Глава девятая

      Драко с головой погрузился в поиски маховика. Он потребовал, чтобы все Невыразимцы Министерства были проверены им с помощью легилименции. На втором уровне была оборудована временная комната для допросов, и он по очереди вызывал в неё каждого сотрудника Отдела тайн.       Все они знали, кто он такой, многие работали в Министерстве ещё с довоенных времён, и поэтому некоторые входили в комнату находясь на грани истерики.       Драко крепко запер свою вину за мысленный засов. После заверения, что он не собирается причинять боль и не станет копаться в личных воспоминаниях — чему никто не верил, — он легко проскальзывал в сознание людей.       Драко перебирал воспоминания о том дне, изучая их ежедневные взаимодействия, выискивая что-нибудь необычное. Снова и снова он ничего не находил, только обрывки сплетен. После завершения процедуры он отпускал людей, ни намёком не раскрывая предмет поисков. Никто не задавал лишних вопросов, не желая задерживаться.       Однако этот план оказался не совсем бесполезным. Когда вызвали Регину Роули, она нервно посмотрела на него и спросила:       — Это из-за маховика?       — Расскажи мне, что ты знаешь, — приказал Драко.       — Я слышала, что он пропал. И всё.       — Как ты вообще узнала о его существовании? От Пака?       — Да, — она на секунду задумалась. — По-моему, я впервые услышала о нём весной. Увидела Пака в лифте, и он упомянул что-то о крупном проекте в своём подразделении. Позже он рассказал мне об этом подробнее.       — Кому ты рассказывала?       — Эм… — она немного поёрзала на стуле. Он подозревал, что ответом были все.       — Я собираюсь изучить твои воспоминания. Это не повредит…       — Нет, пожалуйста! Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать! — она подняла руки перед собой, словно желая остановить его.       — Я знаю, — Драко понизил голос. — Но твои воспоминания могли быть изменены. Я должен проверить сам.       — Хорошо. Начинай, — Регина опустила руки, подчиняясь.       Он так и сделал, вернувшись гораздо дальше во времени, чем это было с другими Невыразимцами. Он насчитал одиннадцать случаев, когда Регина обсуждала проект Грейнджер с людьми, которым этого не следовало знать. Одно из самых ранних воспоминаний произошло в его собственном доме в июне.       Он наблюдал за картинками, заново слушая, как она сидела в его гостиной в день его рождения и рассказывала всем гостям в комнате о сверхсекретном проекте, связанном с Комнатой Времени.       Хуже всего было то, что Пак рассказал Регине, как пользоваться маховиком. Старый волшебник даже не понял, что делится конфиденциальной информацией, пока радостно болтал с ней в лифте.       Когда Драко, наконец, выскользнул из её мыслей, губы Регины дрожали.       — Это всё моя вина? — прошептала она.       — Нет, — несмотря на то, что именно её беспечность почти наверняка привела вора в Отдел тайн, он не мог заставить себя злиться. Охранять Маховик было его задачей, не Регины.       — Тем не менее, я должен сообщить об этом. Прости.       — Знаешь, ты не так плох, как все говорят, — она прикусила губу и сморгнула слёзы.       Его ментальные щиты были сняты, он был слишком истощён, чтобы закрываться после практически безостановочного использования легилименции в течение нескольких дней. Её слова ударили его прямо в грудь.       После того как она вышла из комнаты, ему потребовалось десять минут, чтобы взять свои эмоции под контроль, прежде чем вызвать следующего Невыразимца.

