Врачебная тайна

      — Господа, — Людвиг прорепетировал речь десяток раз, но как нормально обратиться, не подумал. — У кого-нибудь есть пудра? - И солдат КРС поник; утешился тем, что каска закрывает сморщенное лицо до кончика носа, главное — не трясти кочаном как лошадь.       — Какая, что за пудра? — спросил Демо красных, такой же гость в медкабинете BLU.       — Обычная, косметическая. Для кожи. — Медик переводил спирт на обтирание инструментов после хирургии, фыркал от едкого запаха.       Атмосфера немного накалялась: он прятал глаза, готовый к словесной борьбе за ответы и пояснения, а солдат проваливался в раздумья и почти не наблюдал за тремя собеседниками.       Подрывник щупал участок обнажённой голени, где полчаса назад зияла рваная и запёкшаяся рана от динамита, и не воспринимал просьбу всерьёз. "Ну бля, смотря для какой кожи. Кого пудрить собрался?"       По-дружески сопровождающий снайпер КРС не взялся уточнять, чтобы не заслужить клеймо расиста, хотел отшутиться:       — Синяки нам маскировать?       — М-да, медиган их плохо берёт... — Людвиг усилием воли не опускал взгляд. "Присыпку возьми!" — для снятия подозрений предложил солдат. — Нет, слишком белая! — и снял перчатки, задумчиво засучил рукава. — Хотя...       — Оттенок не важен? — пискнул солдат, и Демо пихну его в бок:       — А ты разбираешься!       — Не важен, — Людвиг отбежал, вернул склянки за стеклянную дверцу. На циферблате будильника полвторого ночи, пациенты не торопятся домой, медик ещё не ужинал и не был в душе, спать ему около пяти часов... хотелось бы дольше.       — Док, я не шучу, те на что пудра? Мозги кому-то...?       "Твои", — буркнул солдат.       — А чё, удобно: припорошил сверху, густым таким слоем накидал, и ничё не видать, как будто вылечил. Альтернативная медицина!       — Ничего подобного, — медик едва-едва переваривал шутки, поднимал тяжёлую голову к спящим голубям; они не дождались гостей, набились в лежанки из ветхих утеплённых халатов.       — Да я те говорю!       — Так и поступлю с тобой!       Пауза. Лёгкое чувство вины с одной стороны, полуобиженная досада — с другой. Кабинет скоро освободился от двух закадычных приятелей, Ман-Ди остался "для личного разговора".       — А он не такой невинный, как вы все думаете, — говорил Демо, валился на стены коридора и на друга, пока брёл до лестницы. Вновь хлопнул по его шлему в падении, сдвинул от себя... "Ух, ёб твою. Подожди-подожди!" — но солдат не разрешил снять его и оголить полчерепушки. Схватил за запястье:       — Чего там увидел?! — взбесился, защищая честь и достоинство.       — У тя чё, глаза... Это?       — Что "это"? — Он совладал с внутренней паникой, понёсся дальше. — Говорили про косметику, вот тебе и мерещится, алкаш.       И остановился: нет, к Людвигу у него определённо есть дело. И лучше отмучиться сейчас, пока он кое-как бодрствует и пока вопрос злободневен. Так и колебался, шагая то взад, то вперёд. Демо ударил его ладонью плашмя, расчёсывая глаз на ходу:       — Ты не злись, перебудишь только всех. Мы чужие тут.       — А ты не лезь, куда не просят. Я ещё к Людвигу загляну...       — Мы только оттуда!       — По личному делу. Не для твоих ушей. Иди, я догоню. — Он обернулся на замершего Демо. — Катись на базу! И ничего здесь не разбей.       — Чё, даже для меня секрет?.. — и не продолжил давить. Попытался восстановить в никудышной размытой памяти то, с чем мельком повстречался под каской. Зрелище слишком неожиданное, чтобы походить на правду. И впрямь, решил, проспаться ему?       "Покажи мне глаза, ну-ка".       Дрёма слетела с Людвига, он как впервые обнаружил Ман-Ди перед собой, у самого носа, его длинные сухие пальцы — прямо напротив очков. Медик увернулся, покружился у этажерок и койки, недобро посмеиваясь, загораживаясь. "Что ты не видел в моих глазах? А, Ман-Ди? Скажи!"       — Подойди сюда!       Наконец медик вслепую налетел на него и сдался, и Ман-Ди без боя аккуратно стащил гнутую железку с переносицы. Потрогал тёмно-серые впадины под нижними веками, пробормотал: "Вот для этого?"       — Да.       — Спать не пробовал? Я скажу нашим...       — Не надо. Ночью голуби спят, мне удобнее проводить операции. Я сам разберусь с этим.       