Вернутся к фанфику
ГЛАВА 4 Испытания
8 марта 2026, 14:25Хогвартс в тот день казался особенно шумным и торжественным — повсюду чувствовалось предвкушение нового учебного года. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна Большого зала, рассыпались по мраморному полу всеми оттенками радуги, превращая его в мерцающий калейдоскоп. На стенах висели гербы факультетов, потемневшие от времени, а старые камни хранили столько историй, что, казалось, стоило лишь прислушаться — и они сами начали бы их рассказывать.
В воздухе витала лёгкая вибрация — неуловимая, едва слышная мелодия, которую могли заметить лишь внимательные ученики.
Толпа новых студентов металась по холлу, смущённо шепчась, разглядывая старшие курсы и тщательно отполированные метлы, стоящие у стен. Их глаза блуждали по залу в поисках знакомых лиц, а сердца колотились будто маленькие колокольчики, готовые в любой момент разозлиться или запеть.
Среди них стояли Альбус Поттер, Роуз Грейнджер-Уизли, Эйвелин Лавлейс и Скорпиус Малфой, каждый с собственными мыслями, страхами и надеждами.
Роуз крепче сжала ручку чемодана. Он казался тяжёлым не столько из-за вещей, сколько из-за предчувствия, которое всё сильнее сжимало сердце. В уме она перебирала заклинания, которыми собиралась задобрить Шляпу, хотя прекрасно понимала, что всё это бесполезно. Распределяющая Шляпа видела человека насквозь — замечала то, что тот порой скрывал даже от самого себя. От этой мысли сердце Роуз забилось ещё быстрее, когда она подошла ближе.
Я сотни лет распределяю,
Мне в этом деле равных нет. Примеришь меня лишь на мгновение
И узнаешь, куда твой путь ведёт. Любому место я найду, в том нет сомненья.
Насквозь вижу каждого из вас. И хоть вы дрожите от волнения,
Пора надеть меня сейчас…
Роуз дрожащими руками надела Шляпу на голову. Мир померк, остался лишь едва различимый шёпот тысяч мыслей: «Где я? Куда мне?.. Что я?..». Шляпа мягко обвила её разум, бормоча слова на древнем языке. И наконец-то прозвучало: — ГРИФФИНДОР! Аплодисменты взорвались как фейерверк. Улыбка расплылась по лицу. Она оглянулась и увидела, как Скорпиус, Эйвелин и Альбус наблюдают за ней. Скорпиус же был уверен, что окажется в Слизерине, как отец. Так и вышло. Следующим к табурету подошёл Альбус. Шляпа опустилась ему на голову и почти сразу принялась перебирать мысли, которые он так старательно прятал. В них смешались отцовское наследие и собственные мечты, желание поступить правильно и еле заметное стремление доказать, что он способен на большее. — Хм-м, — пробормотала Шляпа. — Непростой случай. Альбус сидел неподвижно. В глубине его сознания словно разом заговорили несколько голосов. Будь смелым. Будь сильным. Не разочаруй их. Но один голос звучал тише остальных — и почему-то настойчивее: Будь собой. Шляпа задумалась. Перед ней открывались разные дороги, и каждая манила по-своему. Одна обещала отвагу, другая — силу, третья — возможность наконец выйти из тени знаменитой фамилии. Альбус сжал пальцы. Он не знал, какой путь выбрать. Зато точно знал, чего не хотел... — Вот как, — прошептала она. И на лице Альбуса впервые появилась улыбка. — Слизерин! — прозвучало мгновение спустя. — Но это же неправильно! — вскрикнула Роуз. Её голос едва пробился сквозь внезапный гул Большого зала. — Альбус… Он посмотрел на неё, пытаясь найти слова, которые могли бы объяснить то, чего он сам пока не понимал. Но слов не было. Всё вокруг отдалилось. В этот момент мир был одновременно огромным и крошечным. Сотни лиц, шёпот, звон посуды, шелест мантий — всё смешалось в один приглушённый гул. Казалось, прошла целая вечность... Альбус вдруг понял: то, чего он боялся больше всего, уже произошло. Вдруг кто-то слегка повернулся, нарушив давящее безмолвие. Девочка с