~

      Осень перетекла в зиму, а новых зацепок не появилось. Драко знал, что находиться рядом с ним стало сущим кошмаром — Нотт и Уизли по отдельности неоднократно сообщали ему об этом факте, — но он не мог избавиться от навязчивой идеи найти маховик.       Он постоянно думал об этом, прокручивая в уме все возможные сценарии развития событий. Когда он не думал о золотых часах, ему снилась тень, скрывающаяся в Отделе тайн.       Драко сдержал данное Грейнджер слово и дважды в неделю присылал отчёты с подробным описанием своей деятельности и зацепок, вернее, их отсутствия. Он писал на фирменном бланке Министерства и старался, чтобы сообщения были обезличенными и по существу. Иногда она отвечала на письма, задавая уточняющие вопросы, но в основном игнорировала его отчёты.       Никто из них не признал свою неправоту, и Драко чувствовал, как с каждой новой неделей стена между ними становится всё выше. Единственным вариантом, при котором она снова заговорит с ним — по-настоящему заговорит, как было раньше, — было бы найти маховик, но вероятность этого с каждым часом становилась всё меньше.       В какой-то момент, он установил контакт с осведомителями при ОМП. Поскольку Министр не хотел, чтобы кто-либо узнал о существовании нового маховика, не говоря уже о том, что он был украден из Министерства, Драко дал информаторам расплывчатые инструкции связаться с ним, если они вообще услышат хоть что-нибудь необычное.       Посыпались доносы. Он потратил недели, отслеживая слухи, несвязные или необоснованные, и в конечном счёте ведущие в тупик. Поттер и Уизли помогали, чем могли, когда не работали над другими делами, но Драко мог сказать, что они начинали уставать от погони за ветром. Ни одна наводка не привела ни к чему полезному.       Наконец, когда подкралась рождественская неделя, но ничего не изменилось, Поттер подошёл к нему.       — Малфой, ты должен это прекратить.       — На этой неделе я получил полдюжины новых зацепок. Одна из них могла бы…       — Нет. Ни одна из них не годится. Мы даже не знаем, что ищем.       — Я знаю, Поттер! — рявкнул Драко. Он пошевелил стопку пергамента перед собой.       — Когда ты в последний раз спал? — спросил Поттер раздражающе спокойным тоном.       — Если не собираешься помогать, можешь валить.       — Я пытаюсь помочь. Тебе стоит съесть что-то кроме содержимого тележки с закусками, и немного отдохнуть. Я пройдусь с тобой по остальным вопросам, когда ты сможешь мыслить более ясно.       Драко вздохнул. Отдалённая часть его знала, что Поттер на самом деле был довольно мил, пока он сам вёл себя как задница. Но Грейнджер рассчитывала на него, так что он должен был продолжать.       — Слушай. Просто возьми отпуск до конца недели. К тому же, сейчас праздники. Какие у тебя планы на Рождество?       — Вот, — Драко указал на лежащие перед ним бумаги.       — Ты планируешь провести его здесь? — Поттер приподнял брови. — А как насчет твоей матери?       — Я скажу ей, что мне нужно работать. Она не станет возражать.       — Если хочешь, ты мог бы прийти… — Поттер на мгновение заколебался.       Драко развернулся, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.       — Если ты пригласишь меня ещё на одну вечеринку к Уизли, клянусь, я тебя прокляну.       Они никогда не обсуждали тот июльский вечер, когда Драко без объяснений исчез из Норы во время тоста. Он подозревал, что Грейнджер рассказала им достаточно, чтобы всё было ясно. Это событие оказало сдерживающее воздействие на их работу, которое продолжалось в течение весьма неловкого месяца, пока не прошло достаточно времени, и они пережили вместе множество опасностей, чтобы это, в конце концов, перестало иметь значение.       Тем не менее, ни Уизли, ни Поттер с тех пор никуда Драко не приглашали.       — Тебе не обязательно все время быть одному, Малфой.       — Ты говоришь так же как… — он замолчал. Они не говорили о Грейнджер. Он, должно быть, действительно устал, если из всех людей обсуждал её именно с Поттером.       Поттер, конечно же, не упустил шанса:       — Она права. Чем скорее ты примешь, что она всегда права, тем легче тебе будет.       — Естественно, я блять, в курсе, что она права! Как ты думаешь, почему я безостановочно ищу эту грёбаную штуку?       Брови Поттера скрылись в его растрепанных волосах, и Драко понял, что сказал слишком много.       — Она бы не хотела, чтобы ты это делал. Если бы она узнала, что ты из-за этого сходишь с ума, она бы…        — Ещё одно слово, Поттер, — Драко угрожающе поднял палочку. — Я до сих пор превосходно помню, как насылать Летучемышиный сглаз.       Поттер ушел, качая головой.

