Глава 2.14. Но к ярму привыкать не хотел и не мог

      

Лопоухий щенок любит вкус молока,       А не крови, бегущей из порванных жил.       Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,       Расспроси-ка сначала меня как я жил.       Я сидел на цепи и в капкан попадал,       Но к ярму привыкать не хотел и не мог.       И ошейника нет, чтобы я не сломал.       И цепи, чтобы мой задержала рывок.       Я в кромешной ночи, как в трясине тонул,       Забывая, каков над землей небосвод.       Там я собственной крови с избытком хлебнул.       До чужой лишь потом докатился черед.       **       Вот бы где-нибудь в доме горел огонек.       Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке.       Я бы спрятал клыки и улегся у ног.       Я б тихонько притронулся к детской щеке.       Я бы верно хранил, и стерег, и берег -       Просто так, за любовь! — улыбнувшихся мне…       … Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,       И охота завыть, вскинув морду к луне.       Мельница — Песня волка

      Маль Сун замерла, будто суслик, которого застали врасплох. Бабушка... Если бы Джу Хи это не выкрикнула... Она бы всё равно догадалась. Слишком похожи эти мать и сын. Больше, много больше, чем она сама и Чун Хо. Всё-таки природа мудра. Оттого и столь часто делает столь дьявольски похожими незаконнорожденных детей и детей, от которых отказались родители.       Ин Хо был из последних.       Может, отец от него и не отказывался, но предательство его матери всегда стояло между ними. Маль Сун это видела. Видела, но не сделала ничего, чтоб помочь тому ребёнку, которым он был... Но даже так она честнее и больше заслуживает называться матерью Ин Хо, чем эта наглая женщина. И уж тем более бабушкой Джу Хи. Поэтому госпожа Пак решительно затащила мелкую себе за спину и, расправив плечи, поинтересовалась:       — Чем обязана? Ин Хо сегодня не ночевал. Но вы и так ведь это знаете? — впилась она взглядом в женщину. Потому что, глядя на эту молодо выглядевшую (конечно, деньги есть — чего не выглядеть! А ведь Маль Сун её младше!) стерву, она испытывала раздражение и тревогу. Умирающий старик в маске волновал её не так... Как эта женщина.       Маль Сун обычно спокойная и мягкая. Но принимать это за слабость... Нельзя. Первая жена её покойного мужа будила в ней зверя. Очень яростного и опасного. Да как эта треклятая О Ю Ри смеет вламываться к ней в дом вот так?!       — Здесь почти ничего не изменилось, — сморщила нос эта стервь, сделав вид, что не услышала её. — А ведь прошло уже почти сорок лет... Не думала, что провалюсь в прошлое, снова ступив сюда.       — Тебя сюда никто не звал! — упёрла руки в бока Маль Сун, глаз её дёргался. Говорила же она Чун Хо не быть таким гордым. Нужно было взять денег у Ин Хо, когда тот предлагал. Хотя бы на ремонт. Чтобы эта... эта... Как же её бесила эта женщина!       — А я и не желала приходить. Вот ещё, — О Ю Ри снова сморщила нос. — Мне хватило этой бедности в юности. Я здесь ради отца. — кивок на старика, что, кажется, не слушал их перепалку, а старательно наблюдал выглядывающую из-за Маль Сун смущённую Джу Хи. — Он хотел увидеть правнучку. А Ин Хо слишком принципиален и вреден, чтобы позволить ему это. Поэтому мы приехали сами, пока его нет. А за беспокойство... Мы можем заплатить... — эта стервь небрежно вытащила из сумки рулон свёрнутых долларов и попыталась засунуть в фартук Маль Сун, но та отшатнулась, увлекая за собой внучку.       — Уберите, — прошипела госпожа Пак. — Нам этого не надо, — она поджала губы. — Не нуждаемся.       — Ах да, — хмыкнула эта стервь, убирая деньги. — Как я могла забыть... В этом семействе все гордые. Что ж, мой первый муж и правда подходил вам больше. Наверное, он был счастлив? — взгляд остро выцепил побагровевшее лицо Маль Сун, когда внезапно их прервал тонкий, но настойчивый голос Джу Хи:       — Хватит! Пожалуйста... — она дёрнула Маль Сун за фартук. — Бабушка, они всё равно уже здесь. Зачем ругаться?       — Действительно, — делая паузы на напряжённое дыхание через маску, заявил старик. — Ребёнок здесь самый разумный. А вот вы двое ведёте себя как двадцатилетние дурочки, делите давно мёртвого мужика... Причём не самого образцового!       — Уж всяко лучше тебя, ты уб... — Маль Сун хотела сказать «убийца», но вспомнила про внучку и замолчала. Пока не стоит той знать, насколько её родственники ужасающи.       — Не надо так о покойных, — неожиданно вступилась и О Ю Ри, добавив совсем уж дерзкое: — Особенно когда сам одной ногой там, отец.       — Дерзкая девчонка, — покачал головой старик. — И всё же она — моя гордость, а не сын. А Ин Хо на неё похож. Намучились вы, наверное, с ним.       — Не слишком, — Маль Сун нащупала телефон... Надо звонить сыну. Тот что-то придумает. Чун Хо детектив... Да, надо звонить ему, но как уличить минутку? Страх, что эти двое могут похитить Джу Хи, клюнул в душу.       — В любом случае мы вам благодарны. Мы знаем, что вы сделали для Ин Хо и его дочери. Моя дочь бывает резковата. Простите её. Я приехал бы один, но, увы, я уже не в состоянии, — старик хрипло рассмеялся. — Я слышал, что Джу Хи прекрасно рисует. Пусть покажет мне свой альбом, и мы тут же уедем. Не посмеем больше беспокоить. Даю вам слово, — хрипло и делая передышки, выговорил тот, пока стервь рядом фыркнула.       — Ладно, — Маль Сун кивнула, посмотрела на Джу Хи и сказала ей громко, — пошли за альбомом.       — А вы стойте здесь, — велела она непрошеным гостям, наплевав, насколько невежливо было заставлять их тесниться в прихожей.       А уже в комнате она повернулась и шепнула внучке:       — Ищи альбом медленнее, — а сама принялась набирать Чун Хо. К счастью, тот взял трубку после второго гудка. Хороший сын. Поэтому вернулась к господам О Маль Сун чуть успокоившейся.       Правда, приехать Чун Хо не успел. Старик и правда минут десять полистал альбом, пока его дочь то демонстративно закатывала глаза, то, думая, что она не видит, с откровенным любопытством заглядывала на кухню («Воспоминания!» — злорадно подумала госпожа Пак) и в комнаты... Затем они обменялись словесными тычками с О Ю Ри, а старик потрепал своей невероятно высохшей, сморщенной рукой Джу Хи по голове, которая, на удивление, бесстрашно с ним общалась, и было отчалили... Как вдруг к ним, наконец, соблаговолил выйти Дракон Ли.       Котище презрительно фыркнул на бывших владельцев (госпожа Пак сделала пометку дать тому свежей рыбки — заслужил), а вот О Ю Ри неожиданно засуетилась, полезла в сумочку и достала...       — Документы на Дракона Ли, — протянула она Джу Хи. — Забирайте сразу с собой, а то здесь ему хороший корм не светит, — сморщила та напоследок носик и укатила вместе с тяжело вздохнувшим отцом, который до последнего смотрел на молчавшую Джу Хи.       — Странные они какие-то, — тихо поделилась с ней внучка, когда шаги стихли. — Оба. Вроде и вместе, а ощущения такое, что лишь терпят друг друга. Дед сожалеет, а вот бабушка Ю Ри... нисколько. Богатые, а тепла никакого. Неудивительно, что папа от них такой опустошённый ехал. Ты намного лучше! — с яркой непосредственностью поделилась мелкая и обняла молча стоявшую Маль Сун. Именно в этот момент вернулся Чун Хо.       Только когда широкая спина сына показалась в проёме, госпожа Пак позволила себе расслабиться окончательно. Но тут Джу Хи снова подала голос:       — Давайте не будем рассказывать об этом папе?       Рядом выругался Чун Хо, яростно кивая.