острой, любопытной улыбкой на лице — Поли Чапман — наклонилась вперёд и робко, почти шепотом, спросила: — Слизерин? Мальчик рядом, Крэйг Боукер-младший, не смог скрыть своего изумления. Его глаза расширились. — Ничего себе… Поттер? В Слизерине? — в голосе одновременно звучали восхищение и недоверие. Тишина снова обвила зал. И тогда взгляд Альбуса зацепился за Эйвелин. Она всё ещё сидела среди первокурсников, ожидавших своей очереди. Книга лежала на коленях. Она смотрела на него. Не с любопытством. Не с удивлением. И уж точно не с осуждением. В её взгляде было что-то спокойное и тёплое — такое, от чего Альбусу вдруг стало немного легче. И это оказалось важнее аплодисментов — или их отсутствия. Альбус глубоко вдохнул и пошёл к ней. Шаги всё ещё гулко отдавались под высоким потолком. Он остановился рядом с Эйвелин. Она на мгновение посмотрела на зелёно-серебряный стол, потом снова на Альбуса. В её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Эйвелин прижала книгу к груди и тихо сказала: — Я знала... Альбус моргнул. — Что? Эйвелин слегка вскинула брови и пожала плечами. Она протянула ему руку — немного неловко, почти по-детски. Альбус посмотрел на неё, и впервые после решения Шляпы улыбнулся по-настоящему.
---
Урок полётов. Мадам Трюк стояла перед классом, словно само воплощение скорости и грации: её серебристо-перламутровые волосы развевались под лёгким ветерком. Небольшие морщинки у уголков глаз выдавали годы опыта. Её взгляд — острый, внимательный и чуть игривый — следил за каждым учеником одновременно с мягкой заботой и скрытой требовательностью. Она оглядела строй и чуть прищурилась. — Ну что ж, готовы? Метлы лежали перед учениками ровным рядом, поблёскивая в утреннем свете. Казалось, они только и ждали, когда кто-нибудь осмелится поднять их в воздух. Профессор стояла прямо, расправив плечи. На губах играла лёгкая улыбка, но в голосе слышалась та самая строгая уверенность, которая не столько пугала, сколько заставляла собраться. Каждое её движение было плавным и точным. — Ну, чего же вы ждёте? — голос прозвучал мелодично, но в нём прятался вызов. — Встаньте рядом со своими мётлами! Её походка была лёгкой и уверенной, почти бесшумной. Она лишь слегка вскинула бровь, чуть склонила голову — и этого хватало, чтобы первокурсники тут же притихли. — Метла любит уверенность. Но самоуверенных она терпеть не может. Дети поспешили к своим мётлам и вытянули руки. — Вверх! — хором крикнули они. Метлы дрогнули, одна за другой взмывая в ладони. Все, кроме метлы Альбуса. Он стоял, протянув руку, но метла оставалась неподвижной. — Мерлинова борода, как же неловко! — рассмеялась Полли Чапман. — Он и правда совсем не похож на отца? — Альбус Поттер — слизеринский сквиб, — с язвительной насмешкой добавил Карл Дженкинс. Мадам Трюк подняла руку. — Немедленно прекратите.---
Дни сменялись неделями, недели — месяцами. Замок постепенно перестал казаться Альбусу чужим: лестницы всё ещё изменяли направление в самый неподходящий момент, портреты всё ещё любили вмешиваться в чужие разговоры, а коридоры всё так же хранили больше секретов, чем любой учебник по истории магии. Потом наступили каникулы. Лето пролетело незаметно. Были долгие дни, ленивые утра и редкие минуты, когда Альбус почти забывал о школе, уроках и бесконечно долгих вечерах в подземельях Слизерина. Но лето, как и всё хорошее, закончилось. И вот снова настал сентябрь. Прошёл год. Платформа девять и три четверти. Край перрона, суматоха, блеск заклёпок на боку поезда. Звуки доносились будто издалека и с запозданием: смех вспыхивал и тут же растворялся, а где-то внизу глухо звенели сцепки. Время словно потеряло привычный ход — секунды наслаивались друг на друга, сбивались и путались. Отец стоял рядом. Его