Глава 2.

Черный Rolls Royce бесшумно скользил по вечерним улицам, чтобы наконец остановиться у парадного входа в величественное здание театра. Фасад, украшенный колоннами и лепниной, сиял огнями, отражаясь в лакированной поверхности автомобиля. Лиам прильнул к тонированному стеклу, наблюдая за происходящим снаружи, как за кадрами дорогого фильма. Одна за другой к театру подкатывали машины — не менее роскошные, чем та, в которой сидел он. Из них выходили люди, одетые так, словно собрались на светский прием века. Мужчины в безупречных смокингах, с запонками, поблескивающими в свете фонарей. Женщины в вечерних платьях, струящихся шелком и расшитых пайетками, с прическами, на которые ушли часы работы стилистов. Бриллианты переливались на шеях и в ушах, меха ниспадали с плеч. Это был другой мир — мир денег, власти и показной роскоши. — Мне одному не по себе? — Лиам перевел взгляд на переднее сиденье, где расположился Тео. Голос его прозвучал тише обычного. — Не одному, — отозвалась Меган, нервно теребя прядь своих волос. Она сидела, вжавшись в кресло, словно пыталась стать незаметной. Зеленое платье, которое еще час назад казалось ей верхом элегантности, теперь выглядело слишком простым на фоне того великолепия, что проплывало мимо окон. Айзек, расположившийся за рулем, обернулся к ним. Его лицо было сосредоточенным, взгляд — цепким. — Еще раз повторим план, — начал он, понизив голос, — Не лезем, не маячим перед глазами. Задача — быть тенью. Перед выступлением фуршет: закуски, алкоголь и пустые разговоры с богатенькими. Держимся по краям, не привлекаем внимания. Во время концерта разделяемся по бокам зала. Если что-то пойдет не так, у каждого будет свой сектор для быстрого выхода. — Я сильно сомневаюсь, что здесь вообще что-то может пойти не так, — лениво протянул Тео, разглядывая свое отражение в боковом стекле. Его черный костюм сидел идеально, но во всей позе сквозила скука. — Кроме нас, тут будет три десятка личных оборотней заказчика, — добавил Айзек, — Мы — план Б. Последняя линия обороны. Максимум — подстраховка. — Хватит нагонять тоску! — вмешалась Диана, сверкнув глазами. Она сидела, выпрямившись, как струна и нервно поправляла ожерелье на шее, — Это отличная возможность пообщаться с элитой общества! Завести полезные знакомства! — Ты хотела сказать, что это отличная возможность найти себе папика, — хмыкнул Тео, даже не оборачиваясь. — Только не применяй свои способности на эту цель! — шикнул на нее Айзек, — Если к нам снова придут с жалобами, Клер меня убьет. — Снова? — Лиам насторожился, переведя взгляд с одного на другую. — Так! Хватит! — взвилась Диана, ее щеки покрылись алым румянцем, — Ничего подобного не было! Это всё клевета завистников! — Конечно-конечно, — Тео усмехнулся, но спорить не стал. Дверца автомобиля бесшумно открылась, впуская внутрь поток вечернего воздуха, пахнущего духами, дорогим парфюмом и легкой сладостью цветов, которыми был украшен вход. Пятеро вышли наружу, поправляя одежду, одергивая пиджаки, расправляя плечи. Лиам сделал глубокий вдох, стараясь унять нервную дрожь. Мостовая под ногами блестела после недавнего дождя, отражая сотни огней. Величественное здание театра возвышалось перед ним, как живое существо, готовое поглотить их всех своими мраморными недрами. Айзек двинулся первым, за ним Диана, цокающая каблуками по каменным ступеням. Меган пристроилась следом, то и дело оглядываясь на Лиама, ища поддержки. Тео замыкал шествие, и когда Лиам на секунду замешкался, химера легонько подтолкнул его в спину, почти незаметно, но достаточно, чтобы вернуть в реальность. — Дыши, — шепнул он одними губами, проходя мимо, — Это всего лишь спектакль. В прямом смысле. Лиам выдохнул и шагнул в распахнутые двери, за которыми уже слышался приглушенный гул голосов, звон бокалов и отдаленные аккорды настраиваемых инструментов. Внутри театр оказался еще великолепнее, чем можно было представить снаружи. Холл простирался настолько широко, что терялся в полумраке дальних углов, а высокие сводчатые потолки создавали ощущение, будто попадаешь в собор, посвященный искусству и роскоши. В самом центре, словно солнце в миниатюре, сияла огромная люстра, усыпанная тысячами хрустальных подвесок, переливающихся всеми цветами радуги. Каждая грань ловила свет и дробила его на миллионы искр, озаряющих зал волшебным сиянием. По центру холла вилась красная дорожка — мягкая, бархатистая, она приглушала шаги и создавала ощущение торжественности. По обеим сторонам, словно декорации к светскому приему, застыли официанты в безупречных белых перчатках, держащие серебряные подносы с искрящимися бокалами. Шампанское пузырилось, обещая забытье, вино темнело рубиновой глубиной. Айзек, едва взглянув на предложенный напиток, отрицательно качнул головой, жестом отстраняя официанта. Диана, заметив это, театрально закатила глаза и не дожидаясь разрешения, схватила сразу два бокала с подноса проходящего мимо служителя. Один она осушила практически залпом, довольно прищурившись. Лейхи тут же отобрал у нее второй бокал, отдавая его проходившему рядом официанту. — Ну а что? — блондинка пожала плечами, раздраженно поправляя волосы, — Я тут единственная, кто способен от души выпить! — Я все больше