Вернутся к фанфику
Часть ТРЕТЬЯ ГЛАВА 1 Сквозь яд и улыбку
4 июня 2026, 17:30Розовые стены.
Мягкий ковер с тонкими золотыми узорами.
Большие окна.
Здесь правила она.
Долорес Амбридж.
Удушающий запах едких эссенций, горечь чернил и хорошо уловимого кошачьего духа нависал тяжёлой волной.
Кабинет дышал контролем и беспрекословным порядком.
Скорпиус Малфой, облачённый в мантию из тяжёлого бархата с кожаными накладками на плечах и воротнике, шагнул за порог. Ткань струилась тяжёлой тёмной волной, почти не отражая свет. Плечи напряжены. Взгляд сосредоточен.
— Скорпиус… Как любезно, что вы всё-таки нашли время заглянуть ко мне, — голос Амбридж прозвучал приторно обволакивающе. Слова липли. Заставляли слушать против воли. — Я так рада вас видеть, дорогой мальчик.
— Директор, — коротко ответил Скорпиус, делая едва заметный реверанс.
Раздражение. Осторожное любопытство бурлило внутри него.
Амбридж удобно устроилась в кресле за массивным письменным столом, по которому были педантично разложены бумаги, чернильницы и странные флаконы с мерцающей жидкостью, от которых исходил слабый аромат ядовитых трав, смешанный с чем-то зловеще невидимым.
— Скорпиус, как вам, полагаю, прекрасно известно, — начала она, легонько постукивая пальцами по чернильнице, — я уже давно считаю вас главным кандидатом на пост старосты. Чистокровный юноша, безупречное воспитание, прирождённый лидер… И, разумеется, столь выдающиеся успехи в спорте. — Амбридж улыбнулась, чуть склонив голову. — Вы ведь понимаете, дорогой, как многообещающе всё это выглядит? Такой мальчик, как вы, просто обязан подавать пример остальным.
— Успехи в спорте? — переспросил он с недоумением.
— Нет нужды скромничать, Скорпиус, — продолжила Амбридж.
Улыбка стала чуть шире, почти зловещей.
Левая рука тем временем неторопливо потянулась к серебристой кружке. Она подняла голову, и на мгновение его взгляд был как нож — холодным и острым.
— Я видела вас на поле для квиддича. Редкому снитчу удаётся ускользнуть от вас, не так ли? — она тихо хихикнула, сделав маленький глоток. — Вы исключительно ценный студент, Скорпиус. Очень-очень ценный. Для вашего факультета… — пауза. — И, разумеется, для меня.
Она пристально посмотрела на Скорпиуса, затем на флакон с ярко-зелёной жидкостью. Он заметил это и невольно напрягся, но взгляд Амбридж был уже на нём — так, как смотрит хищник на добычу, не спеша, с почти болезненным удовольствием наблюдая за её беспокойством.
— Я отзывалась о вас в своих отчётах Авгурею исключительно положительно, — продолжила она, не отводя взгляда. Улыбка тронула её губы, а палец медленно скользнул по запястью. — Вы ведь понимаете, как редко мне приходится писать о ком-нибудь с такой искренней похвалой?
Она склонила голову.
— Наша с вами совместная работа по «очищению» школы от слабейших студентов, несомненно, пошла Хогвартсу на пользу. — Последние слова она произнесла с особенной мягкостью. — Теперь здесь гораздо безопаснее… гораздо спокойнее… и, что особенно приятно, гораздо послушнее.
Амбридж сделала крошечный глоток из чашки и улыбнулась ещё шире.
— А послушание, Скорпиус, — это ведь самое похвальное качество для хорошего ученика, не правда ли?
Скорпиус едва заметно скривился.
В голове всё перемешалось. Перед ним вспыхивали обрывки воспоминаний — будто чужих, но почему-то знакомых.
«Ценный»?
Он внезапно почувствовал, ощутил себя тем чья семья привыкла к власти и уважению, но никогда не к подчинению.
Из-за стен кабинета вдруг раздался крик, короткий и резкий.
Скорпиус повернулся, напряжение мгновенно охватило его тело, но он успел сдержаться. Любое резкое движение могло быть расценено как вызов, и он откуда-то знал, что Амбридж не прощает такие ошибки.
— Но вот уже три дня, с тех пор как я обнаружила вас в озере в День Волан-де-Морта, — продолжила Амбридж, чуть заметно нахмурившись, — ваше поведение вызывает у меня всё больше вопросов. Особенно это внезапное помешательство на Гарри Поттере…
Она выдержала короткую паузу и мягко улыбнулась.
— Вы ведь понимаете, Скорпиус, что подобная… одержимость весьма необычна? Особенно для такого благоразумного молодого человека, как вы.
— Я не...
Амбридж прервала его. Голос прозвучал ровно, словно каждое слово уже было заранее выстроено и точно рассчитано.
— Не стоит отпираться, Скорпиус. Вы расспрашивали всех, кого только могли,— сказала она, подбирая такие слова, что каждый из них ощущался как легкий удар.
Она слегка наклонила голову в его сторону, не отводя взгляда. Её улыбка становилась всё более лукавой.
— О битве за Хогвартс. О том, как Поттер умер. Почему он умер. И, разумеется… об этом вашем смехотворном увлечении Седриком Диггори!
Слова, как шипы, пронзали его, но он заставил себя стоять неподвижно.
Амбридж слегка откинулась на спинку кресла, кончики пальцев неторопливо скользнули по краю стола.
— Мы проверили, нет ли на вас сглаза или какого-нибудь проклятия, — продолжила она тем же буднично-мягким тоном, словно речь шла о совершенно рутинной процедуре. — Но ничего не обнаружили.
