Глава 1.

Санта-Моника. Автомобиль плавно скользил по набережной и Лиам, прижавшись щекой к прохладному стеклу, с искренним, почти детским восторгом впитывал открывающуюся перед ним картину. Залитые солнцем улицы сменялись уютными переулками, каждый дом казался вырезанным из страниц глянцевого журнала. Их конечная цель возвышалась прямо напротив бескрайней, искрящейся под лучами светила глади океана. Ступив на землю, Лиам замер на мгновение, наполняя легкие соленым, свежим воздухом, приносящим с собой свободу. — Представляю вам наше архитектурное бюро! — Карен лукаво подмигнула собравшимся, — А если без прикрас, то главный штаб нашей Организации. Меган издала визг, достойный ребенка, обнаружившего под елкой долгожданный подарок. Она подскочила к Айзеку, который всем своим видом транслировал глубочайшую усталость от долгого пути. — Как ты мог молчать, что здесь такая красота?! — воскликнула она, вцепившись в рукав его потертой кожаной куртки и с силой дергая на себя, — Я думала, вы ютитесь в каких-то пещерах, как тролли и в темноте выслеживаете людей через мониторы! — Процентов на пятьдесят ты права, — равнодушно пожав плечами, отозвался Айзек, — Насчет мониторов угадала. — В здании три этажа и подвал, — вмешалась Карен, возвращая разговор в практичное русло, — На последнем этаже для вас подготовлены жилые комнаты. В этот момент Лиам ощутил на своем плече тяжесть теплой ладони. Позади стоял Тео в темных очках, с легкой сумкой за спиной. Химера чуть склонил голову набок. — Проводить до комнаты? — спросил он и голос его прозвучал низко и спокойно. Едва они переступили порог главного входа, как перед ними словно из-под земли выросла суетливая девушка в строгих очках. Ее официальный пиджак и юбка странно контрастировали с небрежным пучком густых светлых волос. — Наконец-то вы! — воскликнула незнакомка, сразу же устремившись к Карен. — Меня не было несколько дней, Диана. Что случилось? — осведомилась та, уже делая шаг вперед. — У нас целая гора заданий уровня B зависла в ожидании! Катастрофическая нехватка людей! — затараторила Диана, семеня на каблуках за начальницей, уверенно прокладывающей путь сквозь поток сотрудников, — Джей и Адам сейчас во Франции, от Амелии с тихоокеанского судна уже неделю ни слуху, Ричи разрывает наш телефон бесконечными звонками! Первый этаж действительно напоминал гигантский кипящий муравейник. Сотрудники сновали с папками и планшетами, кружили вокруг огромного экрана, на котором непрерывно сменялись задания — от А до С. Лиам застыл в легком замешательстве, тогда как Меган взирала на это безумие с жадным, неподдельным восторгом. — Нам наверх, — голос Тео прозвучал как спасительный якорь, вырывая из оцепенения. Он кивнул в сторону лифта. Вчетвером они вошли в кабину. Панель была проста до аскетичности: три этажа и отдельная, ничем не примечательная кнопка вниз. Айзек, зайдя последним, тут же нажал на третий. В лифте зазвучала безмятежная медитативная мелодия, казавшаяся совершенно неуместной, пока медленно смыкающиеся двери отсекали бурлящий за ними хаос. — Здесь всегда так? — не выдержал Лиам, поворачиваясь к Тео. Химера лишь едва повел плечом, его лицо за темными стеклами очков оставалось невозмутимым. — Обычный четверг, — последовал лаконичный ответ. Когда лифт мягко остановился, перед ними открылся длинный коридор, уходящий в бесконечность в обе стороны. Ряды пронумерованных дверей напоминали добротное общежитие. — Наши каюты. Здесь мы спим, — пояснил Айзек, окидывая взглядом знакомые стены, — Хотя, если честно, уже и не вспомню, когда в последний раз здесь ночевал. — Почему? — тут же спросила Меган. — Как только возвращаемся с задания, нас сразу швыряют на следующее. Кадровый голод, — он достал из кармана ключи и подойдя к двери с номером 316, вручил девушке пластиковую карту, — Твоя. — Она отдельная? — Меган смутилась. — Пока да. Там живет еще одна девушка, но она на задании, когда вернется — неизвестно, — Айзек пожал плечами, — Располагайся, выспись. Перелет был тяжелым. — Хорошо, — тихо согласилась она. Тео тем временем открыл дверь с номером 320. Внутри оказалась простая, но чистая комната с двумя аккуратными кроватями, у каждой из которых стояла скромная тумбочка. Отдельная дверь вела в совмещенный санузел. Тео действовал методично: снял сумку, поставил ее у изголовья одной из кроватей. — Твоя, — коротко обозначил он, кивнув в сторону противоположной. Лиам осторожно присел на край. — А что на втором этаже? — поинтересовался он. — Мы разделены по специализациям, — ответил Рейкен, усаживаясь на свою кровать, — Ищейки — это мы. Наша зона третий этаж. Поскольку мы редко задерживаемся в штабе надолго, нам кроме кровати ничего и не нужно. Медики занимают второй. Они тоже спят здесь, но их рабочие места внизу. Химические лаборатории, опыты, первая помощь. Первый этаж — планктон, мирные сверхъестественные. Они ведут наблюдение, документацию, всю бумажную рутину. Ночами обычно расходятся по домам или в съемное жилье от Организации. У многих семьи, в общагах им неуютно. — А подвал? — не унимался Лиам. — Столовая и тренировочный зал, — спокойно ответил Тео. Он заметил, что Лиаму тревожно от резкой смены обстановки. Поднявшись, химера подошел к его кровати и навис прямо перед лицом парня. — Ты переживаешь? — Я? Конечно нет! — фыркнул Лиам, возмущенно вскидывая голову. Тео усмехнулся, прекрасно слыша, как бьется его сердце, выдавая ложь. Он приблизился еще ближе, почти касаясь губами его щеки. Взгляд скользнул к губам Лиама, задержался на них. — Может… тебе