never seen a boy like him, so cute and polite

      последнее, чего хотелось бы в самом начале весны — слечь на неделю в больничку. мама, которой дима звонит уже раз в четвертый или пятый за день, утешающе говорит о том, что на улице все равно еще пока холодно и совершенно не пахнет мартом и о том, что он должен радоваться, ведь пропускает нагруженные учебные будни. друзья, назло кидающие в общие чаты и в личку фотки и кружки с гулянок во время проебанных пар — убивают. нет, кай, конечно, не самый хороший человек, но хотя бы его собственный организм мог бы так сильно не подставлять?       дима находится в хирургическом отделении даже меньше суток, а желание выпилиться от скуки уже бьет через все края. с того момента, как его заселили в палату, из интересного было… ничего? из неинтересного, кстати, тоже. лежит он в пятой по счету, рассчитанной, судя по количеству кроватей, на троих, — один. мама говорит, что это классно, ведь никто не будет мешать. но диме думается, что лучше бы его поселили в переполненную людьми комнатушку, где у каждого бы обязательно каждую секунду приключалась бы беда. ну, или вдвоем с какой-нибудь шизоидной бабкой. было бы хоть какое-то веселье в том, чтобы наблюдать, как она бьется бошкой о стену или типа того.       кая лично его восьмерки вообще не напрягают. с чего все вокруг решили, что они мешают каким-то там другим зубам нормально стоять, и что их надо удалять вот прям щас и вот прям все четыре разом?       часам к трем дня дима думает, что обед пропустил все-таки зря. да, навряд ли там было бы что-то вкусное… но другой еды у него так и так нет, до ужина еще ждать и ждать, причем неизвестно сколько, на самом деле, потому что подпись на бумажке с распорядком дня в больнице он поставил, не читая оного. да и опять же, сходить и поглядеть на других обитателей здешних мест явно было бы интереснее, чем безудержное втыкание в тик ток и три в ряд на жутко скрипучей больничной койке.       ужин оказывается по местным правилам в пять тридцать, а подают там какую-то мало привлекательную на вид смесь тушенной капусты с сосисками, кефир, чтобы бахнуть перед сном для работы жкт… и яблоко, зачем-то… не то, чтобы это верх кулинарной любви димы, но, как говорится, на безрыбье и капуста мишленовский шедевр. с кем-то познакомиться и пообщаться у димы, к сожалению, не выходит. судя по представившейся ему картинке — среди пациентов преимущественно лет так тридцать пять-сорок плюс, он тут единственная двадцатилетняя няшка, и в силу своего весьма скромного характера и неудобной привычки стесняться перед новыми людьми, просто подлететь и начать с каким-нибудь взрослым человеком смолл-ток о том, как он заебался торчать тут весь день без дела, у кая не получается. но что-то интересненькое удается уловить все равно. люди за столом, куда он уместился поужинать, очень экспрессивно обсуждают, что лежат тут уже больше месяца и заебались, как дима полагает, в разы больше его самого. в больнице имеются определенные проблемы с оборудованием и свободными хирургами и анестезиологами, поэтому очереди на операции тут дикие.       что ж. истерика у димы начинается буквально сразу же по его приходу в палату. — дим, у них наверняка какие-то серьезные операции, судя по твоим рассказам, — успокаивающе говорит в трубке мама, — ты же понимаешь, что тебя не будут держать там месяц ради того, чтобы восьмерки выдернуть? — а вдруг будут? — хнычет он в ответ. — ты не представляешь, насколько тут скучно, ма-а-а-м, ко мне буквально, типа, никто не приходил седня. я так и лежу с двенадцати часов ниху… ничего не делаю, — жалуется он, по привычке расхаживая по палате, пока на глаза по глупости подступают слезы от абсурдности ситуации.       ну правда. что за детский лепет, дим? не навестили бедняжку за меньше, чем сутки в палате. у людей, наверняка, других пациентов и дел по горло, никто не обязан бегать вокруг одного скучающего кая и его восьмерок.       