Вернутся к фанфику

4 ГЛАВА 10 Единственный

7 августа 2026, 15:59
Церковь Святого Джерома поднималась в ночь, как древний обелиск памяти. Тёмный, неподвижный, упрямо переживавший века. Лики на витражах медленно гасли. Теряли краски и очертания, превращаясь в прозрачные тени, которые уже не принадлежали никому. Воздух звенел тонкими нитями магии — слишком старой, чтобы исчезнуть, и слишком упрямой, чтобы лечь пылью. Алтарные свечи вспыхивали как хлёсткие вздохи испуганных птиц. — Та-а-ак… — Рон поднял брови так высоко, что казалось, они пытаются сбежать с лица, — я правильно понял: мы сейчас, по сути, собираемся спасать Волан-де-Морта? Гарри кивнул. — Великолепно. Просто замечательно. — Рон хлопнул себя по лбу. — А давайте ещё чаю ему заварим. С мятой. От нервов. И пледик подберём, чтобы не продуло, пока он будет захватывать мир. Гермиона открыла рот, но Рон уже разогнался. — Нет, серьёзно. Гарри, дружище, я всё понимаю. Судьба, пророчества и все такое. Но, может, для разнообразия спасём кого-нибудь менее… зловещего? Например, котёнка. Старушку. Да хоть Малфоя. У него хотя бы лицо одно и то же, не меняется на приплюснутое. Он махнул рукой. Альбус резко вскинул голову. — Защищать его? Серьёзно? Гермиона устало провела рукой по волосам. — Альбус, послушай. — Она тяжело выдохнула. — Дельфи не собирается причинить Гарри вред. Она пытается остановить Волан-де-Морта… который, на минуточку, очень даже собирается убить Гарри. Драко сложив руки на груди, тихо буркнул: — То есть мы теперь просто сидим тут, и ждём, пока на пороге появится самый опасный колдун столетия? Так себе стратегия. Эйвелин сидела чуть поодаль, на тяжёлой церковной скамье, не вмешиваясь в спор. Она слушала — внимательно, не перебивая. Собирала услышанное по частям. — Делфи ведь точно не знает, когда Волан-де-Морт… — Верно, — прервал Альбус — может, она пришла сюда на день раньше. ­­Он посмотрел на Скорпиуса — Ведь в учебниках нет точной даты? — Нет, — хором подтвердили Скорпиус и Гермиона. — Вот те на, — Рон раздражённо отмахнулся, — их, выходит, двое! Прям семейная вечеринка. ­— Оборотное зелье, — тихо сказала Эйвелин, придерживая локон за ухом. — Может… Все обернулись к ней. — Притвориться им. Притвориться Волан-де-Мортом, — произнесла Гермиона, чуть приподняв брови. — Идея… интересная. Рон поднял руки, как человек, которого только что обвинили в краже собственной палочки. — Да ну! Чтобы сварить Оборотное, нужна частичка того, в кого превращаешься. — И ещё ингредиенты где-то надо добыть, — недовольно процедил Драко. — У Батильды в подвале всё есть. Точно говорю. Она бы это не выбросила. — сверкая глазами, оживился Скорпиус. Рон прикоснулся пальцем к подбородку. — Но всё равно, где нам достать хоть что-нибудь от Волан-де-Морта? — Тогда — Трансфигурация, — сказала Эйвелин, слегка наклонив голову. Гарри нахмурился. — А трансфигурация вообще получится? — спросил он, глядя на Гермиону. — Это возможно… Кого-кого, а уж как выглядел Волан-де-Морт — мы знаем точно, — сказала она, коротко и уверенно кивая, словно ставя точку в давнем споре. Джинни оглядела всех сразу. Взгляд метался от лица к лицу, пытаясь углядеть в каждом хоть одну здравую мысль. — Подождите… вы правда собираетесь превратиться в него? В Волан-де-Морта? Альбус шумно вдохнул, будто собирая мысли в кучку. — Похоже, у нас реально нет других вариантов. Свечи на алтаре качнулись, одна вспыхнула так резко, что тёмная капля воска шлёпнулась на камень и расползлась неровным, чадящим пятном. Рон сделал шаг ближе, глядя на остальных. — Ладно. Если уж кому и лезть в это, то мне. Не собираюсь строить из себя героя, просто… вы сейчас на грани. А я, кажется, переживаю меньше остальных. Так что … Думаю, трансфигурация навредит мне меньше. Гермиона резко повернулась, взгляд резанул: — Это кого ты сейчас записал в «на грани»? Драко коротко хмыкнул. — Без обид, Рон, но, чтобы изобразить Волан-де-Морта, нужна… точность. И опыт в тёмной магии. Нет. Не твой конёк. — Если уж на то пошло, — вмешалась Гермиона, держа руки на талии, — министр магии имеет полное право и обязанность взять эту роль на себя. Скорпиус поднял голос почти шёпотом: — Может… бросим жребий? — Нет, — отрезал Драко, даже не взглянув на него. — Ты не пойдёшь. Альбус уже раскрыл рот, но Джинни перебила его почти сразу. — Нет. Вообще не обсуждаем. Я помню, каково это — когда он у тебя в голове. Слова повисли в воздухе. — Хватить спорить. Это должен быть я!  — С сухой, усталой ясностью сказал Гарри. Пару секунд все ошеломлённо смотрели на него. — Прости, что? — Драко моргнул, будто пытаясь разглядеть подвох. — Чтобы она поверила, — сказал Гарри тем же ровным тоном, — нужно, чтобы он выглядел настоящим. Делфи может заговорит на парселтанге. А я единственный кто понимаю его — и от этого не уйдёшь. Я слишком хорошо помню, каким он был. Поэтому превращаться должен я. Рон коротко хмыкнул, но попытка рассмеяться утонула в полуслове. — Ерунда какая-то! Нет, звучит красиво, Гарри, но это бред. Гермиона ничего не сказала. Её взгляд был спокойным и прямым; по нему сразу стало ясно — она согласна с Гарри. Рон дёрнулся, резко мотнув головой. — Нет. Он не должен… — Мне это тоже совсем не нравится, — мягко, но твёрдо перебила Гермиона, поправляя край мантии, словно пытаясь удержать себя от лишних эмоций. — Но Гарри… к сожалению, он единственный, кто справится. — Ладно, допустим, — Рон нервно провёл ладонью по волосам и вдруг повысил голос: — Но вы вообще понимаете, что он может остаться таким навсегда? Он горько усмехнулся, вскинув брови: — Мой лучший друг — в образе мерзкой полузмеи. Гарри повернул голову к Джинни. Их взгляды встретились. В этом взгляде было всё: годы борьбы, любовь, усталость и готовность идти до конца. — Если ты против — я не буду. Но, Джин… другого варианта у нас нет. Джинни пару секунд молча смотрела на него. Страх подступил к её глазам, блеснул предательской влагой. — Ты прав, — едва слышным, ломким голосом ответила она. Гарри глубоко вдохнул, принимая неизбежное. — Тогда… решили. Драко поднял руку, как ученик, которого забыли. — Может… обсудим детали, маршрут? Делфи, напомню, ведьма очень опасная… — Она сама придёт ко мне, — прервал его Гарри. — И что потом? — Драко прищурился. — Что мы будем делать, когда она появится? Рон хлопнул его по плечу. — Да не паникуй. Разберёмся с ней. Драко скривил губы так, будто Рон предложил пачкой газет остановить дракона. — “Разберёмся”? — очень продуманный план. Гермиона быстро осмотрела помещение, показывая рукой на луч лунного света, падающий из витража-розы. — Здесь. Гарри выведет её сюда. Мы спрячемся за дверями. Когда он приведёт её — выйдем все вместе. Шансов сбежать у неё не останется. Она повернулась к Гарри. — Это твой последний шанс отказаться. Ты уверен? Гарри кивнул. — Уверен. — Слишком много «если» … — Драко провёл пальцем по скамье, с интересом рассматривая осевшую за года пыль. — Слишком многое может пойти наперекосяк. Вдруг трансфигурация не продержится так долго, как мы рассчитываем. Если она ускользнет от нас, последствия невозможно предсказать. Нам нужно время, чтобы продумать каждый ход, чтобы… — Поверьте моему папе. Он не подведёт, —  прервал Альбус. Гарри бросил на сына взгляд, и в нём мелькнула благодарность. Эйвелин чуть приподняла уголки губ в лёгкой улыбке. — Палочки, — сказала Гермиона. Они подняли палочки. Свет от них разлился по залу, становясь всё ярче. Все задрожало, будто сам мир задержал дыхание. Гарри шагнул в центр и закрыл глаза. Сначала показалось, что ничего не происходит. Потом воздух вокруг Гарри начал стягиваться внутрь. Звуки