Вернутся к фанфику

Часть 2. Тепло под кожей

8 марта 2026, 10:12
Путь до поселения Стаи Теней пролегал через густые заросли черных елей. Юнги не позволил никому прикоснуться к раненому. Он сам — огромный черный зверь — осторожно перехватил белого волка за загривок, стараясь не задеть глубокие раны на боках, и понес его, словно драгоценную ношу. ​Белый волк в его пасти был пугающе легким и неподвижным. Его дыхание было прерывистым, а из пасти иногда вырывался слабый, свистящий хрип. ​— Хён, ты действительно собираешься притащить это в дом? — Чонгук шел следом в человеческом обличье, накинув на плечи куртку. Его альфья гордость всё еще кровоточила от того, что вожак склонил голову перед чужаком. — Мы даже не знаем, кто он. Может, он преступник, которого выгнали за дело? Посмотри на него — он даже не может принять человеческую форму. Его сущность сломлена. ​Юнги, не выпуская ношу, лишь метнул на Чонгука короткий предупреждающий взгляд. Янтарные глаза вожака вспыхнули так ярко, что Чонгук невольно отступил на шаг, прикусив язык. ​Тэхён, шедший чуть впереди, обернулся. Его лицо, обычно веселое, сейчас было бледным. — Чонгук, замолчи, — тихо, но твердо осадил он друга. — Ты разве не видишь? Он не перекидывается, потому что его тело в глубочайшем шоке. Если он сейчас примет человеческий облик, его сердце просто не выдержит нагрузки. Он умрет прямо у Юнги-хёна в зубах. ​Когда они вошли в лагерь, воцарилась мертвая тишина. Оборотни Стаи Теней провожали своего вожака недоуменными взглядами. Черный волк, несущий окровавленного белого — это выглядело как мрачное пророчество. ​Юнги вошел в свой дом. Внутри было тепло, пахло сухими травами и кедровой смолой. Он осторожно опустил белого волка на широкую подстилку из мягких шкур прямо перед камином. ​Зверь на шкурах выглядел жалко. Белая шерсть была насквозь пропитана кровью и грязью, лапы мелко дрожали, а глаза были плотно закрыты. ​— Тэхён, воды. Много, — Юнги наконец перекинулся. Его человеческий голос звучал хрипло, словно он сам долго бежал по морозу. — И позови лекаря. Нет... стой. Никаких лекарей. Они разнесут слухи по всей стае. Ты и Чонгук поможете мне сами. ​Чонгук замер в дверях, скрестив руки на груди. — Поможем в чем? Мы даже имени его не знаем. Как нам его называть? «Северный мусор»? ​Юнги резко обернулся, его лицо застыло каменной маской. — Для тебя он — гость моего дома, Чонгук. И если я еще раз услышу в его адрес хоть одно гнилое слово, ты будешь патрулировать границы в одиночку до самой весны. Понял меня? ​Чонгук сглотнул, кивнув. Он редко видел Юнги таким... защищающим. ​— Мы не знаем его имени, — тише добавил Юнги, переводя взгляд на волка. — И, возможно, не узнаем, пока он не заговорит. Но сейчас это не важно. Тэхён, начинай обмывать раны. Только очень осторожно. Если он очнется и испугается — он может вцепиться в руку. ​Тэхён подошел к волку с чашей теплой воды. Когда первая влажная ткань коснулась израненного бока, белый зверь внезапно дернулся. Его глаза распахнулись — мутные, полные дикого, первобытного ужаса. Он оскалился, издав низкое, надрывное рычание, и попытался отползти, но его задние лапы бессильно волочились по шкурам. ​— Тише, тише... — Тэхён замер, протягивая ладонь, чтобы зверь мог её обнюхать. — Мы не причиним вреда. Мы свои. ​Волк не слушал. Для него весь мир сейчас состоял из боли и врагов. Он видел в Тэхёне очередного палача. Он клацнул зубами в воздухе, едва не задев пальцы омеги. ​— Я сам, — Юнги отодвинул Тэхёна в сторону и сел на пол прямо перед мордой зверя. ​Он не стал использовать силу. Он просто смотрел волку в глаза, излучая спокойствие и мощь. — Смотри на меня, — негромко произнес Юнги. — Я — вожак этой земли. Ты на моей территории. Здесь тебя никто не тронет. Слышишь? Я даю тебе свое слово. ​Белый волк замер. Его ноздри трепетали, впитывая запах Юнги — шоколад, хвоя и что-то еще, очень глубокое и надежное. Постепенно рычание стихло. Омега всё еще дрожал, но он перестал скалиться. Его голова бессильно опустилась на лапы, а в золотистых глазах на миг промелькнула такая нечеловеческая мука, что у Тэхёна перехватило дыхание. ​— Чонгук, принеси мясо. Самое свежее. И нарежь мелко, — распорядился Юнги, не сводя глаз с незнакомца. — Ему нужны силы, чтобы хотя бы начать регенерацию. ​Чонгук ворчал, но пошел выполнять. Ему было не по себе от того, как Юнги смотрел на этого волка. Словно весь остальной мир перестал существовать. ​— Мы отмоем его, — шептал Юнги, осторожно ведя мокрой тканью по окровавленному меху. — Узнаем, кто он. А потом я найду того, кто сделал это с ним. И тогда Север содрогнется. ​Ночь обещала быть долгой. В камине трещали дрова, Тэхён тихо напевал какую-то старую колыбельную, а Юнги сантиметр за сантиметром вычищал белую шерсть от следов чужой жестокости. ​Омега так и не перекинулся в ту ночь. Он спал тяжелым, лихорадочным сном, изредка вздрагивая, когда Юнги касался особенно глубоких шрамов. А Юнги сидел рядом, не смыкая глаз, и гадал: какой человек прячется за этой израненной белой шкурой? Прошло несколько часов, но в доме вожака никто не ложился спать. Воздух стал плотным от запаха лекарственных