8. Приоритет

Корабль приземляется, Кай и Ллойд сразу покидают его, расходясь по комнатам. — Ллойд, — зовет Кай, остановившись у своей двери. — Да? — Бинты сам ты менять не будешь. Ллойд моргает, не сразу понимая смысл слов. Кай серьезно сейчас? — Это еще что за новая стадия контроля? Мы только сегодня об этом говорили. Ты опять? — хмурится он. — Может, немного. Просто ты не умеешь их нормально закреплять. Я тебе покажу и… — Кай вздыхает, сдаваясь, добавляет честное: — и проверю, что все нормально. Позволишь? Ллойд молчит. Взвешивает все за и против. Решив, что… это не такая уж и большая проблема. При таком раскладе Кай будет меньше нервничать, а значит, меньше нервничать будет и сам Ллойд. И тем более он… дал выбор. Не сделал его за двоих, а спросил разрешение. Впервые. — Хорошо. — кивает Ллойд. — Тогда ты завтра идешь к Зейну на проверку зрения. А я проконтролирую этот момент. — То есть тебе можно меня контролировать, а мне тебя нет? — усмехается Кай, оперевшись плечом на дверь. — Ты все равно меня опекаешь. — на выдохе говорит Ллойд, будто только что с этим смирился и распахивает дверь. — Даже когда мы поговорили об этом. Все честно. — Ладно, это… логично. Доброй ночи. — Доброй ночи, Кай. Двери закрываются одновременно. Ллойд обессиленно падает на кровать. Потный, грязный, даже не переодевшийся. Сил на душ нет, в сон клонит так сильно, что даже поворот на бок даётся с усилием. Ему есть что обдумать. Даже… слишком многое стоит обдумать и переосмыслить. Но не сегодня. При всем желании он не сможет прийти к какому-то выходу. Как только глаза закрываются, он проваливается в, вероятно, самый крепкий и долгий сон за это время, по-настоящему давая себе отдохнуть.

***

А бинты Ллойд накладывает очень даже неплохо. Кай думает об этом, захватив пижаму и отправляется в душ. Ему безумно лень, тело мерзко тянет при любом движении, ноги ватные и едва не подкашиваются, но ложиться в кровать грязным выше его сил. Просто не уснет в таком случае, как бы не устал. В коридоре пересекается с Ву и дежурно желает доброй ночи, пообещав, что расскажет завтра, почему у него перебинтованное лицо. Мастер провожает его странным взглядом, но ничего не говорит. Кай и не спрашивает. Вода, близкая к кипятку, стекает по телу, расслабляя мышцы и сгоняя всё переутомление, накопленное за это время, проясняя голову. День выдался… ужасный. Он вытащил из Кая слишком много сил и, скорее всего, добавил пару-тройку седых волос на голове. Он не испытывал такого ужаса уже давно. В последний раз, наверное… ха, тоже с Ллойдом. Воспоминание проявляется так чётко, словно произошло вчера. В вулкане. Перепуганные детские глаза, пышущий жар лавы, выбор между успехом и человечностью. Он так стремился к всеобщему признанию, к открытию истинного потенциала, что не видел ничего, кроме клинка у самого края. Всё рушилось, нужно было спасаться, но инстинкт самосохранения просто отключился. И это почти погубило его. А потом уши прорезал истошный детский крик. Он тогда замер, не сразу поняв, что происходит. Сначала показалось, что кричит Ния, будто из прошлого. Просит о помощи. А потом он обернулся и увидел Ллойда. Совсем маленького, среди раскаленной массы, смотрящего на Кая как на единственную надежду. Еще минута — и они сгорят заживо. Ужасная смерть. Все было слишком быстро. Перед глазами предстал более выразительный образ Нии, наложившись на Ллойда, и в груди что-то заныло. Так сильно, что за секунду появилась установка: «защитить. Помогать. Всегда». Ведь окажись Ния в такой ситуации, выбор между ней и клинком не стоял бы. И никогда не должен. Чужая жизнь дороже любой миссии. Он не мог объяснить все, что произошло внутри за эту секунду. Не может и сейчас. Да и времени разбираться не было. Просто рванул к его проблеме номер один. К ребёнку, прежде раздражающего до кончиков волос одним своим существованием. Ха, забавно. Он вспоминает это через время и находится в той же ситуации. Защита его проблемы номер один. Игра со смертью. Крах всех принципов. Возвращаясь к воспоминаниям вновь, Кай ловит себя на мысли, что… шансов у него не было. Ни единого. Вернее, не было