Глава первая

«То, что не исправить, пора забыть: не изменить того, что сделано».

Уильям Шекспир

Макбет

      Драко Малфой сидел на ступенях перед своей квартирой в Кенсингтоне ранним июньским вечером, надёжно укрывшись в тени.       Он наблюдал, как магглы занимались своими делами — в конце концов, это был их район, — не беспокоясь о его (словно горгулья спустилась с крыши) присутствии на крыльце. Если бы кто-нибудь взглянул в ту сторону, их глаза скользнули бы от одной двери к другой, абсолютно не замечая дом. У Драко, вероятно, был самый защищённый дом в Англии. Скорее всего, излишне защищённый, так как причин для этого почти не было.       Почти.       На лестнице над ним послышались шаги, и он мысленно вздохнул. Какой толк от чар, если они не смогут спасти его от этого вечера?       — Пять галеонов мои. Я сказал Забини, что найду тебя здесь за твоим любимым занятием, — сказал Тео Нотт, ослабляя галстук и спускаясь по лестнице, чтобы присоединиться к Драко.       Малфой опустил взгляд на бокал в своей руке и взболтал янтарную жидкость. Он едва к ней прикоснулся.       — Как всегда задумчив.       — Я не задумался, — пробормотал Драко тоном, который опровергал сказанное.       — Тогда как бы ты это назвал? Ладно, неважно, это не имеет значения. В твоём доме в самом разгаре вечеринка, прямо за этой дверью; вечеринка по случаю дня рождения, а именинника на ней нет. Астория в ярости.       — Я не просил Асторию устраивать для меня вечеринку. Вообще-то, я точно помню, что весьма недвусмысленно просил её этого не делать, — кисло ответил Драко.       — О, и она, конечно, тебя услышала, — Нотт ухмыльнулся. — Но у неё есть цель. Разве ты не заметил, сколько здесь сегодня подходящих ведьмочек? Хотя я полагаю, всё зависит от субъективного определения слова «подходящих». Пэнси, кажется, не впечатлена.       — Нет, я не заметил, и я был бы весьма признателен, если бы Астория перестала приглашать незнакомцев в мой дом, — и всё же он пошевелился, поднимаясь. Жена его лучшего друга была пугающе настойчива, и он подозревал, что Нотт вызвался пойти за ним только для того, чтобы помешать Астории сделать это самой.       — Это наша работа, приятель. Кто-то должен вытащить тебя из твоей, эм... зоны комфорта, — Нотт приобнял Драко за плечи, пока они поднимались по лестнице. Драко не ответил. Он знал, что Нотт собирался сказать «твоего витания в облаках». Но это не касалось темы обсуждения.       Малфой задавался вопросом, сколько ещё ему придется ждать, пока он сможет отправить всех восвояси, не обидев при этом Асторию. Больше всего ему хотелось лечь в темноте своей спальни и провести несколько часов, стараясь не думать ни о чем, пока он наконец не заснёт.       Нотт с размаху распахнул дверь, объявляя об их возвращении. Дюжина лиц — половина из них были незнакомыми — повернулись к ним, улыбаясь, и Драко почувствовал, как что-то сжалось у него в животе. Никто здесь не собирается нападать на тебя, — твёрдо сказал он себе.       Он неопределённо кивнул в знак приветствия присутствующим, затем быстро поднял свой бокал и осушил его. Мгновенно почувствовав себя беззащитным без напитка в руке, Драко заставил себя выйти из дверного проёма и направиться на кухню. На другом конце гостиной он заметил трех незнакомых женщин — без сомнения, дело рук Астории — наблюдавших за ним с кожаного дивана. Он поспешно свернул, делая крюк, чтобы избежать столкновения с ними, и на полной скорости врезался в Пэнси Паркинсон.       Дерьмо.       Прежде чем он успел отстраниться, Пэнси схватилась за лацкан его пиджака, чтобы не упасть, и мило улыбнулась ему.       — Драко, дорогой, с Днём рождения.       — Привет, Пэнси, — он сделал шаг назад, высвобождая свой пиджак.       — Тебе обязательно выглядеть таким несчастным на собственной вечеринке?       — Я просто устал. Работа, — слова вырвались у него рефлекторно.       — Ах да, и как дела в Министерстве? — её губы скривились.       — Как я погляжу, ты всё ещё продолжаешь это обсуждать. Я не мог просто сидеть сложа руки…        — Да, я так рада, что ты нашел достойное применение своим талантам… — она махнула рукой, прерывая его.        — Моим талантам? — усмехнулся Драко. — И о каком из них ты говоришь? Пытать? Убивать?       Пэнси выпрямила спину и невозмутимо посмотрела на него снизу вверх.       — О, ради Салазара, ты никогда никого не убивал. В любом случае, не имеет значения, даже если бы это было так. Я хочу сказать — подумай о том, как всё это выглядит. Из всех возможных мест ты живешь, — тут она понизила голос до шепота, — в маггловском Лондоне. Как будто недостаточно того, что ты работаешь на Министерство — помнишь, что мы обычно говорили о людях с такой работой, как твоя! — и теперь ты практически отказался от своей фамилии, ну честно, Драко, что должна думать обо всём этом твоя мать?       Драко, который решил, что лучший способ держать себя в руках — это не вестись на провокации, огляделся, убеждаясь, что её никто не слышал. И встретился взглядом с Блейзом Забини, который уже пробирался через комнату к своей жене.       — Малфой! — позвал Забини, хватая Драко за руку в знак приветствия. — Надеюсь, Пэнси не слишком давит на тебя из-за новостей, — он широко улыбнулся, но Драко показалось, что он заметил напряжённый взгляд, которым обменялась пара. — Это стало шоком для всех нас.       — Я не понимаю почему. Я не живу там уже десять лет.       — Да, но продавать Мэнор? А как насчёт твоего наследия? Ты же знаешь, что должен оставить что-то для будущих поколений.       Драко хотел спросить, что именно в наследии его семьи стоило сохранить, но было бы неправильно озвучивать это в присутствии Пэнси, которая, вероятно, ответила бы что-нибудь кошмарное, что-нибудь о древних магических родословных. Вечеринка и так была не из приятных.       — Вы, вероятно, в курсе, что я пожертвовал часть наследства на благотворительность. Этого должно хватить для наследия.       — Да, я слышал. Очень великодушно с твоей стороны, — Забини оглядел просторную квартиру Драко. — Полагаю, у тебя всё ещё есть это место. Тут неплохо. Хотя жаль, что такое расположение.       Улыбка Забини стала выглядеть приклеенной, и впервые Драко задался вопросом, почему пара вообще была здесь. Каждое взаимодействие, которое у них было за последние двенадцать лет, доводило его обычную смесь отвращения к себе, вины и сожаления до ошеломляющего крещендо. Случись такое в первые несколько лет после войны, ему потребовалось бы несколько дней, чтобы подавить свои эмоции до приемлемого уровня и формы, но теперь они лишь пассивно грызли его на задворках сознания. Со временем он научился избегать светских мероприятий своей матери и любых других сборищ, которые могли привлечь его однокурсников из Слизерина.             Только Нотт отказался признать его самоизоляцию и просто появлялся в жизни Драко до тех пор, пока тот не принял эту дружбу.       Решив, что ему лучше не рисковать с друзьями Астории, Драко сумел поблагодарить пару за то, что они пришли, так, что это можно было принять практически за вежливость, и извинился, уходя поприветствовать остальных гостей.       Час спустя Драко неподвижно сидел в своем кресле от Ле Корбюзье , делая вид, что прислушивается к разговору, и лениво цеплял вилкой шоколадный торт, чтобы положить его на тарелку на своих коленях.       