локоть то и дело оказывался слишком близко. — Пап… — сказал Альбус, стараясь звучать спокойно, — ты не мог бы встать чуть дальше? Гарри моргнул. — Второкурсникам не пристало появляться с отцами? — Нет, — ответил Альбус, стараясь скрыть внутреннюю неловкость, — просто… ты — это ты, а я — это я. Гарри на мгновение свёл брови, потом слегка улыбнулся. — Люди смотрят? — сказал он негромко. — Они всегда смотрят. Сейчас просто выбрали меня. Слишком внимательный прохожий достал лист из внутреннего кармана пиджака, осторожно расправил его ладонью, разглаживая каждую складку. — Можно ваш автограф? Гарри перевёл вес с пятки на носок и протянул руку вперёд, даже не глядя, что ему дают. Бумага перекочевала в его ладонь. Гарри расписался быстро, с тем нажимом, который выдавал привычку делать это много раз и в неподходящих местах. Альбус следил за движением пера и вдруг поймал себя на странном ощущении. Он почувствовал какой-то лёгкий укол раздражения и одновременно… странное облегчение. Когда бумагу забрали, Гарри машинально вытер пальцы о край мантии, словно на них что-то осталось, и только тогда повернулся к Альбусу. — Они смотрят на Гарри Поттера и его сына, который всех разочаровал, — сказал Альбус почти шёпотом. — Что это значит? — удивился Гарри. — На Гарри Поттера и его сына-слизеринца. В этот момент мимо них промчался Джеймс, размахивая сумкой, словно ему предстояло спасти весь поезд от неминуемой катастрофы. — Слизеринский слизень, не будь так капризен! — крикнул он, — Пора садиться на поезд! — Джеймс… не нужно, — сказал Гарри, но Джеймс уже удалялся, бросая на прощание: — Увидимся на Рождество, пап! Гарри бросил взгляд на Альбуса, всматриваясь в его лицо, словно надеялся по выражению глаз угадать, что сейчас творилось у него в голове. — Ал… — начал было он, но не закончил, заметив, как лицо сына напряглось. — Меня зовут Альбус, а не Ал, — тихо, но твёрдо прервал его сын. Гарри откашлялся. — В школе… всё нормально? Он постарался спросить как ни в чём не бывало, но взгляд снова скользнул по Альбусу, цепляясь за мелочи, которые сами по себе ничего не значили — и всё же могли сказать слишком многое. — Ты про что? — отозвался Альбус. — Ребята не цепляются? Альбус пожал плечами. Он посмотрел не на отца, а куда-то мимо него. — Цепляются ко всем, — сказал он. — Это не новость. — Я просто думаю… — Гарри замялся, подбирая слова. — Иногда помогает дружить с кем-нибудь. Без Рона и Гермионы я бы… — он усмехнулся. — Вряд ли вытянул бы. Альбус тихо выдохнул, не отводя взгляда от своих ботинок. — Я и сам справляюсь. — Я хочу, чтобы у тебя было все хорошо, — пробормотал Гарри, вдруг чувствуя, как неловкость заползает в его голос. Альбус поправил ручку сумки, чуть перекосившуюся, и выпрямился. — Ну, мне пора, — он подхватил чемодан, двинулся к поезду и на секунду замедлился, собираясь что-то сказать, но передумал. Гарри открыл рот, но сын уже растворился среди студентов. Через пару мгновений его можно было отличить от остальных лишь по знакомой походке. В этот момент из толпы, не торопясь, с выверенной поступью отделился Драко Малфой. Мантия сидела безупречно, светлые волосы были уложены с почти демонстративной аккуратностью; в каждом движении читалась давняя привычка удерживать мир в рамках, где ничего не выходит из-под контроля. — Не окажешь мне услугу? — спросил он, останавливаясь перед Гарри. — Драко… — Гарри обернулся; в голосе проскользнуло усталое узнавание. — Эти слухи… Всё это не закончится никогда. Ты знаешь, как это. Скорпиуса постоянно дразнят в Хогвартсе… — Он коротко провёл пальцем по краю манжеты, проверяя пуговицу, уже застёгнутую. — Я вот что думаю — если бы Министерство официально подтвердило, что маховиков времени больше нет, шум, возможно, пошёл