояли друг напротив друга. Близко, буквально в полуметре. А тема его разговора... Как её теперь касаться? А как не касаться? Если, пока пил молоко, всерьёз мелькнула мысль: а не подавиться ли ещё... Пусть спасает. И... даже прижимает. Всё лучше, чем эта отстранённость и даже лёгкая отмороженность последнего месяца.       — О словах Ка Ён, — неожиданно выпалил Ки Хун. — О нас, — он прикусил губу, чувствуя, как снова мучительно приливает кровь к лицу.       — Ки Хун, — Ин Хо не выглядел удивлённым, но заметно нервничал. — Я... прошу прощения, если какие-то мои действия или слова оказались оскорбительными для твоей мужской гордости. Но я правда не хочу терять такого друга, как ты, из-за подобной ерунды. Я понял твою позицию и больше не позволяю себе лишнего, — голос звучит ровно, чётко... И не живо. Сон аж головой помотал.       — Так ты поэтому от меня отдалился? — голос его прозвучал треснуто. Ки Хун заморгал. Вот Идиот...ы.       — Разумеется, я решил, что тебе неприятно, — Ин Хо склонил голову набок, точно пригревшаяся на солнышке змейка. — Но теперь вижу, что ошибся. Ки Хун... — он серьёзно на него посмотрел. — Так что, по-твоему, нам делать?       — Я не знаю... — Сон сжал кулаки. — Но точно не так вот отмораживаться. — Ты... Мне... — он сделал глубокий вдох, прямо как перед нырянием. — Ты мне никогда не был противен. Ни в чём.       — Спасибо за комплимент, — хмыкнул, улыбаясь ещё и глазами Ин Хо. — Значит, мы, как раньше, тактильные друзья?       — А ты хочешь... — Сон облизал вмиг пересохшие губы, которые ещё хранили аромат шоколада. — Быть больше... — голос сел, и он не договорил, лишь глядел на Хвана расширенными глазами.       — А то важно? Для тебя? — Ин Хо посмотрел на него с грустью. — Я не хочу испортить то, что есть, Ки Хун... Лишь из-за своих неосторожных желаний.       — Конечно, важно! — Сон осмелел и схватил его за запястье, разом ощущая, как бешено стучит чужой пульс. — Я тоже не хочу испортить... Но... Ин Хо, — он обречённо на него посмотрел. — Ка Ён заставила меня обратить внимание... И развидеть это у меня уже не получается. Поэтому давай... Давай попробуем! — выпалил он скорее, пока не передумал.       Ин Хо ничего не ответил, только, вывернувшись, стиснул пальцы его руки. Так, будто скреплял договором, при этом неотрывно глядя в глаза.       — Попробуем, — кивнул тот. — Только... — Ин Хо чуть потупил взгляд. Давай не будем торопиться. Маленькими шажками. К большой цели. Так, будто мы снова идём по бортику того стеклянного моста. Я тебя поддержу, но и ты держи равновесие. И помни, что у нас сейчас таймера нет. Потому что я... — он прикусил губу. — У меня никого после Джи Хён не было. И та боль... — Ин Хо коротко, но сильно ткнул себя в грудь. — Всё ещё во мне.       — Я... — Ки Хун позволил себе слабо улыбнуться. — И вовсе не представлял себя с мужчиной. До сегодняшнего дня. Мне тоже... Нужно к этому привыкнуть. И да, — он улыбнулся шире. — Можешь сгибаться над химией как хочешь — я тебя с любыми морщинами приму... Но вот горб, боюсь, Джу Хи и Ка Ён не оценит.       Ин Хо с минуту смотрел на него, быстро моргая, а потом рассмеялся... соскальзывая с его руки на плечо.       — Ну ты даёшь... Ки Хун, ты нечто, — и он подался к нему осторожно и быстро обнял, после чего скрылся из кабинета, повторяя: — Маленькими шажками, Ки Хун.       Оставленный в одиночестве Сон глупо улыбался. Странно... Как мало, оказывается, надо для счастья. И пусть впереди долгая дорога, возможно, из битого стекла, но... Ин Хо стоил того, чтобы по ней пойти. Вместе не страшно и пасть на дно.