Астория распахнула его пустой холодильник под хор удивленных возгласов «блестящее маггловское изобретение, одно из» — и показала спрятанный внутри высокий праздничный торт с глазурью. Она, к счастью, не предлагала спеть поздравительную песню, вместо чего заставила Нотта сказать тост, а сама в это время сунула кусок торта в руки Драко.       Затем она схватила его за локоть и повела в гостиную, явно не веря в то, что он снова не исчезнет.       — Регина, вы с Драко встречались в Министерстве? Я подумала, что, возможно, вы виделись раньше, — спросила Астория, уже полчаса безуспешно пытавшаяся втянуть его в разговор.       Слева сидела блондинка, которая продолжала украдкой поглядывать на него, и он подумал, а не согласилась ли она прийти сегодня вечером только для того, чтобы поближе познакомиться с печально известным бывшим Пожирателем Смерти Драко Малфоем.       Регина же — высокая ведьма с длинными, покрытыми лаком ногтями — перекинула свои чёрные волосы через плечо, прежде чем ответить:       — Нет, ты же знаешь, как непросто работать в Отделе тайн. Нас не очень-то поощряют заводить друзей. Другие отделы почти не обращают на меня внимания, — она улыбнулась Драко. — Рада, что у нас наконец-то появилась возможность познакомиться.       Драко кивнул. Сдавшись, ведьма повернулась обратно к Астории.       — Вообще-то, сегодня я услышала некоторые интересные сплетни. Не знаю всех деталей, но, судя по всему, Гермиона Грейнджер работает над чем-то грандиозным. Она будет в офисе на следующей неделе.       Взгляд Астории метнулся к Драко. В свою защиту он мог сказать, что лишь слегка вздрогнул при звуке имени Грейнджер.       Нотт, который слышал последнюю часть, прервал свой разговор с парнями, которые были в их с Драко команде по квиддичу, чтобы присоединиться к своей жене на диване и, пододвинув её, втиснулся рядом.       — Что там с Грейнджер? — беззаботно спросил он, но при этом пристально посмотрел на Драко.       — О, она, наверное, занята тем, что снова спасает кучу жизней, — Регина пожала плечами. — Думаю, что это как-то связано с маховиками времени, потому что мне рассказал об этом Арчибальд Пак, а он курирует эту область.       — Я не знала, что остались маховики, — сказала Астория. Драко думал о том же. Из того, что он слышал, Пак был дряхлым стариком, которого держали в Министерстве только потому, что в Комнате времени просто не было ничего важного, и, следовательно, ему нечего было там портить. После того, как все маховики были уничтожены во время битвы в Министерстве, это крыло Отдела тайн было практически закрыто.       Драко, конечно же, не думал о битве в Министерстве. На самом деле, это было где-то в середине длинного списка вещей, о которых он не думал, потому что двигался дальше. Грейнджер тоже была в этом списке, только гораздо выше.       — Нет, их не осталось. У Пака нет никакой реальной работы, поэтому, судя по тому, что я видела, большую часть своего времени он спит на месте. Как бы то ни было, он сказал, что Грейнджер приедет, чтобы обсудить с ним какой-то таинственный проект. Больше он мне ничего не сказал, — ответила Регина.       — Разве вас не называют, ну, буквально Невыразимцами? Я думал, вам нельзя ничего рассказывать о своей работе, — это был Нотт, который рассмеялся, уворачиваясь от локтя жены, нацеленного ему в ребра.       Блондинка слева не была слишком заинтересована в секретности, судя по её вопросу:       — Может быть, он приукрасил. Кто-нибудь вообще видел её в Министерстве?       — Она время от времени заходит пообедать с Гарри Поттером и Роном Уизли, но на моём этаже её не было, — Регина посмотрела на Драко. — Ты работаешь с ними, не так ли? Есть идеи, чем она занимается?       