Вернутся к фанфику

Только не АриСтонь [R, подглядывания, подслушивания, Санремо 2026]

3 марта 2026, 16:03
С телефоном в руке и закушенной в предвкушении губой, Клаудиа — в закулисье Санремо можно было побыть просто Клаудией, а не сияющей Леванте — шла по длинному коридору, в поисках загадочной двери. Фото этой двери горело на экране, открытое в чате с Гайей. Гайя... То, что было между ними — искрило на кончиках пальцев со встречи в домашней студии, и все нарастало и множилось стайкой бабочек внутри. В вечер каверов подруга была просто умопомрачительно красива и соблазнительна в своем тугом корсете, из-за которого пышная грудь поднялась высоко и заставляла забыть и текст песни, и где вообще у Гайи находятся глаза. То, что произошло на сцене, делало Клаудию влажной весь этот чертов вечер. Да еще и общая атмосфера в Аристоне сегодня будто бы фонила желанием и любовью. И вот теперь Гайя прислала ей фото этой двери, заставив играть в свою игру. Программа уже закончилась, и оставались считанные десятки минут до конца эфира. Клаудия пошла за своей сладкой наградой. Коридор поворачивал вправо, и право за этим поворотом пряталась очень похожая дверь. К тому же коридор был плохо освещен и пуст. Может быть, цвет самой двери немного отличался, но это можно было списать на то, что фото не передает истинный цвет. Клаудиа затаила дыхание и взялась за ручку. В странном томлении она чуть приоткрыла дверь, в маленькую щелочку заглянула внутрь. — Боже, я поверить не могу! — Глупый... Маленький, ты что сомневался? — Конечно... Да как я вообще мог такое представить? Ты такой... никаких даже намеков... — Какие тебе нужны намеки? — раскатистый смех, — "Я подумал, что твоя песня называется Naturale и не очень тебе подходит..." Клаудиа закусила губу и почувствовала как жар приливает к щекам. В полумрачной комнате горел только фонарик на уложенном экраном вниз телефоне, но все равно можно было увидеть, как Айелло — Антонио, ох, Антонио! — прижимает к какой-то хлипкой тумбе совершенно счастливого Лео Газзмана, и они пытаются говорить сквозь счастливый смех и поцелуи. Она осторожно прикрыла дверь, услышав конец их диалога: — Стоило поцеловать тебя крепче... ты бы выдал еще и не такие ноты... — Поцелуй... поцелуй меня еще. Услышишь все ноты, какие только захочешь... Этот умоляющий Газзман Клаудии очень даже понравился, но во-первых, она не хотела портить парням этот момент, а во-вторых, где-то за другой дверью её ждала самая горячая женщина в её жизни. Чувствуя как низ живота весь поджимается от возбуждения, она двинулась дальше. Мимо быстрым шагом прошел какой-то работник сцены — финал был уже близко. Следующая похожая дверь нашлась шагах в пятидесяти. Клаудиа сразу поняла, что дверь не та, но не смогла пройти мимо громкого разговора за ней. Она остановилась и прислушалась. — У тебя просто стал просто отвратительный вкус на музыкантов! — Ты хотел сказать "на мужчин"? — хрипловатый низкий смешок. — Я сказал, что сказал, Фабри! В жизни не поверю, что ты к этому Эдди Броку прикоснулся! Где ты вообще его взял!? Весь твиттер в ваших поцелуях! Это мерзко! — Так может уже вылезешь из твиттера? Я весь гребаный вечер только и жду, когда у тебя руки освободятся. Частое, шумное дыхание, даже сопение, заставило Клаудию улыбнуться. — Милый мой... Я уже забыл, какой ты горячий, когда ревнуешь... — Черта с два я ревную. — Конечно. Ангелы не умеют ревновать. — Фабри! Ах... Черт, подожди, я это сниму... Вдруг еще выходить на награждение... — Думаю, тебе стоит снять и это тоже... И это. Сквозь тихие стоны и шуршание одежды, Клаудиа услышала, как Эрмаль — а это безо всяких сомнений был он сейчас в объятиях Фабрицио Моро — напевает, почти шепчет "Amore mio, porta mi via". — Это тебе... всегда только тебе.. — с такой же нежностью ответил Моро. Песня потонула в поцелуе. Она улыбнулась и направилась дальше. Коридор поворачивал налево. Дверь, у которой она остановилась теперь, даже близко не была похожа на ту, за которой её ждала Гайя. Но звуки за ней были такими громкими и страстными, что Клаудиа, определенно уже доведенная всей этой амурной атмосферой, до крайностей, замедлила шаг и здесь. Голоса были совсем молодые, и она их не сразу узнала. Сложно было вообще что-то разобрать за отчаянными, жаркими стонами и вздохами. — А-а.... Тихо, бро, куда так быстро! Я и так... мадонна мия... Ты подавишься! Несколько не очень приличных мокрых звуков заставили Клаудию перестать дышать. Это вроде бы был маленький Алессьо. О том, кого бы он мог звать "бро", сомневаться не приходилось. — Тебе хорошо? — Что это за вопросы... Я сейчас умру... — Просто... Дай мне еще раз.. — Ох-х черт, — протяжно, жалобно, — Лу... Телефон Клаудии завибрировал новым уведомлением и она отскочила от двери, боясь быть застигнутой. На экране под спойлером появилось новое фото от Гайи. Она нажала: на подсвеченном гримерном зеркале лежал тот самый корсет. Расшнурованный и снятый. Клаудиа едва не застонала. Зато отчетливо финально застонал малыш Алессьо за дверью. Она прибавила шаг. Где-то там была её Гайя. Почти уже обнаженная. Господи. Наконец-то в тупике коридора нашлась дверь — та самая, что с фото. Клаудиа подошла совсем близко, тяжело дыша от быстрого шага. Внутри с телефона играла ее "Sei tu", и это тоже было приглашение. Она только успела повернуть ручку двери, как та открылась и её затянули внутрь, насадив губами на другие девичьи — сочные, сладкие. — Как же ты долго, — прошептала Гайя, наощупь закрывая дверь и отделив их от Аристона. — Пришлось тебя поискать. Но.... путь был... интересный. — Расскажешь? Пока я буду немного занята. Клаудиа покивала, кусая себя за губу. Гайя — эта невероятная сексуальная бестия — опускалась перед ней на колени, попутно справляясь с застежкой ее брюк. Оставалось только быть по-настоящему тихой, ведь никогда не знаешь, кто может бродить по коридорам Аристона.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!