Вернутся к фанфику
3 ГЛАВА 3 В каплях крови Эпизод II
14 июня 2026, 19:44Шаг. Ещё шаг. Камень под ногами гудел в такт воспоминаниям.
В одном отражении он слышал собственные шаги как звон. В другом — словно за спиной начинала смеяться толпа. Смеялась над его нерешительностью, над страхом, над тем, что ждало его впереди.
Он выпрямил спину, попытался идти ровно, будто от этого зависела его жизнь.
В конце коридора двое стояли у стены. Один — с выправкой, выученной до автоматизма, другой — с перекошенным плечом, словно когда-то его неправильно срастили. Они заметили его почти одновременно. Сразу — без задержки, как это бывает у тех, кто привык распознавать знаки различия, фамилии, оттенки плащей.
Первый выпрямился, убрав расслабленность из позы. Второй опустил подбородок, словно случайно, но достаточно низко, чтобы это уже можно было принять за поклон. Не глубокий — нет, — выверенный, осторожный. Такой, который оставляет пространство для отступления, если вдруг ошибся.
Скорпиус почувствовал это кожей. Взгляд, скользнувший по нему, задержался на фамильных чертах, на осанке, на самом факте его присутствия здесь, в этом коридоре, ведущем к той самой двери.
Он не был для них равным. И ещё не был начальником. Но уже — возможностью.
Мимо прошёл старший — с серебряной нашивкой. Он не взглянул на них, просто провёл взглядом сквозь, как сквозь мебель. И в то же мгновение, не сбавляя шага, едва заметно наклонил голову — короткий, выверенный кивок, почти формальный, но безошибочно почтительный. Не им. Скорпиусу. Не честь — признание. Знак того, что фамилия уже работает, когда имя ещё не произнесено, но уже учитывается.
Когда шаги стихли, один из двоих усмехнулся — коротко, зло, но тут же стёр усмешку, заметив, что Скорпиус всё ещё рядом.
— Видал? — шепнул он. И теперь голос был тише, приглушённее.
В ответ не прозвучало ни слова. Лишь ещё одно, почти незаметное движение — шаг в сторону, освобождающий ему дорогу.
Из бокового прохода вышла женщина в поношенной мантии. Она споткнулась, задела локтем второго.
— Смотри, куда прёшь, — бросил он, даже не обернувшись, но тут же, словно вспомнив о присутствии Скорпиуса, добавил холоднее, суше: — Аккуратнее.
Женщина опустила голову и ускорила шаг.
Скорпиус прошёл мимо. Он не сказал ни слова — и именно это, похоже, было воспринято правильно. В спину ему смотрели иначе, чем минуту назад: внимательнее, настороженнее, с тем самым покорным почтением.
Далеко впереди — массивная, отполированная до зеркального блеска дверь, ведущая в кабинет его отца.
Скорпиус сглотнул.
Он понял: они больше не видят в нём мальчика. Они видят в нём того, кто однажды будет отдавать им приказы. Того, кто встанет перед ними и будет решать, на кого наступить, а кому позволить дышать. Это понимание наполнило его одновременно и тяжестью, и странным, непривычным удовольствием.
— Ну, вперёд, Малфой. В гости к королю ужаса, — пробормотал он вполголоса. Он приближался, и с каждым шагом поверхность двери начинала искажаться, как тёмная вода. Его отражение было не его собственное. Вместо худощавого подростка с растрепанными светлыми волосами он видел вытянутую фигуру. Пустые глазницы, из которых сочилась чёрная жидкость, медленно моргнули — признавая его.
Скорпиус остановился, пытаясь стряхнуть морок.
— Хорошо. Очень уютно, — сказал он, бросая взгляд в пустоту отражения.
Дверь слегка пульсировала, сжимаясь и разжимаясь в унисон с его собственным сердцем.
Он глубоко вдохнул и постучал. Но дверь не открылась — а втянула его, словно воронка. Он даже не понял, как оказался внутри, — только шагнул, и уже оказался в кабинете.
Кабинет Драко Малфоя был величественным и пугающим. Все казалось больше, чем оно могло быть: потолок ускользал в темноту, стены мерцали, будто их покрывала прозрачная вуаль, за которой что-то шевелилось. По обе стороны от входа развевались флаги Авгурея. Черная птица с острыми очертаниями напоминала больше уродливую химеру, чем реального пернатого. Флаги не висели неподвижно — они тянулись, изгибались. Казалось, что ткань имела мышцы. И когда Скорпиус остановился на пороге, один из флагов шевельнулся, холодный край ткани когтем скользнул по его плечу. Он вздрогнул.
— Слабак, — скрежетом по металлу прошипело знамя.
Свечи в высоких канделябрах горели странным, почти стеклянным сиянием. Языки пламени дрожали жутким рывками. Из глубины теней доносились шепоты. Один звал по имени. Второй хрипло смеялся. Третий, назойливый и липкий, повторял его промахи — запинки на уроках, неловкие слова, моменты, когда он чувствовал себя ничтожеством.
Скорпиус нахмурился, попытался отгородиться, но слова вонзались, как иглы.