Драко понятия не имел. Первые два года после войны он почти не покидал своего крыла в Мэноре. За всё это время он не просмотрел ни одной газеты, слишком сильно опасаясь увидеть в них своё собственное имя. В конце концов его мать поставила ультиматум: выбрать что-нибудь, что угодно сделать со своей жизнью, или она начнёт таскать его на общественные мероприятия. По совету Нотта Драко решил переехать во Францию, чтобы закончить школу.       Это был выбор между ежедневным общением с людьми, которые хотели его смерти (но не раньше, чем он достаточно пострадает), и тесным общением с одним процентом волшебного общества, которое не верило, что он сделал что-то не так, за исключением, возможно, того, что он не смог следовать простым инструкциям, чтобы кого-то убить. Он знал, какой вариант хуже.       Четыре года спустя, имея на руках учёные степени по дуэлям и алхимии, Драко появился в офисе главного аврора Нимфадоры Тонкс и умолял её рассмотреть возможность включения его в программу.       Он подозревал, что она смягчилась только потому, что они были кровными родственниками — кузенами, хотя его мать и Тонкс не разговаривали со времён войны. Как бы то ни было, она старалась держать его подальше от Поттера и Уизли во время его обучения и испытательного срока.       Несмотря на то, что другие авроры в конце концов преодолели своё недоверие (если не сказать "неприязнь") к нему, Драко держался особняком. Избегал своих коллег в коридорах, покидал комнату отдыха всякий раз, когда туда кто-то заходил, и брался за любое одиночное задание, которое давала ему Тонкс. В результате он мог по пальцам пересчитать количество бесед, которые у него были с Поттером или Уизли за последние шесть лет. Все они были короткими, неприятными и связанными с работой.       Что касается Грейнджер… Нет. Он быстро закрылся щитами окклюменции, грубо загнав эти мысли за ментальный барьер.       Драко прочистил горло. Он взял свой бокал, но обнаружил, что тот снова пуст.       — Я ничего не слышал. Прошу меня простить… — он поднялся, игнорируя озабоченные взгляды Нотта и Астории.       Поверх их голов он заметил кое-что странное: Пэнси и Забини молча стояли вдвоём за диваном. Очевидно, они прислушивались к разговору. Прищуренные глаза Забини были устремлены на лицо Регины, а рука Пэнси сжала запястье мужа так, что побелели костяшки пальцев.       Драко, озадаченный этим зрелищем, направился на кухню. Была ли Регина магглорожденной, или это упоминание о Грейнджер вызвало такую реакцию? Он не думал, что Пэнси и Забини всё ещё цепляются за свои старые предрассудки, но они не обсуждали эту тему. Идея об открытом обсуждении своих ошибок — он снова отогнал эту мысль, прежде чем она могла зайти дальше.       Драко решил после сегодняшнего вечера приложить больше усилий для избегания пары Блейз-Пэнси.       Несколько часов спустя он лежал в темноте своей спальни, поднимая щиты окклюменции. Воспоминания начали исчезать из его сознания: мысли о палочке Волдеморта, направленной на его мать, о чистоте крови и брошенных оскорблениях, о кудрявой ведьме, кричащей на полу его гостиной. Они исчезали одна за другой, пока Драко едва ли смог вспомнить, кто он такой. И только после этого он наконец смог заснуть.

~

      Во вторник Тонкс просунула голову в его кабинку. Её короткие, растрёпанные волосы сегодня были ярко-бирюзового оттенка.       — Есть работёнка для тебя, Малфой.       — У меня уже есть одна. Бизнес по контрабанде химер.        Он уже произвел арест, но при помощи легилименции выявил ещё двух сообщников, скрывающихся в Турции. Предстояло заполнить гору бумаг, прежде чем турецкое министерство рассмотрит вопрос о розыске и аресте волшебников для экстрадиции.       — Ты бы предпочёл сидеть здесь и заниматься бумажной волокитой? Поторопись, она уже ждёт в моём кабинете.       