~

      Драко проснулся от беспокойного сна ранним утром в Сочельник. Он лежал в темноте своей спальни, пытаясь стереть из памяти остатки привычного кошмара. В нём он беспомощно наблюдал, как Беллатриса стоит над корчащимся телом Грейнджер, крики которой эхом отдавались в его ушах. Что бы он не делал, в этом сне он никогда не мог заставить свои ноги двигаться, никогда не мог поднять свою палочку, чтобы попытаться спасти её.       В некотором смысле кошмар был лучше реальности. По крайней мере, во сне он пытался.       Он услышал тихий стук в окно и понял, что проснулся не от кошмара. Вспомнил, как сова разбудила его в прошлый раз, и в нём отразилась отчаянная вспышка надежды. Было ли это послание от Грейнджер?       Драко подскочил к окну, впуская маленькую, помятого вида крикливую сову, несущую обрывок газеты. Он отнёс птицу на кухню и предложил немного воды, которую она с благодарностью приняла.       Драко сел за кухонный стол и принялся изучать газетную вырезку. Это был клочок размером с его ладонь, вырванный из колонки советов в «Ежедневном пророке». Автор, по-видимому, рекомендовал способ удаления вечных чернил при помощи раствора мыльной пены. Драко перевернул листок и заметил написанное от руки сообщение — всего несколько предложений, нацарапанных с краю крошечными буквами. Он волшебным образом увеличил их, чтобы разобрать текст. Не знаю, когда послание дойдёт до тебя. На доставку может потребоваться некоторое время. У меня есть информация, которая тебе нужна, и я обменяю её на изменение срока моего заключения. Поторопись. Ж.Р. Заключенный Азкабана номер ᛒᛏ925       Желудок Драко сжался. Он никогда больше не хотел ступать на территорию тюрьмы. Поттер или Уизли могли бы сделать это вместо него, но был канун Рождества, и они ясно дали понять, что не будут помогать ему искать новые зацепки до окончания праздников.       В любом случае, что бы он им сказал? Что был слишком уязвим, чтобы должным образом выполнять свою работу?       Драко снова просмотрел газету. В верхнем углу стояла дата. Это был выпуск от девятого декабря, целых две недели назад.       Поторопись.       Он уронил голову на стол и оставался в таком положении целую минуту. Затем заставил себя подняться на ноги и отправился на поиски своей аврорской мантии.

~

      Был только один способ попасть в Азкабан. Даже в плотном плаще и перчатках, не говоря уже о полудюжине согревающих заклинаний, почти трёхчасовой перелёт над Северным морем оказался невыносим.       Когда Драко летел, морские брызги поднимались вверх, пропитывая его волосы и одежду, а затем превращались в лёд от декабрьского воздуха. Он мчался сквозь абсолютную темноту на скорости, которой никогда не достигал на квиддичном поле. Только когда он, наконец, приблизился к маленькому острову, предрассветное небо начало окрашиваться в чернильно-фиолетовый.       Когда тюрьма показалась в поле зрения, Драко начал укреплять свои ментальные стены. Он был полон решимости не дать дементорам ничего — никаких эмоций, воспоминаний или блуждающих мыслей, за которые можно было бы зацепиться. В последний раз, когда он посещал Азкабан, он был слаб. Сейчас — нет.       Драко приземлился перед массивными железными воротами и потратил мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем войти внутрь. Он стряхнул сосульки с волос и наложил на одежду заклинание сушки, которое мало помогло от пронизывающего холода. Руки казались деревянными и непослушными долгого нахождения на ледяном ветру.       Дементоры начали собираться по ту сторону ворот, наблюдая из-под капюшонов своих плащей. Драко проигнорировал их.       Он собрался и поднёс палочку к воротам, как уже делал это много лет назад. Они со скрипом отворились. Он проскользнул внутрь и постарался не вздрогнуть, когда двери с оглушительным лязгом захлопнулись за спиной.       Дементоры подобрались ближе, пока Драко осторожно поднимался по потрескавшимся каменным ступеням, ведущим ко входу в тюрьму. Несмотря на восходящее солнце, присутствие дементоров окутывало остров постоянным сумраком, независимо от времени суток. Не смотри. Держи разум пустым. И всё же чувство ледяного ужаса пробежало по спине, пока он шёл вперёд.       