* * *

      Впоследствии его уверенность пошатнулась. Не раз и не два. Бывало, что и среди ночи просыпался Ки Хун в холодном поту, думая: а что он, собственно, наделал... Сам предложил. За язык никто не тянул. И ведь что предложил... По загривку снова пробежали мурашки. Попробовать!       Сон тихо встал и, выключив кондиционер, распахнул окно. Ночная прохлада хлынула в комнату, ероша спавшие на взмокший лоб волосы и чуть остужая. Ну а правда, чего он боится? Ничего же ещё не случилось.       Он, Сон Ки Хун, оставивший родной Ссанмундон и Корею, всё тот же. Не педик, не удачно влившийся в местный разношёрстный ландшафт фрик. Спит себе в этой отдельной гетеросексуальной спаленке и горя не знает.       Почему? Он больше не нищий, Сон больше не один. И знает, что это не из-за денег. Если жена бросила его из-за них, точнее, из-за их отсутствия, то тут... Стали соседями, потому что после пережитого и правда безопаснее было держаться вместе. Стали лучшими друзьями, потому что все остальные... или мертвы, или остались в Корее. Американцы же другие. Нет, были и здесь славные люди, но... Ки Хун никогда добровольно не покинул бы этот дом. Не оставил бы Ин Хо.       И дело не только в его привязке к Родине. Этот тип ещё на игре вызвал целую смесь чувств. Восхищение, лёгкий покалывающий страх, который так и остался глубоко-глубоко внутри, потому что хорошо запомнил, каким пугающим умеет быть Хван Ин Хо, удивление и приязнь. Последняя сформировалась столь просто, точно у Ки Хуна уже была откуда-то заложена щедрая порция предрасположенности к этому типу. Кредит доверия на несколько миллиардов вон. Иначе как объяснить... Сон, конечно, умел видеть лучшее в людях. Но здесь его порой тянуло необъяснимым, бессознательным образом.       Пока Ка Ён не сказала, Ки Хун и значения-то не придавал. Думал, это нормально. Жить вместе. Помогать друг другу — в конце концов, какие счёты между близкими людьми? Иногда ссориться. Но очень быстро мириться, потому что нельзя подавать детям плохой пример. Да, девочкам. Ка Ён теперь была всё более частой гостьей в их доме. А Джу Хи и вовсе... Видимо, у Хванов был какой-то особый ген, не дающий такому, как Ки Хун, и шанса на безболезненный разрыв после. Он привязался.       И это было нормально. Если люди живут вместе, у них добрые отношения, проверенные такими обстоятельствами, как у них... Нет ничего удивительного. По крайней мере, Ки Хун так и думал. Пока не споткнулся о слова дочки.       Нет, правда... Даже сейчас ночью, намерено высовывая голову в окно, он не мог это толком докрутить. Бросало в жар. И прохладца ночи помочь не могла. Никак. У Ки Хуна не такой богатый опыт в отношениях, но всё же было с чем сравнить.       Его бедность, его смешные уши... И всё-таки некоторые женщины к нему тянулись. Пока он сам от них не отгородился. Но это произошло не сразу.       По крайней мере, до 19 лет Ки Хун их просто боялся. Мама говорила остерегаться красавиц... Которые вынут душу, деньги и оставят только кости, ведь на алтарь красоты требуются большие жертвы, которых у него нет. Мама говорила остерегаться умных, потому что они не станут терпеть такого балбеса, как он. И даже если приголубят, то однажды у них раскроются глаза. Мама говорила остерегаться болтливых женщин — такая будет позорить, потому что о нём точно есть что рассказать!       Мама много что говорила. Например, что он похож на несносную сестру своего покойного бестолкового отца, благодаря финансовой помощи которой Сон и сумел поступить в университет и даже проучиться два года. Ради этой помощи мама унижалась. А оказалось без толку — у тётки лопнула аневризма в мозгу, и финансовый ручеёк иссяк.       