Глава десятая

      Первое, что заметил Драко, придя в сознание — ему больше не холодно. Тепло окутывало его, и он с наслаждением потянулся. Постепенно он осознал, что источник жара локализован в груди. Что-то тёплое и тяжелое лежало там, давя на него.       Малфой приоткрыл глаза и уткнулся в рыжий мех. Свернувшись калачиком Живоглот лежал у него на груди, угрожающе моргая. Когда Драко попытался прогнать кота, тот протянул лапу и приставил её к яремной вене Драко, наполовину выпустив когти, явно угрожая. Драко притих, принимая поражение.       — Живоглот! Отстань от него! — Грейнджер стояла в дверях спальни, одетая в мягкие на вид домашние штаны и толстый джемпер. Стоп, спальня? Была ли это её спальня? Факты медленно вставали на свои места в голове Драко. Он посмотрел вниз и был потрясён и даже немного напуган, обнаружив, что мягкая, удобная поверхность, на которой он лежал, на самом деле была кроватью Грейнджер.       Он резко выпрямился, заставив Живоглота отскочить в сторону с сердитым шипением. Бледно-лавандовые простыни обвивали талию Драко, и он с ужасом осознал, что на нём нет никакой одежды. Он приподнял покрывало, чтобы проверить, и с облегчением обнаружил, что, по крайней мере, на нём всё ещё были трусы.       Он оглянулся на Грейнджер, которая была красной как свекла.       — Что случилось? — выдавил из себя Драко.       — Твоя одежда была насквозь промёрзшей. Я не смогла полностью высушить её, а ты был просто ледяной, поэтому мне нужно было быстро избавиться от неё. Возможно, всё уже высохло, пойду проверю… — она собралась уходить.       — Нет, я имею в виду, что случилось? Как долго я был в отключке? Кажется, я просто присел отдохнуть на минутку… — он замолчал, когда до него наконец дошло, насколько глупой была эта идея.       — Случилось то, что ты чуть не замёрз до смерти у моей входной двери. Ты проспал около трёх часов, — Гермиона посмотрела на него с нежностью, которую он редко видел, с болью осознавая, что она действительно переживала за него.       Драко вспомнил их напряжённое общение в течение последнего месяца и то, как он почти ожидал, что она проклянёт его, когда они в следующий раз останутся наедине. То, что происходило сейчас, было намного лучше.       Она отважилась пройти дальше в комнату, и внезапная неловкость заставила Драко натянуть простыню повыше, чтобы скрыть шрам на груди. Он знал, что это бессмысленно, поскольку она уже всё видела.       Всё.       Он посмотрел на своё левое предплечье. Почти выцветший, но всё ещё различимый на фоне абсолютной белизны его бледной кожи виднелся размытый контур черной змеи. Ему показалось глубоко неправильным, что такая уродливая вещь находится в доме Грейнджер, в её постели. Он повернул руку, пряча метку.       Она притворилась, что ничего не заметила, и указала на прикроватный столик. На небольшой стопке книг лежали плитка шоколада и маленькая бутылочка Животворящего эликсира.       — Это тебе.       Драко кивнул, потянувшись за шоколадом. Он отломил маленький кусочек и положил его в рот. Тепло разлилось по венам, прогоняя остатки ползучего страха, который он унёс с собой из Азкабана. Он не замечал это чувство, пока оно не исчезло.       — Спасибо. Дементоры…       — Какие дементоры? — её брови взлетели вверх.       — Я был в Азкабане этим утром.       — Зачем? — она уставилась на него, приоткрыв рот.       — Притормози, Грейнджер, — возможно, это были затяжные последствия его психического истощения, но он почувствовал безрассудное желание озвучить мысли, к которым продолжал возвращаться, улетая из Азкабана. Вскоре она вспомнит, что вообще-то ненавидит его, и у него не будет никаких шансов.       — Я расскажу, но сначала мне нужно кое-что сказать.       Она присела на краешек кровати, явно готовясь к чему-то ужасному.       — Я дважды был в Азкабане. В первый раз навещал там отца перед тем, как он… перед тем, как он умер. Второй — сегодня. Оба визита были… ужасными, — это было неподходящее описание, он покачал головой. — Ты не можешь себе представить.       Она внимательно посмотрела ему в лицо, но промолчала.       — Это я должен был быть там, на его месте, — он сглотнул. — Я видел Кэрроу сегодня, — она дёрнулась назад, шокированная, — и я знаю, что я должен был сидеть вместе с ними. Единственная причина, по которой я сейчас не там, мёртвый или обезумевший — это ты, — он поспешил закончить, пока у него не сдали нервы. — И я так и не поблагодарил тебя за то, что ты дала показания в мою защиту. Я обязан тебе… всем. Даже если я этого не заслуживаю.       — Малфой… — Грейнджер глубоко вздохнула. — Чего ты действительно не заслуживал, так это того, чтобы тебя отправили в Азкабан. Многое из того, что произошло… — она покачала головой. — Это не твоя вина. Вот почему я свидетельствовала в твою защиту. Ты мне ничем не обязан.       — Это была моя вина, — вырвалось на автомате.       — Нет, — она опустила взгляд на свои руки. — Но я знаю, что ты мне не веришь. Честно говоря, было трудно наблюдать, как ты наказываешь себя. Думаю, именно поэтому я… — она попыталась снова. — Мне не следовало так сильно давить на тебя. С днём рождения Гарри и с… стой. Когда ты перестал использовать окклюменцию?       Стыд поднялся в груди, и он пожалел, что вообще начал этот разговор. Он должен был знать, что она не примет его благодарность и просто забудет об этом.       — Я не переставал, не до конца.       — Но… я думаю, это самый длинный настоящий разговор, который у нас когда-либо был без неё, — она замолчала.       — Ты просила меня остановиться, — Драко неловко пожал плечами. — Я пытался.       С тех пор, как они провели месяц вместе, он стал лучше справляться с повседневностью, не отключаясь от реальности. До сих пор он этого не замечал, но все те разы, когда он заставлял себя не закрываться от неё, казалось, понемногу разрушали эту привычку.       Однако испытывать чувства и говорить о них — две совершенно разные вещи, и из-за отсутствия такой практики этот разговор становился ещё более трудным и неудобным. Он резко сменил тему:       — Полагаю, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты спасла меня от обморожения. Над океаном было очень холодно.       Они оба посмотрели на его обнаженную грудь, и он внезапно осознал тот факт, что они сидят на её кровати, а он до сих пор почти голый, прикрытый лишь тонкой простынёй. Она, казалось, тоже осознала этот момент, потому что вскочила на ноги и попятилась.       — Я схожу за твоими вещами.       Минуту спустя она вернулась и протянула ему сухую мантию, а затем повернулась, чтобы уйти.       — Подожди, — он порылся в кармане своего плаща, вытаскивая письмо Кэрроу и передавая ей. — Я не планировал падать в обморок на твоём пороге, но я прилетел сюда не просто так.       — Что это? — она повертела сложенный пергамент в руках.       — Зацепка. Возможно.       Он объяснил, как был разбужен в четыре часа утра сообщением от заключенного Жерара Роналду и как попал в тюрьму. Рассказал о том, что узнал от Роналду, и о своём разговоре с Кэрроу.        — Ты думаешь, кто-то планирует использовать маховик, чтобы найти эту вещь? Я не уверена, — она задумчиво посмотрела на него. — Может быть, это спрятано где-нибудь в Мэноре, и отправитель решил, что Кэрроу может знать, где именно.       — В Мэноре нет этой вещи. Все тёмные предметы, всё опасное или ценное было конфисковано и уничтожено, когда авроры обыскивали поместье после войны. Если бы предмет каким-то образом уцелел, я бы нашёл его.       — Хмм… И ты уверен, что Кэрроу ничего не знает об этой реликвии?       — Уверен. Я покопался в его сознании, — ей не нужно было знать, насколько жестокими были его методы.       — Легилименция? — она нахмурилась. — Но я думала, что в Азкабане нельзя использовать магию. Предполагается, что никто, кроме охранников, не может…       — Я сделал это без палочки, — он поёрзал на месте. — Не знаю как. Я даже не знал, что это возможно.       — Это… вау. Ладно.       — Грейнджер, послушай, мне жаль, что я… — он замолчал, не уверенный, за какую из тысячи своих ошибок извиняется, затем выбрал самый простой выход. — Прости за маховик. Я пытался найти его. Действительно пытался. Знаю, что я тебе не нравлюсь, но, надеюсь, ты понимаешь, что я бы не отнёсся к этому небрежно, не после того, как ты так усердно работала.       Это не было и малой толикой тех извинений, которые он должен был принести, но это было всё, на что он чувствовал себя способным в данный момент.       Её глаза казались грустными, когда она наконец ответила:       — Ты мне не не нравишься, Малфой.       Когда их взгляды встретились, произошло что-то невероятное. Он поверил ей. Это было нелогично, но... это чувствовалось правдой.       Затем она выглянула в окно и нахмурилась, увидев, что на подоконнике лежит снег.       — Сколько времени нужно, чтобы добраться до Азкабана?       — Около трёх часов, а что?       — Малфой, ты говоришь мне, что сегодня летел почти шесть часов под снегом. Через океан! Неудивительно, что ты так устал. И дементоры… — она замолчала, содрогнувшись. — Когда ты в последний раз ел?       Его взгляд метнулся к наполовину съеденной плитке шоколада на столе рядом с ним.       — Очевидно, я не об этом. Настоящую еду.       — Я в порядке, Грейнджер, — как назло, в животе у него громко заурчало. — Тебе не стоит переживать обо мне. Мне все равно пора возвращаться к работе, это первая зацепка, которая действительно может…       — Серьёзно? Значит, мне следовало оставить тебя снаружи? — когда он ничего не сказал, она закатила глаза. — Я куплю нам еду навынос. Я знаю место, которое должно быть открыто сегодня, — она открыла шкаф и достала оттуда тяжёлое зимнее пальто. — Вернусь через пятнадцать минут. Не смей уходить, пока меня не будет. У меня остались вопросы касаемо этого, — она швырнула ему письмо и, топая, вышла из комнаты.