На стенах висели мраморные бюсты бывших руководителей отдела. Глаза их были пустыми, но каждые несколько секунд вспыхивали кровавым огнем. Губы бюстов шевелились, нашептывая директивы, законы и приказы.
Один из них повернул голову.
— Ты следующий, — в словах осела пыль старого проклятия.
Скорпиус затаил дыхание.
Впереди — массивный стол. За ним — фигура отца.
Он не сидел — он возвышался, как идол, выточенный из черного обсидиана.
За спиной Драко развевалось знамя. Его ткань двигалась едва заметно. Изгибалась так, что казалось — за плечами расправляются крылья. Не перья — перья были бы мягкими. Это были жилы, кости, обугленные перепонки.
Лицо Драко оставалось спокойным. Слишком спокойным.
— Ты опоздал, — голос был тяжёлым, как обвал камня в пещере.
Скорпиус сделал неуверенный шаг вперёд.
— Зато… не убежал.
Горло предательски сжалось. Горло пересохло, и каждое движение языка ощущалось как наждак.
Скорпиус пытался держаться ровно.
— Это твой кабинет? — выдавил он, хотя сам понимал, насколько глупо прозвучал его вопрос.
Драко поднял взгляд. Флаг за спиной встрепенулся.
— Ты опоздал и не извинился. Может, ты хочешь усугубить проблему?
Скорпиус попытался выровнять дыхание. Он чувствовал, что пол под его ногами слегка вибрирует. Трещины расползались в разные стороны и складывались в слова: «Извинись... или умри». Ладони вспотели.
— Извини... папа. Сэр, — сказал он, запинаясь. — Извините, сэр.
Драко поднялся со стула. И этот простой жест был подобен землетрясению. Стены дрогнули, свечи вспыхнули ярче, а флаги развернулись, словно готовые обрушиться на непокорного. Скорпиус сделал шаг назад, но за ним хлопнула дверь. Отполированная цепь оплела ручку, не позволяя уйти.
— Я не для того тебя воспитывал, — сказал Драко, приближаясь. — Чтобы ты ныл, как слюнтяй. Чтобы позорил меня в Хогвартсе.
— Позорил вас?.. — Скорпиус чуть отшатнулся. — Сэр?
— Гарри Поттер! — произнёс Драко так, как будто имя само по себе было грязью. — Ты спрашивал про Поттера. Он же жил в семье маглов, этих недолюдей. Ты — Малфой! Как ты смеешь так пятнать нашу фамилию?
Скорпиус замер, как будто получил пощёчину. Внутри всё перевернулось.
Все кусочки сложились.
Он резко поднял голову.
— О нет. Так ты в ответе за всё это?..
Он вскинул голову.
— По-до-жди-и-те. Вы... вы за этим стоите? Вы и правда…
Голос чуть надломился:
— О, нет. Скажите, что это не вы.
— Скорпиус, — тихо, но резко сказал Драко. — Не продолжай.
Но было поздно. Он уже не мог остановиться. В груди всё пылало — от ужаса, от отчаяния, от бессилия.
— В «Пророке» сегодня... — Скорпиус едва дышал. — Трое. Трое волшебников, которые взорвали мост. «Хотели посмотреть, сколько маглов можно сжечь одним ударом». Это... это вы?
Драко не ответил. Воздух в кабинете стал густым, как смола.
Пол под ногами затрещал. Из трещин вырывались чёрные змеи— иссохшие, как уголь, — и потянулись к ногам Скорпиуса. Он вскрикнул и отпрянул, врезавшись спиной в дверь.
— Осторожней, — произнёс Драко. Голос стал низким, почти шипящим. — Очень осторожней с тем, что ты говоришь.
Но ярость уже рвалась наружу. Слова летели резкими вспышками
— А лагеря смерти, а переполненные тюрьмы, а пытки и убийства несогласных с режимом? — сорвалось у Скорпиуса. — А грязнокровки, которых держат в подвалах? А те, кого похищают прямо на улицах — среди бела дня?! Это всё — ты?!
Драко ответил резко, почти выкриком:
— Они все будущие воины для восточного фронта! Расходный материал если угодно. Те, кто либо сломается и послужит, либо исчезнет, освободив место следующим.
Он сделал шаг вперёд, глаза сузились.
— Или ты забыл, что мы воюем с Дурмстрангом? — прошипел он. — Неужели мы — чистокровные, цвет нации — должны лично идти в атаку? Рисковать собой? Мы, чья кровь стоит дороже сотен жизней этих безродных выскочек?
— Мама… она говорила, что ты не такой. Что ты лучше. Что в тебе есть… добро хоть какое-то. Но ты…— задыхаясь кричал Скорпиус.
Он осёкся, но уже не мог отступить.
— Ты — чудовище.
Драко взревел. Одним рывком он оказался рядом, схватил сына за ворот мантии и швырнул его на стол. Доска задрожала, чернильницы вспыхнули, и из них вырвались души замученных в секретных тюрмах. Они закружились над Скорпиусом, зашептали в унисон:
— Глупец... ты следующий... ты следующий...
Дыхание Драко было тяжёлым. Лицо мраморное.
— Не произноси её имя! — рявкнул он.
Пальцы отца сжали его горло так, что казалось оно могло треснуть.
Скорпиус застыл.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!