Глава 2.12. Лакомо и ломко

      

Лакомо и ломко,       Вот и мне тихонько       Голову кружит...       Сколько еще, сколько?       День как будто скомкан,       На ветру дрожит...       Будь что будет, а-а,       Дальше ли идти?       Никто не осудит, а-а,       Лети пока, лети.       Близко, не коснуться,       За спиной смеются       Фонарей огни.       Вот-вот разобьются.       *       Маятник качнется,       Все опять начнется,       Стало быть, живи.       Пикник — Лакомо и ломко

      Ки Хун проснулся со странным чувством. Всё тело затекло, будто он уснул, сидя за столом или вообще, как лошадь, стоя, прямо в метро. Но нет, он ведь помнил... Помнил! Сон как рукой сняло. Точно, они ведь вчера с Ин Хо сперва долго курили и говорили на балконе, а потом... Потом! Да чтоб.       Ки Хун распахнул глаза. Так и есть. Не комната Чун Хо, где они в последнее время гостили, но и не общежитие в играх! А так... Розовые стены и даже пол какого-то мотеля.       Сон вспыхнул. Какого-то мотеля! Мотеля! Они вчера плавно переместились с балкона в мотель, будто бы... любовники! А перед этим целовались! Ки Хун почувствовал, что сейчас на его горящих ушах можно жарить яичницу. Это ж... Это ж надо!       Целовались! Взаправду. Не во сне.       Просто потому, что Ин Хо в конец загнался, и Сон не придумал ничего лучше, чем провернуть этот финт ушами. Бросился в омут с головой! Вообще-то, он думал просто чмокнуть в губы и отвалить, считал, что и этого хватит, чтобы привести Хвана в чувство, но... Вышло всё не так. Ин Хо перехватил инициативу, прижался к нему и не отпускал, ещё и требовал... большего.       Удивительное дело, но Ки Хуну не было противно или брезгливо. Сердце, конечно, заполошно билось, он, кажется, даже дрожал, как загнанный кролик, но... Не отодвигался. Просто ошалело пытался понять, что ему, собственно, делать, пока мозг плавился от двойственности ощущений.       С одной стороны, ладони Ин Хо на его щеках и ушах — это было безумно приятно, как и прижимать его спину к себе, а с другой... Шершавые губы, которые давили на него сейчас, принадлежали мужчине, а сам Ки Хун мялся, как неопытная девица! Это Сона разозлило. Он что, женщина? Или трус? Нет!       Сам ведь полез целоваться. Сам. Ещё и добил его стон Ин Хо — это он чего? Удовольствие? Так сомнительное, пока Сон тут каменный стоит. Или нетерпения? Или боли? Может, своим стоянием столбом ему боль причиняет? Да, а вдруг? Хватит с Ин Хо сегодня страданий, тем более руки с ушами Ки Хуна творили... Он и не думал, что те у него настолько чувствительные.       В общем-то, Ки Хун сдался, приоткрыл рот, сам почти простонал от удовольствия, да и позволил... Чёрт, что этот морской гад творил с его губой! Сон опешил. Такого с ним ещё не было. Никогда. И он не сказал бы, что это было неприятно, вовсе нет!       Лакомо и ломко. Вот, наверное, нужные слова. С одной стороны — хотелось ещё и ещё, чтобы Ин Хо не останавливался, даже чтобы шёл дальше, а с другой — что-то внутри Ки Хуна ломалось. Но первое всё же пересилило, стереотип, страх и внутренняя установка уступили место лакомому... Именно такими были настырные губы Ин Хо.       От него пахло табаком, рисовым вином и... кровью. Кажется, кто-то, сдерживаясь сегодня в доме О, искусал себе все губы и щёки. Ки Хун наудачу быстро провёл языком — так и есть, солоноватая ранка.       Это отрезвило. Чего он и правда сопротивляется? Если хорошо, если есть возможность хоть немного помочь, закрыть собой ужасные события сегодняшнего дня? Поэтому, когда Ин Хо чуть отстранился, явно собираясь изменить направление их долгого и не очень слаженного поцелуя, Ки Хун, собравшись с духом, совершил рывок. Взял инициативу на себя, накрыл весь рот, скользнул языком глубже, попутно выискивая ещё повреждения... Выражение «зализать раны» внезапно стало ему очень понятным и близким, но... Сон ничего не успел.       