Вернутся к фанфику

ГЛАВА 7 Один разговор слишком много

8 марта 2026, 14:31
В комнате Альбуса стояла почти сакральная тишина, и лишь приглушённые отголоски жизни за дверью иногда нарушали её. Он сидел на кровати — спина прямая, плечи напряжены, взгляд устремлён в пустоту. Снизу доносились голоса: смех Джеймса, щебет Лили, строгие ноты Джинни, пробирающиеся сквозь стены дома. Сердце Альбуса билось в такт этому шуму, но он не мог заглушить того, что услышал накануне. Мысли снова и снова возвращались к словам старика в коляске, к разговору, который не предназначался для его ушей. Взрослая жизнь теснила хрупкие границы его мира. — Как я могу не обращать внимания? Они же розовые! Придется ходить в мантии-невидимке!— раздался крик Джеймса, на сей раз особенно возмущенный. — Джеймс, пожалуйста, не обращай внимания на свои волосы, — успокаивала его Джинни, — и убери в своей комнате, наконец! Альбус невольно улыбнулся. Старший брат с его страстью раздувать каждую мелочь превращал всё в спектакль. Дверь распахнулась, и на пороге появился Джеймс — волосы ярко-розовые, взгляд возмущённый. Из кухни тут же донеслось: — Не для этого отец отдал её тебе! Следом в проёме возникла Лили. На её спине трепетали маленькие крылья феи, сияя, как лампады. — Кто-нибудь видел мой учебник по зельеварению? — спросила она вполголоса, но, заметив внимательный взгляд брата, добавила: — Они мне нравятся. Я как будто порхаю. Альбус почувствовал щемящую зависть. И тут в дверях появился Гарри. Его усталый, но внимательный взгляд скользнул по комнате, словно ища кусочек порядка среди хаоса. Он помедлил, потом произнёс тихо: — Привет. Наступила неловкая пауза. Джинни выглянула, посмотрела и так же молча скрылась, оставив их вдвоём. Гарри подошёл ближе и положил на кровать несколько свёртков. — Просто отдаю подарок... Подарки — перед отправлением в Хогвартс. Рон прислал это... Альбус поднял брови: — Замечательно. Любовное зелье. Ну, конечно. Именно его мне и не хватало для полного счастья. Гарри усмехнулся. — Думаю, он хотел пошутить над… не знаю, над чем. Лили достались гномы, портящие воздух. Джеймсу — расческа, которая покрасила волосы. Рон всегда умел выбирать... И я. У меня тоже есть для тебя подарок... В руках Гарри появился ещё один предмет. — Я долго думал, что подарить тебе, — тихо сказал Гарри. — Джеймс мечтал о мантии-невидимке, Лили — о крыльях. Но ты... тебе четырнадцать. Я хотел, чтобы подарок не только был полезным, но и значил что-то. Гарри развернул свёрток. Провёл ладонью по краю, выравнивая складку. — Старое одеяло? — Альбус уставился на него с нескрываемым удивлением. В голосе мелькнула досада. — Серьёзно, пап? Ты решил подарить мне старое одеяло? — Это последняя вещь, оставшаяся от моей мамы, — сказал Гарри. — В него я был завёрнут, когда меня оставили на пороге Дурслей. Я был уверен, что оно давно пропало. Он коротко усмехнулся, опустив взгляд на выцветшую ткань. — А после смерти Петуньи его нашли среди её вещей. Дадли прислал мне. Представляешь, столько лет оно пролежало там, а я даже не знал, что оно всё ещё существует. Гарри замолчал. — Знаешь, я всегда брал его с собой, когда... Держал в руках, когда было страшно, когда... Не знаю, почему, но после этого становилось легче. Я верил, что оно принесёт... что мне повезет. Он наконец посмотрел на Альбуса. — И я подумал... может, теперь ты... — Что, мне тоже теперь его подержать? — резко бросил Альбус, стараясь скрыть за раздражением вспыхнувшее смущение. — Ладно… Будем надеяться, эта штука и мне удачу принесёт. Он дотронулся до одеяла, но тут же отстранился. — Но храни его лучше ты. Гарри сжал пальцы. — Я думаю... — он замялся. — Я надеюсь, что оно не просто так пролежало у неё столько лет. А теперь я хочу отдать его тебе. Я почти ничего не знаю о своей маме. Не помню её голоса, не знаю, как она смеялась. Но мне кажется, она бы не возражала если бы одеяло оказалось у тебя. Может, в канун Дня всех святых я бы приехал к тебе… И к нему. Я бы хотел, чтобы оно было со мной в ночь их смерти. Наверное, это могло бы пойти на пользу нам обоим... Альбус резко поднялся. — Слушай, мне нужно упаковать вещи. А ты, наверное, по уши в работе. Так что... — Я хочу, чтобы ты оставил одеяло у себя, — тихо сказал Гарри. Альбус скептически усмехнулся, разглядывая подарок. — И что мне с ним делать? В