подозреваю, что твое желание попасть на это мероприятие было сугубо эгоистичным, — Айзек покачал головой, но в его голосе слышалась скорее усталая ирония, чем осуждение. — Думай о работе, а не о глупостях, — Диана кивнула куда-то в сторону, привлекая его внимание, — И следи за ней внимательнее. Лейхи проследил за ее взглядом и тут же напрягся. К Меган, стоящей чуть поодаль и явно чувствующей себя неуютно в этом море незнакомых лиц, уже подходил официант с подносом, полным бокалов. Девушка растерянно смотрела на искрящуюся жидкость, не зная, стоит ли брать. Он быстрым, почти неуловимым движением оказался рядом и мягко, но настойчиво увел ее в сторону, подальше от назойливого обслуживания. — Нет никакого смысла это пить, — объяснил он тихо, склонившись к ее уху, — Во-первых, регенерация все равно не даст опьянеть. Во-вторых, мы на работе. Расслабляться нельзя ни на секунду. — Да поняла я, поняла, — Меган надула щеки, но в ее глазах промелькнула благодарность. Она явно не знала, как правильно поступить, и вмешательство Айзека пришлось кстати. Лиам и Тео тем временем двигались сквозь толпу, даже не взглянув в сторону алкогольных соблазнов. Их внимание было приковано к другому — к мужчинам в строгих костюмах, застывшим вдоль стен с непроницаемыми лицами. Каждый из них был напряжен, как струна, взгляды сканировали толпу, выискивая потенциальную угрозу. — Оборотни, — едва шевеля губами, подтвердил Тео свои догадки. — И только здесь их уже шестеро, — Лиам незаметно кивнул в сторону ближайшего охранника, — Ты все еще уверен, что это просто паранойя богатого папаши? — Пока что да, — отозвался химера, но в его голосе впервые промелькнула тень сомнения. Пятерка углубилась в зал и перед ними открылась полная картина светского мероприятия. Повсюду, куда ни кинь взгляд, люди собирались в маленькие группы, образуя островки притворства и пустых разговоров. Тео, обладающий высокой проницательностью видеть людей насквозь, сразу отметил фальшь, разлитую в воздухе плотнее любых духов. Чуть поодаль пожилая леди под руку с седовласым мужчиной, явно мужем, демонстрировала другой паре новое бриллиантовое колье. Камни вспыхивали при каждом ее движении, но взгляд женщины был прикован не к собеседникам, а к их реакции — ловит ли зависть, мелькнуло ли восхищение. Рядом компания мужчин в дорогих костюмах оживленно обсуждала взлеты и падения акций, сыпя терминами и цифрами, словно пытаясь перещеголять друг друга в финансовой грамотности. Дальше — дамы, перешептывающиеся за веерами, бросающие многозначительные взгляды на проходящих мимо холостяков. Пустота. Сплошная показная пустота, прикрытая деньгами и манерами. — Отличная рыбалка, да, Диана? — Тео подмигнул блондинке, кивая на пестрый людской улов. Диана лишь хитро улыбнулась в ответ, сверкнув глазами. Ее взгляд уже давно сканировал зал в поисках подходящей цели и кажется, он ее нашел. — Да, Тео, — протянула она мягко, поправляя ожерелье на шее, — Пожалуй, я закину удочку, пока есть возможность. Не пропадать же такому вечеру. С этими словами девушка плавно, словно кошка, отделилась от их группы и бесшумно заскользила по залу. Ее внимание привлек мужчина, стоящий чуть поодаль в одиночестве. Он выглядел скучающим, рассеянно крутя в пальцах бокал с виски, но запонки на его рукавах и особенно часы, тяжело блеснувшие золотом при каждом движении, говорили сами за себя. Дорогие. Очень дорогие. Идеальная цель. Диана приближалась и с каждым шагом мужчина проступал в деталях все отчетливее. Он оказался очень хорош собой — та порода мужчин, которые с возрастом становятся только привлекательнее. Лет тридцать, не больше. Ухоженный, с легкой небритостью, которая скорее подчеркивала мужественность, чем выглядела небрежностью. Дорогой костюм сидел на нем безупречно, часы на запястье поблескивали сдержанной роскошью, а в осанке чувствовалась та особенная уверенность, которая приходит только с настоящими деньгами и властью. Он был не просто богат — он был чертовски привлекателен, и Диана отметила это с профессиональным интересом. — Вижу, вы тут скучаете? — её голос прозвучал мягко, обволакивающе, когда она приблизилась к нему с той особенной грацией, которой могут похвастаться лишь истинные сирены. Мужчина сначала скользнул по ней равнодушным взглядом — таких красоток на подобных мероприятиях всегда хватало. Но когда он поднял глаза и встретился с ней взглядом, что-то неуловимо изменилось. Его зрачки на долю секунды расширились, будто он увидел не просто симпатичную девушку, а нечто невероятное, ослепительное. Мгновение — и его лицо озарилось искренней, почти детской улыбкой, словно перед ним стояло само чудо, сошедшее с небес, чтобы озарить этот скучный вечер. — Алекс, — представился он, и в его голосе проступили теплые нотки, — А как же зовут столь прекрасную особу, что решила скрасить одиночество скучающего бизнесмена? Блондинка очаровательно улыбнулась, склоняя голову к плечу. Ее глаза блестели в свете люстр, отражая тысячи искорок. Группа поддержки тем временем наблюдала за этим спектаклем со стороны. — Что происходит? — Лиам переводил взгляд с Дианы на мужчину, который буквально таял на глазах. Он чувствовал что-то странное в воздухе, но не мог уловить источник. — Чары