Два человека встретили Драко у служебного входа. На них были чёрные маски, закрывавшие всё, кроме глаз. Один из них молча указал на журнал регистрации посетителей, приколотый к стене. Драко зарегистрировался и неохотно отдал свою палочку и метлу. Один из безликих охранников произнёс сложное заклинание обнаружения и с удовлетворением кивнул другому.       Второй заглянул в журнал регистрации посетителей, где Драко написал: «посетитель: аврор Драко Малфой, цель посещения: заключённый ᛒᛏ925, по приказу Министра Магии». А затем снова повернулся к Драко.       — За мной.       Драко последовал за мужчиной по холодному каменному коридору. Дементоров здесь было меньше, но атмосфера безнадёги сохранялась. Они подошли к деревянной двери с небольшим зарешёченным отверстием, через которое Драко мог видеть комнату для допросов.       Охранник впустил его и велел подождать. Драко кивнул, и мужчина исчез в другом коридоре.       Он сел, начав считать секунды до возвращения смотрителя. Спустя десять бесконечных минут дверь открылась, и в комнату медленно, шаркая ногами, вошёл мужчина. Цепи вокруг его талии удерживали скованные руки перед ним. На нём была форма заключённого, которую едва ли можно было назвать даже тряпкой, настолько грязной и рваной она была. За пегой густой бородой его лицо казалось измождённым и серым.       Охранник подтащил мужчину к столу, прикрепив наручники к большому железному кольцу в центре. Затем занял позицию у двери, сцепив руки за спиной и застыв с бесстрастным выражением лица.       Драко не смотрел на пленника, сидевшего перед ним.       — Подождите снаружи, — холодно приказал он охраннику.       Их взгляды пересеклись, и в его глазах читался явный отказ подчиняться. Но потом смотритель ещё раз взглянул на Драко и осёкся. Через секунду мужчина вышел, оставляя аврора наедине с пленником.       — Ты напоминаешь мне своего отца, — мужчина наблюдал за Драко с выражением веселья на лице. — Я познакомился с ним уже здесь, незадолго до того, как он покончил с собой. Мои соболезнования, — Драко ничего не сказал. — Конечно, между вами есть некоторые заметные различия. Я признаю, что какая-то часть меня до этих пор не верила, что ты действительно аврор.       — Назовите свое имя, заключённый, — Драко почувствовал облегчение от того, что его голос звучал твёрдо.       — Жерар Роналду.       — Вы написали мне письмо.       — Рад, что оно дошло до тебя. Не так-то просто отправить что-либо из этого места.       — Как вы догадались написать мне?       — Один из ваших информаторов был арестован несколько недель назад. Слухи здесь распространяются быстро. В любом случае, ты уже стал здесь чем-то вроде знаменитости. Пожиратель смерти, ставший аврором, — он подмигнул Драко.        — Какой информацией вы готовы поделиться? — ублюдку придётся постараться, чтобы добиться от него реакции.       — Никакой, аврор Малфой. Сначала я хочу увидеть решение о смягчении приговора, — Роналду ухмыльнулся, показав гнилые зубы под густыми усами. Он сделал неприятное ударение на обращении к Драко.       — Я не могу давать никаких обещаний, пока не буду уверен, что это того стоит, — у Драко не было полномочий самостоятельно смягчать приговор этому человеку. Но он подозревал, что Министр одобрил бы почти любую сделку, заключённую Драко, если бы это привело к возвращению маховика.       — Я не знаю, что именно ты ищешь. Но я знаю, что тебе пригодится эта информация. Она касается конкретно тебя, — яма страха в животе Драко стала ещё больше. Что бы это ни было, это было очень, очень нехорошо.       — Какой у вас срок? — спросил Малфой, сохраняя нейтральное выражение лица.       — Всего двадцать, осталось пять. Я отсидел достаточно времени. Хочу выйти.       Драко медленно кивнул. Роналду уже провёл полтора десятилетия в этом кошмарном месте. Пять лет свободы в обмен на информацию, казались справедливыми. Ему оставалось только надеяться, что информация окажется достоверной.       — Мы можем заключить сделку. Я поговорю с Министром, если ваша информация окажется полезной. Это может занять некоторое время, но вы будете освобождены.       Впервые в глазах мужчины вспыхнули эмоции: надежда, страстное желание и отчаяние на мгновение промелькнули на его лице, прежде чем дементоры за дверью высосали их начисто.       Звякнули цепи, и Драко, опустив взгляд, увидел, что скованные наручниками руки Роналду слегка дрожат.       — Расскажите мне, что вам известно, — приказал он.       — Здесь есть ещё один заключенный, с которым вам нужно поговорить. Кому-то со стороны удалось отправить ему письмо. Они искали информацию о семейном артефакте Малфоев, который исчез после войны — они не уточнили, какой именно, — Роналду наклонился вперёд, и его прогорклое дыхание коснулось лица Драко. — Они задавали вопросы о прошлом. О твоём прошлом.       — Что конкретно насчет моего прошлого? — спросил он ледяным голосом. У Драко кровь стыла в жилах.       — Это всё, что я знаю, — Роналду покачал головой. — Придётся постараться, чтобы убедить его дать прочитать тебе то письмо.       — Когда было отправлено сообщение?       — Пару месяцев назад. Может быть, в октябре. — Октябрь. Тогда же и исчез маховик.       Ему вдруг захотелось, чтобы это был ещё один тупик, какое-нибудь странное совпадение, которое ни к чему не приведёт.       — Как зовут заключенного? — спросил Малфой.       — Ваш старый друг, если я не ошибаюсь. Амикус Кэрроу, — Роналду снова ухмыльнулся.       Драко оказался возле двери ещё до того, как мужчина закончил говорить. Он резко постучал, и охранник открыл дверь, выпуская его.       — Отведите меня к Амикусу Кэрроу. Сейчас же!       Когда охранник уводил его, голос Роналду преследовал их по коридору.       — Не забывай о своих обещаниях, аврор! Я буду ждать!

~

      Дементоры следовали за ними вверх по изогнутому лестничному пролёту и вниз по другому короткому проходу. На этот раз Драко было труднее удерживать свой разум свободным от эмоций. Он постоянно возвращался к тому моменту, когда в последний раз видел брата и сестру Кэрроу, слоняющихся по коридорам Хогвартса, чтобы подвергать пыткам первокурсников. Почувствовав гнев Драко, дементоры придвинулись ближе.       Наконец смотритель остановился перед дверью, на которой был указан номер Кэрроу.       — Заключённый! — крикнул он, стуча по деревянной поверхности. — Отойти от двери! К вам посетитель!       Охранник достал свою палочку и отпер дверь. Он осторожно толкнул ее. Внутри царила практически кромешная темнота, и сначала Драко подумал, что камера пуста. Охранник зажёг кончик своей палочки, но темнота, казалось, поглотила искру прежде, чем свет успел достичь углов комнаты, какой бы маленькой она ни была. Затем в тени рядом с тонким матрасом, лежащим на металлическом каркасе кровати, Драко заметил движение.       Кэрроу поднялся, двинувшись на свет. Он всегда был невзрачным, но последствия почти тринадцати лет в Азкабане оказались шокирующими. Его кожа стала полупрозрачной от недостатка солнечного света, расчёсанные грязными ногтями струпья покрывали лицо и шею. Вонь стояла омерзительная.       Пока Драко с отвращением наблюдал, Кэрроу сделал шаг вперёд. Он смотрел на Драко с той же дикой надеждой, которую он несколько минут назад видел у Роналду.       — Л-Люциус? — голос Кэрроу был хриплым, как будто он слишком долго молчал. — Мы выходим отсюда?       Мужчина решил, что Драко — его отец, пришедший вызволить его из тюрьмы. Малфой подавил внезапное острое желание ударить мужчину по лицу.       — Боюсь, это не Люциус, а Драко. Дурное семя, как ты говорил, — он не дал Кэрроу времени на раздумья. Он был здесь не для того, чтобы ворошить прошлое. — У тебя есть письмо. Я здесь, чтобы забрать его.       Кэрроу медленно переваривал сказанное. Наконец, он облизнул пересохшие губы и спросил:       — Что ты мне за него дашь?       К несчастью для него, терпение Драко иссякло. Он посмотрел на охранника.       — Найди пергамент.       — Акцио, письмо! — сложенный вчетверо листок бумаги вылетел из-под матраса и приземлился в протянутую руку охранника. Он быстро передал его Драко.       