бы на спад. Гарри приподнял бровь и чуть качнул головой. — Драко, просто не обращай внимания, слухи скоро стихнут сами собой. — Мой сын… — Драко чуть сжал челюсть. В его голосе всё ещё звучало привычное самообладание, но терпение уже истончалось с каждой секундой. — Он не должен страдать из-за пустых сплетен. Не после всего, через что нам уже пришлось пройти. Он на мгновение замолчал, отвёл взгляд и тихо выдохнул. — И Астории… ей стало хуже. — Думаю лучше не вмешиваться. Ты же знаешь, как это работает. Если дать этим слухам хоть малейшую пищу, они вырастут до размеров чудовищ, — мягко ответил Гарри. — Разговорам о том, что у Волан-де-Морта был ребёнок, много лет. Скорпиус не первый, кто попадает под подозрение. Министерству ради общего блага — в том числе твоего — лучше не вмешиваться. — Каждая официальная реакция превращает сплетню в событие, — добавил Гарри. —Поверь, Драко, лучше оставить все как есть. Гарри перевел взгляд с толпы на вагоны и обратно, каждый раз задерживаясь на окнах чуть дольше. Роуз и Альбус стояли рядом, крепко сжимая ручки своих чемоданов. — Когда поезд тронется, — сказал Альбус, не глядя на неё, — тебе не нужно будет разговаривать со мной. — Знаю, — коротко откликнулась Роуз. — Это всё для взрослых. Давай пока просто хотя бы притворимся. Им так будет спокойнее. И в тот же миг к ним влетел Скорпиус. Чемодан дёрнул его в сторону, едва не сбив с ног, но он в последний момент удержался и замер, поймав взгляд Роуз. — О, привет, Роуз! — пытаясь загладить неловкость, произнес он. — Пока, Альбус, — сказала Роуз и тут же отвернулась, не оставив Скорпиусу ни шанса завязать разговор. Тот застыл на месте, на лице его была смесь отчаянного непонимания и хрупкого расчёта на невозможное. Он взглянул на Роуз. — Я все еще надеюсь, что она оттает, — пробормотал Скорпиус, пытаясь сохранить хотя бы каплю надежды.---
Большой зал Хогвартса, как всегда величественный и наполненный дыханием магии, утопал в мерцающем свете сотен свечей, паривших под зачарованным сводом. По нему плыли облака, между которыми загорались звёзды, перекликаясь с тёплыми золотыми отблесками на стенах. Гул голосов стих. Все головы повернулись к возвышению, где стояла профессор Макгонагалл. Её строгий силуэт, обычно напоминающий гранитную скалу, на этот раз озаряла улыбка — широкая, почти материнская. В глазах волшебницы сверкал тот самый огонёк, который студенты видели редко, и потому он всегда заставал врасплох. — Я рада сообщить вам, — произнесла она с характерной чёткостью, — что в команде Гриффиндора по квиддичу появился новый участник. Наш… — она замялась, внутренне одёргивая себя за излишнюю гордость, — ваш великолепный новый охотник — Роуз Грейнджер -Уизли! Слова повисли в воздухе, и через мгновение тишины обрушился взрыв восторга. Столы заходили ходуном, кто-то громко свистнул, кто-то вскочил на скамью, размахивая шарфом факультета. Аплодисменты прокатились по залу могучей волной, превращая его в единый поток ликующего шума. Скорпиус хлопал так, будто это был его личный триумф: ладони горели от усердия, глаза блестели, и он не скрывал восторга. Для него Роуз в этот миг была не просто игроком — она сияла, как огненная комета, и вся его надежда, вся его юношеская мечта будто переплелась с её успехом. Альбус, напротив, сидел неподвижно, чувствуя, как сердце неприятно кольнуло. В грохоте оваций ему почудилось, что этот шум — насмешка, что все аплодируют не только Роуз, но и его собственному поражению. Он невольно задержал взгляд на друге: тот хлопал вместе со всеми, искренне и беззаботно. Раздражение вспыхнуло в груди, тут же смешавшись с горечью. — Ты чего хлопаешь? — прошипел он, склонившись к Скорпиусу. — Мы же ненавидим квиддич! А она ещё и играет за другой факультет. Скорпиус повернулся к нему, и не скрывая радости посмотрел так, что Альбусу стало только тяжелее. — Она же твоя кузина, Альбус. — Думаешь, она бы хлопала мне? — спросил Альбус. В голосе скользнула обида. Скорпиус пожал плечами. — Не знаю… но она классная.---