нужно расслабиться? — голос Тео прозвучал низко, почти мурлыкающе. Лиам словно попал под действие древних чар. Достаточно было вдохнуть этот терпкий, дурманящий запах, как низ живота стягивало тугой пружиной. Аромат Тео пьянил сильнее любого вина, и совершенно неважно, что они только что с самолета, что за стеной кипит жизнь огромного здания. Его тянуло к этому мужчине неудержимо, до мелкой дрожи в кончиках пальцев. Тео приблизился вплотную, но дальше не двигался, замер в томительном ожидании. Он ждал, что Лиам сделает первый шаг, рухнет в его объятия сам. И Данбар шагнул в пропасть. Резко, жадно, без тени сомнений. Пальцы вцепились в мягкие темные волосы, потянули на себя, и он опрокинулся на спину, увлекая химеру за собой. Тео навис сверху — тяжелый, горячий, такой желанный. Разорвав поцелуй, он припал губами к шее, к бешено пульсирующей жилке, вбирая в себя солоноватый вкус кожи. Лиам откинул голову, прерывисто выдыхая, и этот сдавленный звук заводил Тео сильнее любых прикосновений. Он обожал видеть его таким — раскрасневшимся, податливым, полностью открытым. Тело Лиама и так всегда пылало жаром, но сейчас оно горело в огне, раздуваемом их общим желанием. Химера опустил поясницу ниже, прижимаясь плотнее, и Лиам закусил губу, сдерживая рвущийся наружу стон. Тео снова накрыл его рот поцелуем — вязким, влажным, глубоким, вбирая в себя каждый выдох, каждое движение его языка. — Хочешь продолжить? — спросил он, хотя знал ответ. Знал, но жаждал услышать это снова. Убедиться, что это не сон, не морок, а самая настоящая реальность. — Хочу, — выдохнул Лиам мгновенно, без тени колебаний. Он приподнялся на локтях, и Тео помог стянуть футболку, отбрасывая ее куда-то в угол комнаты. Затем химера потянул вверх свою собственную, обнажая бледную кожу. Лиам тут же прильнул к его груди, жадно вдыхая родной запах, целуя каждый сантиметр. Ладони Тео скользили по разгоряченной коже, изучая каждый мускул, каждую родинку, каждый миллиметр тела, которое отныне принадлежало ему безраздельно. Он целовал плечи, ключицы, спускался все ниже, оставляя влажный след, пока не добрался до резинки джинсов. Замер на мгновение, глядя снизу вверх на затуманенный страстью взгляд Лиама. — Не останавливайся, — прошептал тот, вцепившись пальцами в его волосы и мягко надавливая. Пряжка ремня звякнула, упавшая на пол ткань присоединилась к разбросанной одежде. Тео медленно, дразняще провел ладонью по внутренней стороне бедра, чувствуя, как под пальцами дрожит кожа, как напрягаются мышцы в сладком предвкушении. Лиам закусил костяшки, сдерживая рвущиеся звуки, но когда горячие губы коснулись самого чувствительного места, сдержаться не смог — громкий, срывающийся стон разорвал тишину комнаты. Тео словно специально дразнил его. Сначала медленно провел языком от самого основания до кончика, наслаждаясь солоноватым вкусом. Лиам выгибался под ним, его пальцы комкали простынь, дыхание сбилось до коротких, хриплых всхлипов. Когда терпеть стало невыносимо, он надавил на затылок химеры, погружая его глубже. Язык Тео изворотливо скользил по всей длине, он двигал головой, пытаясь спуститься еще ниже, вбирая Лиама сильнее, от чего последнему окончательно сносило крышу. А Рейкен наслаждался. Каждым откликом этого тела, каждым всхлипом, каждой дрожью, пробегающей по напряженным мышцам. Он знал, что время у них есть, что никто не войдет, не посмеет потревожить. Знал, что этот момент принадлежит только им двоим. — Тео, — выдохнул Лиам хрипло, потянув его на себя, прижимаясь всем телом, требуя продолжения, — Иди сюда. Химера поднялся, нависая над ним, встречая мутный, полный первобытного желания взгляд. Одним движением он стянул с Лиама остатки одежды, а затем и свою. Тео поднес два пальца к губам Лиама. Тот принял их сразу, жадно, погружая в рот, облизывая, играя языком, не отрывая взгляда от лица химеры. Тео вытащил их медленно, демонстративно показывая, блестящие от слюны. — Надеюсь, я дождусь того момента, когда в твоем рту будут не пальцы, — хрипло прошептал он, поднося руку к входу и медленно погружая сразу два. — Смотри на меня. Лиам выгнулся дугой, с резким, протяжным стоном зажмурившись. — Нет. Смотри. На. Меня, — чеканил Тео, двигая пальцами глубже. Лиам распахнул глаза, утопая в потемневших, почти черных зрачках химеры. В них плескалось то же пламя, что жгло его изнутри. Тео долго не церемонился. Спустя несколько минут, когда тело Лиама достаточно расслабилось и приняло его, он убрал пальцы, готовясь погрузиться сам. Лиам переживал — это читалось в его расширенных зрачках, в том, как он закусил губу. Поэтому Тео сжал его руку, переплетая их пальцы и вошел медленно, плавно, давая привыкнуть, принять, наполнить. Лиам зажмурился было, но тут же распахнул глаза, как просил Тео. Это оказалось слишком. Слишком много ощущений, слишком много эмоций, чтобы выдержать с открытыми глазами. Боль, отступающая перед острым, как лезвие ножа, наслаждением. Чувство наполненности, единения, которое невозможно передать словами. Он тонул в этих темных глазах и не хотел спасаться. Тео двигался сначала медленно, раскачивая их обоих на волнах нарастающего удовольствия. Его губы не отрывались от губ Лиама, ловили каждый стон, каждый прерывистый выдох. Кровать под ними ритмично поскрипывала и у Тео мелькнула мысль, что их слышит, наверное, весь этаж, если не все здание. Но сейчас ему было глубоко плевать. Пусть слышат. Пусть знают. Ритм ускорялся, становясь глубже, увереннее и Лиам отвечал на каждое движение, подаваясь навстречу, впиваясь ногтями