* * *

      Однако ни сын, ни мать, решившие, что «ребёнок разумные вещи говорит» не знали, что в это время О Иль Нам сам набирал Ин Хо, чтобы с кристальной честностью и без прелюдий заявить:       — Мы с твоей матерью только что были у твоей мачехи и дочери. У тебя чудесная девочка растёт. Побудь с ней ещё три года. Мне было не нужно твоё разрешение, чтобы увидеть правнучку, но прими этот подарок. Семейное дело подождёт тебя ещё три года, — закончив акцентировать на «твой» и его формах, старик минуту просто хрипло продышал в трубку, будто после долгого бега, а потом проскрежетал: — Прощай, Ин Хо...       Неизвестно, на какой эффект едва дышащий (но всё так же хитрый) старик рассчитывал — скорее всего, именно на тот, что и произошёл в реальности.       Услышав такое, взбешённый Ин Хо выскочил из метро, взял такси и примчался в знакомую загородную резиденцию с хвостом в виде безуспешно пытавшегося его притормозить Ки Хуна.       Ин Хо никого не слышал и не видел после того, как сделал единственный звонок домой, где вывел Маль Сун на правду. На сей раз Иль Нам не лгал. Они и правда были в их квартире вместе с Ю Ри. Чёртовая семейка делала, что хотела... И да, мачеха — и пытавшийся докричаться до него брат — не хотели ему об этом говорить. Опасались реакции. Не зря, собственно.       Так, проклятый О увидел и внука перед смертью.       Разбитая бешеным Хваном неудачно попавшаяся на глаза ваза из белого фарфора — небольшая цена. Вообще, он не сторонник подобного варварства, но отчего-то живо представил, как прах этого мерзавца упаковывают в подобный прекрасный сосуд... Ну уж нет — не доставайся ты никому! И трахнул вазу о пол.       — Ин Хо, не надо! Они всё равно уже встретились! — и нет, Ки Хуна он сквозь пелену ярости слышал. Вот только отказывался понимать. Звуки, слова не складывались в смыслы. Единственное, о чём сейчас мог думать — так это о том, как было бы славно положить руки на эту старую сморщенную шею и стиснуть до отвратительного хруста.       Остановило его лишь то, что уже занесённые руки не уловили дыхания, а зрение неутешительно констатировало: чужие подлые глаза, ещё секунду назад насмехавшиеся над ним, погасли. Тот, кто играл чужими жизнями, кто был виновником тысяч смертей, спокойно умер в собственной постели в окружении семьи. Тьфу, пропасть!       — Проклятый старик! — Ин Хо не хотел пачкать руки о ещё тёплое тело, но ярость требовала немедленного выхода. В данный момент ему было плевать, что спину жжёт внимательный взгляд этой женщины. Она не вмешивалась, даже когда он явственно вознамерился придушить её отца... С интересом наблюдала. Что за малодушие? Что за чудовище его породило?! И что за чудовище он сам? Глупо ожидать, что волчица породит не волчонка, а плюшевого щенка хина.       Хван впечатал кулак в стену, оставляя там свой мятый кровавый автограф — увы, треклятая стена оказалась выполненная из какого-то особого матового стекла, которое таковым не выглядело вот совсем — так что теперь у него было две раненых руки, прекрасно!       — Этот проклятый старик выбил тебе благовидную отсрочку перед советом директором, — О Ю Ри бесстрашно подошла ближе и быстрым движением, будто не хотела касаться дольше необходимого, закрыла глаза своему отцу. — Будь немного благодарен. Старик под конец растрогался милой Джу Хи... — она хмыкнула, а потом подняла на него потемневшие глаза и сухо отрезала: — В любом случае ты присоединишься к 37 игре. Как ты проведёшь время до — не моё дело, но... — эта женщина снова оживилась, в её облике проступили совершенно не вяжущиеся с ней нотки обеспокоенности. — Потрать это время с умом — на семью, на овладевание профессией — она тебе поможет в преобразовании игр. И... — она набрала в грудь побольше воздуха. — Ин Хо, не думай, что своим решением он на три года освободил тебя и от сыновьего долга. Это не так. Я буду тебе звонить. И мы будем обедать или ужинать. Посмеешь отказаться — я аннулирую решение отца. У меня есть полномочия, — а нет, насчёт ноток показалось. Хорошо, а то Ин Хо уж было решил, что ко всему прочему сходит с ума.       — Где гарантии? — хрипло прошептал Ин Хо, вперив в неё убийственный взгляд. — Что ты меня снова не обманешь?       — Их нет. Зато есть стопроцентные гарантии, что ты присоединишься к играм раньше, если откажешься от моих условий, — с видом превосходства выдала ему эта женщина.       На это Ин Хо не стал отвечать, лишь молча покинул особняк. Ки Хун отстал от него лишь ненадолго, только за тем, чтобы сказать О Ю Ри:       — Вы коварнее дьявола! Но при этом глупы, — быстро прибавил он, с удовольствием наблюдая, как вытянулось её лицо. — У Ин Хо большое сердце. Возможно, веди вы себе менее чудовищно, там нашлось бы место и для вас. Но вы... — Ки Хун мрачно сплюнул прямо на дорогущий паркет, кажется, из розового дерева.       — Мне не нужно его сердце. Хватит и разума, — догнало его уже в дверях, однако от Сона не укрылся чуть дрогнувший голос. Или то было всего лишь иллюзией его, усталого за эту бесконечно долгую неделю разума.       Столько событий. Столько всего. И большую часть из того, что свершилось на этой неделе, Ки Хун ещё месяц назад и в самых смелых фантазиях представить не мог. Однако жизнь удивляла. Пора было и ему научиться отвечать ей достойно. Если не удивлять в ответ, то хотя бы не сходить так с ума от простых и почти невинных вещей... Сейчас есть проблемы посерьёзнее. И пока Ин Хо в таком взвинченном состоянии — он должен о нём позаботиться. Это много важнее, чем разум, что вяло сопротивлялся неожиданно свалившемуся на них гейству.