Драко открыл рот, чтобы возразить, но Тонкс удалилась. Вздохнув, он уронил перо на стол и взмахнул палочкой над незаконченными свитками. Бумаги затрепетали, складываясь в аккуратную стопку, прежде чем скрыться в картотечном шкафу.       Он проследил за быстро удаляющейся по коридору Тонкс. Завернув за угол он увидел приоткрытую дверь её кабинета. И без того маленькая комната казалась ещё теснее из-за кучи безделушек, собранных Тонкс во время путешествий, семейных фотографий, приколотых к каждой вертикальной поверхности, ненадёжных башен папок с делами вдоль стола, и небольшой стопки новейших товаров «Вредилок Уизли», сложенных в углу.       Два деревянных стула стояли лицом к письменному столу и спинками ко входу. На том, что был ближе к двери, сидела ведьма, одетая в явно маггловскую одежду — крайне неуместную в Министерстве, — но все черты её лица были скрыты абсурдным количеством вьющихся каштановых волос.       У Драко было достаточно времени для того, чтобы почувствовать вспышку интереса, прежде чем его осенило.       Мышцы свело судорогой, и он обнаружил, что больше не может сделать ни шагу. Грейнджер. Это была та самая работа, о которой упоминала Тонкс? Он не сможет этого сделать. Для него была невыносима лишь мысль о том, что он будет сидеть в кресле рядом с Гермионой Грейнджер, вынужденный открывать рот в её сторону и произносить слова. Он скажет Тонкс, что заболел. Свалится со своей метлы, если понадобится. Он провёл десятилетие, сталкиваясь со страхом и ненавистью в глазах незнакомцев.       У этой ведьмы были исключительно веские причины ненавидеть его — больше, чем у большинства, — и его поразило, что он был готов самостоятельно отправиться в больницу Святого Мунго, лишь бы не смотреть в её карие глаза и снова оказаться там, где он был двенадцать лет назад. Он слишком усердно трудился, чтобы выбраться из той ямы.       Его пальцы крепче сжали палочку в кармане, пока он обдумывал свой побег. Должен ли я взорвать коридор?       Тонкс подошла к своему столу. Она поздоровалась с Грейнджер и села лицом к двери, сложив пальцы домиком. Драко слишком поздно осознал, что его прекрасно видно, а в голове не осталось ни одного знакомого заклинания. На лице Тонкс было выражение, которое говорило: иди сюда, ты, кретин. Грейнджер, которая не была идиоткой, уловила это и повернулась на стуле, чтобы посмотреть в дверной проём.       Пока он беспомощно стоял в коридоре, её глаза встретили его взгляд и расширились от осознания.       Она не изменилась — гладкая кожа с веснушками на переносице, выразительные брови и длинные ресницы.       Но выражение ярких, умных глаз, которое всегда выдавало в ней самого интеллектуального человека в комнате, отправило его прямиком обратно в Хогвартс. Они сузились, но не от отвращения, как опасался Драко, а от сосредоточенности — как будто он был особенно сложной задачкой по арифмантике.       Затем её губы сжались в тонкую линию, и внезапно в голову пришла мысль о том, как она может истолковать его поведение. Фанатичный хулиган её детства, бывший Пожиратель Смерти, не желает даже входить в комнату, в которой она находится. Так, ладно, блять. Он заставил себя идти вперед, пока не дошёл до двери.       Тонкс закатила глаза.       — Хорошо. Думаю, обойдёмся без представлений, — она указала на свободный стул. — Хватит стоять над душой, Малфой.       Драко сел. Тонкс никогда так сильно не напоминала ему Макгонагалл.       — Я быстро. Ты передан в распоряжение Отделу тайн на следующий месяц или около того. Грейнджер нужна помощь с проектом повышенной секретности…       — Мне не нужна помощь, — горячо возразила Грейнджер.       — Отлично. Министр попросил, чтобы я сняла аврора с миссий и предоставила его в распоряжение Грейнджер для выполнения различных обязанностей по охране и так далее, — глаза Тонкс дёрнулись, как будто она изо всех сил старалась не закатить их снова. — Ты этот счастливчик.       — Но, как я уже объяснила Арчибальду Паку и министру Джоркинсу, в этом совершенно нет необходимости. Мне ничего не угрожает! Необходимость переносить проект из моей лаборатории — это уже само по себе плохо. Я не потерплю, чтобы поблизости околачивался аврор, мешающий моей работе. Об этом не может быть и речи!       Я не допущу, чтобы Драко Малфой всё испортил. Ей не нужно было произносить это вслух, чтобы он понял, что она имеет в виду.       Тонкс ухватилась за бюрократию как за удобного козла отпущения.       — Не в моей власти, Грейнджер. Ты же знаешь, как это бывает, — она пожала плечами.       Грейнджер бросила виноватый взгляд на Малфоя.       — Тогда… может, Гарри или Рон… или кто-нибудь из других авроров мог бы…       Если она думала, что он обидится, то ошибалась. Драко, чьё сердце бешено колотилось в ушах на протяжении всего разговора, уцепился за это предложение, как за спасательный круг.       — Верно. Этим следует заняться Поттеру и Уизли. Я поменяюсь, возьму то, над чем они работают, — он не добавил «прояви немного милосердия, Тонкс», но подозревал, что она всё равно это услышала.       Она вздохнула.       — Боюсь, нет. Они нужны для выполнения миссии некоторой… дипломатической важности, — она посмотрела на Грейнджер. — В городе находятся делегаты из Испании.       Поттера и Уизли часто привлекали, когда в стране появлялся высокопоставленный гость или во время громких мероприятий. Министру, кажется, нравилось выставлять их напоказ, а люди чувствовали себя в безопасности, когда видели эту парочку. Смотрите, будто говорил он, мы привлекли к этому делу наших лучших людей. Драко никогда не поручали такого рода работу.       — Тогда кого-нибудь другого.       — Все остальные по уши в делах. Это дело — благодарность за то, что ты хорошо справляешься со своей работой, Малфой. Ещё больше работы.       Драко сильнее вжался в свой стул. Грейнджер, напротив, расправила плечи.       — Ладно, — она чопорно повернулась к нему лицом, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Министерство вынуждает меня завершить мой проект в Отделе тайн. На данный момент он немного, э-э, нестабилен, и министр Джоркинс решил перенести всё сейчас, а не тогда, когда работа будет завершена. "Меньше шансов полностью уничтожить время" — так он сказал.       Он настороженно посмотрел на нее. Такое вообще было возможно?       — Ничего не случится! — отрезала она, правильно прочитав выражение его лица. — Это пустая трата ресурсов Министерства, и я уверена, что для тебя это будет невероятно скучное задание, но — ладно. Сначала мне нужно кое-что привести в порядок в моей лаборатории. Я сообщу совой, когда буду готова перенести проект в Комнату времени. Я планирую контролировать и проверять его ежедневно в течение следующего месяца, и, полагаю, мне нужна будет охрана, пока я работаю, но кроме этого тебе действительно нечего больше делать.       Драко адресовал свой ответ Тонкс.        — Что это за секретный проект?       Что-то связанное с маховиками времени, кажется, он что-то такое слышал недавно.       — Я изобрела новый способ путешествий во времени, — как ни в чем не бывало ответила Грейнджер, также глядя на Тонкс.

~