Прошло пол года. Урок зельеварения. Для Альбуса это место всегда казалось испытанием. В воздухе смешивались запахи редких трав, горечи и едких зелий, а каждый котёл и каждая колба требовали осторожности. Каменные стены, навсегда впитавшие запах горьких настоек, тяжёлые дубовые столы и бесчисленные банки с причудливыми ингредиентами придавали классу мрачный, пугающий вид. Альбусу казалось, что за ним здесь наблюдает всё — от кривых полок до рядов стеклянных сосудов, наполненных чем-то тёмным и вязким. Стоило ошибиться — и зелье могло зашипеть, вспениться или окатить его с ног до головы. Сегодня было особенно тяжело. Слова, брошенные Полли Чапман, зазвенели в воздухе как ледяные иглы: — Альбус Поттер. Никакой пользы. Даже портреты отворачиваются, когда он поднимается по лестнице. Класс коротко захихикал, и звук эхом ударился о каменные стены. Альбус, стараясь не поднимать глаз, склонился над своим котлом. Его руки дрожали, но он упрямо продолжал работать, желал доказать не только всему миру, а прежде всего самому себе, что способен на большее. — И теперь мы добавляем… — помедлил он, нахмурив лоб. — Это... рог двурога? Карл Дженкинс резко вскинул голову, его голос прозвучал неожиданно резко и даже благородно: — Да оставьте вы его… — он усмехнулся и добавил: — И сына Волан-де-Морта в покое! По классу прокатилась волна неловкого смеха, но Альбус, словно ничего не заметив, невозмутимо продолжил: — И пару капель крови саламандры… Едва алые капли коснулись поверхности зелья, раздался громкий хлопок. Вспышка озарила стены, и над котлом взвился ядовито-зелёный дым. Ученики вскрикнули, кто-то отшатнулся, а Альбус с отчаянием откинулся назад, понимая, что снова ошибся. — Ладно, ладно, — скороговоркой вмешался Скорпиус, не давая классу взорваться смехом. — Что теперь? Как это исправить? — Никак, — пробормотал Альбус. Эйвелин, стоявшая рядом, наклонилась к нему и тихо прошептала: — Ты слишком торопишься. Попробуй сначала понять, что с ним не так. Она слегка коснулась его руки — так быстро, что Альбус едва успел это заметить. Но почему-то после этого смех вокруг уже не казался таким громким. Скорпиус, наблюдавший за ними, посмотрел на Альбуса с озорным прищуром. — Вот уж кто настоящее противоядие. Альбус, несмотря на напряжение, тоже позволил себе слабую улыбку.---
Осень сменилась зимой. Затем пришла весна, и второй учебный год пролетел быстрее, чем Альбус успел привыкнуть к насмешливым взглядам одноклассников. И снова каникулы. Дом. Вокзал. Платформа девять и три четверти. Мир вокруг был таким же, каким и год назад, но всё же — иным. В воздухе висел тот же густой пар от Хогвартс-экспресса, то же многоголосое гудение семей и студентов. Но сквозь этот привычный шум пробивалась тишина — тонкая, почти незаметная, но упрямо разделявшая отца и сына. Они оба стали старше за прошедший год. Гарри улыбался неловко, почти по-детски, стараясь скрыть тревогу за привычной бодростью. — Третий год, — сказал он, протягивая сыну аккуратно сложенный свиток. — Большой год. Вот твоё разрешение на прогулки в Хогсмид. Альбус взглянул на пергамент. Пальцы сами собой сжали лист, и тот быстро превратился в смятый комок. — Я ненавижу Хогсмид, — буркнул он. Гарри нахмурился, явно не понимая. — Как можно ненавидеть место, в котором ты ещё даже не был? — Потому что я знаю, — огрызнулся Альбус. — Там будет полно... студентов из Хогвартса. Слова задели Гарри сильнее, чем он ожидал. Он на мгновение