но отчаянное нежелание пропускать что-то точно-точно очень интересное там, за окном палаты, где люди в центре москвы ходят туда-сюда по работе, ресторанам и свиданкам, не отпускает. хочется к ним очень-очень. — подойди к медсестре на пост и спроси, когда тебе сделают операцию, — говорит мама дельный, но совершенно не нужный диме сейчас совет. — я боюсь! я стесняюсь, ты же знаешь, мам! — хнычется он, готовый биться головой о грязно-бежевую стену стерильной палаты от того, что еще и маме смеет выносить мозг своими истериками. — а от меня ты что хочешь, дим? я должна позвонить александру юрьевичу и заставить его сделать тебе операцию прям щас? — устало спрашивает мама. — ну нет… — стонет отчаянно дима, потому что проговоренные вслух собственные мысли звучат еще более абсурдно, чем в его голове. и поворачиваясь к двери, чтобы продолжить наматывать круги по палате, видит заходящего к нему человека. — простите, можно? — спрашивает этот мужчина? парень?       он на вид не сильно старше самого димы, хотя статненький такой, да и аккуратный костюмчик по фигурке добавляет ему возраста. если на нем эта хирургичка или как она там называется — дима не прошарен за лор, — значит он врач? красивых хирургов нынче клепают медицинские… черные, как у самого димы, только как будто более ухоженные волосы, очечки смешные такие, квадратные, но этому парню очень подходящие, и лицо такое все в целом… очень органичное и эстетически приятное. врач ростом примерно с диму, или самую малость ниже, но заметно худее, наверняка из-за долгих смен здесь или типа того. и весь в совокупности создает ощущение, что ему стоило бы идти в модели, а не в медицинский, потому что дима вот например вкрашивается чуть ли не с первой секунды. это ж какие продажи были бы у шмоток, которые на нем рекламировались бы… — я перезвоню, мам, ко мне пришли, — быстро говорит дима в трубку, сбрасывая вызов. — да, проходите, конечно, простите, — смущенно адресует он уже своему посетителю.       господи, он и представить не мог, что его мольбы на то, чтобы к нему кто-то пришел, выльются в итоге в такого симпатягу! — за что вы извиняетесь? — риторически спрашивает парень, подходя к столу и скидывая туда какие-то папки и бумажки, принесенные им. — дмитрий олегович, верно? — уточняет он. — да…       ну что за тупость, дима! кай головушку опускает, глядя из-под спадающей на глаза челки на парня смущенно, руки за спиной в замок соединяет, кольца перекатывая на пальцах от волнения. и голосочек так дрожит, будто он не с врачом говорит, а с женихом, перед которым надо во всей своей красе и скромности показаться.       он точно уебется бошкой о здешние стены. как же это все, наверняка, комично выглядит со стороны этого парня. — приятно познакомиться, — улыбается мужчина. — меня зовут сергей игоревич, я ординатор александра юрьевича, — представляется он. — вся основная коммуникация у нас будет проходить через меня. сейчас подпишем с вами некоторые документы, плюс я расскажу вам, что и как вообще будет происходить. — угу… — кивает дима, пристально наблюдая за своим красавчиком-ординатором. в профиль его лицо выглядит еще восхитительнее: точеные скулы, идеально ровный аккуратный носик, спадающие черные волосики, на удивление даже слишком хорошо подчеркивающие аристократичную бледность кожи.       надо прекращать об этом думать, иначе кай начнет втыкать еще жестче. хотя он, наверняка, и так уже. — присаживайтесь, — милейше улыбаясь говорит сергей, указывая рукой на стул рядом со столом. — вот это согласие на оперативное вмешательство и отказ от претензий с вашей стороны в случае непредвиденных обстоятельств, — объясняет он, пока дима аккуратно выводит свое фио и ставит несколько подписей на документе. — у нас, к счастью, ничего тяжелого не планируется. думаю, уложимся часа в полтора с учетом наркоза и прочего. вы уже делали кт? — да… да, мы с мамой отдавали его александру юрьевичу, но я могу показать вам, — тараторит неуклюже дима. — нет-нет, не переживайте, — осаждает сергей кая, уже порывающегося подняться со стула, аккуратно кладя свою руку на его плечо.       дима посматривает на обрамленную несколькими серебристыми кольцами ладонь на ткани его дурацкого голубого лонга с опаской, краем глаза. очень хочется насладиться хотя и практически не ощущаемым касанием, и очень хочется, чтобы рука с его плеча не пропадала.       приятно, когда красивые мальчики трогают тебя… — аллергий на лекарственные препараты нет? — спрашивает сергей, подсовывая ему следующую бумажку. — нет. — это согласие на переливание крови, ну, типа, базовая штука. вам, конечно, тоже точно не понадобится, но нас заставляют собирать, — поясняет сергей. — да, да, я понимаю, — неожиданно охрипшим голосом лепечет дима. ну что за хуйня с ним сегодня происходит, боже.       