Кэрроу смотрел на аврора с ненавистью.       — Теперь я узнаю тебя, Драко. Тот самый мальчишка, который не смог убить Дамблдора. Всё время ноющий. Помню, как я говорил Тёмному Лорду, чтобы…       Сердце Драко билось в ушах, заглушая слова Кэрроу. Он заставил себя игнорировать мужчину перед собой и переключить внимание на бумагу в своих руках. Пальцы немного дрожали, когда он разворачивал письмо.       Первое, что он заметил — почерк был аккуратным, аристократичным, с витиеватыми завитушками. Неудивительно, что письмо было без подписи. Он мельком пробежался по словам, затем снова посмотрел на Кэрроу.       — Что это значит? Во времена оккупации поместья Малфоев Тёмным лордом в нём находилась весьма занятная реликвия. Она исчезла после войны. Какая реликвия?       — Я не знаю. Как видишь, я не ответил на это письмо, — Драко перевернул страницу. Мелкими буквами автор добавил надпись «ответить здесь» в верхней части страницы. Должно быть, к пергаменту было добавлено какое-то заклинание, обеспечивающее двустороннюю связь. Страница была пустой.       — Кто это прислал? Почему ты не ответил?       — Я больше не стану отвечать ни на один из твоих вопросов, — Кэрроу покачал головой. — До тех пор, пока ты не дашь мне что-нибудь взамен.       Драко не нужно было думать, чтобы понять, что он не станет торговаться с Амикусом Кэрроу. Его собственная совесть никогда не была чиста, но он не стал бы добавлять «освобождение известного Пожирателя Смерти и мучителя детей из тюрьмы» к своему списку преступлений.       — Нет. Никаких сделок. Ты ответишь на мои вопросы или…       — Или что? У тебя нет палочки, — Кэрроу указал на охранника. — Этот человек не смог бы наложить Круциатус даже под страхом смерти, — он задумчиво улыбнулся. — В отличие от меня.       Самообладание Драко пошатнулось. Ярость, которую он тщательно подавлял с момента прибытия, выплеснулась наружу. Неосознанно он проник в разум Кэрроу, как таран. Не имея палочки и времени на подготовку Кэрроу не смог бы сдержать его. Даже будь у него такая возможность, ничто не смогло бы остановить отчаянную силу легилименции Драко.       Он бесцеремонно ворвался в мысли Кэрроу, позволив разуму мужчины рушиться от такого вмешательства.       Он слышал, как Кэрроу кричал в агонии, но ему было плевать. Он разрывал его голову, вместо того, чтобы аккуратно резать, желая, чтобы боль была невероятной, пока копался в воспоминаниях, его присутствие было подобно тупому ножу.       Наконец, он нашёл то, что искал.       Письмо появилось в комнате Кэрроу без объяснений в начале октября. Он перечитывал его снова и снова, вчитываясь в очертания слов в слабом солнечном свете, проникавшем сквозь трещину в каменной стене. Сначала он подумал, что это была какая-то ловушка. Затем Кэрроу пришло в голову, что он мог бы получить что-нибудь от автора письма, если бы просто подождал достаточно долго. Кто нибудь пришёл бы навестить его, подумал он. И тогда они могли бы вытащить его отсюда в обмен на информацию.       Это была чистой воды жадность.       Он поискал в воспоминаниях Кэрроу, что это за реликвия, и, к своему разочарованию, обнаружил, что тот не знал. Кэрроу провёл всё время войны, погрязнув в эйфорическом забытье от того, что он наконец-то обрёл власть, и неустанном стремлении получить еще больше. Он не знал ничего, что могло бы помочь Драко или автору письма.       Драко вышел из его головы, и Кэрроу, рыдая, рухнул на пол.       — Что ты с ним сделал? — глаза охранника были широко раскрыты от страха.       — Я легилимент. Я получил ответы, которые хотел. Мы можем идти.       — Но… без палочки? Это… это невозможно! — рука охранника дрожала, очевидно, он раздумывал, стоит ли ему направить свою собственную на Драко. Позади них наступали дементоры, неспособные держаться подальше от боли Кэрроу или паники охранника.       — Успокойтесь, — предупредил Драко. Его собственные мысли снова были надёжно заперты.       Смотритель сделал один прерывистый вдох, затем другой. Он запер дверь Кэрроу и, не сказав больше ни слова, повёл Драко к служебному входу.