у той версии Кая, если бы не раскрыл потенциал: Защита героя всех времен. Не быть избранным, а стать опорой для него. Во что бы ни стало. Наплевав на гордость, изменив цели. Пересоздав себя с нуля. Оставить все это в вулкане и выйти новым человеком, понимающим, для чего он живет и за что дана эта сила. Что он защитник. Всегда им был. Сначала для сестры, теперь для Ллойда и всего Ниндзяго. Он не может допустить оплошность. Перед глазами вспыхивает Ллойд сегодня. Падающий на колени, без шанса увернуться от клинка. Без шанса выжить. Снова. Сердце начинает почти больно биться о ребра. Он не думал ни секунды. Рванул к Ллойду, как только увидел, что тот замер посреди боя, и чудом успел его закрыть. Чудом выжил сам. Это… было страшно, безумно. Мыслей, как увернуться, не было, в голове только: чтобы Ллойд не пострадал. Он отделался царапиной, хотя, по правде говоря, уже попрощался с жизнью. Мысль даётся сложно. Кровь леденеет от осознания, что смерть дышала в затылок. Его время ещё не пришло, но было.. близко. Кай закрывает кран. Шум воды в мгновение прекращается, тишина бьёт по ушам, но он не двигается. Капли воды падают с волос, собственное дыхание громко отскакивает эхом от стен. Дыхание. Он не сразу поверил, что успел. Сначала был адреналин, а когда Ллойд упал прямо ему в руки, мир почти рухнул. Казалось, что боя не существовало. Что он не успел. Что держит мёртвое тело. Дрожь пробежала по коже даже сейчас. Он судорожно прижимал к себе, чтобы чувствовать тепло, понимать, что дышит. Подстраивался под его дыхание, чтобы поверить, что это реальность. Когда Ллойд сам прижался сильнее, Кай чуть не сошел с ума, но смог позволить себе дышать глубже. Это реальность. Он жив, он здесь, он двигается, он дышит. Кай выходит из душевой кабинки, касаясь ледяной плитки босыми ногами. Кидает на голову полотенце, промакивая волосы, и начинает одеваться. А мыслей всё больше. Когда они поговорили в медблоке, легче не стало. Они обсудили так много таким малым количеством фраз, но не обсудили главное. Кай просто не решился спросить, будто после этого вопроса всё станет только сложнее. Хотя, будто сейчас легко. «Что за энергия придает тебе сил?» Это фиолетовое свечение и потемневшие от ярости глаза выглядели… устрашающе. Достаточно для того, чтобы Кай на секунду допустил мысль, что всё же умрёт в этом ангаре сегодня. Всего на секунду, потому что ровно столько видел эти глаза. Дальше Ллойд будто.. вернулся в сознание, и все погасло. Растворилось, оставляя после вязкий, совершенно чуждый и неправильный страх. Он привык бояться за Ллойда. Привык бояться потерять его. Но никогда — его самого. Кай не до конца уверен, что всё это было на самом деле. Ещё меньше уверен, что Ллойд знает происхождение силы. И совершенно точно уверен, что он не контролирует это. Он пытался найти ответ в ясных зеленых глазах, пока Ллойд был близко, обрабатывая его щеку. Всматривался, выискивал отголоски ненависти, и не увидел ничего, кроме всепоглощающей усталости. Проскочил вопрос, хорошо ли тот спит последнее время. А потом Ллойд попросил не смотреть. Кай, наконец оказавшись в кровати, мычит от наслаждения, когда голова касается подушки. И плевать, что на утро он однозначно пожалеет о решении не сушить волосы и лечь спать так. Он готов к последствиям. Последствия… нет, не готов. У него за стенкой прямо сейчас спит бомба замедленного действия, которая может взорваться в любой момент. Это проблема. И эту проблему нужно попытаться решить так, чтобы не называть проблемой. Иначе крупица их нового моста доверия рухнет, и все вернется на день назад. Ссоры, крики, психи, вечный нервоз. Есть ощущение, что Кай пытается сыграть на гитаре, в которой вместо струн оголенные нервы. Посмеешь коснуться — умрешь. Но и выбора не касаться нет. Нужно зажимать аккорды и играть. Они разберутся. Всегда разбирались. Они… с Ллойдом или командой? Которая за один день треснула по швам, разделив их по разные стороны. — Час от часу не легче, — шепчет Кай в темноту, накрываясь пледом с головой. Стоило закрыть глаза, он не заметил, как уснул. Скорее вырубился, так и не закончив очередную мысль.