стали глухими, далёкими, будто их отделила туманная завеса. — Praevolo Persona! Шепчущий голос Гермионы вытягивал отпечаток души Волан-де-Морта из тех следов, что навсегда остались в Гарри. Единым порывом вспышка света ярким, резким взрывом вырвалась из их палочек. Рон инстинктивно прикрыл лицо рукой, почувствовав, как по коже прошёлся обжигающий жар. Тени на арках дрогнули и попятились, будто сами не хотели быть свидетелями происходящего. Пламя свечей у лавок взвилось вверх, словно подхваченное внезапным порывом ветра, — и тут же погасло, оставив в воздухе тяжёлый, едкий запах зловонной гари. Гарри закричал — не от боли, а от странного, почти болезненного ощущения, когда тело перестаёт быть только твоим. Его голос раскололся на два слоя: один — знакомый, человеческий, второй —хриплый и вкрадчивый, как змей, скользящий по темным углам. Воздух вокруг Гарри сжался до предела. Сначала кожа на лице слегка покалывала, потом глаза жгло внутренним светом. Его щеки и лоб вытянулись, а скулы выступили острыми линиями, подчеркивая холодную грацию черт, уже не совсем человеческих. Глаза — тёмно-алые с вертикальными зрачками — вспыхнули, излучая хитрый оценивающий взгляд. Нос, тонкий и острый, с почти ястребиным изгибом, делал лицо угрожающим, а побледневшие губы исказились в ехидную улыбку. Подбородок заострился. Волосы исчезли полностью, открыв почти прозрачную кожу черепа. Каждое движение пальцев Гарри было совершенным и точным. Он поднял руку. Лёгкое искрение пробегало по каменным стенам, отражаясь в кристаллах инея, которые появлялись на краях свечей. Пальцы вытягивались, слегка изогнутые, словно готовые ухватить невидимое. Дыхание стало тихим и ровным, но холодным. Каждый выдох замораживал крошечные кристаллы в воздухе, делая их зеркалами, но с постепенно чернеющими глазами. Мантия Гарри колыхалась сама по себе, и звук её шелеста напоминал леденящий змеиный шёпот. Ткань едва касалась пола, а воздух вокруг неё тянулся, как если бы реальность прогибалась под напряжением силы, которая формировалась. Тело Гарри потянулось вверх, плечи сузились, грудная клетка стала выступать, но всё оставалось человеческим, хотя и болезненно худым. Каждый вдох был слышен как слабое шипение, плотное, холодное и ровное, от которого сжималось сердце. Когда глаза окончательно вспыхнули алым, черты лица стали однозначно жуткими: тонкие губы искривились, кожа туго обтянула скулы, подбородок заострился, а нос стал резким, почти звериным. Но в целом это всё ещё был человек, пусть и едва узнаваемый, болезненно живой, с ощущением скрытой, почти осязаемой угрозы. Каменные руны на полу рябили, ползли, исчезали, как если бы сама земля пыталась понять, в кого превратился Гарри. Он обернулся. Лицо его — чужое и знакомое одновременно. Все замерли. Каждый видел: это ещё не змееподобный монстр, каким он станет позже, но уже была явная, почти физически ощутимая грязь души и магическая энергия, вытянувшая человека из человеческой формы. Его взгляд резал пространство, как лезвие, холодный, быстрый, без малейшего тепла. И на мгновение все ощутили, что этот Гарри — одновременно герой и угроза, живая граница между человеком и тенью. Перед ними стоял Волан-де-Морт. Рон тихо выдохнул: — Чёрт возьми… — Получилось? — голос Гарри/Волан-де-Морта прозвучал глухо. — Да, — ответила Джинни В этот миг где-то в углу пола раскрылся змеиный глаз. Из трещины сочился яд цвета опала, капли дымно испарялись, выжигая символ спирали. На стене висел крошечный ворчливый гобелен. Но сейчас он замолчал. — Ну, хоть кто-то знает, когда заткнуться, — прошептал Рон. Гобелен резко дёрнулся, и его тканевое лицо вспыхнуло красным. Рон отшатнулся: — Ладно, беру слова обратно. Смех, нервный, дрожащий, прокатился по храму.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!