сирены, — пожал плечами Тео, с ленивым интересом наблюдая за разворачивающейся сценой, — Её способность. Может очаровать кого угодно из людей. Настолько сильно, что они готовы на всё, что она попросит. Кошелек открыть, тайны выдать, жизнь положить. — Даже нас может? — Меган насторожилась, инстинктивно делая шаг назад. — С этим сложнее, — Айзек покачал головой, не сводя взгляда с Дианы и ее жертвы, — Только тех, у кого нет сильной привязанности к другому. Или если жертва добровольно поддается. Мы, оборотни, с нашей связью, якорями, стайными узами — для неё сложный орешек. Но если расслабиться и позволить... может и нас зацепить. — Она делала так в штабе? — Лиам нахмурился, пытаясь представить эту миниатюрную блондинку в роли опасного манипулятора. — Нет, — твердо ответил Айзек, — Клер строго это контролирует. Диана знает границы. Но даже если забыть о способностях... — он сделал паузу, наблюдая, как Алекс что-то оживленно рассказывает девушке, сияя, как начищенный самовар, — Клер не поставила бы её своей правой рукой, если бы не доверяла. — Вы знакомы лично с Чарльзом? — голос Дианы звучал невесомо, будто случайный вопрос, брошенный в светской беседе. Но за этой легкостью скрывалась острая, как лезвие, внимательность истинной сирены. Алекс расплылся в гордой улыбке, его грудь непроизвольно расправилась, а глаза засияли довольством кота, дорвавшегося до сметаны. — Да, конечно! — он гордо выпрямился, словно одно лишь упоминание этого знакомства добавляло ему веса в собственных глазах. — Чарльз — мой хороший покупатель! Один из самых ценных клиентов, я бы сказал. — Очень интересно! — Диана округлила глаза, изображая искреннее любопытство. Ее пальцы легко коснулись его предплечья, задерживаясь ровно на секунду дольше допустимого — жест, от которого у мужчин обычно подкашивались колени, — А чем вы торгуете, если не секрет? — Землей, — Алекс довольно улыбнулся, явно наслаждаясь возможностью произвести впечатление, — Чарльз скупает у меня сотни тысяч гектар. Каждый год. Представляете масштаб? — Вот это да! — Диана всплеснула руками, изображая неподдельное изумление. Ее ресницы взметнулись вверх, открывая сияющие глаза, — А не интересовались, зачем ему столько земли? Он там город собрался строить? Алекс на секунду замялся и в его глазах промелькнула тень неуверенности. Он понизил голос, почти до шепота, инстинктивно оглядываясь по сторонам. — Ох… там, честно говоря… — он смутился, словно взвешивая, стоит ли делиться такой информацией с едва знакомой красоткой. Но чары сирены делали свое дело — язык развязывался сам собой, — Не совсем законные вещи происходят. Но мое дело — продать, понимаете? А что там дальше творится, я не лезу. Мне сразу дали понять, что подобные вопросы будут… лишними. Диана слегка прищурилась, впитывая информацию. Ее взгляд скользнул в сторону, где еще недавно стояла их группа, надеясь встретиться с кем-то из коллег, чтобы передать услышанное. Но как назло — площадка опустела. Подобная новость кольнула где-то под ложечкой тревожным холодком. Тысячи гектар земли, скупаемые ежегодно, не совсем законные дела, запрет на вопросы — все это складывалось в картину, которая начинала вызывать серьезные подозрения. А Чарльз Астор из просто параноидального богатея превращался в фигуру куда более темную и опасную. Но лицо Дианы не дрогнуло. Она продолжала сиять улыбкой, словно услышала самую захватывающую сплетню сезона, а не потенциально опасную информацию. — Как захватывающе! — пропела она, кокетливо касаясь его руки, — Вы, наверное, столько всего знаете о таких людях... Расскажите еще что-нибудь? … — Они смотрят прямо на нас… — Меган старалась идти ровно, не выделяться, но взгляды охраны, то и дело задерживающиеся на их группе, заставляли кожу покрываться мурашками. — Потому что чуют: мы такие же, как они, — спокойно отозвался Айзек, даже не поворачивая головы, — Оборотни всегда проверяют чужаков. Тео заметил, как один из охранников, настоящий громила с квадратной челюстью, буквально прожигает его взглядом. В этом взгляде читался вызов, почти оскал, но ноги мужчины будто приросли к полу — он не двигался с места, только провожал их тяжелым, давящим взором. — Надеюсь, их предупредили, что мы здесь ради подстраховки, — процедил Тео сквозь зубы, отвечая охраннику таким же немигающим взглядом, — А не для того, чтобы перегрызать им глотки. Айзек обернулся к идущим позади Лиаму и Тео, на губах застыла спокойная, даже слегка расслабленная улыбка. — Просто не обращайте внимания. Через два часа этот цирк закончится и мы сможем вернуться в нормальную жизнь, — произнес он, но в ту же секунду его тело будто пронзило током. Тяжелая, давящая аура накрыла их всех разом, как цунами накрывает прибрежный город. Воздух стал вязким, почти осязаемым, дышать сделалось труднее. По шокированным лицам Тео и Лиама, застывших перед ним, Айзек понял все, даже не оборачиваясь. Сзади стоял сам Чарльз Астор. Лейхи медленно, с внутренним усилием заставил себя повернуться и встретиться с ним взглядом. Айзек был высоким, но мужчина напротив возвышался над ним почти на голову. Огромный, массивный, он словно занимал собой все пространство, вытесняя воздух. Безупречный костюм сидел на нем как вторая кожа, часы на