Вернутся к фанфику
ГЛАВА 7 Один разговор слишком много
8 марта 2026, 14:31В комнате Альбуса стояла почти сакральная тишина, и лишь приглушённые отголоски жизни за дверью иногда нарушали её.
Он сидел на кровати — спина прямая, плечи напряжены, взгляд устремлён в пустоту. Снизу доносились голоса: смех Джеймса, щебет Лили, строгие ноты Джинни, пробирающиеся сквозь стены дома.
Сердце Альбуса билось в такт этому шуму, но он не мог заглушить того, что услышал накануне. Мысли снова и снова возвращались к словам старика в коляске, к разговору, который не предназначался для его ушей.
Взрослая жизнь теснила хрупкие границы его мира.
— Как я могу не обращать внимания? Они же розовые! Придется ходить в мантии-невидимке!— раздался крик Джеймса, на сей раз особенно возмущенный.
— Джеймс, пожалуйста, не обращай внимания на свои волосы, — успокаивала его Джинни, — и убери в своей комнате, наконец!
Альбус невольно улыбнулся. Старший брат с его страстью раздувать каждую мелочь превращал всё в спектакль.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Джеймс — волосы ярко-розовые, взгляд возмущённый. Из кухни тут же донеслось:
— Не для этого отец отдал её тебе!
Следом в проёме возникла Лили. На её спине трепетали маленькие крылья феи, сияя, как лампады.
— Кто-нибудь видел мой учебник по зельеварению? — спросила она вполголоса, но, заметив внимательный взгляд брата, добавила: — Они мне нравятся. Я как будто порхаю.
Альбус почувствовал щемящую зависть.
И тут в дверях появился Гарри. Его усталый, но внимательный взгляд скользнул по комнате, словно ища кусочек порядка среди хаоса. Он помедлил, потом произнёс тихо:
— Привет.
Наступила неловкая пауза.
Джинни выглянула, посмотрела и так же молча скрылась, оставив их вдвоём. Гарри подошёл ближе и положил на кровать несколько свёртков.
— Просто отдаю подарок... Подарки — перед отправлением в Хогвартс. Рон прислал это...
Альбус поднял брови:
— Замечательно. Любовное зелье. Ну, конечно. Именно его мне и не хватало для полного счастья.
Гарри усмехнулся.
— Думаю, он хотел пошутить над… не знаю, над чем. Лили достались гномы, портящие воздух. Джеймсу — расческа, которая покрасила волосы. Рон всегда умел выбирать... И я. У меня тоже есть для тебя подарок...
В руках Гарри появился ещё один предмет.
— Я долго думал, что подарить тебе, — тихо сказал Гарри. — Джеймс мечтал о мантии-невидимке, Лили — о крыльях. Но ты... тебе четырнадцать. Я хотел, чтобы подарок не только был полезным, но и значил что-то.
Гарри развернул свёрток. Провёл ладонью по краю, выравнивая складку.
— Старое одеяло? — Альбус уставился на него с нескрываемым удивлением. В голосе мелькнула досада. — Серьёзно, пап? Ты решил подарить мне старое одеяло?
— Это последняя вещь, оставшаяся от моей мамы, — сказал Гарри. — В него я был завёрнут, когда меня оставили на пороге Дурслей. Я был уверен, что оно давно пропало.
Он коротко усмехнулся, опустив взгляд на выцветшую ткань.
— А после смерти Петуньи его нашли среди её вещей. Дадли прислал мне. Представляешь, столько лет оно пролежало там, а я даже не знал, что оно всё ещё существует.
Гарри замолчал.
— Знаешь, я всегда брал его с собой, когда... Держал в руках, когда было страшно, когда... Не знаю, почему, но после этого становилось легче. Я верил, что оно принесёт... что мне повезет.
Он наконец посмотрел на Альбуса.
— И я подумал... может, теперь ты...
— Что, мне тоже теперь его подержать? — резко бросил Альбус, стараясь скрыть за раздражением вспыхнувшее смущение. — Ладно… Будем надеяться, эта штука и мне удачу принесёт.
Он дотронулся до одеяла, но тут же отстранился.
— Но храни его лучше ты.
Гарри сжал пальцы.
— Я думаю... — он замялся. — Я надеюсь, что оно не просто так пролежало у неё столько лет. А теперь я хочу отдать его тебе. Я почти ничего не знаю о своей маме. Не помню её голоса, не знаю, как она смеялась. Но мне кажется, она бы не возражала если бы одеяло оказалось у тебя. Может, в канун Дня всех святых я бы приехал к тебе… И к нему. Я бы хотел, чтобы оно было со мной в ночь их смерти. Наверное, это могло бы пойти на пользу нам обоим...
Альбус резко поднялся.
— Слушай, мне нужно упаковать вещи. А ты, наверное, по уши в работе. Так что...
— Я хочу, чтобы ты оставил одеяло у себя, — тихо сказал Гарри.
Альбус скептически усмехнулся, разглядывая подарок.