Ман-Ди растёр между пальцев излишек прозрачного жирного геля, не нашёл, как выразить возмущение и не оскорбить на сон грядущий. Людвиг застенчиво держался за столик, рассказывал, как уже выбирался в город, но смущался подбирать оттенок в присутствии продавщиц и других клиенток, в спешке наносить тестеры на щёки или, что в корне неправильно, на кисти. Устал безуспешно оправдываться тем, что выбирает подарок сестре с тем же цветом кожи, и убираться ни с чем, потому что с рдевшим лицом возня с косметикой теряла всякий смысл.       —..А ты днём отсыпаешься, после сражений?       — Я загораю, и синяков не видно, — улыбнулся снайпер. — Чего и тебе советую.       — У тебя шляпа и очки от солнца.       — Или сам по себе тёмненький... — "Чёрт, он завидует, что ли?" — подумал. — Я с детства не менялся, а у нас в Австралии ещё даже жарче, сильнее печёт.       — Угу.       — Вот завтра на Апварде побегаешь и... И нашёл у кого про пудру спрашивать, ей-богу. Как будто мы чем-то поможем.       — Вдруг...       — Когда к нам зайдёт мисс Полинг, у неё посоветуюсь. — Людвиг хотел его оборвать, но беззвучно махнул. — А пока кирпичи наломай, я не знаю. Разотри в крошку, смешай белый с красным как тебе надо...       — Угу. — Медик чуть развеселился, и Ман-Ди утешился: они к чему-то пришли, разойдутся мирно и без напряжения, повисшего в воздухе. Он неловко откланялся и скользнул к двери, нажал ручку одновременно с солдатом.       — Разворачивайся и на выход, дай поспать Людвигу!       — Я быстро, по личному делу, — солдат оттолкнул его и втиснулся внутрь. Судя по отдалявшимся лёгким шагам и отголоскам разговора с Демо, его не дождутся у порога; сделали одолжение. Людвиг вернул очки на законное место и отошёл от хирургической лампы, пряча дефект в тени.       — Что такое?       — Я надолго не задержу, сейчас... — Он закопошился в кармане, как бы нарочно оттягивая время. — Ты никому ведь не расскажешь?       — Врачебная тайна, — улыбнулся медик, быстро зевнул в локоть. Когда он разожмурился, пациент резко протянул ему коробочку с такой гримасой, будто ненавидел её всей душой и рад был от неё избавиться.       — Там так получилось...       — Где?       — М-м-м... Мне сестра не ту посылку отправила, точнее, мать хотела сестре отослать эту пудреницу и адреса перепутала. — "Ага". — И пришло мне.       — Перешли сестре, зачем мне чужая вещь? — Солдат пугался его хмурых бровей и теребил штаны.       — Да когда мать... Когда сестре... не пришло, она отписалась, что...       — Что ей больше не нужно? — Он ни капли не раздражался, шутливо помогал в сочинении лжи, как родитель, уличивший ребёнка во вранье.       — Да! В общем, возьми. Тебе нужнее, чем сестре, она сама всё купит.       Людвиг принял пудреницу, открыл, увидел пятнышки на зеркальце и выемку в бледно-розовом квадрате утрамбованной пыли под сплющенной подушечкой. "Да-да, мать испытала пудру на себе, убедилась, что аллергии нет, и отправила".       — Но уж я понятия не имею, сколько тебе надо.       — Столько хватит. — К чему пустые конфузы? Людвиг подошёл к умывальнику и, пока солдат стыдливо и в сотый раз изучал убранство медпункта, хлопнул подушечкой по глазнице; чуть темнее необходимого, но должно неплохо лечь на загар. — Спасибо большое. Интересно, что за цвет.       — Айвори, — и дёрнулся. Теперь он в западне, не оправдается. "Врачебная тайна", — напомнил медик, но солдата как ветром сдуло. Он хлопнул дверью, и сонные птицы, отряхиваясь, слетелись на верхние потолочные балки и лампы.       На гражданке солдат имел хорошие и близкие отношения с женщинами, выступал их любезным защитником — и с удовольствием украшал бы их тенями и румянами для выхода в свет и на работу. В самом деле увлечённо осваивал у двоюродной сестры это хитрое и сомнительное искусство, мечтал целыми днями практиковаться на знакомых леди и так входить в их узкий круг знакомств, под этим предлогом даже проникать в их спальни... А на базе ему остро недоставало манекенщиц; и он не смог бы верно и правдоподобно, без внушения мнимых намёков истолковать свою причуду.       Следующий шаг — предложить Людвигу свои услуги. Навестит в другой раз, когда придумает врачебную тайну получше.