в спину, оставляя на ней алые полосы — отметины своей страсти. Комната наполнилась звуками — влажными, ритмичными, перемежающимися с хриплым дыханием и именами, срывающимися с губ. Тео чувствовал, как тело Лиама напрягается в преддверии разрядки, как мышцы сжимаются вокруг него ритмичными волнами и это подстегивало, заставляло двигаться еще быстрее, еще глубже. — Тео… — выдохнул Лиам, запрокидывая голову и это имя прозвучало как молитва, как единственное слово, которое имело значение. Мир взорвался ослепительной вспышкой. Лиам выгнулся под ним, выкрикивая его имя раз за разом, пока волны наслаждения прокатывались по измученному телу. Тео последовал за ним мгновением позже, утыкаясь лицом в изгиб шеи, заглушая собственный протяжный стон. Они лежали, переплетенные, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Простыни сбились в комок, подушки валялись на полу, но никому не было до этого дела. Тишина после бури была оглушительной и такой уютной. Тео первым пришел в себя. Приподнялся на локте, убирая слипшиеся от пота светлые пряди со лба Лиама. Провел пальцем по влажной скуле, очертил линию губ. — Ты как? — спросил он хрипло, голос сел от долгих стонов. Лиам с трудом разлепил тяжелые веки. Его глаза, все еще мутные после пережитого, смотрели на Тео с такой обнаженной нежностью, что у химеры перехватило дыхание. Губы дрогнули в слабой, счастливой улыбке. — Я дома, — ответил он просто. И в этих двух словах поместилось все. Все прошлые боли, все страхи, все сомнения. Потому что дом — это не место. Это человек, в чьих объятиях ты наконец обретаешь покой. … Как только дверь за Тео и Лиамом закрылась, Айзек направился к своей комнате. Триста двадцать четвертая находилась в конце коридора, подальше от любопытных глаз. Он толкнул дверь и первое, что бросилось в глаза — белый прямоугольник конверта, сиротливо лежащий на полу сразу за порогом. Кто-то подсунул его под дверь, значит послание адресовано именно ему. Странно. Айзек не мог припомнить, когда в последний раз получал письма таким старомодным способом. Он машинально поднял конверт, бросил сумку на кровать и подойдя к окну, встал спиной к двери, принимаясь распечатывать послание. За окном плескался океан, солнечные блики играли на стекле, но Айзек ничего этого не замечал. С каждой прочитанной строкой его тело словно наливалось свинцом. Ноги подкосились и он тяжело опустился на край кровати, даже не осознав этого движения. Лицо побледнело до такой степени, что стало почти одного цвета с бумагой в его руках. Челюсть сжалась с такой силой, что зубы противно заскрипели, но он не слышал этого звука. Взгляд остекленел, упершись в пустую белую стену напротив. Мысли лихорадочно метались, разбиваясь о неожиданную новость, оставляя после себя лишь гулкую пустоту и тяжесть, разлитую по всему телу. Из оцепенения его вырвал тихий, приглушенный стон, доносившийся откуда-то из-за стены. Сначала Айзек не понял, что это, но спустя мгновение до него дошло. Комната Тео и Лиама. Он горько усмехнулся, качая головой. Хотя бы у кого-то сегодня все хорошо. Он резко разорвал конверт и письмо на четыре части, бросив обрывки на тумбочку. Вышел в коридор и решительно направился к триста шестнадцатой. Дверь открылась почти сразу после стука. Меган выглянула наружу, удивленно вскинув брови. — Айзек? — Да, — выпалил он громче, чем следовало, стараясь перекрыть возможные звуки из соседней комнаты, — Прости, отдохнуть не получится. Нам нужно срочно спуститься на первый этаж. — Что-то случилось? — насторожилась девушка, выглядывая в коридор и окидывая его подозрительным взглядом. — Лучше поторопиться, — Айзек натянуто улыбнулся, всем своим видом излучая фальшивое спокойствие. Хоть на вид она и выглядит взрослой девушкой, но ей все еще тринадцать, поэтому Лейхи решил, что лучше ей пока не вникать в такие подробности. Меган вышла, прикрыв за собой дверь и в тот же миг до ее слуха донесся отчетливый ритмичный скрип, сопровождаемый приглушенными звуками. Она открыла рот, чтобы задать закономерный вопрос, но Айзек уже схватил ее за руку и буквально втащил в лифт, торопливо нажимая кнопку первого этажа. Двери сомкнулись и Меган уставилась на него с немым вопросом в глазах. Айзек лишь закатил глаза к потолку кабины и устало выдохнул. — Поверь, тебе не нужны эти подробности. Совсем не нужны. Лифт бесшумно доставил их обратно на первый этаж. За те десять минут, что они отсутствовали, ничего не изменилось — люди продолжали носиться из стороны в сторону, сжимая в руках папки и телефоны, кто-то кричал в трубку, кто-то спорил у огромного экрана с заданиями. Муравейник жил своей привычной жизнью. Но теперь к этой картине добавилась Клер. Ее кабинет располагался в углу и стеклянные стены позволяли видеть все происходящее внутри без единого препятствия. Она сидела в компании своей секретарши Дианы, что-то оживленно обсуждая. Айзек сглотнул подступивший к горлу ком и направился к стеклянной двери, Меган послушно двинулась за ним. Едва они переступили порог, как их накрыло волной горячего спора. — Я даже слушать не хочу, — голос Клер звучал глухо и устало. Она сидела в кресле, опустив голову на сложенные руки, и длинные каштановые волосы водопадом закрывали ее лицо, словно защитная завеса. Диана, нависшая над ней с планшетом в руках, явно не собиралась сдаваться. Ее палец тыкал в экран с такой силой, будто хотел пробить стекло. — Мы не можем ему отказать! — в голосе блондинки звенели истеричные нотки, — Он влиятельный оборотень! Если мы откажем, он устроит нам ад! Ты