замолчал, заметив, как Альбус теребит смятый пергамент. — Просто попробуй, — мягко сказал Гарри. — Это твой шанс хоть немного повеселиться в «Сладком королевстве». Альбус дерзко, почти отчаянно вскинул палочку. — Incendio! С её кончика сорвалось пламя. Комок бумаги вспыхнул ярким огоньком и, вырвавшись из пальцев Альбуса, взмыл над их головами. — Как глупо! — воскликнул Гарри. Альбус усмехнулся. — Самое смешное, что я даже не думал, что получится. У меня это заклинание обычно совсем не выходит. Гарри глубоко вдохнул и выдохнул, точно собираясь с духом. — Альбус... я переписываюсь с профессором Макгонагалл. Она говорит, что ты отгораживаешься от других. Предпочитаешь работать один. Ты угрюм, ты… Альбус резко обернулся. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?— выпалил он. — Наколдовал себе популярность? Или попросил Распределяющую шляпу отправить меня на другой факультет? Может, трансфигурировать себя в ученика получше? Голос Альбуса дрогнул, но в нём прозвучала едкая обида. — Просто произнеси заклинание, пап, и преврати меня в того, кем хочешь видеть. Договорились? Так ведь будет проще для нас обоих. Гарри сжал губы. Он явно хотел что-то ответить, но не нашёл слов. Перед ним стоял уже не тот стеснительный мальчик с растрёпанными волосами, которого он провожал два года назад, а дерзкий и упрямый сын, научившийся прятать обиду за колкими словами. Альбус глубоко вдохнул, словно пытаясь оставить этот разговор позади. — Пора идти. Надо успеть найти Эйвелин и Скорпиуса. Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к поезду. Его фигура растворилась в клубах пара, а Гарри остался на платформе — с обожжённым запахом пергамента в воздухе и с гнетущим чувством, что расстояние между ними стало длиннее, чем путь от Лондона до Хогвартса.---
Хогвартс. Большой зал. Прямо посреди старая, потрёпанная, но всё ещё величественная Распределяющая шляпа. Её поля слегка подрагивали, как от невидимого ветра, а из-под потёртой ткани пробивалось странное мерцание. Зал стих. Свечи под зачарованным потолком качнулись, и небесный свод застыл в неподвижности. Всё внимание устремилось к Шляпе. Голос её прозвучал неожиданно громко, с эхом, в котором смешались и мудрость веков, и лёгкая насмешка: — Боишься речь мою ты услыхать? Боишься имени, что я могу назвать? — тянула она, словно смакуя паузы. — Не Слизерин! Не Гриффиндор! Не Пуффендуй! Не Когтевран!.. Шёпот пробежал по залу, кто-то прыснул со смеху, кто-то, наоборот, втянул голову. Но она продолжила с внезапной мягкостью: — Сомненья прочь, дитя моё. Я своё дело знаю: Ты будешь там, где нужно. Обещаю. Эти слова камнем легли в тишину, и тут же прозвучало имя: — Лили Поттер! — выкрикнула она. — ГРИФФИНДОР! Грянул взрыв аплодисментов, взметнулись красные и золотые ленты. Сестра Альбуса сияла, вскакивая с места. — Да! — воскликнула Лили, сжимая кулаки от радости. Альбус скривился. — Великолепно, — буркнул он с такой интонацией, будто это было худшее, что могло произойти. Скорпиус наклонился к нему и шепнул вполголоса, с притворным удивлением: — Ты и правда думал, что она окажется с нами? Слизерин не место для Поттеров. Альбус вскинул взгляд на друга. — Одному место нашлось, — с горечью просквозил он. Его слова потонули в гуле смеха. Кто-то за столом хохотнул громко и зло, кто-то шепнул соседу, и вскоре в воздухе уже витал разрастающийся смех. Альбус опустил голову, пытаясь раствориться в толпе, спрятаться среди чужих лиц и мельтешащих рук. Но куда бы он ни посмотрел, в каждом взгляде ему чудился отблеск осуждения или насмешки. Он резко поднял голову, и слова вырвались прежде, чем он успел их остановить: — Я не выбирал, понимаете?! Я не выбирал быть его сыном!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!