      Ох, блять.       Драко уставился на забрызганный пергамент перед собой. Чернила непрерывным потоком стекали с его стола на ботинки, прежде чем он безмолвно стёр их взмахом палочки. Он сжал ладони в кулаки. Возьми себя в руки.       С момента встречи в офисе Тонкс прошло три мучительных дня. Малфой почти не спал, несмотря на всё более продолжительные сеансы окклюменции, которые оставляли его потерянным и с остекленевшими глазами. Он поймал себя на том, что снова и снова прокручивает в голове свой разговор с Грейнджер, пока медленно разбирает кипу бумаг.       Он искал смысл в тех взглядах и словах, которые она бросила в его сторону, но нашел только еще больше вопросов. Например, почему он не открыл рот, чтобы спросить: «Когда мне ждать твою сову, Грейнджер?»       Ожидание было пыткой. Он вздрагивал от каждого звука и напрягался всякий раз, когда кто-то проходил мимо его кабинки. Несколько мгновений назад над головой Драко просвистел самолетик, направлявшийся в кабинет Бартлби, и заставил его резко дёрнуться, перевернув чернильницу.       Единственным слабым проблеском надежды во всём этом было то, что, как ему казалось, Грейнджер, похоже, не столько была возмущена им, сколько ситуацией в целом. Если каким–то чудом она не ненавидит его до глубины души — вероятность чего равна нулю, напомнил ему голос в его голове, — возможно, он мог бы просто использовать окклюменцию в течение следующего месяца, тщательно подавив все воспоминания и мысли о ней, и вести себя так, словно они не знакомы.       Краем глаза Драко заметил возле себя человека, и его сердце подпрыгнуло к горлу.       — Привет, Малфой, — в дверях стоял Гарри Поттер.       Драко поймал себя на том, что едва сдерживает усмешку и придал своему лицу нейтральное выражение.       — Поттер.       Поттер неловко засунул руки в карманы. Мгновение двое мужчин молча смотрели друг на друга.       — Чем-то могу помочь? — нетерпеливо спросил Драко. Из всех вещей, которые он мог бы сделать, чтобы отвлечься в ожидании вестей от конкретной ведьмы, вступить в разговор с Гарри Поттером было в самом низу рейтинга.       — Эм, да. Я слышал новости. Похоже, вам с Гермионой какое-то время придётся работать вместе, — его лицо исказила гримаса.       Вот тебе и отвлекающий манёвр.       — Я знаю, что ты проводишь большую часть времени, бездельничая на государственных приёмах, Поттер, но, конечно, даже ты в состоянии понять, что охрана пустой комнаты на Девятом уровне не является настоящей работой.       — Верно. Ладно. Что ж, я зашёл только для того, чтобы передать это, — он вытащил из кармана мантии сложенный лист пергамента и протянул его Драко, — и попросить тебя постараться не вести себя с ней как конченный мудак. Знаю, тебе будет чрезвычайно трудно придерживаться чего-то похожего на порядочность, но я был бы признателен…       — Погоди, — Драко не верил своим ушам. Он поднялся со стула, чтобы обеспечить себе преимущество в росте, и угрожающе посмотрел сверху вниз на своего бывшего соперника. — Она просила тебя сказать мне, чтобы я был милым?       Поттер не отступил, но беспокойно провёл рукой по волосам.       — Конечно, нет. Просто я знаю, что вы двое не ладили, и думаю, она беспокоится о том, что застряла с тобой до тех пор пока я и Рон заняты.       — Мы тоже не ладим, Поттер. Ты бы хотел, чтобы я и с тобой был милым?       — Отъебись, Малфой. Я передал тебе записку. Не опаздывай, — он повернулся и зашагал прочь, ругаясь себе под нос.       Драко почувствовал что-то похожее на сожаление. Несмотря на то, что прошла дюжина лет, половину из которых он провёл в нескольких кабинетах от Избранного, ему всё ещё не удавалось взаимодействовать с Поттером, не возвращаясь к уровню зрелости своего тринадцатилетнего «я».       Он посмотрел на записку, которую держал в руках. Опаздывать куда? Развернув пергамент, он увидел единственную строчку, выведенную аккуратным почерком, за которой следовал адрес.

      Сегодня вечером в семь, место указано. Надеюсь, это не доставит тебе слишком больших неудобств. — Г.Г.

      Она попросила Поттера побыть мальчиком на побегушках. В его груди с момента той встречи в офисе Тонкс происходила битва различных эмоций, и раздражение, наконец, победило.