***

На корабле ещё горит свет. Трое сидят по разным углам комнаты, и каждый обдумывает своё. Им нужно время. Как и Каю с Ллойдом. — Утром мы поговорим. — скорее утверждает, чем спрашивает Ния, отойдя от стола и прервав долгую тишину. Джей и Коул поднимают на нее взгляды. Выглядит она… решительно. — А если опять погрыземся? Нам предстоит разговор с двумя гениями сарказма и агрессии! Так они еще и заодно! Проще будет… — Джей замолкает, подбирая слова. — Не знаю! Не существует ничего сложнее этого! С Каем и так спорить невыносимо, а тут у него еще и союзник есть. И этого союзника, кстати, переубедить невозможно! Вы точно осознаете глобальность проблемы? — Я думал, ты считаешь, что в сарказме я лучший. — выгибает бровь Коул. — В иронии. И после меня, — поправляет Джей, прежде чем начать тараторить: — Этот дуэт стал проблемой сразу, как они нашли общий язык! Я помню ВСЕ случаи, когда вместо сахара у меня в кофе оказывалась соль! И как эти двое ржали! А ведь это самое безобидное из того, что они устраивали! А сейчас что? — он прерывается на вдох, расхаживая в разные стороны и жестикулируя. — ты слышал, КАК они говорили? Это теперь один человек! И это очень-очень-очень плохо! — Я слышу твою истерику. — цыкает Коул. — и, чтоб ты знал, она вообще не помогает. Джей уже подается вперёд, как появляется Ния с тем самым взглядом, с которым нельзя спорить — у них с Каем это семейное. Джей отступает, скрестив руки на груди. — Мы ушли от темы. Утром мы разговариваем. Нормально. Без эмоций. — говорит она. — С каких пор ты решаешь? — фыркает Коул, неосознанно повторив позу Джея. — С тех самых, когда вы перестали анализировать ситуацию с двух сторон. — Об этом стоит поговорить с Ву и рассказать все Зейну с Пиксал. — запустив руку в волосы, предлагает Джей. — Сначала решим конфликт, а затем расскажем, — кивает Ния. — Простите, юные ниндзя, но тактику вам придется поменять, — раздается голос у двери. Троица вздрагивает. Джей оборачивается в удивлении, из-за его плеч показываются лица Нии и Коула. Никто не слышал, как мастер Ву появился в комнате. — Что у вас произошло? — спрашивает он, проходя вглубь комнаты. Джей шумно вдыхает через нос, запасаясь воздухом, чтобы в следующую секунду начать говорить, всплеснув руками. — Вот у нас такой же вопрос был к этим двоим, а знаете, что они нам ответили? «Всё нормально»! Вы представляете, мастер Ву? Нормально у них! — нервная усмешка. — А сами-то еле ходят, вы бы видели Ллойда у этого ангара, а Кай? Он вообще— тараторит Джей, но его прерывают. — Они разобрались раньше, чем мы прибыли. И мы… повздорили на этой почве, — коротко говорит Ния, шикнув на Джея. — И в чем же заключается ваш спор? — уточняет Ву. Джей уже открывает рот, но Коул вовремя подходит и закрывает ему рот рукой. — Мы переживаем, а они обвиняют нас в бездействии, — говорит он, пока Джей пытается вырваться. — И только? — недоверчиво щурится Ву. Джей все же вырывается, укусив Коула за ладонь. И пока тот шипит едва разборчивые проклятия, отвечает: — И только?! Простите, конечно, но это очень важно вообще-то! И неправильно с их стороны! — Джей, — спокойно произносит Ву, даже не повышая голоса, но как-то так, что хочется сразу выпрямить спину и замолчать. Этим навыком владеют только он и Ллойд. Последний сегодня им уже пользовался. — «Очень важно» и «неправильно» не объяснение. Джей открывает рот… и закрывает. Потом снова открывает, говоря уже тише: — Они оба были на грани. Кай стоял с