* * *

      Всю дорогу до квартиры Ин Хо молчал. И это вовсе не было обусловлено тем, что за рулём незнакомец. Таксиста (немало изумлённого столь богатым адресом и их не самыми презентабельными, битами рожами), как оказалось, отпустил подъехавший к дому Чун Хо. Всё-таки понятливый братец у Ин Хо. Даже слишком. Вот и перехватил старшего Хвана тёпленьким... Немного опоздал на семейную разборку.       Но, в отличие от разрываемого беспокойством Ки Хуна, Чун Хо не стал донимать угрюмо молчавшего Ин Хо вопросами, молча открыл заднюю дверь, мягко подтолкнул за плечи старшего братца и, всунув подоспевшему Сону в руки аптечку, покатил к себе.       Ещё бы детектив накануне на балконе их поцелуй никак не прокомментировал. Может, тогда бы ничего бы и не было и старикашка помер бы раньше. Ки Хун вздохнул. Увы, история не знает сослагательного наклонения. И Сон сосредоточился на аптечке. Так было безопаснее.       Да и раны Ин Хо требовали внимания... Вот уж башковитый придурок. Как он теперь будет с двумя израненными кистями? Это ж теперь весь быт... через боль. И постоянное напоминание. А ведь и помощь не предложишь. Во всём уж точно. Ну никак. Не примет. Ещё обидится и отдалится. А ещё... тут уши и у Ки Хуна покраснели. Про ещё можно и не думать — Ин Хо не примет. И точка.       Сон тяжело вздохнул, покосившись на поникшего Хвана рядом... Даже когда он нагло сгрёб его окровавленную руку — никак не отреагировал. Только чуть поморщился, когда обрабатывал края раны. Всё, больше ничего. Будто вовсе не живой. Так, кукла с человеческим лицом.       Ки Хун довольно скоро закончил делать повязку, едва заметно покачав головой на немой вопрос Чун Хо: нет, в больницу не надо. Неглубокая рана. Хоть в чём-то повезло. Но тоже наверняка болезненная — кровь до сих пор сочилась. Бинт потом размачивать придётся... Но пока за неимением лучше закрыл от грязи и взглядов. Скоро доедут к госпоже Пак и Джу Хи.       После перевязки Ки Хун не стал отпускать безвольную руку, бережно устроил на своих коленях, а после, неожиданно осмелев, приобнял. К счастью, Ин Хо не только не воспротивился такому самоуправству, но и тяжело привалился лбом к его плечу, чуть развернувшись.       Так и ехали молча. Чун Хо вёл машину, то и дело поглядывая на них через зеркало и обмениваясь странными взглядами с Соном. Сам Сон неловко прижимал к себе Ин Хо, не зная, что и сказать, и надо ли вообще. Так ничего и не придумал.       Только чуть выдохнул, когда плечо до конца поездки осталось сухим, а Хван точно так же, как и все они, не произнёс ни слова. На автомате отпрянул от него, когда движение прекратилось, выбрался из машины, поднялся по лестнице. Но дома он... Неожиданно оттаял или успешно сделал вид. Ин Хо приветливо улыбнулся дочке и обнял, бережно спрашивая, в порядке ли. Ки Хун счёл это за то, что он всё же как-то помог. И Чун Хо тоже молодец... Не усугубил. И всё внутри было паршиво. Чёртов старик. И мамаша. Семейка уродов.