представляешь, какие у него связи? — Диана! — Клер резко вскинула голову, и волосы откинулись назад, открывая бледное, измученное лицо, — Это даже не ранг C! Это просто прихоть очередного богатея, который не знает, куда деть деньги! У него своя охрана, которая в три раза превышает по численности весь наш штат! Я не могу разбрасываться людьми ради чьей-то паранойи! Диана уже открыла рот для очередного возражения, но ее взгляд случайно упал на Айзека, стоявшего в дверях. В глазах секретарши вспыхнул торжествующий огонек. — А если я пойду на это задание! — выпалила она, резко разворачиваясь к начальнице. — Ты? — Клер нахмурилась, — Ты не ищейка, Диана. — Я нет, — Диана торжествующе ткнула пальцем в сторону Айзека, — А вот он да! И новенькая химера! Возьмем Тео и Лиама, и нас будет ровно пятеро! Идеальная группа! Клер словно впервые заметила присутствие высокого парня в дверях. На мгновение ее взгляд застыл, встретившись с его глазами, но почти сразу она отвела его и тяжело вздохнула, проведя ладонью по лицу. — Айзек… — начала она мягко, с нотками вины в голосе, — Я знаю, что обещала тебе отпуск. И ты вполне можешь его взять, я не имею права отказывать, но… — Очередное срочное задание? — Айзек грустно усмехнулся, скрещивая руки на груди. Он уже знал этот взгляд, этот тон. Слишком часто видел. Клер кивнула, виновато опуская ресницы. — Как ты уже слышал, это даже не ранг C. Один влиятельный клиент просит охрану на выступление его дочери, — Она заговорила быстрее, словно пытаясь оправдаться, — Я почти уверена, что ничего не произойдет. Плюс с ним будут его люди — оборотни, около тридцати человек профессиональной охраны. — Тогда зачем ему наши услуги? — Айзек приподнял бровь. — Гиперопекающий папаша, — фыркнула Диана, поправляя очки на переносице, — Слишком сильно бережет единственную доченьку. Но мы не можем отказать. Он спонсирует наши поставки оружия и финансирует треть операций. Отказ — значит лишиться всего и нарваться на серьезные проблемы. — Это всего на один вечер, — мягко добавила Клер, и в ее глазах появилось то самое выражение, перед которым Айзек никогда не мог устоять, — Я обещаю, что после ты уйдешь в отпуск с надбавкой в три дня. Лично прослежу. Если бы его просил кто-то другой, даже сама Диана со всеми ее способностями сирены, он бы отказал. Диана могла бы применить свой гипноз, вложить в голос магические нотки, заставляющие подчиняться — и даже тогда Айзек сопротивлялся бы всеми силами, до хруста в челюсти, до ломоты в висках. Но его просила Клер. Она родилась оборотнем. Она была строгим, иногда жестким руководителем, но их отношения давно перешагнули границы простого начальника и подчиненного. Немного. Ровно настолько, чтобы между ними возникла та невидимая связь, которую оба старательно игнорировали. Айзек тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу и повернулся к Меган. Девушка стояла, буквально светясь от восторга, ее рыжие волосы, казалось, горели ярче обычного. — Конечно да! — выпалила она, не дожидаясь вопроса. — Стой, — Айзек поднял руку, останавливая ее энтузиазм, — Я согласен и Тео с Лиамом, скорее всего, тоже согласятся. Но для Меган нужно место в офисе. — Что?! — возмущенный вопль девушки, казалось, заставил вибрировать стеклянные стены кабинета. — Ты не готова к ищейкам, Меган, — терпеливо, но твердо произнес Айзек, — Многие новообращенные начинают с офиса. Это нормальный карьерный рост. Так положено. — Ну уж нет! Я не для того соглашалась лететь через пол мира, чтобы сидеть в душном офисе и перебирать бумажки! — глаза Меган сверкали праведным гневом. — Айзек, — вклинилась Диана, поправляя очки и бросая на девушку оценивающий взгляд, — Это обычная охрана. Если бы существовал ранг D, то это был бы F. Для начинающих — идеальная возможность попробовать свои силы в деле. А если вдруг что-то пойдет не так, там будет три десятка профессиональных охранников со стороны заказчика. Она не пропадет. Айзек провел рукой по лицу, массируя переносицу. Мысли лихорадочно метались, взвешивая все за и против. — Хорошо… — выдохнул он наконец, кивая скорее самому себе, чем остальным, — Я согласен. — Спасибо, — тихо произнесла Клер, и в этом коротком слове было столько тепла, что Айзек на мгновение забыл, как дышать. … Тео вышел из душа, прикрывшись лишь полотенцем, небрежно обмотанным вокруг бедер. Капли воды стекали по бледной коже, теряясь в ложбинке между ключицами. Лиам, стоящий у распахнутого шкафа, даже не обернулся — он сосредоточенно раскладывал вещи по полкам, но мысли его витали где-то далеко отсюда. Перед глазами проносились обрывки прошлого: Бейкон Хиллз, Скотт, Стайлз, Лидия. Времена, когда они сражались с монстрами, разгадывали древние загадки и спасали жизни. Этого ему не хватало — остро, до ноющей боли под ребрами. Но было то, чего он не хотел возвращать ни за какие деньги. Потеря. Та ночь, когда Бретт и Лори погибли по его вине, въелась в память каленым железом. Этого кошмара хватило на всю оставшуюся жизнь. Теплые руки скользнули по его талии со спины, обхватывая и прижимая к влажной груди Тео. Губы химеры коснулись чувствительной кожи на шее, заставив Лиама прикрыть глаза от удовольствия. — Ты снова загоняешься? — тихий шепот обжег ухо, разнося мурашки по позвоночнику. — Заметно? — Мне даже слух не нужен, — Тео усмехнулся, щекоча дыханием шею, — У тебя на лице всё написано. Слишком часто морщишься. — Похоже, я открытая книга, — Лиам пожал плечами, откидывая голову назад, на плечо химеры, — Подойдет ли такой человек для работы ищейки? — Вполне, — Тео