запястье стоили, наверное, годового бюджета небольшой страны. На вид — около пятидесяти, но возраст не делал его слабее, наоборот — придавал ту особую тяжеловесную мощь, которая бывает только у альф, проживших долгую, полную битв жизнь. Его аура давила, прижимала к земле, заставляла инстинктивно опускать взгляд. — Для вас цирк закончится раньше, если не будете проявлять должного уважения, — голос мужчины прозвучал низко, раскатисто, будто гром среди ясного неба. Айзек, превозмогая естественное желание отступить, слегка склонил голову в почтительном поклоне. — Прошу прощения, — его голос остался ровным, хотя внутри все сжалось в тугой узел, — Мы просто не совсем привыкли к подобным мероприятиям. Оговорка вышла случайно. Чарльз на мгновение задержал на нем взгляд, словно оценивая, насколько искренне прозвучало извинение и наконец чуть заметно кивнул. — Извинения приняты, — Он сделал паузу, обводя их группу тяжелым, как ртуть, взором, — Вы здесь для защиты моего главного сокровища — моей дочери. Есть одна стая, что сильно меня ненавидит. Букашки, не более. Я готов даже не замечать этих жалких угроз, но моя дочь — не повод пренебрегать защитой, даже от муравьев. Если они посмеют приблизиться, вы должны быть готовы. — Конечно, — Айзек кивнул, принимая ответственность. — До конца мероприятия вы обязаны следить за каждой мелочью. Моя охрана вам не доверяет, — Чарльз бросил короткий взгляд в сторону застывших вдоль стен громил, — Но я доверяю Клер. Она поручилась за вас лично. В особенности за Айзека Лейхи и Теодора Рейкена, — Его глаза скользнули по двум парням, задерживаясь на каждом, — На вас лежит особая ответственность. Помните об этом. Он не стал дожидаться ответа — в этом не было необходимости. Развернувшись, мужчина зашагал прочь, и охрана, окружавшая его плотным кольцом, бесшумно двинулась следом. Тяжелая аура постепенно отпускала, растворяясь в воздухе, словно утренний туман. — Это была угроза, да? — выдохнул Лиам, когда давление спало настолько, что можно было снова дышать полной грудью. — Она самая, — Тео проводил взглядом удаляющуюся фигуру альфы. Айзек снова медленно обернулся к ним. Его лицо слегка побледнело, но пульс оставался ровным, спокойным — он контролировал каждое биение сердца, каждую эмоцию. Тео отметил это про себя: в отличие от Лиама, который буквально кипел от раздражения и Меган, застывшей с расширенными от страха глазами, Айзек держал себя в руках. Старался. — Как я и сказал... — он сделал паузу, глубоко вздохнув, — Два часа. Просто два часа. Выдержим. … Свет в зале начал медленно угасать, погружая пространство в тот особенный полумрак, что бывает только перед началом великого действа. Люстра над головой потускнела, отдавая власть софитам, и последние лучи солнца, пробивающиеся сквозь витражи, погасли, уступая место искусственному сиянию сцены. Полчаса ожидания остались позади. Гости, шурша шелками и поправляя запонки, потянулись в зрительный зал, и теперь перед взорами собравшихся открывалось воистину впечатляющее зрелище. Огромная сцена, утопающая в бархате тяжелых красных штор, возвышалась над партером, как алтарь в храме искусства. Ярусы балконов взмывали вверх, уходя под самый потолок, где терялись в полумраке лепные украшения и позолота. Иерархия этого вечера читалась в каждом кресле. Для просто богатых — дальние балконы, откуда сцена казалась игрушечной, а артисты — не больше муравьев. Для сильно богатых — амфитеатр, с его удобным обзором и возможностью быть увиденным, но не слишком приближенным к алтарю. А для неприлично богатых — партер, первые ряды, где каждый вздох танцовщицы, каждый отблеск пота на коже были видны до мельчайших деталей. В самом центре этого великолепия, в ложе, достойной короля, расположился Чарльз Астор со своей свитой. Пятерка рассредоточилась по залу, как опытные шахматисты, расставляющие фигуры перед решающей партией. Меган и Диана растворились на балконах, каждая в своей части, откуда открывался вид на противоположные крылья зала. Лиам и Тео заняли позиции в партере — их места оказались в самом сердце зрительного зала, почти у самого края сцены. Отсюда они могли контролировать центр, видеть каждое движение в первых рядах, каждую тень, что рискнет приблизиться к объекту охраны. Айзек выбрал себе точку в самом конце амфитеатра. Отсюда открывался идеальный обзор на основной людской поток, на лестницы, ведущие к выходам, на все пути возможного проникновения. К тому же он был быстрым — в случае чего, он успеет туда, где остальные просто не поспеют. Свет продолжал меркнуть, и вот уже последние блики погасли на хрустальных подвесках люстр. В зале воцарилась та особенная тишина, что бывает только перед бурей или перед чудом. Шепот затих, последние кашлянувшие поперхнулись воздухом и смолкли. Тысячи глаз устремились в одну точку — туда, где вот-вот должно было родиться волшебство. И оно родилось. Луч софита выхватил из темноты фигуру. Она возникла на сцене бесшумно, словно материализовалась из самого воздуха. Девушка в пуантах — миниатюрная, хрупкая, почти невесомая. Волосы собраны в идеальный пучок, открывающий тонкую шею и изящные линии затылка. Белое платье, чистое, как первый снег, облегало ее фигурку, делая похожей то ли на