Вернутся к фанфику

ГЛАВА 3 Место, где имя звучит иначе

8 марта 2026, 14:23
Поезд двигался как гигантское зачарованное существо посреди клубов белого пара. С каждой минутой он оживал всё сильнее, чувствуя сотни шагов и голосов. Хогвартс-экспресс никогда не был просто поездом: он был стражем и проводником, свидетелем тысяч дружб и предательств, радостей и утрат. Коридоры некоторых вагонов украшали резные узоры, похожие на переплетённые ветви древних деревьев. Линии сходились, расходились, меняли рисунок, откликаясь на присутствие пассажиров. Порой в этой резьбе рождался тихий шорох — обрывки фраз на языке, забытом задолго до нынешних учеников. Окна переливались светом, внутри мерцали миниатюрные витражи: гербы факультетов, сцены из старинных сказаний, портреты колдунов и ведьм. Иногда изображения оживали: грифон расправлял крылья и взмывал ввысь, змея изгибалась в плавном танце. Серебряные перья птиц колыхались на порывах ветра, а барсуки на панелях у дверей подмигивали проходящим детям. Альбус стоял чуть в стороне от прочих, всматриваясь в эти магические сплетения. Его сердце сжималось от странного ощущения — он был здесь, в центре великого события, которое повторялось из поколения в поколение, и всё же чувствовал себя чужим. Толпа суетилась, смеялась, переговаривалась, а он был словно за стеклом, не в силах пробить невидимую стену. Поезд мчался вперёд, но сердце Альбуса никак не хотело успокаиваться. "Я не папа, — подумал он. — Я никогда не буду таким, как он." И почему-то ему показалось, что поезд тоже это знает. Альбус и Роуз шли почти последними. На резных плитах с крошечными барельефами оживали миниатюрные сцены: сова взлетала и исчезала в облаках, русалка махала хвостом в серебряном озере, а дракон расправлял крылья и растворялся в дымке. Каждое купе было отдельной вселенной. В одном дети раскладывали карты для магической игры, и карты время от времени хлопали, протестуя против расстановки. В другом — девочка с золотистыми кудрями пыталась успокоить котёнка. Где-то звучала скрипка — сама, без музыканта, и тонкая мелодия вплеталась в общий ритм поезда. Альбус и Роуз шли медленно, вглядываясь в лица пассажиров. Для него этот путь казался куда более тяжёлым, чем сама дорога до Хогвартса: он ощущал на плечах груз ожиданий, чужих взглядов, легенды, которая всегда шагала рядом с его фамилией. Внезапно путь преградила тележка, доверху нагруженная сладостями. Ведьма-проводница с глазами, блестевшими как две полированные пуговицы, с хитрым прищуром посмотрела на детей. — Тыквенный пирожок? Шоколадная лягушка? Сдобный котелок? — её голос был певуч, и даже самые строгие взрослые дрогнули бы от этого соблазна. Альбус задержал взгляд на шоколадных лягушках: обёртки переливались зелёным и золотым, будто сами готовились вспрыгнуть с тележки. Его пальцы дрогнули. Роуз нахмурилась. Она мягко, но твёрдо потянула его за рукав: — Ал. Нам нужно думать не о сладостях. Альбус оторвался от тележки, но внутри него всё сжалось: как будто маленькая часть его детства сейчас ускользала. Они двинулись дальше. Голоса ребят из купе сливались в шумный хор: смех, споры, шелест карт, запах карамели и пергамента. В каждом отсеке рождались новые союзы и дружбы. Роуз на несколько секунд задумалась, глядя на ребят, которые уже успели собраться вместе. Потом её лицо вдруг стало серьёзнее. — Знаешь, — сказала она, — мои родители встретили твоего папу именно здесь. В своей первой поездке. Она чуть улыбнулась, словно сама только сейчас осознала, насколько это было давно. — Всё начиналось с выбора купе. Альбус нахмурился. — То есть… — он помедлил, подбирая слова, — нам уже сейчас надо решить, с кем дружить? Эта мысль холодом пробежала по его спине. Роуз, наоборот, сияла уверенностью. Её походка