улыбнулся, и в его голосе послышались теплые нотки, — Как минимум, он очень сильный. Было невероятно приятно вот так стоять. Умиротворенно. Спокойно. У них появилось место, где они совершенно одни, где никто не имеет права их тронуть. Лиам и представить не мог, что такое возможно — что он будет нежиться в руках Тео Рейкена и ловить от этого чистейший, ни с чем не сравнимый кайф. Что прошлое действительно можно отпустить. Что можно быть счастливым. Резкий стук в дверь разорвал тишину, как выстрел. — Вы закончили? — голос Айзека прозвучал насмешливо и громко, заставив Тео закатить глаза и нехотя убрать руки с талии Лиама. — Свали! — рявкнул Рейкен в сторону двери. — Я понимаю, что у вас там романтика, — Айзек даже не думал уходить, судя по уверенному тону, — Но мы на работе. Нам дали новое задание. — Задание?! — Тео рванул дверь на себя и перед ним предстал уже полностью переодетый Айзек, свежий и бодрый, словно не было многочасового перелета, — Какое, к черту, задание? Мы прилетели два часа назад! — Ты сам знаешь, что у нас нет подмены, — Лейхи ловко, словно угорь, проскользнул мимо Тео, который специально встал так, чтобы перекрыть проход своим телом. Он грациозно обошел химеру и без приглашения плюхнулся на его кровать. Кровать Лиама была смята, причина читалась на ней без слов, и Айзек деликатно отвел взгляд, — Да и заданием это назвать сложно. Просто охрана на концерте. — Охрана? — Тео скрестил руки на груди, буравя друга взглядом. — Для дочери одного богатого и влиятельного оборотня, — Айзек развел руками, — Нужно пять человек. Если считать нашу компанию и добавить Диану — команда готова. — Диану? — брови Тео поползли вверх, — И что она там забыла? У нас до такой степени нет людей? — Сам видишь, — оборотень вздохнул, откидываясь на кровати, — Ситуация аховая. — Это случаем не Чарльз Астор? — прищурился Тео. — Именно он. Поэтому отказать не можем. — Может, поясните? — подал голос Лиам, до сих пор молча наблюдавший за разговором. — Богатый, надменный и параноидальный оборотень, — отчеканил Тео, не сводя глаз с Айзека, — Один из наших любимых денежных мешков. — Короче, — Айзек поднялся, отряхивая несуществующие пылинки с брюк, — Концерт завтра в четыре часа. Что-то вроде бального выступления. Зрители — такие же богатые и надменные, так что атмосфера будет соответствующая. Диана подберет нам костюмы. Он наконец-то направился к выходу, но у двери задержался, бросив на парней многозначительный взгляд. — И прошу, в следующий раз будьте тише. Или хотя бы снимайте отдельные апартаменты. Весь этаж в курсе ваших... упражнений. — Не дождешься, — ответил Тео и с силой захлопнул дверь перед самым носом Айзека. … Ночь тянулась для Айзека бесконечной чередой тяжелых минут. Он ворочался с боку на бок, сбивая простыни в комки, но сон не приходил. В голове намертво засело письмо — каждая строчка, каждая буква впечаталась в память. В школе он никогда не отличался выдающимися способностями к зубрежке, память всегда подводила, но сейчас готов был поспорить на что угодно — это проклятое послание он сможет процитировать наизусть. И это было ужасно. Из головы не выкинуть, мозг не отключить, а ночь все длится и длится. Он рывком сел на кровати, разминая затекшую шею ладонью. Решение пришло само собой — спорт. Лучшее средство расслабить мышцы и заткнуть внутренний голос, разносящий в клочья остатки спокойствия. Лифт бесшумно доставил его на цокольный этаж. Двери разъехались, открывая вид на тренировочный зал — настоящий рай для тех, кому нужно выплеснуть энергию. Груши всех размеров, гимнастические маты, беговые дорожки, силовые тренажеры, шведские стенки. Чего тут только не было. Айзек никогда не делал ставку на грубую физическую силу — он был оборотнем и в драке это давало преимущество само по себе, но если противник оказывался сильнее, в честном бою ему не выстоять. Поэтому он делал упор на ловкость, скорость, умение уворачиваться. Он много бегал. И сейчас, чтобы вымотать себя до состояния зомби, он включил беговую дорожку на максимум. Музыка в наушниках грохотала так, что, казалось, сотрясались стены, заглушая назойливые мысли. Ноги сами несли тело вперед, дыхание сбивалось, пот заливал глаза, но останавливаться было нельзя. Только движение. Только ритм. Только пустота в голове, заполненная басами. Прошло минут двадцать. Айзек мельком глянул на табло — пятьдесят три километра. Личный рекорд. И всё благодаря этому долбаному письму. «Как только вернусь, сожгу эти кусочки к чертовой матери», — пронеслось в голове, когда он сбавил скорость, хватая ртом воздух. Наушники полетели на панель управления, он оперся о поручни, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, мышцы горели огнем, но в голове наконец-то начало проясняться. — Всё в порядке? — раздался за спиной женский голос, заставивший Айзека резко обернуться. Клер стояла у стойки с инвентарем, сосредоточенно разматывая эластичный бинт. Она ловко, профессиональным движением, начала оборачивать им кисть, фиксируя запястье особым перекрестным способом, каким пользуются боксеры перед работой на снарядах. Каждый виток ложился ровно, плотно, но одновременно с этим в ее движениях чувствовалась какая-то нервозность. — А… да, всё в порядке, — Айзек моргнул, прогоняя остатки тумана. — Еще раз прости за это задание, — Клер дернула бинт, поправляя съехавший слой, — Тео и ты… вы ценные сотрудники, вам даже статус не позволяет отправляться на миссии ниже ранга A. Я понимаю, что подвела вас. — Всё хорошо, — Лейхи спустился с дорожки и только сейчас