окровавленным лицом и держал Ллойда на руках… а он вообще будто выключился. А потом они заявляют, что «всё нормально», и уходят так, будто мы виноваты. — Это мягко сказано. — хмыкнул Коул, сжав в кулак укушенную руку. — Нас осадили так, что я почти почувствовал себя учеником, когда мы попытались спросить что произошло. — Ну, может, мы не очень то и спросили… — скрещивает руки Ния, опустив голову. — …да. Это тоже проблема. — вздохнул Коул, признавая. Джей промолчал, отведя взгляд в сторону. Ву медленно проходит в центр комнаты. Пауза тянется, пока он осматривает каждого ученика. — Или… — говорит он наконец, — они не хотели, чтобы вы видели их в момент, когда они слабы. Вы говорите «они не правы». Но забываете спросить: почему они вообще решили справляться без вас? Тишина становится тяжелее. — Потому что у них не было выбора, — выдыхает Ния. Коул чуть отводит взгляд, говоря синхронно с ней: — Потому что они всегда так делают. В комнате снова стало удушающе тихо. — И вы спорите из-за обстоятельств, которые невозможно изменить? — мягко уточняет Ву. — Мы же команда! — раздраженно выдыхает Джей. — Мы не осудим их за слабость, а поможем! Разберёмся вместе! Так ведь всегда было.. — Да, — кивает Ву. — Но иногда «вместе» значит отпустить разногласия и принять мнение друг друга. — И что нам тогда делать? — тихо спрашивает Ния, подняв взгляд. — Утром вы не будете их переубеждать. Вы будете слушать. — Ву улыбается уголком губ. — И всё? — недоверчиво щурится Коул. — И всё, — спокойно повторяет Ву. — Иногда это самое сложное. — Особенно, когда у нас два упрямца уровня.. эй, как они там назвались полгода назад? — поворачивается к друзьям Джей. — Что вы так смотрите? Ну когда мы в захват флага играли, помните? Коул, ты ещё сказал это похоже на название дешёвого энергетика. — А, — Коул моргает, вспоминая. — да, «Гринфлейм». Всё ещё считаю, что это самое глупое название, которое Кай только мог придумать. — Говорит предложивший назвать нашу с Джеем команду «Джейя»? Серьёзно? — выгибает бровь Ния. Коул не отвечает, закатив глаза. Вдруг стало как-то.. проще. Ву разворачивается к двери с облегченной улыбкой, но на выходе останавливается. — И да, — добавляет он через плечо. — не только слушайте друг друга, но и услышьте. — И что это за совет? А как же.. ну, там, мудрость, которая снизойдет на непросветлённых? Хоть что-нибудь! — нервно усмехается Джей. — Как есть, — отвечает Ву и исчезает так же тихо, как появился. Стоит узнать у Пиксал суть задания. Рассказчики из ниндзя никакие. — Ну классно. Воодушевляюще, мастер, — бурчит Джей. — А главное как всегда очень понятно. В комнате снова остаются трое. Тяжелый туман рассеивает хрупкое спокойствие из теплых воспоминаний, возвращая в реальность. — У нас… будет какой-то план? — ровным голосом интересуется Коул. — Поступим, как и сказал Ву. Выслушаем их версию событий, а дальше… импровизация? — предлагает Ния, криво улыбнувшись. — Надежно, как логика Джея, — фыркает Коул, но не пытается переубедить. Плана у него нет. Всё, что касается Кая и Ллойда действительно непредсказуемо. — Эй! — встревает Джей, зыркнув на Коула. — А если… они не захотят говорить? — Если не захотят, будем думать на месте. У вас есть идеи получше? — собирается с мыслями Ния, рвано выдохнув. — Есть! Давайте спать уже, я с ног валюсь, — взмолился Джей. Ния и Коул усмехнулись. Всё же Джей умеет разрядить атмосферу. — Да, нам всем стоит отдохнуть. — соглашается Коул. Свет гаснет.