Внезапное появление Чун Хо заставило их шарахнуться друг от друга, будто они были подростками, которых застукали родители. Ситуация была совершенно иной, но ощущения Ки Хун, который и поцеловался-то впервые в весьма взрослом возрасте, словил схожие.       Кажется, его лицо сейчас могло выступать сигналом красного цвета в первой игре.       А каково тогда Ин Хо? Тот, впрочем, решил, что лучшая защита — это нападение, и едва не отправился надирать уши младшему брату. Это было бы сейчас некстати, разбудило бы Джу Хи, госпожу Маль Сун (у них имена одинаковы! Сердце кольнуло от совпадения. Что бы сказала мама самого Ки Хуна на всё это?!), ещё и Чун Хо, который, в сущности, ничего дурного и не замышлял, просто справедливо удивился и пошутил неудачно... Поэтому Ки Хун собрался и удержал Ин Хо от поступка, о котором тот наутро и сам пожалеет. Удержал, как уж получилось. А вышло объятием. Ещё и таким крепким.       Впрочем, осознав, что происходит, вырываться Хван и не пытался — доверчиво прижался. Расслабился. Ки Хуна от одного этого чуть не повело, но он удержался. Просто дышал Ин Хо в затылок и пытался абстрагироваться от того, как они сейчас запредельно близко, настолько, что кровь от ушей у Сона неожиданно отлила и в штанах тоже стало тесно.       Тихо выругавшись, и пока Ин Хо ничего не почувствовал, он отодвинулся, предложив проверенный годами (но только не такой ситуацией!) способ, чтоб сгладить неловкость:       — Может, пойдём напьёмся?       И вот после этого Ки Хун просыпается в мотеле. В розовом. Это... Он нервно сглотнул. Весьма настораживало.       Впрочем, короткий осмотр комнаты показал: они не пошли в бар, а накупили выпивки и вломились в ближайший мотель. Бутылок валялось... На шестой Сон сбился и внезапно резко сел: «А где Ин Хо?»       Голова закружилась, с тела упало... одеялко. По счастью, Ки Хун был одет, хотя он сомневался, что, выпив по столько бутылок соджу на брата, они были в состоянии заняться сексом. Боль в теле объяснялась сном на полу в скрюченной позе, а ещё не самым оздоравливающим занятием.       Но это не объясняло, где Ин Хо. Одеялко на Ки Хуна точно не само напрыгнуло! И выпить деся... двенадцать бутылок один Сон вряд ли бы смог.       — Ин Хо! — завопил он, пошатываясь и намереваясь восстать и отправиться на поиски, когда шум, который Ки Хун по дурости принял за шум в голове, стих, и из ванны раздался ответ:       — Я здесь!       Уши у Ки Хуна заалели. Вот как? Потерял в пределах двух татами. Он огляделся. Кровать была в номере одна. И она была не тронута. Сон чуть выдохнул. Но что подумал администратор? Уши заалели ещё сильнее. А о чём они вчера думали?       И что за отвратительный дизайн? Вообще всё розовое, даже тумбочка. Какое-то гиперванильное любовное гнёздышко. Повезло им!       — Что-то хотел? — из ванны даже без щелчка (не запирался он, ишь!) показался мокрый Ин Хо в одном лишь розовом (кто б сомневался!) полотенце на бёдрах.       — А, нет... Просто тебя... потерял, — Сон против воли выпялился на это влажное и подтянутое тело. Совсем недавно в чимчильбане видел, но... после вчерашних нежностей и реакции собственного тела, к счастью, не успевшей до конца оформиться в стояк, вид отчего-то открывался иным.       — Не удивительно, — по-доброму, улыбнулся Хван, — Мы вчера хорошо напились в баре, раз продолжили в этом месте. — он посерьезнел, видя выражение лица Ки Хуна. — Ты как? Сильно плохо? Иди в душ, мне получше стало, а я пока нам в номер похмельный супчик закажу.       — А... давай, — Сон нервно вздрогнул. Значит, они и в баре были, надо же, а Ки Хун не помнит. В этот момент Ин Хо прошёл мимо него, открывая взгляду спину, изборождённую шрамами. И вот тут-то Сон нахмурился совсем, окликнув того: — Ин Хо, тебя нельзя столько пить! Твоя почка... — он поджал губы. Нотации не то, что нужно их больным головам, но и оставить это без внимания. — Ты себя убьёшь так!       — Я... — Хван повернулся, вид у него был пристыженный. — Согласен. Но почка не болит, всё хорошо, правда, Ки Хун. Обычное похмелье.       — Смотри! Не доставляй своей матери такого удовольствия. Не отдавай ей Джу Хи, понял? — пропыхтел Сон, чувствуя, что громкие слова молоточками стучат и в его мозгу.       — Не отдам. Не волнуйся, иди. И не пугайся... Там тоже всё розовое, — чуть улыбнулся Хван.       — Даже унитаз? — хмыкнул Сон.       — В первую очередь! — хохотнул, но тут же скривился от боли Ин Хо.       — Сейчас заценим! — несмотря на дрянное самочувствие, внутри у Ки Хуна стало легче. Они общаются как раньше. Вчерашние поцелуи на них не повлияли. Они по-прежнему в себе. Не воркуют, как самые карикатурные геи, не превратились в женщин... И всё ещё смотрят друг другу в глаза. Не стыдятся, не смущаются. Всё хорошо.       И нет, не тянет его утопиться в ванной, а тут не душевая, а именно ванная, ещё и большая, видимо, для совместных... Так, не думать! Просто помыться. Но кто бы сомневался: гель для душа тут лежал всего один и вполне определённого вида — клубника со сливками. Они издеваются?!       Сам красный, как ягода-клубника, спелая такая, сочная, Ки Хун быстро смыл с себя вчерашний день, а потом уже завис. Надевать назад грязные, пропахшие потом, сигаретами и соджу вещи не хотелось. Но и выбора не было. Впрочем, можно было продлить ощущение свежести. И походить пока как Ин Хо с полотенцем, благо оно тут было... ещё одно.       Так что Сон тщательно замотался и выскользнул в комнату, придерживая на всякий случай полотенце. Ин Хо занимался неожиданным делом. Разложился на маленьком столике и, тихо шипя, промакивал свою раненую ладонь чем-то, похожим на остатки соджу. Ну не идиот ли?       — Ты что делаешь? — Ки Хун забыл про своё полотенце и живо подскочил к Ин Хо. Конечно, этот идиот забыл про накладки для душа и замочил все швы. Что ж, не у него одного башка дурная с похмелья. Мистер «я всё продумываю на 100 шагов» тоже посыпался.       — Ничего страшного. Салфетка чистая, — дёрнул плечом Хван.       — Покажи, — потянул его за руку Ки Хун. А ведь и он забыл. Потому что гладил его по щекам и ушам тот обеими руками, наверняка через боль. Что за идиот?       — Смотри, нормально всё, — сдался Ин Хо. Его «нормально» заключалось в покрасневшей ладони, но каким-то чудом державшимся швам. — Пластырь купим, заклеим. Пока так... Да что ты делаешь? — воззрился он на зашевелившегося Ки Хуна, который, не желал слушать никаких «пока так» и теперь деловито бинтовал Ин Хо руку ядовито-розовой салфеткой. Понятно, что будет держаться на соплях, но лучше, чем ничего. — Спасибо, — пробормотал Ин Хо, когда Сон отпустил его руку. — Хэджангук принесли, — он кивнул на пакет на комоде.       — Отлично! — придержав полотенце и убедившись, что оно ещё неплохо держит, Ки Хун сходил за пакетом, выложил миски-контейнеры на столик и только тогда присел на кровать рядом. Удобнее было бы на полу. Но они оба полуголые... Полотенца могли не выдержать! И почему здесь не предусмотрены халаты? Пускай розовые... Но, увы, випы в них вчера ночью не проснулись. А может, и хорошо, что нет. Те извращенцы точно бы провели время веселее, чем просто набухивались.       — Приятного нам, — улыбнулся Ин Хо, беря палочки. Да, это он предусмотрительно убил правую руку, а не левую! К тому, что он левша, Ки Хун уже привык. А вот доктор позавчера сочувственно вздыхал. Ну да, Хван — товарищ продуманный... Обычно.       — Ага, — и Ки Хун вместо того, чтобы попробовать сперва вытащить гущину супа, приложился к краю миски... Лечебным был именно остренький, пикантный бульон. Стесняться Ин Хо он давно перестал. А вот тот отчего ковыряться принялся... Будто бы они всё ещё на приёме у семейки О. — Пей давай, лечи головушку! — шутливо толкнул его локтем.       — Эй! — возмущённо поднял брови Ин Хо, клацая палочками. — Может, мне горячо?       — Остыло, давай... Или тебе неудобно одной рукой держать? Тяжёлая? — неожиданно догадался Ки Хун, ответа он, впрочем, не ждал, быстренько подхватил миску и поднёс к лицу шокированного Ин Хо. — Пей давай! — потребовал Сон, он хоть и понял, что лишканул, но сдаваться не собирался. Тем более что и Хван ломаться не стал, послушно отпил, после чего заявил:       — Спасибо, но дальше я сам, Ки Хун.       — Ну сам, так сам, — пожал плечами снова порозовевший Сон и принялся с двойным рвением опустошать свою порцию. Когда с этим было покончено, он устало завалился назад на кровать... Какое-то время просто пялился в потолок — тоже розоватый (с ума сойти!), а потом услышал, как Ин Хо аккуратно отложил палочки и лёг рядом с ним.       Ки Хун очень сильно постарался отогнать от себя мысль, что они, два мужика, сейчас почти голые лежат на одной кровати, в этом отвратительно розовом отеле для свиданий, да ещё и так близко, что между ними едва ли есть десять сантиметров пространства.       — Мне уже лучше! — хлопнул Сон себя по выступившему брюшку, стремясь занять повисшую неудобную тишину шуткой. — А тебе?       — Тоже, — повернулся к нему Хван, сверкнув тёмным взглядом по его брюшку. И чего это он так смотрит, а, гад морской? — Ки Хун... насчёт вчерашнего... — ну вот, начал он тему, что Сон аж заёрзал, рискуя полотенцем.       — Не надо! — оборвал его грубо Ки Хун. — Всё нормально. Мы не торопимся, но и вечно топтаться на одном месте не могли. Так всё закономерно. Эти... — он снова засмущался, почти сравнявшись цветом с простынёй. — Поцелуи мне понравились.       — Мне тоже, — с нескрываемым облегчением выдохнул Ин Хо. — Может, тогда...       Что именно тогда — они не услышали, потому что в дверь постучали.       — Что это? — нахмурился Ки Хун.       — Одежду привезли. Я заказал, — мистер предусмотрительность вскочил с кровати и отправился к двери, нисколько не волнуясь за полотенце. Вот бы Сону такую уверенность!       Вскоре Ки Хуну бросили, вытащив из какого-то явно брендового пакета, джинсы, рубашку и даже трусы.       — А как ты мой размер понял? — поднял брови Сон, вглядываясь в эти «даже трусы». Обычные, без изысков — тёмно-синие, не стринги...       — На глаз, — отозвался Ин Хо, вытряхивая свои весьма схожие покупки. Только цвет у рубашки другой. И у трусов. И у джинс. Снова тот в свой чёрный залез. Кого только отпугнуть пытается? На Ки Хуна не действует.       — Спасибо, — благодарно кивнул Сон, понимая, что Хван позаботился о нём весьма тщательно. Судя по бирке, размер подходил, и с цветовой гаммой угадал. Рубашка нежно-голубая... Но Ки Хуну нравилось. Осталось дело за малым: проскользнуть в ванну, переодеться, но на сей раз он замешкался, потому что из-за раненой руки Ин Хо весьма косячно застёгивал накинутую рубашку.       — Давай помогу, — подорвался он к тому, пока отложив вещи на кровать. И именно в этот момент забытое полотенце слетело прямо к его ногам. — Чёрт! — Ки Хун рефлекторно прикрыл естество руками. — Ин Хо... Ты... дождись, я тебе потом застегну и он, пятясь, как придурок, заполз в ванну, где и осознал, что одежду-то не взял... Вот идиот!       Но не успел Ки Хун пробить себе лоб рукой, как к дверям ванны подошёл Ин Хо и аккуратно, не заглядывая, сам просунул одежду.       — Спасибо! — прокричал Сон, готовый от стыда провалиться сквозь землю. К счастью, Хван ему ничего не сказал, лишь тактично удалился.       Потом Ки Хун быстро облачился, заметив, что трусы, пожалуй, не совсем простые, а обтягивают так, что сам б Сон не купил, наверное... Когда он со всё ещё горящими ушами вышел в комнату, Ин Хо уже был одет, кроме рубашки, которая так и висела, обнажая голый и весьма привлекательный торс. В остальном же сидевший в кресле и крутивший телефон Ин Хо выглядел, как обычно.       — Я звонил своим. Сказал, что мы в порядке. Хорошо, что за Джу Хи есть кому присмотреть. Сегодня пить не будем, — серьёзно заявил он.       — А да... Это точно не надо. Только, — Ки Хун почесал в затылке. — Я сегодня с Чон Бэ встречу назначил. Но пить не стану. И ты со мной едешь! Я тебя сейчас одного не оставлю. Да и он познакомиться хочет. Короче, развеемся, а потом сразу домой. Успеем до того, как Джу Хи отправится спать.       — Ладно, — неожиданно легко согласился Хван, вставая, — Только помоги с рубашкой... Ты ведь обещал, — и он обезоруживающе улыбнулся.       Преодолев лёгкое смущение, Ки Хун подошёл и взялся за пуговички. Некстати подумалось, что этот гад кальмаристый намеренно заказал им рубашки. Мог ведь футболку, свитшот, а нет! Хотел, видимо... Чтобы Ки Хун ему помог. Неожиданно, но это его приободрило, поэтому, закончив с пуговичками и поправив Хвану воротник, Сон не отпустил его шею, а спросил, склонив голову набок:       — Так что ты не договорил? Про поцелуи? Хочешь... — в горле пересохло, но Ки Хун себя заставил договорить. — Повторить?       — Скорее, — Ин Хо весьма соблазнительно облизал губы. — Сделать их регулярными. Разумеется, — он чуть прочистил горло. — Когда никто не видит.       — Да... — Ки Хун внезапно потяжелевшей головой кивнул. — Это было бы славно.       И они оба замолчали, только руки Сона всё ещё лежали на шее Ин Хо, но это безмолвие и бездвижье не длилось долго. Хван, прочистив горло, спросил:       — Можно я...       — Конечно, — чувствуя себя идиотом-болванчиком, кивнул Ки Хун, ощущая, как его поясницу несмело обвили чужие ладони... И да, Ин Хо надо было помочь — он наклонился и встретил его губы на подходе.       Сегодняшний поцелуй пропах хэджангуком и клубничным гелем, которым они оба щедро намылись... Непередаваемое сочетание, учитывая, что оба осмелели, были полностью расслаблены. Сегодня Ки Хуну показалось, что он заново открыл для себя всю сладость и приятность поцелуев, а ещё в полной мере возвратил и, кажется, преумножил волнение от первых в своей жизни отношений. Немудрено: в какой-то степени оно всё и правда было впервые. Особенно когда ладони Ин Хо плавно скользнули с поясницы вниз... Умом Ки Хун понимал, что, скорее всего, тот не торопил события и не ставил целью облапать его задницу, а просто сказалась разница в росте — и ему так просто было удобнее. Но волнение в груди разлилось ещё сильнее, Сон прижал Хвана к себе ближе, тоже перемещаясь с шеи хотя бы на лопатки...       Поцелуй они разорвали нескоро, кажется, им обоим уже стало не хватать воздуха. Или тяжело дышали они по другой причине, но... Вскоре они глядели в одинаково расширившиеся зрачки друг друга и, кажется, наслаждались мгновением.       Наконец, наваждение сплыло, они оба, тяжело дыша, отодвинулись, а Хван деловито произнёс:       — На чём поедем к Чон Бэ? Метро?       — Да, пожалуй... Так быстрее будет уже, — Ки Хун, ужаснувшись, сверил часы, — И пробки имеются. Вот это мы загуляли... — он смущённо растрепал себе затылок.       — Главное, ты обещал успеть до того, как Джу Хи ляжет спать, — деловито напомнил Ин хо.       — Мы будем недолго, — покивал Сон. Он понимал. Ин Хо наверняка чувствует вину перед дочкой. И за свои пьянки, и за срывы. — Обещаю.       — Я не сомневаюсь, — с секундной паузой ответил Хван, и пружина внутри Ки Хуна совсем расслабилась. Только вот тот проговорил ещё интересное. — Чун Хо позвал нас завтра... — он откашлялся. — Как этот мелкий гад сказал: двойное свидание. Я бы многое мог ему сказать, но пересилило любопытство, да и не хочу с ним ссориться перед отъездом. Так что я ответил за нас двоих. Ты не против? — с лёгким беспокойством спросил Ин Хо.       — Что ты! — Ки Хун замахал ладонями. — Я только за! Мне тоже любопытно. Да и тебе совершенно точно нельзя ссориться с братом из-за меня!       — Не из-за тебя, а из-за себя и его вредности, — поправил Ин Хо. — Всё нормально... Он привыкнет. Как мы привыкли. И да, своей матери он не скажет.       — Это весьма, кстати, — издал нервный смешок Сон. — Моя бы наверняка пришибла меня, а потом и себя... — он осёкся. — То есть, Ин Хо, я не это имел... Да чёрт! Ей бы нелегко было, но она бы привыкла. Обязательно. И поняла бы меня, — Сон был не особо уверен, но ради Ин Хо он был готов лгать и находить в себе на это силы.       — А вот моя дорогая маман... — Хван неожиданно хитро прищурился. — Если её это позлит, я буду только рад. Я даже надеюсь, что её это злит! — он невесело хохотнул.       — И тебя сложно в этом упрекнуть... Кстати, прости, что взял этого кота, я...       — Проехали, — махнул рукой Ин Хо. — Животина не виновата. Да и Джу Хи счастлива, ты доволен... Это главное.       — Отлично, — выдохнул Ки Хун, чувствуя, как свалился с сердца ещё один камень. — Тогда поспешим к Чон Бэ... Только... — он снова встал. Давай его пока шокировать не будем?       — Я и не планировал, — хмыкнул Ин Хо и первым вышел из отеля.       — Эй, ты не обиделся? — отправился его догонять Сон.       — Нет, — обернувшись и подмигнув ему, легко откликнулся Хван. — Я просто... счастлив сегодня. Это странное чувство. Я ведь не должен быть... После вчерашнего, но... Ничего не могу с собой поделать.       — И не надо, — нагнав его и схватив под ручку (вот вообще плевать в том моменте было Ки Хуну, как это выглядит), Сон уверено прошептал ему на ухо. — Жизнь на этом не кончилась. А раз так — нужно и для счастья место оставить. Обязательно. В этом и будет наше сопротивление всем этим играм. Оставаться... счастливыми, несмотря на их старания!

* * *

      Переполненный вагон метро чуть качало. Старый... Час пик. Вот и ощущалось. Давненько Ки Хун не спускался в подземку. В прошлую встречу с родным районом и другом он не смог заставить себя туда спуститься. Проехал наземным транспортом, простоял в пробках, потолкался, где-то и такси взял — может, теперь себе позволить, но не спустился.       Почему? Иррационально, но он боялся. Боялся снова встретить где-то на станции того самого Вербовщика. Он знал, что игры только недавно завершились и вряд ли тот рыщет в поисках отчаявшихся, но рисковать не хотел.       Встретит он его и что? Что сделает? Что Сон вообще может сделать? Ну, допустим, сорвать злобу, расквасить лицо, угодить в полицию, заплатить штраф, может, даже лишиться въезда в Америку, а глобально?       Глобально ничегошеньки. Вот совсем. Потому что этот Вербовщик с наглой улыбкой и в идеально отглаженном костюме и с красивым лицом — лишь винтик. Убери его, вскоре найдут другого. Как и на любую другую роль. Все розовые... заменяемы. Фронтмен — тоже заменяем. ВИПы? Найти новых сложно, но, возможно, мир то и дело выплёвывает из себя богатеньких ублюдков, жаждущих острых ощущений. Так и в чём смысл?       Встретить, испытать укол совести и не сделать ровным счётом ничего. Или сделать только хуже себе и близким, что будут за него переживать.       Но сейчас Ин Хо торопился. Да и Ки Хун спустился не один. Хван, если им не повезёт встретиться, не даст натворить Сону глупостей. Другой вопрос хватит ли сил Ки Хуну не дать сделать их самому Ин Хо? Тот ведь тоже, совершенно справедливо, на грани нервного срыва балансирует.       Вопрос резонный, но отступать некуда. Они уже в вагоне. Стоят, тесно прижатые друг к другу толпой. Их поджившие фингалы уже не так выделяются, чтобы замечать парность, так что на них никто и не косится.       Зато Сон беспокоится, как бы Ин Хо не подмяли его раненую руку, поэтому в какой-то момент, когда в двери хлынул ещё один людской поток, он просто берёт того за кисть и кладёт к себе на грудь. Молча. Недоумённый, выпущенный из-под бровей взгляд Хвана, спотыкается о решительно сведённое лицо Ки Хуна. Он не собирается ничего говорить. Просто позаботится. Уж как умеет. А на случайных свидетелей... Плевать.       