Глава 2.7 Я не дам тебе права выбора

      

Я не дам тебе права выбора.       Буду вечность стоять намертво.       Пусть век изойдет вёснами       В гнезде паутин.       В мире, где нету другого выхода,       Чем выбор нам кем-то даденный       Принять и нести как собственный       И верить, что он один.       Рок-опера Персефона — Предназначение

      Чун Хо было странно это признавать, но прогулка удалась. Эта Ка Но Ыль была непохожа на женщин, с которыми пыталась познакомить его мама. Она не пыталась ему понравиться. Не вела себя как «приличные девушки», не притворялась. Просто проводила время. И, кажется, общаться с Джу Хи ей было одновременно болезненно (почему?) и интересно. Пока дело не дошло до спора (как они туда свернули?) о недостатках применяемого полицией Сеула оружия.       Чун Хо и сам не понял, как так получилось, что они стоят уже в тёмном закутке парка, а руки его держат руки этой полузнакомой женщины, наглядно показывающей, что вот эта насечка у пистолета мешает качественной отдаче, а где-то рядом, чтобы не мешать, рисует на земле веточкой Джу Хи, которая постоянно улыбалась, глядя на них.       Но в какой-то момент получилось. И игрушки они доставали весело. И не только игрушки. Он всё же взял реванш за тир, поэтому его улов в «цепляторе» был богаче. Джу Хи разбогатела на милого панду, а вот своей новой знакомой он, нисколько не сомневаясь, подарил оказавшийся в милой коробке (угу, чёрная коробка, спасибо, хоть лента золотая! Хотя обивка внутри розовая!) пистолет-зажигалку.       Самому Чун Хо торжественно вручили ботинок. 45 размера. Левый. Правый кто-то — по приколу, видимо, — уже достал. С чего они и посмеялись знатно. А потом пошли гулять на окраину парка. Время давно уже было недетское, сильно стемнело, но Джу Хи домой не просилась, мужественно претерпевая это «не свидание дядьки», хотя заметно было, по тому, как та радостно встречала все лавочки, что силы на исходе...       Где-то в девять Но Ыль заметила, что Джу Хи уже чуть ли не спит на лавочке. Тогда Чун Хо очнулся, загрузил племяшку на спину и поспешил домой, правда, потом всё же остановился и, повинуясь странному чувству, взял у Но Ыль телефон.       «На всякий случай! — сказал он себе, — Вдруг Джу Хи захочет повторить!» — а сам, едва придя домой, написал:       «Привет, это Хван Чун Хо. Добралась до дома?»       На что получил незамедлительный ответ:       «Да».       Другая бы написала много иероглифов, но Но Ыль была в своём, не слишком многословном репертуаре, возможно, именно это заставило его написать:       «Давай завтра встретимся? Без Джу Хи?»       Ответа пришлось подождать. Чун Хо даже успел немного известись, когда пришло короткое:       «Где и во сколько?»       Вот тут-то эта любящая конкретику женщина поймала его врасплох. Куда вообще ходят на свидания? И куда ходят на свидания с северокорейскими перебежчицами, которые явно держали оружие в руках чаще, чем цветы?       «В девять около участка... — набрал адрес. — Проведу тебя в наш тир».       Ну а что? Там всё равно никого не бывало в такое время, кроме охраны. А уж с ней-то Чун Хо договорится. Правда, могут пойти слухи, но плевать. Он хочет реванша.       «Думаешь, своя территория тебе поможет, детектив?» — эта женщина его бесила и интриговала одновременно.       «Давай на нейтральной. Восемь, пейнтбол «Мир развлечений».       А может, так и лучше... Слухов не будет.       «Хорошо!» — отписался Чун Хо, не успело напряжение схлынуть, ему пришло новое сообщение. Однако одного взгляда на отправителя хватило, чтоб устыдиться. Ин Хо! Как там он встретился с матерью? Чун Хо даже не спросил... Он почти и вовсе забыв. Какой же он чёртов идиот!       