осознал, что его футболка насквозь промокла и прилипла к телу, а волосы мокрыми прядями приклеились ко лбу. Он машинально провел рукой, пытаясь привести себя в порядок, — Статус здесь не важен. Тем более задание плевое. — В последний раз в отпуске ты был… — Клер задумалась, прикусив губу и на мгновение отвлеклась от бинтов. — Три года назад, — усмехнулся Айзек, — Тогда я места себе не находил от безделья. Мечтал о работе. — Снова в пекло хочешь? — она улыбнулась, но бинт снова предательски сполз и она раздраженно дернула плечом. — В пекло точно нет, но… — Айзек шагнул ближе, наблюдая за ее тщетными попытками, — Прямо сейчас я бы хотел занять себя чем угодно. И даже благодарен работе. Отпуск сейчас был бы точно не кстати. Она подняла на него глаза, склонив голову набок. Взгляд стал пристальным, изучающим. — Ты точно в порядке, Айзек? — Я настолько плохо выгляжу? — он попытался отшутиться, криво усмехнувшись, — Наверное, спорт убивает во мне красоту. — Это неправда, — возразила Клер, и ее взгляд невольно скользнул по его фигуре. Черная футболка, прилипшая к телу, отчетливо обрисовывала каждый мускул, узкую талию, рельефные плечи, — Ты… в идеальной форме. Она осеклась, поняв, что засмотрелась слишком откровенно, и поспешно отвернулась к бинтам. Айзек заметил эту вспышку смущения, но тактично промолчал, лишь уголок его губ дрогнул. — Тебе помочь? — кивнул он на ее измученную руку. — Да… спасибо. Он подошел вплотную, взял ее ладонь в свои руки. Пальцы коснулись разгоряченной кожи и по телу пробежала едва уловимая дрожь. Айзек сосредоточенно принялся за бинты, наматывая их ровно, с нужным натяжением, фиксируя каждый слой особым оборотом. — Я рада, что вы все вернулись целыми, — тихо заговорила Клер, глядя на его руки, — Я правда волновалась о задании в Японии. И я не специально прилетела позже… Я старалась быть как можно раньше, но обязанности и погода… Она тараторила, явно нервничая, и Айзек не нашел другого способа остановить этот поток, кроме как поцеловать ее. Поцелуй был коротким, почти невесомым. Он просто прижался к ее губам, давая несколько секунд тишины и покоя, а затем мягко отстранился. — Всё хорошо, Клер. Я тогда пошутил. — Да… — она опустила взгляд, и на щеках выступил легкий румянец, — Это было не обязательно делать прямо сейчас. — А когда я мог это сделать, если не сейчас? — Я… не знаю. — Клер теребила край бинта, — Ты не думаешь, что это… немного зашло слишком далеко? — Если ты про нас, то все в рамках того, что мы обсуждали, — Айзек закончил с бинтами, — Границы не переступаем. Но даже так, для меня ты прекрасный начальник и… хороший друг. — Спасибо, — она улыбнулась, сгибая и разгибая ладонь, проверяя, насколько туго зафиксирована кисть, — Я не тот человек, с которым можно играть в долгую. С семьей, домом, собакой. Айзек посмотрел на нее долгим, внимательным взглядом и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание и легкую грусть. — Поверь, я тоже вряд ли когда-нибудь смогу на это решиться, — произнес он тихо, почти шепотом. Девушка понимающе кивнула. — Я хотела немного потренироваться с грушей, — она замкнулась, поднимая на него взгляд, — Но если ты не сильно устал, можем вместе? Айзек устал. Вымотался до такой степени, что мышцы гудели, а веки наливались свинцом. Но предложение прозвучало заманчиво. Когда тренируешься с Тео, честной борьбы можно не ждать — в прошлый раз химера полностью обернулся волком и прокусил ему руку, за что потом получил вывернутый хвост. Да и возвращаться в пустую комнату, где на тумбочке дожидаются обрывки письма, совершенно не хотелось. — Конечно! — согласился Лейхи и в его голосе даже послышались живые нотки. Они намотали бинты ему на руки — ровно, плотно, с тем же профессиональным перекрестием, фиксирующим запястья. Затем вышли в центр площадки для спаррингов, покрытой упругими матами. Айзек знал, на что способна Клер в бою. Она была сильнее. Быстрее. Опытнее. Здесь даже гадать не приходилось, кто выйдет победителем. Она родилась оборотнем, альфой по крови и это давало ей преимущество, которое не перекрыть никакими тренировками. Они замерли друг напротив друга, принимая стойки. Клер атаковала первой. Айзек уворачивался, уходил в стороны, пропуская ее удары мимо себя. Сначала работа руками — быстрые, хлесткие выпады, от которых у нормального человека давно сломались бы ребра. Затем она взметнула ногу в высоком махе, едва не отправив его в нокаут, но Айзек среагировал молниеносно — перехватил ее щиколотку, резко выворачивая корпус девушки к себе спиной. Второй рукой он захватил ее запястья, смыкая их за спиной в жесткий замок. Они застыли в этом положении. Близко. Слишком близко. Оба тяжело дышали, грудь вздымалась в унисон. Айзек был высоким, Клер — среднего роста, но сейчас, прижатая к нему, она казалась почти хрупкой. Он чуть склонил голову, коснувшись губами раковины ее уха. По телу девушки пробежала крупная дрожь — и этой секундной заминки хватило, чтобы она, используя инерцию, перекинула его через бедро. Айзек рухнул на маты, глухо простонав от удара спиной. В следующее мгновение Клер уже нависала над ним, оседлав его бедра. Ее волосы, распустившиеся во время схватки, упали вниз каштановым водопадом, занавешивая их лица от остального мира. — Я и не сомневался, что проиграю, — выдохнул Айзек, рассматривая ее с ленивой усмешкой, — Куда мне тягаться с альфой. — Ты бы выиграл, — возразила она, и в ее голосе послышались хриплые нотки, — Ты отвлекся. — Нет. Я был сосредоточен. — Все время? — спросила она тише, почти