***

Зейн приехал за полночь. В порванной, грязной форме, на подбитой машине, которую придется ремонтировать, и с вмятиной на правом боку собственного тела. День выдался не из легких, обычный патруль превратился в нечто. Даже вспоминать не хочется. Хорошо, что остальные справились без его участия, а он — без их вмешательства. Он как можно тише въехал на подземную базу и уже собирался заняться машиной, как заметил Пиксал. Она стояла у панели управления, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на него. Зейн остановился. — Прости, я помял машину, которую ты недавно отремонтировала, — он чуть улыбнулся, подойдя к ней. — Я— — Ты повреждён. — перебивает она. — …Успела просканировать? — Деформация боковой пластины. — кивает Пиксал. — Требуется замена. Зейн на секунду закрыл глаза, проверяя данные. — Да, верно. Но это не критично. Сначала— — Ты извинился за машину. Тишина длиться около минуты. Зейн пытается считать неожиданно яркие эмоции. И их причину. — …Да? — спокойно подтверждает он. — Это рационально. Ты потратила— — Ты поврежден, — вновь перебила она. — и при этом анализируешь мою возможную реакцию на объект. — Я не вижу противоречия. — хмурится Зейн. — Ты расставляешь приоритеты некорректно, — продолжила Пиксал. — Собственное состояние должно иметь более высокий уровень значимости. Зейн молча сканирует её. — Я не могу идентифицировать причину твоего недовольства. — Я не умею быть недовольной. — хмурится Пиксал, скрестив руки. — Ты именно это сейчас делаешь. Причем очень похоже на Нию. Взяла её модель поведения за основу? — Нет! — слишком резко говорит Пиксал, и это становится ответом. Она продолжает, выровняв голос. — Сейчас это не меняет ситуацию. — Тогда уточни причину своего… недовольства, — все же сказал Зейн, сдержав улыбку. — Я не— Она резко замолчала. Сбой на долю секунды. Пиксал ненадолго отвела взгляд, будто… расстроена? Зейн не уверен. — Твоя реакция создает некорректный вывод. — Какой? — он пытается поймать взгляд, но та старательно его отводит и молчит дольше, чем обычно. — Что ты считаешь свое состояние менее значимым. — Это не так. — Но ты действуешь именно так. Зейн обрабатывает. — Я учел твой вклад в ремонт машины. — И проигнорировал собственное повреждение. — парирует Пиксал. — Оно не критично. — Это не аргумент. Тишина становится плотной. — …Расшифруешь? — наконец спрашивает Зейн. Пиксал не отвечает сразу. Отворачивается, начиная быстро стучать по клавиатуре. Занимает руки, прямо как Кай при стрессовых ситуациях. — Это… снижает эффективность взаимодействия. — говорит она тише. — Уточни. — Зейн слегка наклоняет голову. — Ты допускаешь сценарий, в котором твоё состояние для меня менее важно. Он моргает. — Подожди. — секунда молчания. — Ты пытаешься сказать, что волнуешься за меня? Рука Пиксал замирает, не коснувшись клавиши. Она сжимает пальцы в кулак. Разжимает и выключает панель управления за два быстрых движения. Основной свет постепенно уступает теплому освещению по периметру, пока не погаснет полностью, растворяя пространство в жидком золоте. Зейн не может отвести взгляда. Зелёные глаза светятся ярче, металл тела бликует при каждом движении, придавая четким контурам неожиданно уместную мягкость. Сейчас она будто светится изнутри. Пиксал поворачивается к нему, выдерживает секунду. Две. Три. Для Зейна эти три секунды растягиваются в вечность. — …Этот параметр имеет приоритет выше стандартного. — наконец говорит она. Зейн чувствует, как начали перегреваться его системы. — Ты можешь выявить