Мама была обижена на его отца. За то, что рано умер, перетрудившись на работе и однажды просто задремав за рулём, и бросил её в нищете. С долгом. Потому что в той аварии пострадали и другие. Хотя сам был из семьи посостоятельнее. Только вот не унаследовал он ничего, своим браком расстроив родителей. Он был младшим сыном в семье, старшие от него отвернулись. Все, кроме тётки Ён Ок. Она пришла в отмеченный смертью скромный дом, вгляделась в — на тот момент — двухлетнего малыша и, отметив внешнее сходство с собой, чопорно сказала, что будет помогать.       Хорошо, что сходство ограничивалось лишь внешним. Бездетная вредная тётка за свои деньги требовала не просто уважения — она хотела, чтоб в те редкие моменты, когда она их навещала, всё было по её. Могла запросто выписать к себе Ки Хуна на неделю в пригород Сеула и уже там строить все выходные. Хорошо, что подобное желание и жажда общения находили на неё не так уж и часто.       В любом случае — Ки Хун мог понять свою маму. Будучи окружённым женщинами — мамой, тётей и теми, которые иногда присматривали за ним на рынке, он не горел особым желанием рано заводить отношения. Даже без учёта наставлений мамы.       И да, в университете, когда к нему начали проявлять внимание умницы, красавицы, а также те и другие в одном лице, Сон растерялся. Что с этим делать он не знал... В школе как-то иначе было. Там после уроков и дополнительных занятий и помощи матери времени не оставалось. А вот в университете неожиданно получилось чуть выдохнуть. Самую малость, но... Гордая, что он поступил, тётя Ён Ок стала присылать больше денег... Мама смогла работать поменьше, помощь от Ки Хуна не принимала, настаивая, чтобы тот сосредоточился на учёбе и «устроении жизни». Завуалированно это означало: присмотри себе достойную жену.       Но как? Ки Хун терялся. Он — выходец из не самого благополучного района. Из бедной семьи. И оказался вдруг среди преуспевающих отпрысков приличных семейств. Порой ему вообще не верилось, что и правда тут учится. Что это всё не сон. И вот как ему было поверить, что все эти женщины искренны? Что он для них не игрушка, не развлечение... Да и у него была гордость. Разница положений — что-то внутри протестовало, когда Ки Хун внезапно понимал, что одна сумочка улыбающейся ему девушки стоит дороже, чем вся недельная выручка его мамы на рынке.       Поэтому он боялся. Избегал отношений. Пока в 19 на стажировке не познакомился с подрабатывающей на том заводе хорошенькой уборщицей. Ги На была мила и едва успевала совмещать эту подработку с другой и третьей, чтобы... платить за хагвон младшей сестры. Ки Хун тогда уронил маленькую гаечку и никак не мог достать... А заметающая в соседнем рабочем месте сор уборщица неожиданно пришла на помощь. Ловко достав у соседнего сборочного места магнит и с его помощью выудив ему пропажу... После такого Ки Хун не мог не угостить её холодным американо. Правда, потом он выяснил, что та больше любит горячий, но то было потом.       А тогда, на заре... Всё началось неожиданно легко. С ней он не ощущал себя скованно или не на своём месте. Безбилетником или попавшим по ошибке. Очень жаль, что длилось всё это недолго. Ги На спустя три месяца отношений неожиданно объявила ему, что уезжает на заработки на Чоджу, ведь её хождения по собеседованиям, наконец, увенчались успехом, и она будет... работать в казино. В красивой одежде и с приличным окладом, а не собирать тут разлитые масла и железные стружки, не будет работать официанткой и продавцом в ночную смену.       Конечно, она не уговаривала Ки Хуна поехать за ним. А отношение на расстоянии при их занятости... Он страдал, но всё понимал. От таких шансов нельзя отказываться. Только немного обидно было, что она делала это за его спиной, но... Сон это пережил.       