— И что мне с ним делать? В крыльях есть смысл, в мантии-невидимке — тоже. А это… — он недоверчиво приподнял бровь. — Ты серьёзно, пап?
Слова сына ударили Гарри с неожиданной силой. Он на миг замер, крепче сжав край одеяла.
— Тебе нужна помощь с вещами? — спросил он, пытаясь сбить нарастающее напряжение. — Я всегда любил собирать чемодан. Для меня это означало, что скоро я покину Тисовую улицу и снова окажусь в Хогвартсе. Знаю, ты не любишь школу, но…
Альбус резко перебил.
— Да-да, для тебя это, конечно, лучшее место на земле. Бедный сирота, над которым издевались Дурсли… — его голос звенел колкой насмешкой.
— Альбус, пожалуйста, — Гарри поднял ладонь, надеясь хоть на мгновение остановить его.
Но Альбус не остановился:
— …а ещё Дадли, который тоже не упускал случая. А потом Хогвартс стал для тебя спасением. Да знаю я эту историю. Слышал её раз сто. Дурсли, шрам, друзья, великие приключения… Бла-бла-бла.
Гарри почувствовал, как в груди закипает глухое раздражение.
— Я не собираюсь играть в твои игры, Альбус Поттер.
— Но бедный сирота всё равно спас всех нас, — не унимался тот, его глаза сверкали от злости. — Хочешь, я скажу — от имени всего волшебного мира — как мы благодарны тебе за героизм?
Он резко отступил на шаг, скрестив руки на груди.
— Может, мне ещё поклониться? Или сразу реверанс сделать? Чтобы уж точно показать, как сильно я впечатлён.
— Альбус, пожалуйста, — голос Гарри дрогнул. — Ты знаешь, я никогда не просил благодарности.
— А меня сейчас прямо распирает от благодарности, — огрызнулся Альбус. — Наверное, всё благодаря такому роскошному подарку, как это заплесневелое одеяло.
— Заплесневелое?.. — Гарри нахмурился, не сразу поверив собственным ушам. На его лице мелькнуло настоящее изумление. Он опустил взгляд на свёрток, а потом снова посмотрел на сына. — Альбус, это не просто…
— А чего ты ожидал? — лицо Альбуса вспыхнуло от злости. — Что мы сейчас… — он резко взмахнул рукой, не находя слов. — Обнимемся? Я скажу, что всегда тебя любил? Что ты был самым лучшим отцом на свете?
Гарри стиснул зубы. Всё внутри скрутилось в клубок. Он открыл рот, закрыл, затем всё-таки заговорил:
— Знаешь что? Мне надоело, что ты винишь меня во всём. У тебя хотя бы есть отец. А у меня — не было.
Альбус вдруг притих. На мгновение злость исчезла с его лица, уступив место растерянности. Он медленно выдохнул.
— И ты думаешь, это так плохо? — Он пожал плечами. — По-моему, нет.
Гарри почувствовал, как что-то внутри его обрывается. Он шагнул к сыну, и вдруг голос стал ледяным, почти шершавым:
— Ты… — Он запнулся. — Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал? Ты желаешь мне смерти?
Альбус схватил воздух, его лицо исказилось от боли.
— Нет! — выкрикнул он. — Нет, я просто… — его голос ослабел, он опустил взгляд.
Несколько секунд он молчал, смотря в пол.
— Я просто хочу, чтобы ты... не был моим отцом.
Сердце Гарри сжалось, как будто в груди что-то лопнуло. Он отступил назад, пятка упёрлась в ножку стула. А потом выдавил:
— Ну что ж.
Он провёл языком по пересохшим губам и сказал, уже не повышая голоса, почти буднично:
— А я временами желаю, чтобы ты не был моим сыном!
Слова застыли тяжёлым проклятием. Альбус медленно кивнул, и на лице его мелькнула горечь, смешанная со странным облегчением — он услышал именно то, чего боялся и ждал одновременно.
— Отлично, — едва слышно выдохнул он.
Гарри шагнул к нему, с ужасом понимая, что только что сделал.
— Нет… — начал он и оборвал себя. — Я... я не это хотел сказать... Ты умеешь довести меня, Альбус...
— Ты сказал ровно то, что сказал, папа, — спокойно, с какой-то отрешённостью ответил сын. — Представляешь, мне даже не обидно.
Альбус отвернулся к окну.
— Думаю, сейчас тебе лучше уйти.
Слова утонули, оставив только сухую тяжесть в груди.
Гарри протянул руку.
— Альбус…
Тот не обернулся. Тишина плотно села в углы, выплёскивая из себя пустоту.
Альбус резко выхватил одеяло и бросил его на кровать, прямо на любовное зелье Рона. Клуб дыма, приторный, с неприятной горчинкой, расползся по комнате.
Он усмехнулся, почти автоматически.
— Что ж. Ни удачи, ни любви мне не видать.
Он развернулся и дернулся к дверям, толкнул их. За ними — коридор, полумрак, шепчущие портреты и мягкое светло-золотое мерцание свечей.
— Альбус! — Рука Гарри замерла на дверной ручке.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!