* * *

      Ки Хун помог. Помог собрать остатки выдержки и устроить им всем... Немедленное отступление. Ин Хо назвал бы это бегством, но гордость внутри него всё ещё присутствовала. Поэтому он маскировал это всё, прикрывал хлипкими заслонами, что он не бежит... Просто отступает.       Старший Хван и ни минуты лишней не хотел дышать одним воздухом с так называемой матерью. Это было разумно: не лететь по её билетам, не ждать ещё полтора дня. В противном случае ещё заставит остаться на кремацию... Если промедлит, хоть переночуют здесь.       Ну уж нет. Мысленно Ин Хо отмеряет: «Прости, братец, увидим твою девчулю в другой раз!», — вслух он непреклонен и отмеряет:       — Не хочу, чтобы эта женщина успела вмешаться и вынудить нас прийти на кремацию. И нет, мама, не надо... Я им ничего не должен. Джу Хи тем более. Поэтому мы улетаем сейчас. Мы прилетим в следующем году, когда все успокоится... Или лучше вы к нам. На Соллаль. Какая разница, где праздновать? Главное, вместе, — преувеличено бодро вещает он, хлопает братца по плечу, и они бегут в аэропорт, кое-как поскидывав вещи... Ещё нужно заехать купить переноску для кота! Благо у этой женщины хотя бы хватило совести отдать на него документы. Так что усатое чудовище полетит с ними.       Вопрос с билетами решается быстро. Точнее, не сам решается — это неожиданно берёт на себя Ки Хун, правда, робко уведомляя, что в экономе уже ничего нет. Благо бизнес-класс оказывается свободен. Ин Хо плевать, сколько это стоит. Сейчас — да. Главное, улететь быстрее.       Эта женщина им, к слову, бизнес-класс то ли зажмотила, то ли постеснялась купить. Зря — Ин Хо бы принял. Ехать к столь неприятной личности, так хоть с удобствами! Бррр! Но нет — летели хоть и не в экономе, но и не в бизнесе — комфорт. Не то что бы это имело значение, но... Было странно.       Сейчас не до этого было. Джу Хи была заметно расстроена столь скорым прощанием с бабулей и дядей (а может, просто переживала за него! Ин Хо как ни старался, а не смог скрыть ни свои раненые руки, ни нервозность общую), Ки Хун не спускал с него обеспокоенного взгляда, брат и мачеха так же постоянно дырявили ему спину вплоть до самого прохода на посадку. Маль Сун ещё и расплакалась и неожиданно обняла его на прощание. Пришлось её успокаивать. Вышло не очень. Вдобавок они едва не опоздали, пришлось устраивать забег до выхода на посадку...       И только плюхнувшись в удобное кресло, Ин Хо осознал, как смертельно он устал. Его вырубило и без алкоголя. Последней мыслью было: Ки Хун присмотрит за его дочкой. А так хоть не придётся сквозь боль в руке ковыряться в еде, дабы не вызывать беспокойство.       Разбудил его лёгкий толчок. С трудом разлепив веки и взглянув на горящее табло «Пристегните ремни» и на асфальт в иллюминаторе, Хван с удивлением осознал, что проспал весь полёт. Вот это его вырубило...       Чуть выпутавшись из накинутого пледа (Спасибо, Ки Хун), он развернулся к Сону и дочери. Джу Хи выглядела весьма воодушевлённой (судя по блеску на губах, она использовала подаренную бизнес-классу косметичку), а вот Ки Хун одарил его обеспокоенным взглядом.       — Я в порядке. Отлично выспался! — предупредил вопрос Ин Хо. — Как наш Дракон Ли? — оглянулся он в поисках кота.       — Он молодцом, вообще не боялся, — улыбнулась ему дочка, кивая на переноску, которая расположилась в ногах у Ки Хуна.       — Хорошо, — тогда сейчас возьмём такси и закажем домой чего повкуснее... Ки Хун, ты чего хочешь?       — Виски и стейк, — выдал Сон, отстёгиваясь.       Ин Хо не нашёл, в чём ему можно возразить.       — Я тоже хочу стейк. И колу, — посмотрела на него Джу Хи.       — Отличный выбор, — хмыкнул Ин Хо, а потом в шутку обратился к коту: — А тебе чего, усатый?       — Ему тоже стейк, он ведь у богатых жил! — неудачно пошутил Ки Хун и замер.       — Рыбу тоже закажем, — пожал плечами Ин Хо. — Думаю, не откажется.       — Ура, скоро праздники! — попыталась сгладить неловкость Джу Хи. — В городе, наверное, совсем красиво!       — Ага... — тихо откликнулся Ин Хо. — Надо бы тоже гирлянду повесить... — Главное, в процессе не повеситься самому! Но ему нельзя. У него вон дочь, Ки Хун и даже кот!