трав, которые Тэхён методично растирал в каменной ступке. Чонгук, притащив мясо, так и остался сидеть в углу на массивном деревянном сундуке, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим из-под нахмуренных бровей. ​Юнги работал молча. Его движения были скупыми и точными. Он смывал грязь и запекшуюся кровь, и под слоем серой пыли постепенно проступал истинный цвет шерсти незнакомца — не просто белый, а ослепительно-жемчужный, с серебристым отливом под лучами каминного огня. ​— Смотри-ка, — тихо подал голос Чонгук, не выдержав тишины. — У него на шее... Хён, это же не просто раны. ​Юнги замер, приподнимая пропитавшуюся водой шерсть на загривке волка. Там, среди багровых кровоподтеков, виднелся четкий след. Это был не укус зверя. Это было клеймо или очень глубокий, намеренный порез в форме разорванного кольца — знак изгнания из Северной стаи. Символ того, что от этого оборотня отреклись боги и люди его крови. ​— Его не просто избили, — выдохнул Тэхён, подходя ближе с плошкой мази. — Его лишили дома, прав, даже имени. Он для них теперь мертвец. ​Белый волк в этот момент глухо застонал во сне. Его лапы снова задергались, словно он пытался убежать от своих мучителей даже в беспамятстве. Юнги накрыл его голову своей широкой ладонью, слегка надавливая, успокаивая. ​— Значит, он останется здесь, — отрезал Юнги, и в его голосе прозвучала такая пугающая уверенность, что Чонгук даже не нашелся, что ответить. ​— Хён, ты понимаешь, что это значит? — Чонгук спрыгнул с сундука и подошел к самому краю подстилки. — Оставить у себя изгнанника Севера — это прямой вызов их вожаку. У нас и так отношения натянуты до предела из-за границ. Если они узнают, что ты приютил того, кого они заклеймили... ​— Пусть приходят, — Юнги поднял на Чонгука взгляд, и младший альфа невольно замолчал. В глазах вожака плескалась первобытная ярость, перемешанная с чем-то подозрительно похожим на нежность. — Я хочу посмотреть в глаза тому, кто поднял руку на это существо. ​Тэхён тем временем начал наносить мазь. Как только пахучая смесь коснулась открытых ран, волк резко распахнул глаза. Золото радужки было залито кровью из лопнувших сосудов. Он не просто испугался — он обезумел от боли. Зверь вскочил на лапы, но тут же повалился на бок, потому что сломанные ребра не дали ему вздохнуть. Он начал задыхаться, пытаясь укусить Тэхёна, который был ближе всех. ​— Назад! — рявкнул Юнги, отпихивая Тэхёна в сторону. ​Вожак схватил волка за холку, прижимая его голову к шкурам, но не для того, чтобы причинить боль, а чтобы зафиксировать. — Тише! Тише, ты, глупый северный ветер! — Юнги перешел на низкий рык, доминирующий, но успокаивающий, как вибрация самой земли. — Я не трону тебя. Слышишь? Смотри на меня! ​Чимин — или тот, кем он был в этом теле — хрипел, его зубы щелкнули в сантиметре от запястья Юнги. Но альфа не отпрянул. Он продолжал давить своей аурой, пока белый волк, израсходовав последние силы, не обмяк под его руками. Его дыхание стало свистящим, из уголка пасти вытекла тонкая струйка крови. ​— Ему нужно тепло, — прошептал Тэхён, вытирая руки о фартук. Его пальцы дрожали. — Хён, если он не перекинется до утра, его легкие не справятся. Звериная форма потребляет слишком много энергии на регенерацию таких ран. Он просто сгорит. ​Юнги посмотрел на камин, затем на бледного, измученного зверя. — Чонгук, Тэхён — уходите к себе. Охраняйте дом снаружи. ​— Но хён... — начал было Чонгук. ​— Уходите, — повторил Юнги тоном, не терпящим возражений. ​Когда дверь за друзьями закрылась, Юнги остался в полной тишине, нарушаемой только треском дров. Он медленно стянул с себя рубашку, оставаясь по пояс обнаженным. Его тело было покрыто старыми шрамами — следами былых битв, за каждую из которых он платил кровью. ​Он лег на шкуры рядом с белым волком, осторожно притягивая израненное животное к себе. Он обнял зверя, делясь с ним теплом своего тела, согревая холодную, пропитанную инеем шерсть. ​— Я не знаю твоего имени, — тихо заговорил Юнги в самую макушку волка, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с его собственным — быстро и неровно. — Но я обещаю тебе. Завтра ты увидишь солнце. И больше никто — слышишь меня? — никто не посмеет даже посмотреть на тебя косо. ​Белый волк дернул ухом. В какой-то момент, в самом сердце ночи, Юнги показалось, что зверь прижался к нему ближе, пряча нос в изгибе его шеи. Запах омеги — даже сквозь кровь и грязь — начал проявляться. Это был аромат замерзшего жасмина и свежевыпавшего снега. ​Юнги закрыл глаза, проваливаясь в чуткий сон, всё еще прижимая к себе свое «белое проклятие». Он знал, что утром всё изменится. Он знал, что эта ночь — лишь затишье перед бурей, которая сметет всё на своем пути. Но сейчас, в этом круге света от камина, их было только двое. ​А за окном, в тени деревьев, Чонгук стоял на посту, сжимая кулаки. Он чувствовал запах вожака и этот странный, притягательный аромат чужака. — Кто же ты такой?.. — прошептал он в темноту, где Тэхён, прислонившись к стене дома, смотрел на луну и молился богам леса, чтобы утро принесло жизнь, а не новую смерть.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!