шепотом. — Да. Абсолютно, — его пальцы коснулись ее щиколотки, медленно поползли выше, оглаживая икры, поднимаясь к коленям, к бедрам. Кожа под его ладонями горела. — И даже сейчас? — Клер опустила голову ниже, почти касаясь его губ кончиком носа. — Более чем, — так же тихо отозвался он. Она поцеловала его первой. Глубоко, жадно, без тени сомнений. Ее пальцы зарылись в его кудрявые волосы, притягивая ближе, вторая рука обвила шею. Айзек прижал ее к себе с такой силой, что, казалось, хотел растворить в собственном теле. Она простонала ему прямо в губы и этот звук подстегнул его сильнее любого допинга. Одним плавным движением он перекатился, меняя их положения, и теперь уже нависал сверху. Ее ноги мгновенно обвили его талию, прижимая вплотную, заставляя чувствовать каждое движение, каждое касание разгоряченных тел. Никто больше не мог ждать. Терпение лопнуло, как перетянутая струна. Айзек стянул с себя пропитанную потом футболку, отбросил спортивные штаны. Клер избавилась от топика и леггинсов с той же лихорадочной поспешностью. Их губы снова встретились — они не могли оторваться друг от друга ни на секунду, словно боялись, что наваждение рассеется. Последний раз у них был почти два месяца назад. Потом началась череда кризисов, бесконечные задания, сменяющие друг друга без перерыва. Айзек даже не утруждался приезжать в штаб, решая все по телефону. Два месяца воздержания, два месяца сухого закона превратили их в изголодавшихся зверей, готовых рвать друг друга от желания. Он прильнул губами к ее груди. Клер запрокинула голову, тяжело дыша, пальцы впились ему в плечи. Его руки скользили по ее спине, изучая каждый изгиб, каждую ложбинку. С ней ему было хорошо. Идеально. Она же не понимала, как им удается так сочетаться, но каждое их движение было правильным, каждый вздох — в унисон, каждый стон — отражением желаний друг друга. Обычно она всегда была первой в очереди на оральные ласки — это стало негласным каноном их постельных отношений. Но сегодня что-то подсказывало ей: Айзек что-то не договаривает. Она не собиралась лезть ему в душу, копаться в его секретах. Но помочь расслабиться — могла. Поэтому она мягко толкнула его в грудь, заставляя снова лечь на спину. Айзек удивленно приподнял бровь, но спорить не стал. Клер стянула резинку его боксеров и склонилась ниже. Ее язык коснулся его нежно, дразняще, словно леденец. Он зажмурился, откидывая голову на мат. От каждого ее движения перед глазами вспыхивали искры. Может, от стресса. Может, от долгого воздержания. У них было правило — ни с кем, кроме меня. Не потому что они пара или ревнуют. Это для безопасности. И для остроты ощущений. Работа у них опасная, стресс можно снять и в одиночку, но какой кайф после двух месяцев ожидания получить такой подарок. Она взяла его в рот целиком, с первого раза, без подготовки. — О-о-о, бля-я-ять! — выдохнул Айзек, закрывая лицо ладонью, полностью отдаваясь нахлынувшим чувствам. — Боже... Она двигалась быстро, умело, доводя его до звездочек. Еще немного — и он бы сорвался, но Айзек вовремя остановил ее, мягко отстраняя за плечи. — Не нужно, — выдохнул он хрипло. — Иди ко мне. Она оседлала его, прижимая бедра к мату, беря контроль в свои руки. Она была альфой — и в этот момент ее глаза вспыхнули алым, затопив радужку хищным огнем. Айзек ответил золотым свечением, подчиняясь древнему зову крови. Его пальцы впились в ее бедра, сжимая до синяков, направляя движение, встречая каждый ее толчок. Она выгнулась, запрокидывая голову, опираясь руками о его ноги, и продолжала тереться о него в быстром ритме. — Я... почти... — выдохнула она, и голос ее сорвался. Айзек усилил хватку, вжимаясь в нее до предела, почти достигая пика. Еще мгновение. Еще чуть-чуть. — Сейчас... я... я... — она не кричала — не осталось сил. Но ее тело говорило само за себя. Дрожь, пробегающая по позвоночнику. Розоватый румянец, заливший щеки. Припухшие от поцелуев губы. Все это кричало громче любых слов. Айзек сделал еще несколько глубоких, упорных толчков и мир вокруг взорвался. Они замерли в экстазе. Тело Клер сотрясала мелкая дрожь. Она обессилено рухнула ему на грудь, утыкаясь носом в шею. Они лежали, переплетенные, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Тишину нарушало лишь их сбитое дыхание и гул вентиляции где-то под потолком. Айзек гладил ее по волосам, чувствуя, как постепенно успокаивается бешеный пульс. Пальцы Клер чертили узоры у него на груди. … — Нет, — отрезал Тео, даже не удостоив вешалку взглядом. — Да! — Диана настаивала с таким упорством, будто от этого зависела судьба человечества. Химера не собирался ввязываться в бесполезную дискуссию. Вместо этого он молча развернулся и с подчеркнуто скучающим видом опустился на край своей кровати, закинув ногу на ногу. Всем своим видом он демонстрировал ледяное равнодушие к происходящему. — Тео! Это абсолютно нормальный костюм! — Диана не сдавалась, потрясая вешалкой, на которой красовалось нечто, заставившее бы покраснеть даже самого отчаянного модника, — Это сейчас очень актуально! Все так носят! Лиам почти не вслушивался в спор. Он стоял в ванной перед зеркалом, осматривая свой образ. — Ты сама в это веришь? —произнес Тео, кивнув в сторону фиолетового пиджака, дополненного дурацкой бабочкой, — Для полного образа сутенера не хватает разве что трости! — У меня нет времени бегать по городу в поисках замены! — взмолилась Диана, отчаянно жестикулируя, — Ну какая разница, какого цвета пиджак? Ты же не на подиум выходишь, а охраняешь! — Дай угадаю, — Тео перевел на нее насмешливый