лебедя, то ли на ангела, случайно сошедшего на грешную землю. Она сидела в центре огромной сцены, и вся эта махина — бархат, позолота, тонны декораций — существовала теперь только для того, чтобы подчеркнуть ее хрупкость. Маленькая, беззащитная, но при этом наполненная такой внутренней силой, что дух захватывало. Она была прекрасна той особенной красотой, которая не нуждается в словах. В зале стало тихо. Совсем тихо. Даже дыхание, казалось, замерло в ожидании первого движения, первого взмаха руки, первого прыжка в бездну. Лиам, сидящий в партере, поймал себя на мысли, что забыл, зачем он здесь. Что забыл об охране, об угрозах, о Чарльзе Асторе за спиной. Он смотрел только на нее — на эту девушку, что замерла в луче света, готовая вот-вот начать свой танец. И только где-то на периферии сознания, там, где инстинкты оборотня никогда не засыпают полностью, мелькнула мысль: что-то не так. Что-то в воздухе, в этой застывшей тишине, в этом идеальном моменте было чуточку неправильным. Слишком идеальным. Слишком застывшим. Но он отогнал эту мысль. Потому что музыка еще не началась. Потому что девушка еще не сделала первого движения. Потому что в этом зале, полном богатых и влиятельных хищников, только она одна казалась по-настоящему живой. Музыка грянула — и девушка ожила. Первое движение было подобно вздоху, второе — словно пробуждение после долгого сна. Она встала идеально, без единой запинки и каждый последующий жест оказался отточен до состояния абсолютного совершенства. Взмах руки — и казалось, сама геометрия пространства подчиняется этим линиям. Пальцы тянулись ввысь, корпус разворачивался с точностью до миллиметра и ни единого градуса отклонения, ни малейшей погрешности. Она была не просто танцовщицей — она была живым механизмом, воплощением красоты, закованной в математически выверенную форму. Взмахнула второй рукой — и снова идеальная симметрия, зеркальное отражение первого жеста. Каждое движение ложилось в такт музыке, сплетаясь с ней в единое целое. Зрители смотрели завороженно, боясь дышать, боясь моргнуть, чтобы не упустить ни мгновения этого волшебства. Никто не отвлекался, никто не шептался — все были поглощены танцем. Кроме Лиама. Внутри него зудела тревога — тонкая, навязчивая, как заноза под кожей. Что-то было не так. Музыка нагнетала, становясь все тревожнее, все драматичнее, и девушка на сцене отвечала ей каждым движением, рассказывая историю без слов, историю, которую Лиам не мог прочитать. Он не был ценителем балета, не умел расшифровывать эти пластические метафоры, но подсознание кричало: с ней что-то происходит. Что-то неладное. Он прикрыл глаза, концентрируясь, отсекая музыку, отсекая шелест платьев и запах духов. Только она. Только ее сердце. Оно билось слишком часто. Слишком быстро. Тревога — вот что он уловил в этом ритме. Настоящий, животный страх, спрятанный за идеальными движениями, за безупречной улыбкой. Волнение? Возможно. Сотни глаз, устремленных на нее, давление момента, ответственность — все это могло объяснить учащенный пульс. Логично. Рационально. Телефон в кармане завибрировал, вырывая из транса. Тео: Что-то не так. Первым написал Тео в общий чат. Тревога пробежала по позвоночнику Лиама. Лиам: Я тоже это чувствую. Айзек, сидящий на самом верху амфитеатра, мельком взглянул на экран. Он не был так близко к сцене, не слышал сердце девушки, не видел ее глаз. Но его собственное чутье обострилось до предела, когда в нос ударил запах. Порох. Он замер, принюхиваясь, сканируя пространство. В нескольких метрах справа и слева стояли охранники — неподвижные, расслабленные, словно все шло по плану. Никакого напряжения, никакой готовности к действию. Они просто стояли, глядя перед собой. Айзек медленно, стараясь не привлекать внимания, поднялся с места. Последний ряд давал преимущество — за его спиной была только стена. Он прижался к ней лопатками, втягивая воздух глубже. Запах пороха шел от стены. От едва заметных отверстий, вентиляционных прорезей, за которыми угадывалась пустота. Он прислушался. Металл. Легкое, почти неразличимое движение — пальцы, сжимающие оружие. Много пальцев. Много стволов. Все они смотрели в одну точку. На сцену. На девушку. Сердце пропустило удар. Айзек дернулся, готовый рвануть вниз, но тяжелая рука опустилась на его плечо, пригвождая к месту. Охранник — тот самый, что стоял справа — оказался рядом, хотя мгновение назад находился в нескольких метрах. Его лицо было спокойным, почти дружелюбным. — Это для безопасности, — тихо произнес он, и голос его звучал убаюкивающе, словно успокаивал ребенка, испугавшегося грозы, — Все под контролем. Так распорядился сам Чарльз. Слова звучали правильно, логично — охрана, предосторожность, забота. Но чутье оборотня выло сиреной. Если защита нужна от стаи, от враждебных оборотней, то почему пули обычные? Почему он не чувствовал ни рябины, ни аконита? Ничего, что могло бы остановить сверхъестественного противника. Только свинец. Только смерть, предназначенная для человека. Айзек медленно перевел взгляд на сцену, где девушка продолжала свой идеальный, выверенный до миллиметра танец, не подозревая, что десятки стволов нацелены прямо в ее сердце. Воздух в зале стал густым, как кисель. Музыка звучала все