Не за день или два. Ещё месяц ему казалось, что Ги На вот-вот позвонит и скажет, что едет к нему. Спросит, не забыл ли он поесть. Но она не звонила. И тем не менее Ги На осталась тёплым, хоть и немного болезненным воспоминанием.       Они даже не занимались сексом. Ги На не давала понять, что готова, а он и не торопил. Потому что сам боялся. У него не было отца, чтобы объяснить. Не было старшего брата, деда или дяди. А с друзьями говорить о полном отсутствии опыта он стеснялся. Да и... Какой опыт у Сан Ву? У Чон Бэ? Они сами девственниками были.       Да и как-то они после выпуска... нечасто общались, скажем так. Совсем нет. В Университете же и вовсе с однокурсниками — нет, Ки Хун не мог. А все эти видео на кассетах, что он украдкой глядел, пока мама на рынке была... Это... Явно отличалось от реальности. Вот и тянул. А потом и расстались.       На память Ги На оставила первый робкий поцелуй, когда Сон не мог понять, не слишком ли он слюнявит её губы... И сотни более пылких, долгих и умелых. От которых тлели уголочки ушей и становилось жарко в груди. Прикосновения — от скромных объятий, до полноценного вжимания и притирания грудь к груди, пока рука гуляет по спине прямо вниз... Дальше они так и не зашли. Но нечто внутри Сона хотело — это он знал наверняка. Ги На разбудила в нём желание...       Которое вскоре рухнуло, как и надежды. Со смертью тёти. С невозможностью платить за учёбу. Почти сказка рассыпалась. Армия, два года, где о женщинах думать не приходилось... Зато наслушался рассказов сослуживцев. Немного, можно сказать, набрался опыта.       Потом работа. Тот же завод, где проходил практику от университета. Только позиция не мечты, не инженера, а самая что ни на есть рабочая — сначала он устроился просто обмотчиком деталей. Платили не так уж много, а вот пахал... Зато скоро, осознав, что руки у него из правильного места, перевели. Так, постепенно, Ки Хун рос. И даже не один. Нежданно-негаданно встретил он однажды на проходной Чон Бэ. Жизнь заспорилась.       Для полного счастья — как говорила мама — не хватало только женщины. С будущей женой Ки Хун познакомился на свидании вслепую. Не с первой попытки, разумеется. Он туда походил, наверное, полгода. Но дальше двух-трёх встреч не заходило, увы. А вот с Кан Ын Джи как-то сразу поладили. Ки Хун даже решил, что это судьба.       И мама была довольна. На автомобильном заводе не так много женщин, а она хотела сыну счастья. И Ын Джи не красавица, но хорошенькая. Не умница, но и не глупая. Не болтливая, но и не бука. И тоже из неполной семьи с примерно таким же уровнем достатка. Она работала в кол-центре и имела очень приятный голос и нежные руки.       Руки-то Ки Хуна и покорили. Как взял, осмелев, на втором свидании за руку, так уже больше отпускать и не хотел.       Не в смысле — маньяк какой. Просто... было очень приятно и правильно это. С Ын Джи они сошлись быстрее, чем некогда с Ги На. Ки Хун не так нервничал — он уже имел опыт. По крайней мере, поцелуями с ним Ын Джи была довольна. Как и другими ласками. А то, что случилось потом — тут тоже ничего противоестественного. Во время их очередной вечерней прогулки пошёл ливень. Такой сильный, что зонт не помог. Продрогшие, они ввалились в ближайший мотель. А что? Все пары так делают...       В тот вечер у них даже не было с собой никакой защиты — поэтому мокрую одежду они с себя снимали и грелись в душе исключительно непроникающими движениями... Но и так случившееся настолько окрылило и озарило Ки Хуна, что через неделю они зашли дальше — пришли в мотель целенаправленно и... Оба были неопытны — первый раз вышел неловкий и не особо впечатляющий. Но Сон не сдавался. И Ын Джи тоже. И это подбадривало.       