Вернутся к фанфику
4 ГЛАВА 10 Единственный
7 августа 2026, 15:59Церковь Святого Джерома поднималась в ночь, как древний обелиск памяти.
Тёмный, неподвижный, упрямо переживавший века.
Лики на витражах медленно гасли. Теряли краски и очертания, превращаясь в прозрачные тени, которые уже не принадлежали никому.
Воздух звенел тонкими нитями магии — слишком старой, чтобы исчезнуть, и слишком упрямой, чтобы лечь пылью.
Алтарные свечи вспыхивали как хлёсткие вздохи испуганных птиц.
— Та-а-ак… — Рон поднял брови так высоко, что казалось, они пытаются сбежать с лица, — я правильно понял: мы сейчас, по сути, собираемся спасать Волан-де-Морта?
Гарри кивнул.
— Великолепно. Просто замечательно. — Рон хлопнул себя по лбу. — А давайте ещё чаю ему заварим. С мятой. От нервов. И пледик подберём, чтобы не продуло, пока он будет захватывать мир.
Гермиона открыла рот, но Рон уже разогнался.
— Нет, серьёзно. Гарри, дружище, я всё понимаю. Судьба, пророчества и все такое. Но, может, для разнообразия спасём кого-нибудь менее… зловещего? Например, котёнка. Старушку. Да хоть Малфоя. У него хотя бы лицо одно и то же, не меняется на приплюснутое.
Он махнул рукой.
Альбус резко вскинул голову.
— Защищать его? Серьёзно?
Гермиона устало провела рукой по волосам.
— Альбус, послушай. — Она тяжело выдохнула. — Дельфи не собирается причинить Гарри вред. Она пытается остановить Волан-де-Морта… который, на минуточку, очень даже собирается убить Гарри.
Драко сложив руки на груди, тихо буркнул:
— То есть мы теперь просто сидим тут, и ждём, пока на пороге появится самый опасный колдун столетия? Так себе стратегия.
Эйвелин сидела чуть поодаль, на тяжёлой церковной скамье, не вмешиваясь в спор. Она слушала — внимательно, не перебивая.
Собирала услышанное по частям.
— Делфи ведь точно не знает, когда Волан-де-Морт…
— Верно, — прервал Альбус — может, она пришла сюда на день раньше.
Он посмотрел на Скорпиуса
— Ведь в учебниках нет точной даты?
— Нет, — хором подтвердили Скорпиус и Гермиона.
— Вот те на, — Рон раздражённо отмахнулся, — их, выходит, двое! Прям семейная вечеринка.
— Оборотное зелье, — тихо сказала Эйвелин, придерживая локон за ухом. — Может…
Все обернулись к ней.
— Притвориться им. Притвориться Волан-де-Мортом, — произнесла Гермиона, чуть приподняв брови. — Идея… интересная.
Рон поднял руки, как человек, которого только что обвинили в краже собственной палочки.
— Да ну! Чтобы сварить Оборотное, нужна частичка того, в кого превращаешься.
— И ещё ингредиенты где-то надо добыть, — недовольно процедил Драко.
— У Батильды в подвале всё есть. Точно говорю. Она бы это не выбросила. — сверкая глазами, оживился Скорпиус.
Рон прикоснулся пальцем к подбородку.
— Но всё равно, где нам достать хоть что-нибудь от Волан-де-Морта?
— Тогда — Трансфигурация, — сказала Эйвелин, слегка наклонив голову.
Гарри нахмурился.
— А трансфигурация вообще получится? — спросил он, глядя на Гермиону.
— Это возможно… Кого-кого, а уж как выглядел Волан-де-Морт — мы знаем точно, — сказала она, коротко и уверенно кивая, словно ставя точку в давнем споре.
Джинни оглядела всех сразу. Взгляд метался от лица к лицу, пытаясь углядеть в каждом хоть одну здравую мысль.
— Подождите… вы правда собираетесь превратиться в него? В Волан-де-Морта?
Альбус шумно вдохнул, будто собирая мысли в кучку.
— Похоже, у нас реально нет других вариантов.
Свечи на алтаре качнулись, одна вспыхнула так резко, что тёмная капля воска шлёпнулась на камень и расползлась неровным, чадящим пятном.
Рон сделал шаг ближе, глядя на остальных.
— Ладно. Если уж кому и лезть в это, то мне. Не собираюсь строить из себя героя, просто… вы сейчас на грани. А я, кажется, переживаю меньше остальных. Так что … Думаю, трансфигурация навредит мне меньше.