крыльях есть смысл, в мантии-невидимке — тоже. А это… — он недоверчиво приподнял бровь. — Ты серьёзно, пап? Слова сына ударили Гарри с неожиданной силой. Он на миг замер, крепче сжав край одеяла. — Тебе нужна помощь с вещами? — спросил он, пытаясь сбить нарастающее напряжение. — Я всегда любил собирать чемодан. Для меня это означало, что скоро я покину Тисовую улицу и снова окажусь в Хогвартсе. Знаю, ты не любишь школу, но… Альбус резко перебил. — Да-да, для тебя это, конечно, лучшее место на земле. Бедный сирота, над которым издевались Дурсли… — его голос звенел колкой насмешкой. — Альбус, пожалуйста, — Гарри поднял ладонь, надеясь хоть на мгновение остановить его. Но Альбус не остановился: — …а ещё Дадли, который тоже не упускал случая. А потом Хогвартс стал для тебя спасением. Да знаю я эту историю. Слышал её раз сто. Дурсли, шрам, друзья, великие приключения… Бла-бла-бла. Гарри почувствовал, как в груди закипает глухое раздражение. — Я не собираюсь играть в твои игры, Альбус Поттер. — Но бедный сирота всё равно спас всех нас, — не унимался тот, его глаза сверкали от злости. — Хочешь, я скажу — от имени всего волшебного мира — как мы благодарны тебе за героизм? Он резко отступил на шаг, скрестив руки на груди. — Может, мне ещё поклониться? Или сразу реверанс сделать? Чтобы уж точно показать, как сильно я впечатлён. — Альбус, пожалуйста, — голос Гарри дрогнул. — Ты знаешь, я никогда не просил благодарности. — А меня сейчас прямо распирает от благодарности, — огрызнулся Альбус. — Наверное, всё благодаря такому роскошному подарку, как это заплесневелое одеяло. — Заплесневелое?.. — Гарри нахмурился, не сразу поверив собственным ушам. На его лице мелькнуло настоящее изумление. Он опустил взгляд на свёрток, а потом снова посмотрел на сына. — Альбус, это не просто… — А чего ты ожидал? — лицо Альбуса вспыхнуло от злости. — Что мы сейчас… — он резко взмахнул рукой, не находя слов. — Обнимемся? Я скажу, что всегда тебя любил? Что ты был самым лучшим отцом на свете? Гарри стиснул зубы. Всё внутри скрутилось в клубок. Он открыл рот, закрыл, затем всё-таки заговорил: — Знаешь что? Мне надоело, что ты винишь меня во всём. У тебя хотя бы есть отец. А у меня — не было. Альбус вдруг притих. На мгновение злость исчезла с его лица, уступив место растерянности. Он медленно выдохнул. — И ты думаешь, это так плохо? — Он пожал плечами. — По-моему, нет. Гарри почувствовал, как что-то внутри его обрывается. Он шагнул к сыну, и вдруг голос стал ледяным, почти шершавым: — Ты… — Он запнулся. — Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал? Ты желаешь мне смерти? Альбус схватил воздух, его лицо исказилось от боли. — Нет! — выкрикнул он. — Нет, я просто… — его голос ослабел, он опустил взгляд. Несколько секунд он молчал, смотря в пол. — Я просто хочу, чтобы ты... не был моим отцом. Сердце Гарри сжалось, как будто в груди что-то лопнуло. Он отступил назад, пятка упёрлась в ножку стула. А потом выдавил: — Ну что ж. Он провёл языком по пересохшим губам и сказал, уже не повышая голоса, почти буднично: — А я временами желаю, чтобы ты не был моим сыном! Слова застыли тяжёлым проклятием. Альбус медленно кивнул, и на лице его мелькнула горечь, смешанная со странным облегчением — он услышал именно то, чего боялся и ждал одновременно. — Отлично, — едва слышно выдохнул он. Гарри шагнул к нему, с ужасом понимая, что только что сделал. — Нет… — начал он и оборвал себя. — Я... я не это хотел сказать... Ты умеешь довести меня, Альбус... — Ты сказал ровно то, что сказал, папа, — спокойно, с какой-то отрешённостью ответил сын. — Представляешь, мне даже не обидно. Альбус отвернулся к окну. — Думаю, сейчас тебе лучше уйти. Слова утонули, оставив только сухую тяжесть в груди. Гарри протянул руку. — Альбус… Тот не обернулся. Тишина плотно села в углы, выплёскивая из себя пустоту. Альбус резко выхватил одеяло и бросил его на кровать, прямо на любовное зелье Рона. Клуб дыма, приторный, с неприятной горчинкой, расползся по комнате. Он усмехнулся, почти автоматически. — Что ж. Ни удачи, ни любви мне не видать. Он развернулся и дернулся к дверям, толкнул их. За ними — коридор, полумрак, шепчущие портреты и мягкое светло-золотое мерцание свечей. — Альбус! — Рука Гарри замерла на дверной ручке.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!