причину? — Я… пыталась. Данных недостаточно. Поведение некорректно. — Нет. Оно не классифицировано, — говорит он слишком быстро. Не обдумав. Не просчитав. Пиксал поднимает голову и вглядывается в его лицо, подозревая. — Ты знаешь, что со мной. Знал все это время. — прищуривается она. Зейн улыбается. Да, знает. Еще как. С ним то же самое. — Возможно. — И не говоришь. Почему? — Это повлияет на итоговый результат. — Каким должен быть итоговый результат? — Ты ведь анализируешь поведение команды все время, так? — вопросом на вопрос отвечает Зейн. — …Корректно. Но причина твоего молчания не имеет смысла. Ты помогаешь мне в этом, так расскажи, что со мной. — Теория здесь не поможет, ты не учтешь основной урок. — В чём он заключается? — Не все измеряется логикой. Особенно чувства. Чтобы это понять, следует их прожить. — Как я смогу их классифицировать, если не знаю предназначение? — не понимает Пиксал, скрестив руки. — Никто не знает их перед тем, как пережить. Понимание появляется после. — Учтено. Тогда… как мне понять, почему мой приоритет смещен? — Попробуй представить действия другого члена команды на своем месте. К примеру… Нии к Джею. Она зависает, анализируя. — Выбор людей чем-то обоснован? — Да. — Это важное условие? Зейн кивает. — Связано с более близкой связью? — Да. — Но при этом взаимоотношения Кая и Нии не подойдут? — Нет. — Но их приоритеты равнозначны, — Пиксал щурит глаза. — В них есть отличие. Пиксал замолкает, ожидая продолжения. Быстро понимает, что он не уточнит, и решает переключить фокусировку внимания. — Тогда… Ния бы… не позволила Джею игнорировать повреждение. Она бы настояла. — Она моргает, анализируя имеющиеся данные. — Тебе нужно прямо сейчас произвести ремонт. — Ты формулируешь это как команду, — не может сдержать ухмылку Зейн, склонив голову влево. — Это повышает вероятность выполнения. — У Нии это работает иначе. — Тогда скорректируй! — она ведёт плечом, по-человечески раздражённая. — Она не только требует, но и остается, — наводит Зейн. — … Это не влияет на результат. — Но влияет на Джея. — Давлением? — Присутствием. Она замолкает, учитывая новые данные. Зейн понимает, что она ещё пытается найти всему объяснение, а не просто действовать. И также понимает, это нормально для неё. Это её способ учиться, поэтому он и решает помочь снова. — Что ещё сделала бы Ния? Пиксал молчит, но на этот раз так, будто просчитывает действия наперёд. — Я поняла. Мне нужно произвести ремонт самостоятельно. Так бы сделала Ния. — Да. Причина такого поведения? — Контроль состояния… значимого человека. — ее голос дрогнул в понимании. — О. Выбор личностей основан на повышенном приоритете. Ситуации идентичны. Добавлено к анализу. — А разве они идентичны только со стороны Нии? — Зейн не успевает просчитать, насколько это уместно и к чему приведет. Слова оказались быстрее логики. — Уточнишь? — Нет. Попробуй сама, у тебя достаточно данных. — Высокий приоритет состояния другого субъекта, — продолжила Пиксал уже почти автоматически. — Стремление вмешаться. Отказ от игнорирования повреждений. Контроль ситуации через личное присутствие… Она замолчала на полуслове. Зейн не торопил. Он уже видел — процесс пошел глубже, чем обычный анализ. — …и, — добавила она медленнее, — нелогичное перераспределение ресурсов. — Нелогичное? — мягко уточнил он. — Да. — Пиксал подняла на него взгляд. — В обоих случаях субъект тратит больше ресурсов, чем требует ситуация. — Например? — Ния остается рядом, хотя могла бы делегировать. Я… — короткая пауза. — остановила тебя, хотя