звучала как вызов: мы — Поттеры и Грейнджеры-Уизли, мир сам захочет быть с нами. Они подошли к одному из купе. За мутным стеклом виднелся силуэт мальчика, сидевшего в одиночестве. Бледное лицо, пепельные волосы. Альбус открыл дверь. Мальчик поднял голову. Его глаза вспыхнули надеждой, слишком яркой для того, кто привык быть в одиночестве. Альбус шагнул вперёд. — Эм… тут… свободно? — А? — мальчик выпрямился слишком быстро. — Да. Конечно. Тут… тут никто больше не сидит. Я один. Роуз зашла следом. Взгляд скользнул по купе, по столу, по коробке на коленях мальчика, и... любопытство погасло, так и не разгоревшись. Мальчик заметил это и торопливо полез в коробку, крышка с тихим щелчком съехала вбок. — Хотите? — он вытянул её чуть вперёд, будто боялся, что передумают. — Тут… сахарные свистульки. И ещё «Шоколад». Ну, такой… с начинкой. Мама всегда говорила: сладости помогают находить друзей. Он замолчал, не договорив, и пальцы зашуршали по обёрткам — слишком долго, слишком старательно. — Нет, — сказала Роуз коротко. Она отступила на полшага и скрестила руки. Альбус, наоборот, наклонился ближе, разглядывая коробку. — Что бы ты посоветовал? — спросил он. Мальчик оживился, будто только этого и ждал. — О, тогда вот эту! — Он тут же вытащил конфету в ярко-красной обёртке. — «Дьявольский перец». Сначала язык так печёт, что думаешь, будто он сейчас отвалится, а потом из ушей дым идёт! Ну… не настоящий, конечно, — поспешно добавил он и рассмеялся. — Просто пар. Альбус усмехнулся — не конфете, а его торопливой манере говорить. Тот сбивался, проглатывал слова и, кажется, боялся, что его перестанут слушать. Роуз молчала. В её взгляде по-прежнему оставалась настороженность — колкая, как заноза под кожей. Он заметил это. Осёкся, конфета замерла в воздухе, а потом медленно опустилась обратно в коробку. — Ты ведь знаешь, кто я, — сказал он уже тише. Без прежней суеты. Альбус удивлённо поднял глаза. — Ну… ты Альбус Поттер, — быстро проговорил он, показывая на него, потом кивнул в сторону Роуз. — А она — Роуз Грейнджер-Уизли. А я… — он на секунду задержал дыхание. — Скорпиус Малфой. Роуз мгновенно выпрямилась. — Наши родители, — отрезала она, — никогда не дружили. — И твои родители — Пожиратели смерти! — бросила она следом. — Отец — да, — глухо ответил он, — но не мама. Лицо Скорпиуса дёрнулось в странной, почти болезненной усмешке. Он побледнел ещё сильнее. — Я знаю. Все знают. — Он махнул рукой и зацепил край коробки. — Просто… всё не так, как они говорят. Совсем не так. Они всё врут! Слова путались и выскакивали одно за другим. Скорпиус говорил быстро, перескакивая с одного на другое. Скорпиус рассказывал о том, как его обсуждают люди, которые ни разу с ним не разговаривали. О шёпоте за спиной, который затихал, стоило ему обернуться. О взглядах, от которых хотелось поскорее опустить голову. Потом он рассказал про мать. Будто её отправили в прошлое, чтобы спасти род Малфоев. А ещё — про то, что люди шепчутся, будто он сын самого Волан-де-Морта. Альбус слушал и не перебивал. Он не всё понимал — некоторые вещи казались ему странными. Но одно он чувствовал точно: Скорпиус не столько рассказывал, сколько наконец-то позволил всему, что копилось внутри, вырваться наружу. Когда он замолчал, в купе стало непривычно тихо. Даже стук колёс сделался тише. Скорпиус смотрел в окно, словно боялся встретиться с Альбусом взглядом.       — Но… — вдруг сказал Альбус и наклонился ближе, разглядывая лицо Скорпиуса, — у тебя же есть нос. Скорпиус моргнул. Фыркнул. А потом засмеялся — резко, сбивчиво. — Вот именно! — выдавил он. — Я всем это говорю! Роуз резко поднялась. — Мы найдём другое купе, — бросила она и уже взялась за ручку двери. — Нет, — сказал Альбус. — Я останусь. Роуз обернулась. Взгляд был сердитый и немного растерянный. Не сказав ни слова, она вышла. Дверь закрылась без хлопка. Скорпиус посмотрел ей вслед, потом на Альбуса. — Она… суровая, — сказал он осторожно. И тут же, будто назло тишине, сунул в рот сразу две конфеты. Через секунду у него из ушей пошёл серый дым. — Ай! — он закашлялся и рассмеялся одновременно. — Зря две! Альбус тоже засмеялся. Смех прозвучал так громко, что даже стены поезда дрогнули от облегчения. И именно в этот миг дверь купе приоткрылась. На пороге стояла девочка. Тёмные каштановые волосы мягкими, аккуратными прядями спадали на плечи. Несколько выбившихся волосков она машинально заправила за ухо, прежде чем войти. Форма сидела безупречно: воротник застёгнут ровно, складки мантии тщательно расправлены. В руках незнакомка держала книгу по травологии. Из-под обложки неровно выглядывала закладка, исписанная мелким, старательным почерком. На мгновение её взгляд остановился на Альбусе. — Можно?.. — тихо спросила она. Слова прозвучали ровно, но пальцы сжали корешок книги чуть сильнее. В глазах светилась лёгкая робость. Альбус растерялся. — А…? — он замер. Потом спохватился: — То есть… конечно. Тут есть свободное место. Он торопливо подвинулся, хотя свободного места и так было достаточно. Девочка вошла и села рядом — не слишком близко, но и не на край. — Уютно тут у вас, — сказала она, оглядывая купе. Альбус кивнул. Рот открылся, но мысль не успела догнать язык. Скорпиус покосился на него, но ничего не сказал. Чтобы скрыть волнение, Альбус достал шоколадного лягушонка. Обёртка зашуршала, лягушонок выпрыгнул прямо на Скорпиуса, вызвав новый смешок. Карточка волшебника выскользнула и упала на пол. Девочка подняла её и улыбнулась: — О, Салазар Слизерин! Повезло. Все трое засмеялись, и смех уже не был натянутым. — Я Эйвелин, — добавила девочка и протянула Альбусу карточку. Разговор как-то сам собой завязался. Эйвелин рассказывала про травологию — про растения, которые могут укусить, если подойти к ним неправильно, про оранжереи и про то, как она мечтает когда-нибудь работать с магическими существами. Когда она говорила, Альбус почему-то всё время ловил себя на том, что улыбается. — А почему у тебя шарф Гриффиндора? — спросил он. — Ты хочешь попасть на этот факультет? — Не особо, — пожала плечами Эйвелин. — Его подарил мне кузен. Он учится на Гриффиндоре. А мне просто кажется, что шарф очень милый. Она чуть повернулась и спросила: — Мне идёт? — Очень, — сразу ответил Скорпиус. — А так? Она махнула палочкой, и шарф мгновенно сменил цвета на слизеринские. — Тоже, — слишком быстро сказал Альбус. — Бабушка научила, — Эйвелин поправила шарф и улыбнулась, будто ничего особенного не произошло. Альбус тоже улыбнулся. Он немного помолчал, глядя на неё, а потом перевёл взгляд на окно. За стеклом проносились зелёные поля, и на мгновение ему стало легко — словно всё это было просто обычным путешествием. Но стоило вспомнить о Хогвартсе, как лёгкость исчезла. Он опустил глаза. — А мне… немного страшно, — он сам удивился, что сказал это вслух. — Не Хогвартс, — быстро добавил он. — Вообще. Вдруг я окажусь… ну… неправильным. Не таким Поттером. Эйвелин не перебила. Она внимательно посмотрела на него и слегка кивнула. — Мне кажется, — сказала она тихо, — что в Хогвартсе «неправильных» больше, чем правильных. Альбус посмотрел на неё: сначала удивлённо, а мгновение спустя — с благодарностью. Всего одна её фраза сняла груз с его плеч. Стало легче дышать, а в груди потеплело. За окном бежали поля, переливались рощи, и в стекле отражались их лица. Иногда, когда поезд вздрагивал, отражения накладывались друг на друга, и это выглядело так, словно они вместе уже давно, а не только что познакомились.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!