Вернутся к фанфику

4 ГЛАВА 9 Прежде чем…

6 августа 2026, 20:33
Каменные перекрытия храма давно потемнели от времени; свет цеплялся за их изломы, застревал в неровностях. Тень тут не лежала спокойно: она собиралась, смещалась, как если бы у неё были собственные причины задерживаться именно здесь. Бледный лунный свет пробрался через витражи — не потоком, а пятнами, выцветшими осколками. Он разрезал пол, стены, лица. Казалось, святые, изображённые на окнах, следят за каждым движением нежданных гостей. Один из них с худым лицом с нимбом над головой, чуть наклонил голову и — Гарри готов был поклясться, что тот прищурился и улыбнулся. Другое окно показывал забытые битвы волшебников. На третьем — события, ещё не свершившееся, но уже запечатлённые в холодном стекле, как предсказание. Альбус уснул, прислонившись плечом к холодной спинке церковной скамьи. Голова съехала вбок, подбородок почти коснулся груди. На его коленях лежала Эйвелин — ладонь под щекой, пальцы зацепились за складку его мантии. Скамья отзывалась коротким скрипом каждый раз, когда он чуть сползал ниже. Он морщился, не открывая глаз, и, не просыпаясь до конца, машинально подтягивал край мантии к её плечу. Джинни наблюдала за ними с материнской заботой, не отводя взгляда. В её глазах отражалась усталость, но вместе с тем сквозило то спокойное напряжение, которое рождается в сердце, когда охраняешь спящий мир. Она сняла шарф, сложила вдвое и аккуратно подложила его под плечо Эйвелин. Гарри стоял у окна, опершись ладонями о подоконник. За стеклом улицы Годриковой Впадины выглядели странно изменчивыми: дома за стеклом то оседали, то выпрямлялись, а деревья, недавно покрытые инеем, снова приобретали цвет. — Ничего… — он провёл пальцем по стеклу, оставив мутную дорожку. — Где она? Почему её нет? Джинни тихо вздохнула, подошла к Альбусу и осторожно провела ладонью по его волосам. — Гарри. Мы повернули время вспять… Но ускорить его… мы не можем. — Я не знаю почему она медлит, но мы… будем готовы встретить её, — добавила она. — Ты говорила, что Скорпиус слышал, как она что-то бормотала? О чём именно? Джинни отвела взгляд к полу, словно ища в каменных плитах ответ. — Он сказал, что Делфи шептала, будто заклинание… или пророчество: «Когда свет коснётся пола через розу, тогда и явится Тень». Тогда я не придала этому значения. Но, может быть, речь шла о витраже в церкви. Об окне-роза. Лунный свет… Это случится сегодня. В храме стало так тихо, что слышно было, как где-то под крышей пересохшая балка даёт короткий треск. Гарри медленно обернулся. — Получается, она придёт сюда. Когда свет пройдёт сквозь окно. Удачно мы выбрали место. Джинни невольно усмехнулась, скользнув взглядом по сыну. — Это да — сказала она вполголоса, — повезло. Прямо подарок судьбы. Он отошёл от окна. Посмотрел на Альбуса — на то, как тот неловко держит Эйвелин, даже во сне не разжимая рук. Гарри провёл ладонью по лицу. В сердце что-то сжалось — тревога, вина и любовь переплелись в один неразрывный узел. — Бедные дети, — тихо произнёс он. — Им казалось, что они могут изменить мир. — Изменить или нет, но, вообще-то они его и спасли, — заметила Джинни. — И трюк с одеялом ... Правда, заодно чуть не уничтожил всё сущее… но давай это сейчас опустим. Едва заметная улыбка тронула губы Гарри. — Думаешь, они в порядке? — Думаю, да, — кивнула Джинни. — Просто… это займёт время. — Знаешь, — сказала она тихо, — когда я открыла Тайную комнату… когда он заколдовал меня через тот ужасный дневник… Гарри резко вдохнул. — Я помню. — Когда я вернулась из больничного крыла… — она провела пальцем по краю скамьи, стирая невидимую пыль. — со мной никто не