Она выдержала паузу, внимательно разглядывая Скорпиуса поверх края серебристой чашечки.
— Поэтому я и спрашиваю… — голос её стал ещё мягче, почти заботливее. — Есть ли что-нибудь, что я могу сделать, чтобы вернуть вас к прежнему состоянию, мой дорогой?
В последнем слове было столько показной нежности, что Скорпиусу стало не по себе.
Он глубоко вдохнул и почувствовал, как прилив гордости смешивается с лёгкой паникой. Скорпиус понимал, что любая честность сейчас может обернуться против него, но молчание было слишком болезненным:
— Нет. Нет. Считайте, я уже тот, кем был. Временное помутнение рассудка. Только и всего.
Амбридж кивнула, удовлетворённо отметив ответ, и слегка улыбнулась. Руки её угрожающе скрестились на груди.
— Значит, мы можем продолжать работать вместе? — спросила она.
— Можем, — ответил Скорпиус, стараясь звучать уверенно.
Он отвёл взгляд. Не от слабости — чтобы перевести дыхание. Ощущение сжимающейся петли не исчезло. Чтобы не выдать себя, он медленно обвёл взглядом кабинет, позволив глазам скользить по привычным, и в тоже время незнакомым деталям.
Полки были заставлены тяжёлыми, запылёнными книгами с потёртыми корешками. Шкаф с зельями поблёскивал, словно витрина запретной лавки: флаконы мерцали в полумраке, жидкости внутри переливались, пульсировали. Некоторые пузырьки медленно поворачиваясь в его сторону.
Скорпиус сделал шаг вперёд и вдруг встал как вкопанный.
В углу, между высоким платяным шкафом и занавешенным окном, шевельнулась тень.
Кабинет, ещё минуту назад кажущаяся просто странным, теперь раскрывал свои настоящие черты: это было логово. Место, где всё подглядывает, запоминает, докладывает.
Неожиданно для себя в голове мелькнули воспоминания — свои… или чужие.
Отрывки разговоров, полушёпот на фоне грохота дождя, взгляды, брошенные через плечо в коридоре.
Голоса, которых он никогда не слышал.
Секреты. Слухи. Предупреждения.
Всё вспыхнуло — как искра, упавшая в порох.
Это было не его. И всё же почему-то — частью его самого.
— Вы понимаете, Скорпиус, — продолжала Амбридж с безупречно ласковой улыбкой, — эта школа — не просто место обучения. О нет. Здесь формируют тех, кому однажды предстоит принимать решения за других.
Лидеров. Руководителей. Командиров.
Тех, кому наш вождь однажды доверит самое ценное — безопасность, стабильность и общественный порядок.
Тех, кто будет стоять на страже гражданской дисциплины, национального единства и, разумеется, наших общих интересов.
Амбридж улыбнулась и мягко указала сначала на себя, затем на Скорпиуса.
— Именно наших, — подчеркнула она с ласковой улыбкой. — Ведь кому, как не нам, лучше знать, что именно нужно этому обществу?
— Знания, которые дают здесь, не предназначены для бездумного следования правилам. Гораздо важнее научиться понимать, зачем существуют правила… и кому следует напоминать о них, когда это становится необходимым.
Чернь нужно держать под контролем.
Улыбка Амбридж стала шире.
— Здесь формируют мышление, волю управленцев и холодную ясность тех, кто ведёт других на жертвенную смерть.
Она аккуратно поправила складку на рукаве.
— И из этой школы выходят не просто выпускники. Выходят те, кто способен править без оглядки на мораль.
Скорпиус кивнул.
— Староста — это не просто почётный титул, — продолжила она, — это опыт, тренировка, которая требует хитрости, силы воли и способности лгать и искусно маскировать свой обман. Вы должны приложить все усилия что бы научиться прятать свои истинные намерения за безупречной внешней логикой. Научиться читать людей, предугадывать их реакции и направлять их решения, манипулировать ими, оставаясь в тени.
— Вы готовы к этому? — Ее глаза загорелись.
Он медленно выпрямился. Лицо стало спокойным, почти безразличным.
— Я готов.
Амбридж слегка наклонилась, словно оценивая правдивость его слов.
— Хорошо, — сказала она, откинувшись на спинку кресла.
— Я довольна. И еще. Запомните, Скорпиус, в реальном мире побеждает не самый честный, сильный и даже не самый умный. Побеждает хитрый.
Информация, страх, надежда, чужие слабости — всё это инструменты. Очень полезные инструменты, если обращаться с ними достаточно осторожно. Вам предстоит научиться понимать людей раньше, чем они поймут вас, предугадывать их выбор и, когда потребуется, незаметно подталкивать их к тому выбору, который нужен вам.
И именно этому здесь учат — действовать жестоко, скрытно и без права на разоблачение.
— Я понял, профессор. Я сделаю всё, чтобы вы мной гордились, — сказал Скорпиус.
В его голосе звучала безупречная покорность, в жестах — прилежное усердие. Ни тени сомнения, ни намёка на насмешку.
— Похвально. Вы стали таким же, как Драко в вашем возрасте — умным, гибким... готовым на всё, чтобы выжить. Посмотрим, сможете ли вы достичь тех же успехов.
Она медленно встала. Губы поднялись в маленькой, почти не заметной улыбке.
— За Волан-де-Морта и доблесть, — сказала Амбридж, приподнимая подбородок и сдержанно оглядывая Скорпиуса сверху вниз.
В его лице промелькнула еле уловимая тень сомнения, но он быстро её проглотил.
— За… Волан-де-Морта и доблесть.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!