громче, все тревожнее и в этом угадывалось приближение катастрофы. Свет в зале погас внезапно — не плавно, как бывает при смене сцен, а резко, будто кто-то одним движением выдернул мир из реальности. Чернота стала абсолютной, непроницаемой, тяжелой. Люди ахнули — сначала растерянно, потом испуганно. Кто-то даже хлопнул в ладоши, решив, что это часть представления, оригинальный художественный ход. Но в следующее мгновение тишину разорвал громовой рык Чарльза Астора: — ОНИ ЗДЕСЬ! И ад обрушился на землю. Зал взорвался криками. Пули засвистели со всех сторон — из вентиляционных отверстий, из-за кулис, из темноты балконов. Сотни выстрелов слились в один непрерывный грохот, и каждая пуля летела в одну цель — в центр сцены, туда, где только что замерла в идеальном пируэте хрупкая фигурка в белом. Люди бросились к выходам, давя друг друга, сметая кресла, теряя драгоценности и туфли. Паника — дикая, животная — захлестнула зал цунами. А потом свет вспыхнул снова. Сцена была пуста. Красный бархат штор, изодранный пулями, висел кровавыми лоскутами. Девушка исчезла. — ЗА НИМИ! — рев Чарльза перекрыл шум и вся охрана, десятки оборотней, рванули за кулисы единым потоком. Тео и Лиам не стали ждать. Они были ближе всех к сцене — их места в партере давали преимущество, и они им воспользовались. Перепрыгнув через барьер, они ворвались в святая святых театра — закулисье, где пахло пылью, потом и страхом. Охрана прочесывала каждый угол, каждую дверь, каждый закоулок, но Тео не нужны были обыски. Его взгляд, острый, как у хищника, выхватил из темноты узкого коридора движение. Черная тень мелькнула вдали и в этом мелькании угадался крошечный клочок белого платья — как лепесток, уносимый ветром. — Там! — бросил он Лиаму и рванул следом. Тень двигалась быстро, слишком быстро для человека. В руках она несла девушку — ту самую, что минуту назад парила в танце, а теперь безвольно повисла, словно тряпичная кукла. Похититель без труда запрыгнул на высокую коробку декораций, уцепился за балку и одним плавным движением взлетел на второй этаж подсобных помещений. Оборотень. Или кто-то похуже. Тео затормозил, оценивая препятствие. Высота была серьезной, даже для него. Но Лиам понял без слов. Он разбежался, прыгнул, оттолкнувшись от спины химеры, как от трамплина, и его пальцы вцепились в край балкона. Подтянувшись, он исчез в темноте верхнего яруса, бросившись за похитителем. Тео же остался внизу. Он рванул ворот рубашки, и пуговицы брызнули в стороны, разлетевшись по пыльному полу. Костюм, который он с таким трудом подобрал, который сидел на нем идеально и стоил бешеных денег, полетел к чертям. Потому что сейчас было не до красоты. Прямо на бегу, одним движением, он сбросил человеческую оболочку. Тело переломилось, кости затрещали, перестраиваясь, черная шерсть прорвала кожу, и через секунду на месте химеры в разорванном костюме стоял огромный черный волк. Он мотнул головой, стряхивая остатки ткани, припал к земле и рванул вперед, ведомый запахом. Ноздри раздувались, втягивая воздух, вычленяя из тысячи оттенков единственный нужный. Он бежал по первому этажу, параллельно движению Лиама наверху, не упуская след. Глаза горели желтым в темноте коридоров, когти скрежетали по каменному полу, и в этой погоне не осталось ничего, кроме цели. … Коридоры театра гуляли эхом паники. Айзек вылетел из служебного выхода и в ту же секунду к нему присоединились Меган с Дианой, вынырнувшие из людского потока. — Что происходит?! — голос Дианы срывался, но глаза уже лихорадочно сканировали пространство, оценивая угрозу. — Похоже, паранойя Чарльза была не такой уж беспочвенной, — Айзек рванул вперед, не сбавляя шага, — Тео и Лиам преследуют похитителя за кулисами. Мы заходим с улицы — перекроем пути отхода. Они ускорились, почти бегом направляясь к выходу. Меган держалась за Айзеком, ее сердце колотилось где-то в горле. Но Диана внезапно затормозила, застыв посреди коридора, как хищница, выслеживающая добычу. Ее взгляд скользнул по толпе и зацепился за него — один из охранников Чарльза, крупный мужчина в черном костюме, бежал в том же направлении. Диана шагнула наперерез и он замер, едва не врезавшись в нее. — Милый, — ее голос обволакивал, как теплый шелк, лицо приняло самое невинное, самое трогательное выражение, на которое она была способна, — Помоги мне разобраться в ситуации, пожалуйста. Чары сирены хлынули наружу, невидимой волной окутывая мужчину. Он был оборотнем, а значит, сопротивляемость выше, разум крепче. Но Диана рискнула — и выиграла. Охранник моргнул, и его лицо расслабилось, уступая место послушной улыбке. Он застыл, словно времени для него больше не существовало, пока люди в панике обтекали их с двух сторон. — Что случилось? — спросила Диана, четко, быстро, не тратя ни секунды. — Как и предупреждал Чарльз, стая пробралась внутрь, — охранник говорил ровно, без запинки, — Они забрали Викторию. — Вы применили оружие? Стреляли в них? Мужчина усмехнулся — коротко, почти незаметно. Но в этой усмешке крылось нечто такое, от чего по спине Дианы пробежал холодок. — Нет, — ответил он, — Мы стреляли в нее. Диана замерла, не веря своим ушам. — Что? ... Тем временем на втором этаже подсобных помещений Лиам почти настиг