Так, постепенно, они поднаторели и научились получать из этих физиологических упражнений в мотеле удовольствие... Следующим шагом встала необходимость жениться, съехаться и зажить как люди.       Денег было впритык. У обоих. Поэтому свадьба была скромная, а въехала Ын Джи сначала к его матери... И хоть мама и была очень добра и мила с его женой, но... Ын Джи это не слишком устраивало. Тесно, да и две женщины на одной кухне. Нет, когда Ын Джи сообщила о беременности, Ки Хун поднапрягся и внёс залог за квартиру. Всё ещё Ссанмундон, не самое презентабельное жильё, но своё. И там они были счастливы. Очень недолго...       Пока на заводе не начались проблемы. Не просто финансовые трудности, а и вспоминать паршиво. Ка Ён родилась уже в треснутом браке. Треснутом, потому что Ки Хун попал под сокращение, не смог отстоять своё право на работу, на компенсацию, не смог быть рядом с Ын Джи, когда она рожала, потому что в это время практически держал за руку умирающего товарища... Это было... Слишком.       Клей в виде Ка Ён продержал их семью на плаву ещё пять лет. Всё это время Ки Хун очень старался их обеспечить, видя, что для Ын Джи больше недостаточно просто смеяться над его шутками и держать за руку... Она хотела жить хорошо. Вместе с дочерью. Поэтому он не был слишком удивлён, когда Ын Джи ушла от него к своему боссу, у которого год проработала секретарём... И сразу бросила работу, потому что ушла в новый декрет.       Ки Хун не мог обеспечить им хорошую жизнь. Бизнес прогорел. Долги множились, а удача в скачках всё не приходила — это подкинутое Чон Бэ средство быстро разбогатеть только скатывало его ниже. В долговую яму и к зелёному змию алкоголизма.       Ки Хун и сам бы от себя ушёл...       Вот такой у него был опыт отношений.       Небогатый. Две женщины, из которых секс был всего с одной. А ещё брак и ребёнок... Но никогда за все свои 47 лет жизни Ки Хуна не тянуло к мужчинам. Да, последние лет пять он провёл в кошмаре и его не тянуло вообще ни к кому. А шестой... В Америке другие женщины. Рослые, независимые, говорящие на английском. Или испанском. В любом случае — они тоже вызывали у Сона оторопь. Честно, он совершенно не горел желанием ввязываться в новые отношения. Зачем? У него уже есть дочь. А влечения не было. Может, уже слишком старый?       Не старый, как оказалось. Просто уже положивший глаз на кое-кого другого. Сон мог бы стоять, высунувшись в окно, вечность, если бы это помогло, но... Факт оставался фактом. Теперь правильно и приятно было держать за руку Ин Хо.       Только вот при мысли о том, чтобы сделать что-то более... Например, поцеловать. У него по спине бежала не только дрожь, но и возникало непреодолимое желание блевануть. И всё же мысль никуда надолго не уходила. Поселилась и испытывала его различными вариантами этого события.       В одной из них Ки Хуну всё понравилось, и беспокоиться он начинал уже о другом, а в десяти других его выворачивало прямо на тщательно вычищенные ботинки Ин Хо. Тот не выдерживал такого оскорбления чувств и выставлял его вон. Это было ужасно... Зачем Сон согласился пробовать? Пусть и медленно, а?       Но и назад как забрать слово? Они же договорились. Да и теперь Ин Хо снова обращался с ним как раньше. Ласково. Нет, Ки Хун не мог от всего этого отказаться... Не есть, что ли, совсем, чтоб точно ничего такого не произошло? Ага — и умереть с голоду, чтоб Ин Хо высек на его ячейке в колумбарии: «Этот идиот так боялся показаться нелепым геем, что умер!» Нет, спасибо!       Сон горько вздохнул и, не закрывая окна, лёг обратно в постель. Жар не отступал, а кажется, стал только сильнее... Может, дело не в бушующих эмоциях, а он просто заболел? Дельная мысль, но мелькнула поздно... Сон уже забылся.