Брат просил спуститься в сквер, чтобы поговорить. Мучимый плохим предчувствием и угрызениями совести младший Хван поспешил вниз, успокоив маму не очень хорошо:       — Да нормально всё! Ин Хо с Ки Хуном позвали пропустить стаканчик... Не жди нас, ложись спать.       Почему не очень хорошо — мама смотрела с подозрением. Да и не заметить нервозность та не могла, но дальше копать не стала, за что Чун Хо и был очень благодарен.       В сквере он заметил странное. Брат стоял, тяжело привалившись к Ки Хуну, который... обнимал его. Лиц он не видел — Сон стоял спиной, а брат спрятал его на плече друга. Это было... Чун Хо обдало страхом.       — Что случилось? — спросил он охрипшим голосом.       Ин Хо отскочил от Ки Хуна с такой скоростью, будто его поймали на чём-то этаком, а не на объятиях поддержки, ещё и покраснел почему-то. Впрочем, сейчас Чун Хо больше занимало не это.       — Что? — повторил он, глядя на своего одетого как на красную дорожку, но очень печального для такого мероприятия брата. Это он для встречи с матерью так расстарался? Хотя... деньги позволяют. И показать, что у него и без той всё отлично, наверное, важно. Только выражение лица никакие деньги не откорректируют.       — Долго рассказывать. Давайте сядем где-нибудь выпить, — тихо предложил Ин Хо.       Так ложь Чун Хо превратилась в правду. А история и правда вышла не быстрой.

* * *

      — Насмешил! — О Ю Ри в доказательство своих слов потянулась к бокалу. Потому до этого смеялась она долго и мучительно для Ин Хо, аж закашлялась. А теперь вот стремилась запить. Какая же она всё-таки... Он бессильно сжал кулаки. — И раз я никто, ты сходил в салон и приоделся, так, Ин Хо? Я никто, и поэтому ты потерял сон, сколько уже дней? Два? Три? Или может, с неделю, как я выслала тебе билеты? Я всё ещё никто?       — Ты чудовище, — вырвалось у него почти ребяческое. А эта женщина снова рассмеялась:       — Ну вот так уже ближе к правде, да, сын?       — Не называй меня так, — он сверкнул глазами.       — А ты не веди себя как ребёнок. Пробуждаешь воспоминания, знаешь ли, — она отставила бокал и жадно уставилась на него. — Я скучала.       — Настолько скучала, что решила в очередной раз разрушить мою жизнь? — Ин Хо приподнял бровь.       — Положим, я в самом деле разбила тебе сердце уйдя. Предположим, что твой отец не смог избавиться от предубеждения и, глядя на тебя, видел моё предательское лицо... Но в остальном, что я тебе сделала, Ин Хо? Помогла тебе стать очень богатым? Так это не разрушение жизни, это иначе называется.       — Помогла? — он, наконец, замечает бутылку виски и стакан, будто специально оставленных для него. Сама эта женщина пила вино. — Ты меня чуть не убила!       — Не убила же. И да, — она мрачно на него посмотрела. — Правилами игры не предусмотрено давать участникам медикаменты, в том числе и сильнодействующие психотропные средства. Это исключительно моя личная инициатива.       — Я тебе за это должен быть теперь ещё и благодарен? — он опрокинул в себя стакан. — Ты и твоя семья обманом затянули меня в игры! Я не должен был там оказаться. Я выплатил бы долги. Сам.       — И Джу Хи реабилитацию бы оплатил. Или она так и осталась бы на всю жизнь... немножко, но не неполноценной? — поддела его эта женщина.       — Не смей! — почти прокричал он. — Не смей называть мою дочь неполноценной! — он сжал стакан так, что тот лопнул, а осколки ранили руку.       — Ну вот, — слегка поморщилась О Ю Ри. — Вечно ты так... С виду холодный, внутри слишком эмоциональный. Я всего лишь озвучила правду, но она тебе не нравится. Ин Хо, прошлого уже не изменить. Но если тебе станет легче, я могу извиниться. Прости, что бросила тебя ребёнком. Прости, что ничем не помогла, когда умирала твоя жена. И прости, что позволила моему отцу и брату привести тебя в игру. Больше мне каяться не в чем.       — Свои извинения... — Ин Хо не договорил, останавливаясь. Ни к чему плодить грубость, достаточно вернуть ей её слова из прошлого. — Это тот случай, когда извинения ничего не решают, не отыгрывают назад и не делают моё отношение лучше. Более того, — он прикусил губу. — Тебе даже не жаль.       — Так ты помнишь... Ин Хо, думаешь, понимаешь меня? Сейчас — точно нет. Но это изменится. Ты меня поймёшь, — прозвучало угрозой.       — А если нет? Убьёшь меня? Или моего брата? Или будешь угрожать внучке? Ты, правда, способна всё это? — он, наконец, вытащил большой осколок из ладони и обернул вокруг повреждённой руки салфетку. Боль нисколько не отрезвляла. Он почти не замечал её, хотя ткань уже изрядно напиталась кровью.       — Я дочь своего отца... А ты мой сын. Решай сам, на что я способна, а на что нет, но я следила за тобой и раньше, и в США. Ты можешь попробовать спрятаться от меня... Но ты не учёл, что не сможешь спрятать всех. Потому что тебе не безразличен брат, а он не желает прятаться. А ты не хочешь ломать ему жизнь прятками. Тебе не безразличен Сон Ки Хун, а новая семья его дочери точно не станет прятаться... Я могу добраться до тебя через кого-то из них. Это не сложно. Ты, Ин Хо, живёшь не в вакууме, есть люди, которые тебе дороги, а потому ты уязвим, и потому ты сегодня здесь. Будь тебе нечего терять — ты бы послал меня, как наверняка мечтаешь сейчас и умчал бы. Но это не так, к счастью.       — Зато тебя нечем уязвить... Гордишься этим? — почти прорычал он.       — Почему же? — ей лицо чуть смягчилось. — И у меня есть слабое место, — эта женщина внезапно подалась через стол к нему, нежно проводя рукой по его повреждённой ладони. — Это ты.       — Злорадствуешь? — он отдёрнул руку, отшатываясь и едва не слетая со стула. — Я? Был бы я тебе нужен — не бросила бы.       — Иногда лучше отпустить, — О Ю Ри, по-прежнему цепляла рукой пустоту, где ещё недавно был Ин Хо. — И это подтвердилось. Ты вырос лучше, чем я могла ожидать. Из-за тебя я стала Ведущей. Моя роль в игре — архитектор, дизайнер, но никак не это. Только ради тебя я согласилась, и теперь вынуждена и дальше носить эту маску. Отец умирает, брату он её не доверяет. Его максимум — подбор персонала и снабжение. Но и я не хочу быть Ведущей. Я надеялась передать это место тебе. Отец одобрил твою кандидатуру.       — Ты... глухая? Или глупая? — он скрипнул зубами. — Я ещё год назад сказал, что не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей семьёй, ни с вашим бизнесом!       — Это не тебе решать, Ин Хо. Ты себе не принадлежишь. Я родила тебя. И до самой смерти в тебе моя кровь и плоть. Ты наше продолжение. Будущее. И этого не изменить. Так или иначе — ты будешь вовлечён. Не вынуждай меня дёргать за нити. Я дала тебе год оправиться, насладиться. Но вечно так продолжаться не может. Ты будешь перенимать дела постепенно. Я не прошу тебя брать маску сразу. Начнём с малого — с этой встречи, куда ты, мой умный и послушный мальчик, сам пришёл.       — Если я твоё слабое место, — Ин Хо ловко взял здоровой рукой осколок стакана и поднёс его к шее. — Я могу убить себя, чтобы не быть твоим. Решай сама, хочешь ты мёртвого сына или же живого и непокорного.       — Ты этого не сделаешь, — О Ю Ри ухмыльнулась, наливая себе ещё вина. Руки её не дрогнули нисколько. — Ты слишком боишься, что твоя дочь достанется мне. А так и будет. У меня столько денег, что ни Чун Хо, ни Ки Хун в жизни не получат опеку. И я выращу её. Мне, конечно, будет жаль моего сына, но если тот оказался глупцом... Я утешусь внучкой и отдам маску ей. И нет, спрятать её от меня они не смогут. У нашей организации связи по всему миру. Если ты не желаешь Джу Хи судьбы островитянки где-то в полудиком месте, то не делай глупостей. И тогда с твоими близкими всё будет хорошо.       — Чего ты хочешь? — Хван убрал осколок, чувствуя, что силы окончательно покидают его. Усилием воли он напомнил себе о плане Б. Сделать вид, что покорился. А когда рыбачка, уверенная в своей победе, будет снимать сети, выскользнуть... Или откусить ей половину руки. Закончить игру, будучи внутри. Ничего ещё не кончено.       — Вот так бы сразу, — хмыкнула эта ужасная женщина, впервые за всё это время закусывая кусочком сыра и долькой апельсина. Что за странное сочетание? А, плевать. — Послезавтра, я скину адрес — встретишься с моим отцом. Возьмёшь Ки Хуна и Джу Хи.       — Но этим ведь ты не ограничишься, — Ин Хо мрачно посмотрел.       — Верно. Но пока меня удовлетворяет... выбранная тобой траектория. После смерти отца временно я буду главой семейного дела. И я хочу кое-что поменять. В частности, меня не устраивает, что торговля органами имеет скрытый оттенок и набивает карманы ряда офицеров и курирующих их випов. Это... опущение старой системы. Выбывшие игроки претерпевают лишние страдания, органы вырезаются кустарно, потому качество оставляет желать лучшего. Очень много материала... пропадает впустую. Твоей жене не хватило печени. Ты хорошо знаешь, насколько велика потребность в органах.       — К чему ты клонишь? — Ин Хо почувствовал, что по спине стекает ледяной пот. — Чего от меня хочешь?       — Собрался в медколледж — иди. Но с этого дня ты отвечаешь за систему перезапуска игры. Более осознанное использование ресурса выбывших игроков. Гуманное. Чтобы в следующем году — в тех играх, где это возможно, в игроков стреляли не боевыми патронами, а дротиками со снотворным. Чтобы их разделывали не в подвале, а в специальных операционных настоящие хирурги. У нас достаточно випов и среди руководства крупных частных больниц. Я дам контакты, ты подберёшь персонал, оборудуешь помещение, закупишь новое оружие и седативное. Покупателями органов будут указанные больницы и некоторые частные лица — на этом рынке спрос всегда превышает предложение. А чтобы тебя замотивировать... Всё извлечённое сверх плана можно пустить на благотворительность. Многие получат шанс благодаря нам. На оплату труда персонала по пересадке таким благотворительным больным можешь пустить свою долю в этом очень прибыльном деле. Пока, Ин Хо, я предлагаю тебе не марать руки в чём-то страшном, а лишь оптимизировать пустые жертвы и придать им смысл.       Ин Хо слушал. Долго слушал. Потому что монолог был длинным. Кровь из повреждённой руки перестала идти. А их вип-столик в отдельной кабинке так никто и не потревожил. Желание выпить прямо из горла едва подавлялось им. Эта женщина... Говорила ужасные вещи таким тоном, будто оказывала великую милость всему миру и лично ему. Нет... он не мог не признать: определённая логика и даже положительный эффект там был. Но вот сама подача, а также спокойствие... с которым та это подавала — заставляли дрожь идти по его спине.       Нравится выбранная траектория. Хван вовсе не этого хотел, когда надумал идти в медколледж. Эта женщина всё извратила. Но и отказаться.       — Просто скажи, что будет, если я откажусь? Или буду саботировать работу? — тихо спросил он.       — Сначала я займусь твоим братом. Первым предупреждением будет то, что у него внезапно обнаружат... Скажем, взятку. Потом — зависит от тебя. Я могу как угодно протащить младшего Хвана по грязи и стеклу. Я не питаю никаких тёплых чувств к бывшему мужу или его отродью.       — Вот значит как, — Ин Хо нервно усмехнулся. — А если так? — он снова поднял осколок и провернул его в ладони, заставляя кровь снова хлынуть, а эту женщину вздрогнуть.       — Ты что творишь? — впервые она нахмурилась, выглядя застигнутой врасплох.       — Делаю тебе больно. Через себя, — не отрывая взгляда от её напряжённого лица, он нажал посильнее.       — Прекрати! — О Ю Ри вцепилась ему в запястье. — Немедленно! Иначе я прямо сейчас позвоню, и твоему брату устроят проблемы на работе. Несерьёзные. Но неприятные. Прямо как ты с собой.       — Ладно, — он внезапно извернулся и поднёс осколок уже к её горлу. — А на это ты что скажешь? Я могу убить тебя, затем добраться и до твоего брата. Уничтожить весь ваш чёртов род О! Что тогда будет с играми?       — Они продолжатся, — О Ю Ри нисколько не дёрнулась, говорила спокойно. — У гидры много голов. До всех тебе не добраться. Упавшее знамя подкинут. Пока есть потребность, будет и игра, как ответ на текущую социально-экономическую ситуацию. А вот себе и близким ты подпишешь приговор — они узнают, кто нас убил. И тебе не скрыться. Как и им. Совет игры очень её любит. Тех, кто в ней сидит, нельзя лишать любимого зрелища... В противном случае умирать ты будешь долго.       — Допустим, — Ин Хо убрал осколок, отчего-то он ей поверил. Пока что. А блефовал или нет... Он узнает позже, когда погрузится во мрак игры. — Но у меня тоже есть условия.       — Говори, — склонила та голову, признавая точно его право.       — Я возьму на себя тот блок обязанностей, что ты описала. Буду курсировать между Америкой и Кореей. — Но вы не втянете в это Ки Хуна и мою дочь. Старик явно не просто так хочет его видеть. Скорее всего, тоже предложит работу! Так вот, он этого не сделает, понятно? — с нажимом проговорил Ин Хо. — По их счетам буду платить я. Ясно?       — Что тут может быть неясно, — эта женщина довольно хмыкнула. — Мой отец просто хочет увидеть правнучку и своего партнёра по игре. Ки Хун ему понравился. Не более.       — Хорошо, у тебя ко мне всё? — хмуро спросил он.       — Думаю, да. Если ты не хочешь, чтоб я угостила тебя чем-то из этого великолепного меню? — та похлопала по кожаной красивой панельке меню.       — Рядом с тобой у меня нет аппетита, не звони мне без дела, — прорычал он и, не прощаясь, вышел из-за стола.       Взгляд её жёг спину до самого выхода.

* * *

      Естественно, рассказывая о встрече брату и Ки Хуну, Ин Хо многое сгладил, что-то и вовсе опустил, в сущности ограничившись коротким описанием того, что от него хотят и что от этого не увильнуть. По крайней мере, пока он способа это сделать не видит.       И да — в том, что они переместились в бар за отдельный столик — был минус. Ки Хун и Чун Хо одновременно рассмотрели его серьёзно разрезанную руку. Не получилось скрыть — когда принесли закуски, Ин Хо по привычке попробовал помочь себе правой рукой (хоть он и левша), но... тут же скривился, а братец бесцеремонно вытащил его ладонь на свет, разглядывая весь расковырянный ужас. Теперь ещё и травмпункт ему посулили, и швы. Будто Хван сам не умеет шить, но нет, почти угрожали, его вдвоём туда затащить силой, если придётся. Редкое единодушие. Будто мало ему всего сегодня.       А ещё они поняли, что он о многом им умолчал. Поняли, но не стали ковырять душу дальше. Приняли, что Ин Хо им рассказал, хотя сами подумали... Явно многое. По их лицам и даже переглядкам понял. Но что мог сделать старший Хван? У него не было ни сил, ни возможности развеять эти справедливые подозрения.       — Значит, ты теперь в семейном деле... главный по изъятию органов выбывших игроков. Перераспределяешь запчасти бедным богатым с обещанием, если что-то останется, немного кешбэкнуть другим бедным? — хмуро переспросил Чун Хо, приканчивая свою порцию соджу и делая знак официанту принести им ещё. Вообще, соджу тут было явно недостаточно... Но нет — Ин Хо и его «давайте закажем ещё и пива» — никто не послушал. Впрочем, ещё не поздно намешать ерша и забыть этот день... Внезапно Хван остановился от желания сказать это официанту. Он понял, почему встреча назначена на послезавтра, а не завтра. Эта женщина и правда его знает. Ну нет! Удовольствия чувствовать себя правой — он ей не доставит. Ни за что.       — Получается, так, — мрачно подтвердил Ин Хо. — И нет — не говори мне про статьи, которые я нарушу. Я ещё их помню. Я буду по уши в дерьме — это так. Но это лучше, чем вариант, где она убьёт меня и воспитает себе подходящую смену из Джу Хи. Или где мы избавимся от семейства О, а потом избавятся и от нас.       — С моральной точки зрения последний вариант лучше... Но я тоже против него! — поднял ладони Чун Хо вздыхая.       — Твои порезы, ты сам их сделал? — вместо вопроса его решённого участия в следующих играх (уже меньше года осталось, чёрт!) спросил его Ки Хун, — Зачем?       — Стакан в руке лопнул. Я не специально, — дёрнул плечом Ин Хо, пытаясь снова прикрыть руку. И снова ему не дали. Братец мрачно развернул себе ладонь.       — Вот и нет. Я не судмед, но и я вижу, что это не только резанные раны, но и колотые, причём с поступательными движениями... Брат, что ты творишь? Разве этим можно что-то изменить?       — Я хотел смутить её. Мне удалось. Эта женщина смела сказать, что я ей не безразличен. И, кажется, отчасти так и есть. Она сумасшедшая, но... Ей точно не было весело или довольно. Я заставил её немного выпасть из образа. Это того стоило, — мрачно ответил старший Хван.       — Калеча себя? — Ки Хун смотрел так, будто хотел сам треснуть ему чем-то тяжёлым, да было жалко.       — Нет, я контролировал... Это заживёт. — Ин Хо покачал головой.       — Останется шрам. И будет болеть, не сможешь нормально работать руками. Месяц, точно с ограничениями, — Чун Хо смотрел на него с сомнениями. — Пообещай больше ничего с собой не делать, даже если это досадит ей! Ин Хо, сам-то с ума не сходи! Иначе... чем ты будешь отличаться от сумасшедшего семейства О?       — Да, — кивнул Ки Хун. — Понятно, тебя сейчас вынуждают. Почти нож к горлу, причём не твоему, а хуже... Но пока ты сам не считаешь это нормальным, пока в тебе есть критика и ты не придумываешь им и себя оправдания... Они не выиграют, Ин Хо. А для этого нужно держать рассудок. Этим изуверством, ты только пугаешь нас и приближаешься к ним. Не надо так больше, — Сон неожиданно дотронулся до его плеча, заглядывая в глаза, точно пытаясь этим милым жестом усилить сказанное. — Пожалуйста.       — Ладно! — Ин Хо отмахнулся: нельзя сказать, что задуманное не сработало... — Я вас понял. Завтра — встречи не будет, только послезавтра. Кто завтра со мной в баню, выпаривать чёртовы мысли и боль?       — А тебе с такой рукой можно ли... — засомневался Сон, а потом поймал взгляд Ин Хо. Очень-очень красноречивый. — Пошли.       — Я не смогу, — Чун Хо вздохнул. — Я сегодня и так отпросился. А завтра... Уже назначил одну встречу, но, брат, я схожу с тобой до отъезда, обещаю.       — А почему ты покраснел, говоря про встречу? — старший Хван зацепился за эту совершенно нетипичную для младшенького деталь. — Ну-ка рассказывай...       Остаток вечера они тщательно отвлекались от гнетущей безысходности с играми, вытаскивая из Чун Хо подробности его «не свидания» с северокорейской девушкой. Хоть кому-то жизнь подкидывала приятные сюрпризы.