разговаривал. Все… все старались избегать. Она усмехнулась и прижалась к плечу Гарри. — Кроме одного мальчишки. Он подошёл в гостиной. Неловко так. Стоял, переминаясь. Она чуть качнула головой. — И спросил, не хочу ли я сыграть в Подрывного дурака. — Люди думают, что знают тебя, — продолжила Джинни. — Но лучшее в тебе то, что ты умел быть героем в самом малом. И я хочу сказать… когда всё это кончится, пожалуйста, не забывай: иногда людям… особенно детям… нужно просто, чтобы кто-то поиграл с ними в Подрывного дурака. Гарри тихо фыркнул. — Ты считаешь, что я должен поиграть в подрывного дурака? — Не совсем, — она качнула головой. — Просто… тогда ты сел рядом и вёл себя так, будто со мной всё в порядке. Она пожала плечом. — И вдруг стало легче дышать. — Я не уверена, что Альбус чувствует это рядом с тобой. Гарри нахмурился. — Я сделаю для него всё, что угодно. — Ты всегда был готов пожертвовать собой ради любого. Но Альбус должен знать, что он для тебя — особенный. В этот момент свеча у алтаря вдруг погасла и тут же вспыхнула вновь. Гарри, к собственному удивлению, засмеялся. Он посмотрел снова на сына и прошептал: — Знаешь… лишь после его исчезновения я понял, на что мать была готова ради меня. Её защита оказалась настолько мощной, что смогла отразить смертельное проклятие. — Магия, с которой Волан-де-Морт так и не сумел справиться, — любовь, — тихо сказала Джинни. Они встретились взглядами. — Мне повезло, что ты рядом, — негромко сказал Гарри. — Ещё бы, — ответила Джинни с лукавой искоркой. Джинни снова посмотрела на Альбуса: на его лицо — чуть усталое, но спокойное; на дыхание — лёгкое и ровное. — Я тут подумала, — тихо сказала она, и её голос был одновременно шутливым и трепетным, — это хорошо, что у него есть Эйвелин. Эта девочка… она удивительная. Столько решимости, столько заботы в каждом её жесте. И как она смотрит на него… Гарри, она же вся светится, когда рядом Альбус. Гарри улыбнулся, почти благодарно. — Ты считаешь что… — Я думаю, — перебила Джинни мягко, — если однажды она станет частью нашей семьи… я буду не против. Лавлейсы — старинный род, но в ней больше сердца, чем во всех их родословных томах. Гарри хмыкнул. — Ты уже называешь её невесткой? — А почему бы и нет? — пожала плечами Джинни. — Если она сумела вытянуть Альбуса из той пропасти, в которую он так охотно шагал, значит, в ней есть что-то… Она склонилась над сыном, поправила его волосы. — Меня согревает мысль о том, что однажды она станет частью нашей семьи. Тени на стенах чуть шевельнулись, задержались на миг. — Время уходит, — тихо сказал Гарри. Джинни приподняла брови. — Гарри… — она провела пальцем по своему рукаву. — Почему она выбрала именно этот день? — Потому что сегодня всё изменилось, — ответил Гарри. — Сейчас тебе чуть больше года, правильно? — спросила она. — Год и три месяца. Джинни на мгновение облокотилась о край скамьи. — Она же могла убить тебя при рождении. Да хоть сегодня: она в Годриковой Впадине уже сутки. Но не делает ничего. Чего она ждет? — Я всё ещё не понимаю. — А что, если она ждёт не тебя? А его. Ждёт, чтобы остановить. Он не сразу нашёл, что сказать. — Она…что? — Дельфи выбрала именно этот день, потому что он уже идёт сюда, — продолжила Джинни, слегка наклонившись вперёд. — Она хочет быть с ним. С отцом, которого никогда не видела. Все его беды начались в ту минуту, когда он пришёл сюда за тобой. А что, если бы он этого не сделал?.. — Он бы стал сильнее, — произнёс Гарри. Натянутая тишина накрыла церковь. — Лучший способ не дать пророчеству сбыться… — не дать Волан-де-Морту сделать то, ради чего он пришёл.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!