а вот у сергея кстати голос очень приятный. слегка низковатый, но не до показушной маскулинности, а именно красиво-низковатый, глубокий, и с очень прикольной, как-то крайне завораживающе перекатывающейся «р». диме хочется услышать полную версию своего имени из чужих уст еще хотя бы разок. — у вас красивый почерк, — мурлычет сергей где-то подозрительно рядом с диминым ухом, видимо, контролируя, чтобы он проставил подписи во всех необходимых местах. — спасибо, — по-глупому улыбается кай, поворачивая голову к ординатору.       божечки-кошечки, как же близко они, оказывается, друг к другу. между ними, типа, сантиметров двадцать максимум? ицков даже может рассмотреть, как до невозможного красивые и понимающие голубо-серые глаза сергея смотрят на него с искорками доброй усмешки. кажется, дима начинает краснеть. — и губы тоже красивые, подружки завидуют, наверное? — говорит сергей чуть менее громко, чем до этого, подбивая диму еще активнее думать о том, что сейчас, в полумраке этой палаты они вдвоем, а атмосфера, в общем-то, весьма романтичная…       блять, полумрак тут из-за того, что местная администрация экономит на электричестве и вместо адекватных ламп на потолке единственный доступный источник света — какая-то хуй пойми как работающая хуета над кроватью, освещающая, кстати, тоже примерно нихуя. они в больничной палате. и дима пациент, а сергей ординатор. какая еще романтика, господи! — но все украшения нужно будет снять перед операцией, хорошо? — продолжает ординатор, почему-то все еще пристально глядя в димины, наверняка абсолютно бесстыдно палящие все его смущение сейчас глаза, а после как-то очень сексуально облизывает свои, явно не менее красивые, чем у димы, вообще-то, губы. — да… да, конечно, — сквозь пелену в голове мямлит дима.       сергей снова улыбается с какой-то нежностью, и кай выдыхает. его симпатичному ординатору нравятся смущающиеся глупенькие мальчики?       или это банальная вежливость. дебил. — а когда будет операция?.. — все-таки решается он спросить, опуская взгляд на бумаги, все еще разложенные по поверхности стола. — вам не сказали? — удивляется сергей. — в понедельник на вторую половину дня вас поставили, — сообщает он. — а… хорошо, спасибо, — отвечает кай, снова переводя взгляд на ординатора. сергей, в отличие от самого димы, не особо мешкается, и до сих пор продолжает очень увлеченно разглядывать его лицо. — переживаете? — улыбается он. — нет… — даже почти правдиво отвечает кай.       он и вправду не сильно боится. подумаешь, — вырвать несколько зубов, такое даже и без наркоза делают некоторым, а значит ничего страшного точно случиться не может. более того, если до его госпитализации в это зануднейшее место какие-то страхи и могли быть, то сейчас конкретно дима согласен уже вообще на все, что угодно. только выпустили бы отсюда поскорее… пожалуйста? — все будет хорошо, — подбадривает сергей. — если что-то необходимо будет еще уточнить — я в ординаторской, — сообщает он, собирая обратно в аккуратную стопочку все документы и сгребая их себе под бок. — хорошего вечера, дмитрий олегович, — добродушно мурлычет парень напоследок, поворачиваясь к выходу из палаты. — и вам, сергей игоревич! — улыбается дима.       он все-таки сказал еще раз полное имя димы.       суббота и воскресенье проходят еще более тухло, чем пятница. в будний день дима хотя бы видел сквозь щель в приоткрытой двери, как по коридорам снуют туда-сюда хирурги, как катают пациентов на операции и с них, как кто-то приходит навестить родных и прочие, кажущиеся в тот день не слишком веселыми, но все же мини события. по выходным же в местных кругах, видимо, глушь еще большая. операции в эти дни не делают, все хирурги вне клиники, за исключением, может быть, парочки дежурных, но и они димой не слишком интересуются. а потому дни проходят за бесцельным десятичасовым листанием тик тока, ютуба, телеграмма и снова по кругу. пару часов втыкает в айфончик, пару часов спит, идет поесть, если расписание приемов пищи в отделении совпадает с его расписаниями сна. если не совпадает, то просыпает завтрак, обед или ужин, потому что есть все равно особо не хочется. оно и понятно, — зачем ему калории, если он их все равно ни на что не тратит? разве что ради того, чтобы хватало энергии раз за разом прокручивать тот короткий диалог с ординатором в пятничный вечер, от скуки придумывая