ты мог самостоятельно устранить повреждение. — Продолжай. — кивает Зейн. Пиксал делает шаг ближе. Теперь расстояние между ними меньше, чем обычно. Она словно не замечает этого. Зато прекрасно замечает Зейн и не смеет отстраниться. — Дополнительное сходство… — ее голос чуть тише. — эмоциональный фактор, влияющий на принятие решений. — И? Секунда. Вторая. Третья. — …и он не связан с эффективностью, — заканчивает она. Зейн наблюдает, как она почти достраивает вывод. И момент, когда он складывается, — почти слышен. — …это не просто приоритет, — говорит Пиксал. — это… избыточный приоритет. — Можно и так назвать. — Нет, — она качает головой. — формулировка недостаточно точная. Зейн чуть приподнимает бровь. Пиксал делает еще один шаг. Слишком близко, чтобы это можно было объяснить только логикой. — Это приоритет, не основанный на задаче, — говорит она, глядя прямо на него. — он сохраняется вне зависимости от контекста. Не снижается при отсутствии угрозы. Не поддается оптимизации. — И почти шепотом: — …и он направлен на конкретного субъекта. Зейн чувствует, как система снова уходит в перегрев. — Ты почти у цели. — «Почти». Недостаточно. — резко отвечает она. — мне нужна точная классификация. Уточни. Он улыбается чуть шире. — Я уже говорил, ты её не получишь таким способом. Пиксал смотрит на него еще секунду. Потом выдыхает. Очень по-человечески. — Тогда остаётся только подтвердить через действие, — говорит она. И прежде чем он успевает что-либо добавить, она аккуратно берёт его за запястье. Движение точное. Но слишком осторожное для простой необходимости. — Ты идешь на ремонт, — произносит она. — Это все еще звучит как команда, — усмехается Зейн. — Это и есть команда. — Ты адаптировала модель, но оставила структуру. — Эффективность повысилась, — сухо отвечает Пиксал и почти сразу добавляет: — …и вероятность того, что ты проигнорируешь, снизилась. — Прогресс очевиден. — тихо усмехается Зейн. Она не отвечает. Ведёт его к, с недавнего времени, своему рабочему месту, чуть дальше центральной системы. Металлические поверхности, инструменты, аккуратно разложенные модули, освещенные только работающими в центре мониторами с картой Ниндзяго на экране. Зейн привычно тянется к панели диагностики. — Нет. Он останавливается и медленно поворачивает голову, заметив, что Пиксал уже стоит рядом с инструментами. — Ты садишься, — говорит она. — Это противоречит— — Это не обсуждается. Зейн смотрит на нее. И… садится. Моргает, понимая, что произошло. — Удивительно, — тихо замечает он. — Что именно? — Ты быстро учишься. — У меня хороший учитель. Она стоит спиной к нему, когда говорит это. Зейн чуть склоняет голову, наблюдая, пока стягивает порванную одежду. И чётко улавливает мелькнувшую усмешку в её голосе. Смотрит, как Пиксал берет инструмент, как задерживается на секунду, как сканирует повреждение снова, но на этот раз — дольше, чем нужно. — Ты мог получить дополнительные повреждения, — говорит она, не сводя глаз с погнутого металла на боку. — Но не получил. — Это не отменяет вероятности. — Ты сейчас моделируешь худшие сценарии? —.. Да. — с секундной задержкой отвечает Пиксал. — Это не похоже на тебя, — подмечает Зейн, зная, что так делает Джей при волнении. Пиксал испытывает эмоции через призму других людей, но пока не понимает этого. И это главная задача Зейна: дать понять, что это её собственные эмоции. Автономные. Пиксал отвечает не сразу. Подходит ближе, кладет нужные инструменты на пол и для удобства садится перед Зейном на колени, взяв в руки первый