* * *

      Утро пришло в виде сдавленных ругательств Ин Хо, который, судя по звуку, закрыл окно. Ки Хун попытался разлепить глаза — они слезились и всячески протестовали на фоне остального, ощущавшегося деревянным тела... Значит, точно заболел. Преодолев слабость, он всё-таки сумел различить приближающегося к нему Ин Хо.       — Не подходи, — просипел он. — Не хочу заразить тебя и Джу Хи.       — Болван, — проигнорировал его отчаянное предупреждение Хван, подходя ещё ближе и кладя руку ему на лоб — приятную холодную нежную руку. Ки Хун жалобно застонал, но вовсе не из-за плохого самочувствия, а от осознание того, что вызывает в нём это невинный жест. — Ты весь горишь! Просыпаюсь сегодня, чувствую — дома холодно, ты не встал, как обычно... Оказалось, ты не только дом выстудил, но и сам весь... Чёрт, Ки Хун, нельзя же так, особенно когда болеешь! Разбудил бы меня — я бы отвёз тебя в неотложку. Или, чёрт возьми, дал бы жаропонижающего! У нас есть! А ты... — Ин Хо поджал губы и отнял свою приятную прохладную руку. — А если застудился до воспаления лёгких?       — Да, я дурак, а ты молодец. Всё, как всегда, — обиделся Ки Хун. Ну правда... Ему и так паршиво, а этот тут нравоучениями допекает. Ещё и руку убрал. Гад. — Иди уже, чтоб не заболеть.       — Не передёргивай, — Ин Хо нахмурился ещё сильнее. — Чтобы ты такими темпами умер тут от обычных соплей? Вот уж нет... Жди здесь, — почти приказал он и скрылся из виду.       Ки Хун всё ещё обиженно втянул соплю и отвернулся к стене. Ну что за человек, а? Подумаешь, спасался от горячки проветриванием. Это Лос-Анджелес! Тут не бывает слишком холодно.       Ин Хо вернулся быстро, пикнул термометром, нахмурился и дал ему какую-то таблетку со стаканом воды. Ки Хун выпил, не глядя и не спрашивая, лишь бы отстал этот мистер «Я потренируюсь на тебе спасать людей».       Впрочем, на этом он не угомонился. Дождался, когда Ки Хун выползет из ванны и «обрадовал его известием», что вот эта гора подушек на кровати — теперь его лежбище, пока не полегчает, а вот этот пакет фруктов (когда успел?) надо съесть за сегодня, чтобы набраться витаминов, и вот этот стоящий возле него термос на 2 литра — горячий чай, который надо пить, потому что ему нужно больше жидкости... Закончил объяснение Ин Хо тем, что кинул сверху пледик и пульт от телика, который тот за каким-то непонятным кумихо сюда приволок из кухни, водрузив на стул.       — Я зайду через два часа. Проверить температуру. Если что будет нужно — звони, а лучше пиши — тебе нельзя напрягать связки. Не станет лучше, завтра поедем к врачу, — и снова этот тон, не терпящий возражений. И вот смешные тапки, скрипнув, развернулись, а их въедливый обладатель удалился.       Ки Хун вздохнул, а потом повалился без сил на кровать, обнаруживая под рукой предусмотрительно оставленную коробку с бумажными салфетками и даже — вот уж мистер предусмотрительность — маленькую корзинку под использованные. Закинув в себя виноградину, он наугад ткнул телек, пусть бормочет, всё отвлечение и языковая практика, а сам прикрыл глаза.       Через полчаса Ки Хун немного пошевелился, чтобы налить немного чая из термоса. Знакомый аромат разошёлся по комнате. И глаза заслезились вовсе не от болезни. Мёд и тимьян. Мама всегда такой делала, когда он болел, если были деньги. Как Ин Хо узнал?       