Ин Хо, впрочем в последнее время поражает своей покладистостью. Не выдирает руку, благодарно кивает и... Устраивает на плече Ки Хуна и свой лоб. Сона это изумляет, но он совершенно не протестует. Внезапно он перестаёт ждать, что в толпе мелькнёт лицо Вербовщика или кого-то ещё, пусть и смутно знакомого. Становится на всё плевать.       Мир сузился до Ин Хо, который лбом доверчиво уткнулся ему в плечо. Вагон качнуло, и они оба едва не попадали, Сон едва успел незаметно обхватить одной рукой Хвана за талию, второй нащупать шест. Теперь они стояли ещё ближе, но выпускать... Он не хотел, а Ин Хо и не требовал. Стало ещё жарче.       Неудивительно, что они едва не проехали станцию...       До заведения Чон Бэ они добрались, не обменявшись ни словом. Ин Хо не знал дороги, но он неотступно следовал за Ки Хуном, который намеренно, подстроился, умерив свой длинный шаг. Так что они шли вровень.       Рисковать вызвать ещё больший гнев жены Чон Бэ они не стали, просто забрали его оттуда. Дёргать тигрицу за усы и сидеть при ней? Они не настолько самоубийцы.       Всю короткую дорогу до рынка друг бесстыдно пялился то на Ин Хо, то на Ки Хуна. Они, не сговариваясь, зашли в рыбную лавку мамы Сан Ву. Та уж нашла куда их посадить — Чхоль ещё не вернулся с дополнительных занятий, но обещал скоро быть.       А они сгрудились вокруг пластикового столика на раскладных стульчиках — три здоровых мужика, двое из которых миллиардеры. И на нём даже не было соджу. Чон Бэ удивился, услышав от Ки Хуна, что они сегодня не в том состоянии, но спорить не стал. Не хотелось думать, что из-за того, что Сон стал его инвестором.       Зато была приготовленная прямо при них умелыми руками рыбка. И не только она. Кажется, даже Ин Хо заценил. Ин Хо, на которого любопытствующие косились и хозяйка, и Чон Бэ.       Будто бы он дивная рыбка, которая невесть как в их аквариум попала... Сону от этого было неуютно. А ещё и страшно. Зря, однако, потащил сюда Хвана. Не могли же не пялиться. А тот сидит внешне спокойный... Но внутри что — неизвестно. Если самому Ки Хуну неудобно и боязно.       Потому что он внезапно вспомнил, кто убил Сан Ву. И Сон давно уже выяснил, что Ин Хо не железный. И память у него отменная. А сейчас ему еду заботливо подкладывает мама человека, которого тот... Сказать по правде, не Ин Хо убил Сан Ву. Ки Хун. И Сэ Бёк тоже. Об этом забывать нельзя. Если б он выбрал, то один из них мог остаться жив... Чхоль мог не быть сиротой. Или мать не лить слёзы по единственному сыну. Но как выбрать? Невозможный выбор.       В горле встал ком. Кусок внутрь не проталкивался. Никак. И вот в этот момент Ки Хун понял, что краснеет он не из-за прилива чувств, как это с ним в последнее время бывало, а потому что подавился. И ведь не откашливалось, зараза. Никак. И красный цвет постепенно стал сменяться синим.       — Ки Хун! — первым заметил неладное Чон Бэ... — Ты это... Это.       — Ой, Ки Хун! — мама Сан Ву всплеснула руками.       И только Ин Хо ничего не говорил. Молча вскочил, встал позади Сона и, как и тогда в Америке, просто потянул его на себя, обхватив под грудь, сильно надавил. На этот раз помогло — кусок выпал, Ки Хун закашлялся. А на Хвана больше не пялились остаток вечера, где они с Чон Бэ кратенько обсудили грядущий проект, а с мамой Сан Ву — точно ли той не хочется расширить бизнес или открыть точку в месте поприличнее?       С другом Ки Хун до конца договорился, мама Сан Ву от всего отказалась, заявив, что им и так всего довольно, Чхоля они увидели под конец, пожелали хорошо учиться и отчалили... Вместе с Чон Бэ, который, обнимая Ки Хуна, напоследок шепнул ему:       — Ну ты даёшь, Ки Хун! Не ожидал от тебя... Но он это... Тебе подходит! Так что давайте... Ну... короче, не тупите, — и напоследок похлопал по спине аж сбледнувшего от таких заявлений Сона.       Ну вот и где, скажите на милость, они просчитались?       Как потом выяснилось, просчитались они, оставив Джу Хи на попечение госпожи Маль Сун.