инструмент. — Обновление модели поведения, — говорит она, начиная аккуратно снимать поврежденную панель. Ее движения точные, но чуть медленнее обычного, как будто она контролирует силу. Или себя. Зейн внимательно следит за ее действиями, прежде чем тихо сказать: — Пиксал. — Да? — она поднимает взгляд снизу вверх. — Ты все еще ищешь определение? — …Да. — кивает она с короткой задержкой. Он продумывает сценарий пару секунд. И совершенно не уверен в исходе. — Хочешь подсказку? Она замирает. — Да. — Это состояние, при котором благополучие другого субъекта влияет на твоё собственное. — …влияет… — повторяет она тихо. Инструмент в её руках останавливается. — Напрямую, — говорит Зейн, всеми контактами ощущая фантомное биение сердца. — Без логического обоснования? — Чаще всего. Пауза в этот раз очень долгая. Пиксал выдыхает, словно это действие может ей помочь разобраться в чем-то, и возвращается к замене детали. И потом почти неслышно: — …это неэффективно. — Абсолютно. — Зейн улыбается. Она продолжает работу ещё медленнее, сосредоточившись на размышлениях. — Тогда… — ее голос едва заметно меняется. — почему это считается допустимым? — Без этого люди перестают быть людьми. Пиксал фиксирует панель, проверяет соединения. — И это… — она чуть запинается. — обязательное условие? — Нет. — Тогда почему ты считаешь это важным для меня? — Потому что ты уже это делаешь. — ровным голосом говорит он. Пиксал замирает снова. Но теперь — иначе. Не сбой, а осознание. Она медленно поднимает на него взгляд. — …это и есть ответ? — Это начало. Она закрывает последний крепеж, прикручивая пару винтов. — Ремонт завершен, — говорит она автоматически и слишком быстро поднимается на ноги. Но не отходит. Стоит между разведенных ног Зейна и всматривается в его лицо. Без расчётов. Просто смотрит, не воспроизводя никакие логические цепочки. Зейн смотрит на нее в ответ с легкой улыбкой. — …Зейн, — прервав молчание, почти шёпотом зовет она. — Да? — Зейн боится пошевелиться. Бегло осматривает её выражение лица и не может считать определенную эмоцию. Но она есть. Кажется, глаза стали тусклее. — Твой приоритет… я не могу воспроизвести такую модель поведения самостоятельно. Только интерпретировать. — она сжимает губы. — Выявлено экспериментальным путем. Результат подтверждён. Зейн слабо улыбается. Изначально знал это, но все равно подался чуть вперед, не касаясь её. Не может просчитать, успешным ли будет это действие. Будто мысли… путаются. Зейн понял, что люди подразумевают под этой фразой только что. С Пиксал он всегда перестает мыслить логически, что для ниндроида казалось невозможным. Любовь когда-то тоже. — Я знаю. — Я правда пыталась.. Но.. — она не договаривает и это становится ответом. Зейн смотрит на нее слишком долго. Ищет в глазах что-то, но не может дать этому определение. — Я понимаю.  Пиксал отворачивается, когда Зейн решает ее окликнуть. — Пиксал, — он ждет, пока она повернется к нему, и только увидев зеленые светящиеся глаза, продолжает, поднявшись на ноги: — я все равно буду верить. Она печально улыбается, будто поняла слишком много. — Ты ведь знаешь, что это не… — Неэффективно, да. Но так работает мой приоритет. — перебивает он, смотря прямо в глаза. Пиксал первой отводит взгляд, уходя вглубь подземного этажа. Без прощания. Без драмы. С осознанием, что ещё не раз попробует опровергнуть собственный итог эксперимента. Ведь почему тогда она сейчас чувствует что-то странное. Кажется это.. грусть? Зейн же поднимается в монастырь, желая отключиться хотя бы на пару часов.