похитителя. Еще рывок — и пальцы сомкнутся на черной ткани. Но удар обрушился на затылок раньше. Тяжелый, железный, он пришелся с такой силой, что мир перед глазами Лиама взорвался фейерверком. Ноги подкосились, он рухнул на колени, пытаясь удержать ускользающее сознание. Голова гудела, как набатный колокол. Вторая тень — еще один похититель, затаившийся в темноте — даже не взглянула на упавшего. Она перешагнула через него и приняла из рук первого бесчувственное тело девушки. Она скрылась, оставляя их вдвоем. Но Лиам уже поднимался. Он ударил, не глядя, не целясь — просто вложил всю ярость, всю злость в один слепой таран. Голова быка, врезающаяся в стену. Похититель отлетел к столешнице и дерево хрустнуло, ломаясь под его весом пополам. Противник оказался не проще. Локоть врезался в спину Лиама, заставляя мышцы взвыть от боли. Лиам держался, но силы таяли с каждой секундой. И тогда в коридор ворвался ураган. Огромный черный волк врезался в похитителя, снося его с ног, отбрасывая от Лиама, как тряпичную куклу. Тео — даже в зверином обличье узнаваемый, родной — оскалился, готовый рвать глотку. Мужчина поднялся. Он был в черном, с ног до головы, лицо скрывала маска. Только глаза горели в прорезях — ярко-алым, пульсирующим, как сердце вулкана. Альфа. Он посмотрел на волка, на Лиама, поднимающегося с колен, и его тело застыло. — Лиам? — произнес знакомый голос. … Парковка за театром встретила их холодным ветром и пустотой. Айзек и Меган вылетели из главного выхода, и Лейхи на мгновение замер, сканируя пространство. Перед выездом, он потратил часы на изучение архитектуры здания, всех возможных путей отхода, каждой щели, через которую можно было ускользнуть. И сейчас это знание окупалось сполна. Запасной выход, куда они прибежали, был идеальной точкой для бегства. Значит, похититель выйдет именно здесь. И значит, где-то поблизости его ждет транспорт. Взгляд Айзека скользнул по рядам припаркованных машин — дорогих, блестящих, идеальных. И среди них, словно ворона среди павлинов, затесался старый потрепанный фургон. Грязный, неприметный, стоящий особняком ото всех. Идеальное транспортное средство для тех, кто не хочет, чтобы его запомнили. Дверь выхода распахнулась, выплевывая наружу черную тень. В маске, в темной одежде, с телом девушки на руках — той самой, что еще несколько минут назад парила в танце на сцене. Тень даже не оглянулась, рванув прямиком к фургону. Айзек оттолкнулся от земли, вкладывая в рывок всю силу. Скорость оборотня — страшное оружие, но расстояние было слишком велико. Свист рассек воздух. Стрела — тонкая, смертоносная — летела прямо в него. Айзек на автомате вскинул руку и пальцы сомкнулись на стреле в миллиметре от лица. Металлический наконечник тускло блеснул в свете уличных фонарей. На крыше фургона стояла еще одна тень. Лучница. Черный силуэт на фоне темного неба — ни лица, ни примет, только лук, нацеленный им в грудь. Слишком далеко. Не достать. Не учуять. Не понять, кто они. Дверь фургона захлопнулась, проглотив тень с девушкой. Мотор взревел, и уже третья тень, водитель, нажал на газ и машина рванула с места, оставляя за собой запах гари и резины. — ЧЕРТ! — выкрикнула Меган, в отчаянии сжимая кулаки. Взгляд Айзека заметался по парковке и зацепился за мотоцикл. Обычный, ничем не примечательный, припаркованный у самого выхода. Он рванул к нему, на бегу касаясь замка зажигания. Способность, которой он особо гордился, — любовь к машинам. Он за пару секунд смог взломать ее. Он быстро надел шлем. Мотор чихнул и взревел. — ЗАЛЕЗАЙ! — рявкнул он и Меган, не колеблясь ни секунды, вцепилась в него, обхватив со спины. Мотоцикл рванул с места, бросая их в погоню. Дорога перед ними расстилалась пустой лентой. Лишь редкие машины попадались навстречу и Айзек выжимал максимум, сокращая расстояние. Фургон петлял, пытаясь оторваться, но мотоцикл был быстрее, маневреннее. Свист — и очередная стрела пронеслась мимо уха. Еще одна — и еще. Лучница на крыше не сдавалась, поливая их смертоносным дождем. Одна из стрел вонзилась в асфальт прямо перед колесом и на мгновение Айзек ослеп от яркой вспышки. Мотоцикл вильнул, теряя равновесие, но руки, вцепившиеся в руль, не дрогнули. Он выровнялся, продолжил погоню. — Давай! — крикнул он Меган, когда они поравнялись с фургоном. Она не стала ждать второго приглашения. Резко оттолкнувшись от мотоцикла, Меган прыгнула, вонзая острые когти пумы в металлическую обшивку. Искры брызнули фейерверком, визг металла резанул по ушам, но она зацепилась. Повисла, подтягиваясь, карабкаясь на крышу. Лучница уже ждала ее. Тень наставила лук на рыжеволосую девушку. Айзек не стал ждать. Он резко вильнул, подрезая фургон и его когти с хрустом пропороли шину. Резина лопнула с громким хлопком, фургон качнуло, замедляя ход и лучница промахнулась. Меган тем временем залезла и вступила в схватку. На крыше несущейся на бешеной скорости машины, под свист ветра и визг резины, они сцепились в смертельном танце. Платье путалось в ногах, мешало, но Меган не сдавалась. Удар — блок — еще удар. Лучница была быстрой, профессиональной, но Меган была голодной. Голодной до жизни, до доказательства, что она чего-то стоит. Ее глаза вспыхнули зеленым. Клыки выскользнули наружу, раздирая