взгляд, — Ты сама будешь выглядеть сногсшибательно? Какое-нибудь умопомрачительное платье, глубокое декольте, бриллианты? Диана открыла рот и тут же закрыла. Тео попал в самую точку, и возразить ей было нечего. Она действительно планировала надеть нечто такое, от чего у мужчин перехватывало бы дыхание. Но признавать это сейчас значило проиграть спор окончательно. — Ну как? — раздался голос Лиама, и парень вышел из ванной. Он повернулся, демонстрируя костюм со всех сторон и Тео почувствовал, как в груди что-то сжалось. Черная ткань идеально облегала его фигуру, подчеркивая ширину плеч и узость талии. Светлая рубашка делала взгляд еще более открытым, а небрежно распущенный галстук добавлял образу ту самую изюминку, которая превращала просто красивого парня в объект всеобщего обожания. Лакированные туфли блестели, словно зеркала. — А мне такой же нельзя? — вырвалось у Тео прежде, чем он успел подумать. В его голосе прозвучало столько неподдельной обиды и одновременно восхищения, что Диана на мгновение застыла с открытым ртом, а затем прыснула со смеху, прикрывая рот ладошкой. — Тео, — выдавила она сквозь смех, — Ты серьезно сейчас ревнуешь к костюму? Лиам, поняв наконец реакцию химеры, довольно усмехнулся и прошелся по комнате, специально чуть задерживаясь в выгодных ракурсах, чтобы подразнить парня. Его глаза хитро блестели. — Думаю, фиолетовый тебе тоже пойдет, — протянул он с невинным видом, кивая на злополучную вешалку, — Особенно бабочка. Очень стильно. Тео посмотрел на него с убийственным выражением лица, но в глубине глаз плясали теплые искры. — Ты труп, — беззлобно констатировал он, поднимаясь с кровати и направляясь к выходу из комнаты, — Я сам найду себе костюм. А этот... шедевр, — он кивнул на фиолетовое недоразумение, — Лучше сожги. … Меган несмело вышла в центр комнаты, чувствуя себя неловко под чужим взглядом. Зеленое платье струилось по ее фигуре, мягко облегая талию и ниспадая легкими волнами к коленям. Ткань переливалась в тусклом свете ламп, отливая то изумрудом, то глубокой морской волной. Оно сидело идеально. — Ты очень красивая, — мягко улыбнулась Клер, наблюдая за девушкой. Она порылась в своей сумочке и извлекла небольшую бархатную коробочку, — Нужно лишь подчеркнуть это. Крышка откинулась, открывая взгляду изящное ожерелье. Тонкая серебряная цепочка с мерцающим камнем — не кричащим, не вульгарным, а именно таким, который собирает свет и переливается тысячью искр, приковывая взгляд, но не затмевая свою обладательницу. Меган послушно подняла волосы, открывая тонкую шею и Клер аккуратно, почти по-матерински, застегнула замочек. Камень лег в ложбинку между ключиц, завершая образ. — Теперь идеально, — Клер отступила на шаг, любуясь результатом. Меган грустно улыбнулась и в этой улыбке читалась целая гамма чувств — благодарность, растерянность и легкая печаль. Она повела рукой, указывая на свое отражение в зеркале. — Я еще не привыкла к этому… — голос ее дрогнул. — Ко всему этому. Клер понимающе кивнула, присаживаясь на край кровати и жестом приглашая девушку последовать ее примеру. — Мне жаль, что с тобой так вышло, — тихо произнесла шатенка и в ее голосе не было дежурного сочувствия — только искренняя теплота. — Но теперь остается лишь жить. По-настоящему. И не упускать ни одной возможности. Меган опустилась рядом, комкая в пальцах край платья. — Спасибо, что приняли меня… — начала она, глядя куда-то в стену, погружаясь в воспоминания. — Когда я была в коме… я много думала. Тело не слушалось, я была парализована и все, что могла — слушать. Слышать, что происходит вокруг, но не иметь возможности пошевелиться, ответить, позвать на помощь, — Она сглотнула, прогоняя подступивший ком, — Я была уверена, что на этом моя жизнь закончится. Что я так и останусь запертой в собственном теле. — Мы помогаем всем, кто нуждается, — Клер мягко улыбнулась, кладя руку на плечо девушки, — Да и лишние когти нам никогда не помешают. Тем более такие острые. Меган благодарно улыбнулась, но почти сразу погрустнела снова. — Айзек сказал, что мне лучше подойдет офис… — в ее голосе прозвучала затаенная обида. Клер понимающе вздохнула. — Он сказал это, чтобы защитить тебя. Ты молода… слишком молода для всего этого дерьма, с которым мы сталкиваемся, — Она сжала плечо девушки чуть крепче, — Не обижайся на него, хорошо? Он многое пережил. Больше, чем ты можешь себе представить. Меган подняла голову, в ее глазах зажегся живой интерес. — О чем ты? Клер на мгновение замялась, словно решая, стоит ли открывать эту дверь. Но, встретив любопытный взгляд девушки, все же заговорила тихо, почти шепотом: — В детстве… его отец жестоко избивал его. Запирал в холодильнике. Часами. Без света, без воды, в холоде. — Она отвела глаза, — Думаю, он видит в тебе себя. Того самого ребенка, который тоже был заперт. Который не мог выбраться и ждал, что кто-то придет и спасет. Меган молчала, переваривая услышанное. В груди разливалась тяжелая, вязкая горечь. Она смотрела на свои руки — теперь сильные, с острыми когтями, способные защитить и напасть — и думала о том маленьком мальчике, запертом в темноте. — Не говори ему, что я рассказала, — мягко попросила Клер, встречаясь с ней взглядом, — Это не моя тайна. Меган молча кивнула, чувствуя, как в душе что-то неуловимо меняется. Айзек перестал быть для нее просто веселым парнем с кудряшками и ироничными шутками. Он стал кем-то большим. Живым. Раненым. И ей отчаянно захотелось доказать ему, что она не сломается. Что запертый ребенок внутри нее вырос и готов бороться.