Или просто... Так совпало? Ки Хун не мог поверить. Но и узнать тому было не от кого. Совершенно. Только если он не бредил во сне, а Ин Хо не подслушал. Но это маловероятно. Отхлебнув оказавшийся таким же знакомым и на вкус напиток, Сон почувствовал, что ему становится немного лучше.       — Аджосси, ты там? — услышал он вскоре из-за двери.       — Джу Хи, — сипло откликнулся Ки Хун. — Сегодня не надо ко мне заходить, если не хочешь потом вместо игр лежать в постельке и пить горькие лекарства.       — Папа заставляет тебя лежать в постели и пить горькие пилюли? — он даже из-за двери слышал, как ужаснулась девочка.       — Именно так, — просипел Ки Хун. Нельзя было, чтоб Джу Хи зашла и подцепила этот, возможно, вирус.       — Хотя бы уколы болючие не делает? — тихо спросила она.       — Пока нет, — чуть усмехнулся Ки Хун. — Но ты лучше не рискуй. Беги отсюда, Джу Хи, как выздоровею — обещаю, позовём Ка Ён, и я дам вам уложить свои волосы лаком... — да, Сон пошёл на крайние жертвы. Или это говорила в нём высокая температура. Но... Девочки давно мечтали добраться до его длинных волос. В отличие от Ин Хо, который им спокойно давался, но не был так интересен из-за длины. Сон от участия в этом модном приговоре отказывался. Но сейчас и правда было важно спровадить Джу Хи подальше...       — Ура! Выздоравливай, аджосси! А я попрошу папу не делать тебе уколы! — пообещала мелкая и убежала.       Ки Хун выдохнул и тут же закашлялся. Угу, было бы славно. Потому что есть уколы, которые делают именно в верхнюю треть бедра. А к такому Сон пока точно не готов.       Ин Хо заявился пугающе точно. Правда, немного не утерпел — через два часа 55 минут. Деловито окинул взглядом комнату, затем быстро натянул ему плед повыше и распахнул окно, впуская свежий воздух. На вопросительный взгляд Ки Хуна чуть качнул головой:       — Немного нужно.       А потом сменил термос, поворчав, что мало выпил, и щёлкнул термометром.       — Всё ещё высокая. У тебя не ломит конечности? — тихо спросил.       — Думаешь, грипп? — слабо откликнулся Ки Хун. — Ломит... И окно закрывать будешь — шторы тоже опусти. Слишком ярко.       — Это анализы могут сказать. Что же с тобой делать... — Ин Хо вздохнул.       — Оставить как есть. И уйти самому. Не заражаться, — слабо отозвался Ки Хун. — Я нормально себя чувствую.       — Угу, и лежишь здесь, почти в той же позе, что я и оставил. Фрукты едва надкусил. Ки Хун, так нельзя. Если не хочешь в больницу — надо пить и немного есть, — тоном из арсенала общения с дочерью обратился к нему этот гад. Но сил препираться у Сона тоже не было. Да, гад. Но заботливый.       — Почисти мандарин, — вместо того, чтобы сказать, как планировал, «проваливай, придурок» — произнёс Ки Хун.       Вообще-то, он ожидал в ответ что угодно, вплоть до того, что в него этим мандарином запустят... Но Ин Хо молча зашуршал пакетом... Вскоре перед ним высилась небольшая чашка, наполненная доверху очищенными и разделёнными на дольки цитрусовыми.       — В рот тоже положить? — с лёгкой ехидцей осведомился Ин Хо, пока Ки Хун, разинув рот, глядел на эту ловкость рук.       — Сам справлюсь. Спасибо. Иди, — собравшись, сказал он. Хван, к счастью, послушал. А Ки Хун почти как во сне положил себе в рот дольку. Кисловато-сладкая. Прямо как его ощущения сейчас.       Он не заметил, как съел всё. А потом немного вздремнул... А когда проснулся, в нос бил аромат куриного бульона с чесночком. Ки Хун открыл глаза. Ин Хо рядом не было. Зато на придвинутом к кровати журнальном столике лежал поднос с прикрытой крышкой бульоном... Видимо, тот поставил его, но не стал будить. Ки Хун открыл, запах усилился и... выпил весь. Прямо из пиалы. Без ложки. Внутри разлилось приятное тепло, не жар. И Сона снова сморило... Когда он проснулся в следующий раз — бульона не было, часть подушек была убрана, а сам он лежал под одеялом, а не пледом.       Телевизор также выключен, а судя по темени — уже наступила ночь. Ки Хуна чуть знобило. Видимо, температура снова повысилась. Будить Ин Хо он не желал, поэтому, посетив туалет, он направился прямиком к шкафчику с лекарствами. Сам найдёт... Инструкцию... переведёт. Интернет есть.       Неожиданностью стало, включив свет на кухне, напороться вовсе не на живность какую потревоженную тараканью, а на заснувшего прямо за столом, положив голову на руки Ин Хо. Он сжимал в руке бесконтактный термометр. Рядом лежали уже знакомые колёса. Ки Хун тихонько их взял и уже было проскользнул к себе, когда телефон Ин Хо ожил...       «Будильник!» — запоздало понял Сон и устыдился. Он ведь не маленький... Зачем тот ради него завёл будильник? И почему не пошёл отдыхать в кровать?       — Заболеть хочешь? — хмуро спросил он. — Я сам уже за таблетками пришёл. Чувствую, что у меня температура, и без этой штуки...       — Ты как Чун Хо... капризничаешь, — Ин Хо вздохнул. — Мелкий тоже ныл и храбрился одновременно. Но, знаешь, я очень редко заболевал от него. Обычно, если я чем-то болел, то хватал это сам. Так что не беспокойся. Что до ощущений... — он пикнул. — Технологии надёжнее. Отдай таблетки, — протянул он неожиданно руку.       — Чего? — Ки Хун аж чуть не присел. — С чего бы это?       — У тебя не такая большая температура, чтоб её сбивать. А таблетки отнюдь не безвредны, — прищурился тот.       — Но мне плохо, — запротестовал Сон.       — Потерпишь немного. Отдай, — мягко повторил Ин Хо.       — Не разговаривай со мной как с ребёнком! — возмутился Ки Хун.       — Тогда ты не веди себя как дитя, — парировал Ин Хо без тени сомнений.       — Ах ты...       Перепалки перерасти в конфликт посерьёзнее не дало обстоятельство, что Ин Хо резко отвернулся от него и чихнул.       — Ха! — торжествующе и уже не так сипло отозвался Сон. — А говорил, не заболеешь! И кто теперь упрямый придурок?       — Мне пыль попала, — возмутился этот наглец, но тут же чихнул снова.       — Ну да, — хмыкнул Ки Хун. — Иди ложись уже. Посмотрим утром — пыль ли... А таблетку... Ладно, убедил, — он положил её обратно на стол. — Но как бы завтра сам меня о том же не просил.       — Не волнуйся, — ответил сердито Хван. — Я не за... — серия чихов не дала ему договорить. Под тихий и хриплый смех Ки Хуна он скользнул к себе.       Чувствовал Сон: завтра им придётся поменяться ролями... Ему-то и правда было получше. Так что как-нибудь присмотрит за мистером умником и его дочуркой.