Гермиона резко повернулась, взгляд резанул:
— Это кого ты сейчас записал в «на грани»?
Драко коротко хмыкнул.
— Без обид, Рон, но, чтобы изобразить Волан-де-Морта, нужна… точность. И опыт в тёмной магии. Нет. Не твой конёк.
— Если уж на то пошло, — вмешалась Гермиона, держа руки на талии, — министр магии имеет полное право и обязанность взять эту роль на себя.
Скорпиус поднял голос почти шёпотом:
— Может… бросим жребий?
— Нет, — отрезал Драко, даже не взглянув на него. — Ты не пойдёшь.
Альбус уже раскрыл рот, но Джинни перебила его почти сразу.
— Нет. Вообще не обсуждаем. Я помню, каково это — когда он у тебя в голове.
Слова повисли в воздухе.
— Хватить спорить. Это должен быть я! — С сухой, усталой ясностью сказал Гарри.
Пару секунд все ошеломлённо смотрели на него.
— Прости, что? — Драко моргнул, будто пытаясь разглядеть подвох.
— Чтобы она поверила, — сказал Гарри тем же ровным тоном, — нужно, чтобы он выглядел настоящим. Делфи может заговорит на парселтанге. А я единственный кто понимаю его — и от этого не уйдёшь. Я слишком хорошо помню, каким он был. Поэтому превращаться должен я.
Рон коротко хмыкнул, но попытка рассмеяться утонула в полуслове.
— Ерунда какая-то! Нет, звучит красиво, Гарри, но это бред.
Гермиона ничего не сказала. Её взгляд был спокойным и прямым; по нему сразу стало ясно — она согласна с Гарри.
Рон дёрнулся, резко мотнув головой.
— Нет. Он не должен…
— Мне это тоже совсем не нравится, — мягко, но твёрдо перебила Гермиона, поправляя край мантии, словно пытаясь удержать себя от лишних эмоций. — Но Гарри… к сожалению, он единственный, кто справится.
— Ладно, допустим, — Рон нервно провёл ладонью по волосам и вдруг повысил голос:
— Но вы вообще понимаете, что он может остаться таким навсегда?
Он горько усмехнулся, вскинув брови:
— Мой лучший друг — в образе мерзкой полузмеи.
Гарри повернул голову к Джинни. Их взгляды встретились. В этом взгляде было всё: годы борьбы, любовь, усталость и готовность идти до конца.
— Если ты против — я не буду. Но, Джин… другого варианта у нас нет.
Джинни пару секунд молча смотрела на него. Страх подступил к её глазам, блеснул предательской влагой.
— Ты прав, — едва слышным, ломким голосом ответила она.
Гарри глубоко вдохнул, принимая неизбежное.
— Тогда… решили.
Драко поднял руку, как ученик, которого забыли.
— Может… обсудим детали, маршрут? Делфи, напомню, ведьма очень опасная…
— Она сама придёт ко мне, — прервал его Гарри.
— И что потом? — Драко прищурился. — Что мы будем делать, когда она появится?
Рон хлопнул его по плечу.
— Да не паникуй. Разберёмся с ней.
Драко скривил губы так, будто Рон предложил пачкой газет остановить дракона.
— “Разберёмся”? — очень продуманный план.
Гермиона быстро осмотрела помещение, показывая рукой на луч лунного света, падающий из витража-розы.
— Здесь. Гарри выведет её сюда. Мы спрячемся за дверями. Когда он приведёт её — выйдем все вместе. Шансов сбежать у неё не останется.
Она повернулась к Гарри.
— Это твой последний шанс отказаться. Ты уверен?
Гарри кивнул.
— Уверен.
— Слишком много «если» … — Драко провёл пальцем по скамье, с интересом рассматривая осевшую за года пыль. — Слишком многое может пойти наперекосяк. Вдруг трансфигурация не продержится так долго, как мы рассчитываем. Если она ускользнет от нас, последствия невозможно предсказать. Нам нужно время, чтобы продумать каждый ход, чтобы…
— Поверьте моему папе. Он не подведёт, — прервал Альбус.
Гарри бросил на сына взгляд, и в нём мелькнула благодарность.
Эйвелин чуть приподняла уголки губ в лёгкой улыбке.
— Палочки, — сказала Гермиона.
Они подняли палочки. Свет от них разлился по залу, становясь всё ярче.
Все задрожало, будто сам мир задержал дыхание.