~

      Драко потратил оставшиеся часы до своего прибытия в лабораторию Грейнджер на поход в Отдел тайн. Он откладывал это мероприятие до последнего — жутковатое было местечко, — но теперь у него появилась работа, которую нужно было выполнить.       Он поднялся на лифте на девятый уровень и вышел в почти полную темноту. Воздух был холодным и неподвижным, а впереди тянулся узкий пустой коридор. Складывалось неприятное ощущение, что он находится глубоко, очень глубоко под землёй. Его офис на втором этаже, конечно, тоже находился под улицами Лондона, но об этом легко забывалось, потому что волшебные окна пропускали естественный свет и случайных насекомых. Здесь же не было ничего, кроме рядов глянцевой чёрной плитки и тускло горящих факелов вдоль стен.       Драко старательно не смотрел на лестницу слева от себя. Тем утром, оказавшись в этом месте впервые, он спускался в Зал №7 вслед за матерью. В день собственного слушания.       Нет — это воспоминание исчезло в ящике внутри его сознания так же быстро, как и всплыло.       Шагнув вперед, он прошёл по коридору, и его шаги эхом отражались от стен и потолка. Дойдя до нужной двери он указал палочкой на ручку и твердо сказал:        — Аврор Малфой на встречу с Арчибальдом Паком.       Затем дверь открылась и он вошёл в Комнату времени.       В отличие от остальной части Отдела тайн, комната была ярко освещена и казалась почти обычной. Вдоль стен тянулись ряды стеклянных витрин, большинство из которых были заполнены разнообразными часами, выполненными в разных стилях: от золотых карманных с витиеватой гравировкой до простых кожаных наручных. Один шкаф был заметно пуст, и Драко подумал, не в нём ли хранились раньше маховики.       Шум за спиной возвестил о присутствии Арчибальда Пака, Невыразимца, который курировал это направление департамента.       Позади Драко стоял крошечный человечек, ставший ещё миниатюрнее из-за возраста. С высоты своего роста в шесть футов три дюйма Драко обнаружил, что смотрит прямо на лысую морщинистую макушку Пака. Два больших уха, из которых в изобилии росли жёсткие волоски, торчали по обе стороны.       — Вы, должно быть, аврор Малфой, — прохрипел Пак, вытягивая шею настолько, насколько это было возможно.       Драко кивнул.       — Я здесь, чтобы обновить защитные чары. Гермиона Грейнджер перенесёт свой проект сюда сегодня вечером.       — Ах, значит, сегодня? Очень хорошо, очень хорошо, — он взмахнул палочкой, и в центре комнаты появился длинный рабочий стол. — Передайте мисс Грейнджер, что это место полностью в её распоряжении. Она может изменить всё так, как сочтёт нужным.       — О, а вы? — Драко приподнял бровь.       — Буду дома! — Пак издал короткий смешок. — Я не привык делить офис с кем-то ещё. Мне нужны тишина и покой, а ей не нужно, чтобы я мешал ей работать, — он начал отступать, направляясь к выходу. Дойдя до двери, волшебник повернулся к Драко: — Просто пришлите мне записку, когда новый маховик времени будет готов, и я вернусь, чтобы убрать его в футляр, — с этими словами он оставил Драко в Комнате времени одного.       Подумав, что Паку следовало бы просто официально уйти на пенсию, Драко снова повернулся лицом к комнате.       Сначала он произнёс простое заклинание обнаружения и не удивился, узнав, что защитных чар в комнате было до смешного мало. Не имея ничего по-настоящему ценного — включая престарелого смотрителя, безжалостно подумал Драко, — всё крыло было оставлено практически беззащитным.       Методично работая, Драко убрал старые охранные чары и приступил к наложению новых по периметру. Он начал со стандартной аврорской защиты: скрыть вход, защитить стены от атак грубой силой и избежать любых нежелательных посетителей. Установил пару мини-ловушек просто ради забавы, написав на стеклянных витринах заклинание, чтобы засосать любого, кто попытается открыть их без ключа, и держать вора в ловушке внутри, пока кто-нибудь не освободит его.       Вспомнив опасения министра Джоркинса, он добавил несколько заклинаний, чтобы защитить остальную часть Отдела Тайн, если комната взорвётся или исчезнет. Он не знал точно, что могло пойти не так во время создания маховиков, но несколько сдерживающих заклинаний не помешают.       Наконец, он вытащил из кармана записку Грейнджер, затем огляделся в поисках чего-нибудь из вещей Пака.       Взяв пустую чайную чашку со стола в углу, он применил сложную магию, которая не позволила бы войти сюда никому, кроме него, Грейнджер и Невыразимца, который только что ушёл домой. Заклинание было связано с их биологическими сигнатурами и требовало, чтобы каждый из них что-то отдал предмету — Драко пожертвовал половину тыквенного пирога, оставшегося от обеда, это должно было сработать.       Напоследок он удостоверился, что комнату нельзя обмануть иллюзиями, трансфигурацией или оборотным зельем.       Удовлетворённый, Драко проверил время на своих наручных часах. Без четверти семь.       Вспомнив предостережение Поттера не опаздывать, ровно через полчаса он аппарировал по адресу, указанному в записке.