все новые, вероятные и не очень, ветки развития событий. к концу воскресения дима уже даже не истерит и почти не грустит. слава богу, к понедельнику он все ближе, а значит ближе и к операции, и к выписке из этого даже не адского места, нет. в аду-то что-то происходит. кай застрял скорее где-то в лимбе и ждет, когда его наконец распределят уже хоть куда-нибудь. — добрый вечер, — вдруг слышит дима в своем очередном вечернем сне, — я сергей игоревич, дежурный ординатор, у вас все хорошо тут? — ой… — дима медленно разлепляет глаза, утыкаясь взглядом в подходящего к его кровати сергея. — да, да, все хорошо… — тараторит кай, пытаясь не слишком неуклюже сесть на постели. — а, дмитрий олегович, — узнает его ординатор, видимо, не особо всматривавшийся, к какому из множества пациентов заходит, — да не вставайте, отдыхайте. простите, что потревожил, — улыбается сергей, рукой показывая, что подниматься не обязательно. — да вы не потревожили, наоборот классно, что пришли, — говорит дима, походу спросонья конкретно так поверивший в себя.       глупенькая головушка, потрясенная вторым пришествием сергея к нему в палату, еще не отошла ото сна и не вспомнила, что диме свойственно в подобных ситуациях отвечать не адекватно, а как маленькая стесняющаяся девочка, боящаяся и слово лишнее вякнуть.       может, оно и к лучшему. — да? — усмехается ординатор. — вы что-то спросить хотели? — да нет… — тушуется дима. нет, все же не к лучшему. нахуя он вообще этот диалог поддержать решил? что отвечать-то теперь? — просто скучно тут у вас… а так хоть какое-то веселье… — бубнит кай себе под нос, надеясь одновременно и на то, что ординатор его не услышит, и просто пойдет дальше по своим делам, и на то, что все-таки поймет, на что дима намекает, и что-нибудь предпримет. — я рад, что веселю вас, — сергей улыбается еще шире и сверкает своими голубенькими глазками по диминому неуклюже сидящему на кровати силуэту. кай выпрямляет спину на автомате. — могу зайти к вам еще раз после обхода, если угостите чаем, — говорит он.       какой сообразительный молодой человек, однако… — правда? ой! а еще, мне медсестра сказала ниче не есть с четырех, а пить тоже нельзя?.. — уточняет дима резко вспомнившийся ему вопрос. слава богу, ординатора он боится не так сильно, как остальных в отделении, поэтому спросить у него что-то по делу составляет тоже куда меньшую трудность. то ли потому что сергей выглядит весьма доброжелательно и ведет себя соответствующе по отношению к диме, то ли потому что кай и так уже, скорее всего, в его глазах опозорен своим неуместным стеснением и кокетством. но в любом случае — хотя бы какой-то профит от этого всего усматривается. — пить можно сегодня, завтра нельзя будет, даже зубы не чистите, чтобы вода не попала в желудок, хорошо? — сергей переключается на более серьезный тон, заглядывая в димины глаза уже с ноткой взволнованности. — да, конечно, — понятливо кивает дима.       когда сергей уходит, чтобы дежурно поинтересоваться самочувствием у оставшихся еще пациентов, дима сначала подрывается с постели, экстренно чистит зубы, умывается, даже укладывает гелем брови и слегка румянит губки тинтом. минут пять пытается превратить немытое с утра гнездище на голове во что-то адекватное, в итоге забивая на это большой такой болтик и просто отходит от зеркала в туалете.       если он не видит проблемы, значит ее нет.       а потом еще долгие минут сорок просто как дебил играет в три в ряд, прижавшись к стенке у кровати, чтобы поближе к зарядке, и ждет, когда его симпатичный ординатор снова забредет к нему в гости. приходится даже сбросить звонок от мамы, соврав, что уже лег спать, ведь вдруг сергей придет прямо во время разговора…       кай предпочитает не думать о том, что ведет себя как-то слишком изъебисто для обычного-то чаепития с ординатором, потому что, вообще-то, это все от скуки, а не от грешного. сергей единственный, помимо взрослых дядь и теть в столовой, пугающих историями с операций, и медсестер, исправно три раза в день приносящих ему что-то для микрофлоры желудка и супрастин, скрашивает дни. а еще он очень красивый и статный… и с ним интересно было бы просто пообщаться… разве есть что-то неправильное в том, что дима слегка волнуется и прихорашивается перед встречей с ним? — о, вы еще не спите, — слышит наконец кай. поднимает взгляд и видит подходящего к нему с двумя кружками с чаем ординатора.       