Гарри шагнул в центр и закрыл глаза.
Сначала показалось, что ничего не происходит.
Потом воздух вокруг Гарри начал стягиваться внутрь. Звуки стали глухими, далёкими, будто их отделила туманная завеса.
— Praevolo Persona!
Шепчущий голос Гермионы вытягивал отпечаток души Волан-де-Морта из тех следов, что навсегда остались в Гарри.
Единым порывом вспышка света ярким, резким взрывом вырвалась из их палочек.
Рон инстинктивно прикрыл лицо рукой, почувствовав, как по коже прошёлся обжигающий жар.
Тени на арках дрогнули и попятились, будто сами не хотели быть свидетелями происходящего.
Пламя свечей у лавок взвилось вверх, словно подхваченное внезапным порывом ветра, — и тут же погасло, оставив в воздухе тяжёлый, едкий запах зловонной гари.
Гарри закричал — не от боли, а от странного, почти болезненного ощущения, когда тело перестаёт быть только твоим.
Его голос раскололся на два слоя: один — знакомый, человеческий, второй —хриплый и вкрадчивый, как змей, скользящий по темным углам.
Воздух вокруг Гарри сжался до предела.
Сначала кожа на лице слегка покалывала, потом глаза жгло внутренним светом.
Его щеки и лоб вытянулись, а скулы выступили острыми линиями, подчеркивая холодную грацию черт, уже не совсем человеческих. Глаза — тёмно-алые с вертикальными зрачками — вспыхнули, излучая хитрый оценивающий взгляд.
Нос, тонкий и острый, с почти ястребиным изгибом, делал лицо угрожающим, а побледневшие губы исказились в ехидную улыбку. Подбородок заострился.
Волосы исчезли полностью, открыв почти прозрачную кожу черепа.
Каждое движение пальцев Гарри было совершенным и точным.
Он поднял руку. Лёгкое искрение пробегало по каменным стенам, отражаясь в кристаллах инея, которые появлялись на краях свечей.
Пальцы вытягивались, слегка изогнутые, словно готовые ухватить невидимое.
Дыхание стало тихим и ровным, но холодным.
Каждый выдох замораживал крошечные кристаллы в воздухе, делая их зеркалами, но с постепенно чернеющими глазами.
Мантия Гарри колыхалась сама по себе, и звук её шелеста напоминал леденящий змеиный шёпот. Ткань едва касалась пола, а воздух вокруг неё тянулся, как если бы реальность прогибалась под напряжением силы, которая формировалась.
Тело Гарри потянулось вверх, плечи сузились, грудная клетка стала выступать, но всё оставалось человеческим, хотя и болезненно худым.
Каждый вдох был слышен как слабое шипение, плотное, холодное и ровное, от которого сжималось сердце.
Когда глаза окончательно вспыхнули алым, черты лица стали однозначно жуткими: тонкие губы искривились, кожа туго обтянула скулы, подбородок заострился, а нос стал резким, почти звериным.
Но в целом это всё ещё был человек, пусть и едва узнаваемый, болезненно живой, с ощущением скрытой, почти осязаемой угрозы.
Каменные руны на полу рябили, ползли, исчезали, как если бы сама земля пыталась понять, в кого превратился Гарри.
Он обернулся.
Лицо его — чужое и знакомое одновременно.
Все замерли.
Каждый видел: это ещё не змееподобный монстр, каким он станет позже, но уже была явная, почти физически ощутимая грязь души и магическая энергия, вытянувшая человека из человеческой формы.
Его взгляд резал пространство, как лезвие, холодный, быстрый, без малейшего тепла.
И на мгновение все ощутили, что этот Гарри — одновременно герой и угроза, живая граница между человеком и тенью.
Перед ними стоял Волан-де-Морт.
Рон тихо выдохнул:
— Чёрт возьми…
— Получилось? — голос Гарри/Волан-де-Морта прозвучал глухо.
— Да, — ответила Джинни
В этот миг где-то в углу пола раскрылся змеиный глаз. Из трещины сочился яд цвета опала, капли дымно испарялись, выжигая символ спирали.
На стене висел крошечный ворчливый гобелен. Но сейчас он замолчал.
— Ну, хоть кто-то знает, когда заткнуться, — прошептал Рон.
Гобелен резко дёрнулся, и его тканевое лицо вспыхнуло красным. Рон отшатнулся: — Ладно, беру слова обратно.
Смех, нервный, дрожащий, прокатился по храму.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!