губу. Она зарычала, готовая вцепиться в глотку. И в этот момент фургон взвизгнул тормозами. Айзек вырвался вперед и развернул мотоцикл прямо по центру дороги. Времени уворачиваться не было, места для маневра — тоже. Тень за рулем вдавила педаль тормоза в пол и фургон, протестующе взвыв, замер в нескольких сантиметрах от неминуемого столкновения. На крыше обе девушки покачнулись, едва удерживая равновесие. Тишина, повисшая после рева моторов, оглушала. Айзек медленно слез с мотоцикла, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в крови. Впереди — фургон с похищенной девушкой. За спиной — пустая дорога. Первым из фургона выбрался водитель. Он согнулся пополам, сотрясаясь в приступе кашля — такого сильного, что, казалось, легкие вот-вот выпрыгнут наружу. — ЧЕРТ! — рявкнул он, и этот голос заставил Айзека замереть на месте. Он стоял в нескольких шагах от машины, и ноги внезапно стали ватными. Медленно, почти механически, он стянул с головы шлем и бросил его на асфальт. Тот глухо стукнулся о дорогу и покатился куда-то в сторону. — Стайлз? — выдохнул Айзек, и в этом коротком слове смешалось все: неверие, шок. Тень резко обернулась на голос. Пальцы, все еще сжимавшие край маски, дернулись, стягивая черную ткань с лица. И в свете уличных фонарей, заливающем дорогу призрачным сиянием, проступили знакомые черты. Растерянные, покрытые испариной, с расширенными от шока глазами. — Айзек?! — выдохнул Стайлз так, словно призрака увидел. Дверь фургона снова распахнулась, выпуская наружу вторую тень — ту самую, что несла на руках бесчувственную Викторию. Девушка. Спутанные волосы, напряженная поза, хищная грация в каждом движении. Малия. Айзек узнал ее не сразу — слишком давно это было, в той, другой жизни. Школьные годы, Бейкон Хиллз, безумные приключения и спасения. Он помнил историю — девочка-койот, запертая в клетке собственного разума, которую они вызволили. Дочь Питера. Мозг лихорадочно складывал пазл. Водитель — Стайлз. Вторая — Малия. Значит... Айзек медленно, с внутренним содроганием, поднял голову вверх. На крыше фургона, уже сняв маску, стояла Эллисон Арджент. Лук все еще был в ее руке, но стрела опущена. Ветер трепал темные волосы, а на лице застыло выражение не меньшего шока, чем у остальных. Она смотрела на Айзека сверху вниз и в этом взгляде смешались узнавание, недоверие и что-то еще, чему он не мог подобрать названия. Тишина повисла над пустой дорогой, густая и тяжелая. Только где-то вдалеке завывала сирена, напоминая, что мир не замер, что погоня еще не закончилась, что где-то там, в темноте театра, Лиам и Тео продолжают свою битву. Но здесь, сейчас, в этом странном, невозможном моменте, прошлое и настоящее столкнулись с такой силой, что у Айзека перехватило дыхание. … Глаза Лиама отказывались верить тому, что видели. Он заморгал часто-часто, пытаясь стряхнуть наваждение, провалиться обратно в реальность, где все было логично и понятно. Но силуэт перед ним не исчезал, не расплывался, не превращался в чужого человека. — Скотт?! — голос сорвался, выдавая всю глубину потрясения. Черная маска скользнула вниз, открывая знакомые черты. Усталые, осунувшиеся, но до боли родные. Истинный альфа стоял перед ними в полумраке подсобного коридора, и это было настолько невозможно, что у Лиама закружилась голова. Огромный черный волк, застывший в паре метров, сделал несколько шагов назад и раздраженно рыкнул. Этот звук привлек внимание Скотта и его взгляд переместился на зверя. В глазах альфы мелькнуло узнавание, смешанное с чем-то более сложным — памятью о прошлом. — Тео, — произнес он. Не вопрос, не предположение. Утверждение. Волк оскалился, но промолчал. Слова были не нужны — в этом рыке читалось все напряжение. — КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — Лиам взорвался, размахивая руками, словно пытаясь разогнать этим жестом весь абсурд происходящего, — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! ОБЪЯСНИ МНЕ, ПОЧЕМУ ВЫ ПОХИЩАЕТ ДЕВУШКУ?! — Это долгая история, — голос Скотта звучал устало, но ровно. В нем не было паники, только спокойная уверенность человека, который знает, что прав, — Но поверь мне, Лиам. Мы не похищаем. Мы спасаем. — Спасаете?! — Лиам не верил своим ушам, — Спасаете, стреляя в зал? Унося ее на руках, пока охрана Чарльза прочесывает каждый угол? Слух, обостренный адреналином, уловил приближение — множество сердец, топот ног, голоса. Охрана была уже близко. Слишком близко. Скотт шагнул вперед, вкладывая в следующий взгляд всю силу убеждения, на которую был способен. — Лиам, послушай меня. Мы здесь, чтобы вытащить ее из настоящей опасности. Чарльз не тот, кем кажется. Эта девочка в смертельной угрозе, и мы единственные, кто может ее защитить, — Он перевел взгляд на волка, застывшего в боевой стойке, — Ты слышишь меня, Тео? Я не вру. Вы оба должны нам помочь. Не Чарльзу. Ей. Тео молчал. Его звериное чутье, отточенное годами выживания, сканировало Скотта, впитывало каждую эмоцию, каждый оттенок запаха. Лжи не было. Ни капли. Только чистая, незамутненная правда, от которой самого Тео всегда тошнило. Скотт Макколл всегда был воплощением честности. И именно это делало его невыносимым. Особенно для того, кто однажды убил его собственными руками.