глупая улыбка растягивается на лице сама по себе, пока дима ставит «не беспокоить» на айфоне и откладывает его на подоконник. — нет, — лыбится кай, — я же вас ждал, — тянет он кокетливо. господи, в нем прямо сейчас открывается какое-то абсолютно не известное ему ранее качество. ицков, это что — флирт? — вы дождались, — улыбается сергей в ответ, пока ставит на тумбу рядом с кроватью кружки, — я сяду? — спрашивает он, склоняя голову на постель. — да, да, конечно, — кивает дима, чуть сдвигаясь ближе к подушкам и прижимая колени к груди, чтобы освободить место для еще одного человека. — ну, — выдыхает сергей, скидывая кроксы и умещаясь на кровати с ногами, складывая их «по-турецки», — о чем говорить будем? — как проходят операции? — дима заготовил вопросы заранее, вообще-то… но навряд ли начинать диалог с «а вам нравятся симпатичные молоденькие мальчики типа меня?» — хороший вариант. хотя если сергей еще пару раз стрельнет в него своими красивущими голубыми глазками, дима, вполне возможно, пересмотрит свои приоритеты в этом разговоре. — не думаю, что вам это будет интересно, — усмехается ординатор, — операционная, медицинская аппаратура и инструментал, ку-у-у-ча антисептических обработок, ну и действия строго по протоколу и тому, как велит хирург, проводящий операцию, — наигранно монотонно перечисляет сергей. — а вы тоже можете на них присутствовать, да же? — любопытно выспрашивает дима. вообще-то, он еще в пятницу прогуглил, кто такие ординаторы и узнал, что на операциях они вполне себе могут и присутствовать, и даже помогать их проводить. но каю интересно не совсем это. интересно, будет ли сергей на его операции завтра? — да, и на вашей тоже буду, — усмехается ординатор.       дима улыбается опять против своей воли, радушно передавая сергею одну из кружек с чаем, а после немного отпивает сам из оставшейся. что-то сладенько-ягодное. вкусно. — и вы типа в полной тишине там операцию делаете?.. — интересуется дима на этот раз уже всерьез. ну типа, полтора часа пытаться вырвать зубы под аккомпанемент из пищащих приборов и стука металлических инструментов, наверное, весьма занудно?.. — зависит от хирурга, — отвечает сергей, — александр юрьевич очень любит включить что-нибудь из дискографии нирваны, — смеется он. — реально? — дима выпучивает глаза и улыбается еще шире, совершенно не наигранно в этот раз удивляясь. — ага, ему помогает сосредоточиться, — абсолютно серьезно продолжает сергей. — прикол.       они разговаривают, наверное, еще часа три? дима выспрашивает, критически сильно отступая от своего плана, еще кучу всяких подробностей о медицине и операциях, узнает, как сережа вообще поступил в мед, почему решил выбрать именно челюстно-лицевую хирургию, заслушивает внимательно всякие смешные или страшные истории с операционного стола. и почти перестает пить чай после рассказа о том, как однажды пришлось экстренно реанимировать парнишку лет семнадцати, у которого планировалась, вообще-то, простенькая операция на пару часов, но из-за того, что в день наркоза он выпил пару глотков воды, та через трубку для дыхания попала в легкие и чуть не привела к летальному исходу…       кай почти уверен, что смотрит на сергея теми самыми глазками с сердечками вместо зрачков, потому что после каждой чужой фразы, сказанной этим его глубоким, мужественным голосом, словно вкрашивается все сильнее. дима и сам уже начинает много шутить и нести всякий бред, потому что с сережей ему становится комфортно. и очень приятно, почему-то.       но время близится к полуночи, а кружки с чаем давно опустели, так что сережа все же встает с кровати, скорее всего, не замечая погрустневшего и чуть испугавшегося в моменте взгляда димы. — перед операцией надо хорошо поспать, — говорит он, подходя к тумбочке, чтобы забрать кружки, — но ты тоже мне понравился, — вставляет он в конце. — что?.. — дима, кажется, забывает моргать, глядя округлившимися глазами на сережу беспрерывно.       неужели он настолько явно спалился со своей симпатией к ординатору? пытался же вроде как всегда вести себя… ну и позор.       стоп.       «тоже мне понравился»? — ты слышал, — смеется сережа.       а после чуть наклоняется и чмокает своими восхитительно пухлыми губами в димину щечку, заставляя кая в прямом, блять, смысле перестать дышать.       что тут, блин, происходит?