~

      Драко наивно верил, что возвращение в Лондон пройдёт лучше, чем полёт в Азкабан.       В конце концов, сейчас было утро, и он направлялся в гораздо более приятное место. Чего он не учел, так это своего полного изнеможения. Через полтора часа полёта его руки неуверенно держались на метле, и он опасно покачивался над поверхностью океана. И дело было не только в физическом истощении. Его мысли оказались на свободе и стали совершенно неуправляемыми после грубого вторжения в сознание Кэрроу, и это не говоря о затяжных последствиях близкого пребывания возле огромного количества дементоров.       К тому времени, когда он приблизился к суше, пошёл снег. Он мгновенно облепил лицо и одежду Драко, притупляя разум и затрудняя обзор. Неудержимо дрожа, тот попытался наколдовать согревающее, достаточно сильное, чтобы полностью отогнать ледяной воздух, но потерпел поражение.       Драко понимал, что если он был настолько слаб, что оказался не в состоянии поддерживать такое простое заклинание, то он точно не сможет безопасно аппарировать. Его единственным выходом было передвигаться по улицам на метле. Это был кошмарный вариант, но он справился с простым Дезиллюминационным и изо всех сил старался не отпускать метлу.       Он так сильно сосредоточился на том, чтобы не рухнуть вниз, и так мало внимания уделял чему-либо ещё, что для него стало полной неожиданностью, когда он обнаружил, что направляется не к своей квартире, а к дому Грейнджер.       В какой-то момент за прошедший час он, должно быть, подумал, что ему стоит рассказать ей о сегодняшних приключениях, и его усталый мозг истолковал это как «пойти прямо к ней домой», другого оправдания его поступку не было. Вероятно, её даже не было дома, ведь был канун Рождества. Скорее всего, она была со своими родителями или в Норе.       Прекрасно. Он просто отдохнет несколько минут возле её дома, прежде чем проделать оставшуюся часть пути. Нужно всего лишь немного времени, чтобы прийти в себя. Его затуманенный мозг убеждал его в этом.       Метла Драко, казалось, устала не меньше, чем он сам. Практически касаясь ногами земли, он в последний раз развернулся, подлетая к её улице. Вот она, эта кошмарная изгородь. Этот увитый плющом кирпичный дом, укрытый теперь тонким слоем снега. Увидеть его стало для Драко огромным облегчением.       Именно облегчение, а не собственная усталость, заставило его врезаться во входную дверь и боком соскользнуть с метлы на крыльцо.       Драко не двинулся с места, решив, что это такое же хорошее место, как и любое другое, чтобы немного передохнуть. Без ледяного ветра, бьющего в глаза, здесь было гораздо теплее, чем в воздухе. Его щека была прижата к двери, и ему показалось, что изнутри донёсся душераздирающий вой. Только не этот грёбаный кот, — подумал Драко. Он не думал, что у него хватило бы сил сопротивляться очередному нападению чудовища..       Дверь открылась, и он рухнул внутрь. Грейнджер вскрикнула, когда его плечо задело её ногу. О, точно. Он всё ещё был невидим. Собрав последние силы, он снял Дезиллюминационное. Она снова вскрикнула, на этот раз громче, когда он материализовался перед ней.       — Привет, Грейнджер, — сказал он и тут же потерял сознание.