~

      Грейнджер вернулась, неся два белых пластиковых пакета, набитых контейнерами с едой. Она обнаружила Драко одетым и сидящим за её кухонным столом под бдительным присмотром Живоглота.       — Я пытался осмотреться, но он мне не позволил. Ужасное животное.       — Я не знала, чего ты захочешь, поэтому взяла всего понемногу, — Гермиона нежно улыбнулась коту и начала вытаскивать коробки с китайской едой, после чего протянула ему вилку и палочки.       — Спасибо, — Драко с благодарностью принял коробку лапши.       Около минуты они ели в тишине. Было на удивление приятно сидеть на кухне, разделяя с ней маленькие бумажные коробки с едой. Ему ещё никогда не было настолько комфортно в её присутствии. Его плечи почти расслабились.       Затем, словно решив, что ему слишком комфортно, Грейнджер отложила вилку.       — Малфой. Я знаю, тебе не нравится вспоминать об этом, но я должна спросить. Что ты помнишь из прошлого? У тебя есть предположения, что этим людям может быть нужно?       Прежде чем он смог остановить себя, Драко рефлекторно опустошил свои мысли. Осознав, что натворил, он пробормотал:       — Извини. Ты просто… застала меня врасплох.       Драко никогда не думал о том времени, по крайней мере, намеренно. Иногда воспоминания просачивались на поверхность пока он спал, оставляя его с ужасными кошмарами, но в желании держать их взаперти он зашёл настолько далеко, насколько это было возможно.       Сейчас же у него не было выбора. Если это может помочь Грейнджер, он сделает всё, что в его силах. Он закрыл глаза и высвободил свои воспоминания из ментальных оков.       — Я практически не бывал в поместье. Я был в Хогвартсе. Хотя возвращался в декабре, на каникулы.       Всплыло воспоминание о ведьме, профессоре маггловедения, подвешенной в воздухе над обеденным столом его матери. Драко вздрогнул.       — Он всегда был там. Я старался оставаться в своей комнате как можно дольше, — Грейнджер стояла очень тихо, внимательно слушая.       — У нас было много тёмных артефактов — древних проклятых предметов, семейных реликвий. Ничего особенно интересного. Моя мать рассказала бы больше, — он покачал головой. — Прости. Не думаю, что в то время они кого-то интересовали. Все были очень сосредоточены на… других вещах.       — Ладно. Всё в порядке, — она выдохнула. — Завтра, после того, как ты отдохнёшь, я думаю, мы сможем попробовать отследить место, откуда пришло письмо. У меня есть способ.       — Что? Как ты…? — если бы такое заклинание существовало, оно было бы невероятно полезно аврорам.       — Я модифицировала отслеживающее. Я подумала, что могла бы использовать его, чтобы найти маховик, но я ещё не додумалась, как это сделать, когда самого предмета нет. Однако это заклинание должно привести нас к месту отправления письма.       — Почему, Салазара ради, ты не начала с этого? — он встал из-за стола. — Что это за заклинание?       — Постой! Мы понятия не имеем, куда приведет нас этот след — возможно, в итоге нам придётся проехать полстраны. Сначала тебе нужно прийти в себя.       — Во-первых, Грейнджер, я в полном порядке. Я думал, что из всех людей именно ты будешь торопиться выяснить, кто это отправил.       — Да, но…       — А во-вторых, ты продолжаешь говорить «мы». Ты никуда не пойдёшь. Это небезопасно.       — Я вполне способна о себе позаботиться!       — Когда ты в последний раз участвовала в дуэли? — она не ответила. — Вот именно. Где моя метла? — он взял свою мантию и направился к входной двери. Его Молния последней модели лежала рядом с вешалкой.        — Стой! — Грейнджер следовала за ним по пятам. — Я не позволю тебе снова броситься навстречу опасности в одиночку. Я иду с тобой.       — Это в буквальном смысле моя работа. Ты не идёшь.       — Тогда я не скажу тебе заклинание, — она раздражённо скрестила руки на груди.       — Ты же несерьёзно, — он подошел ближе и посмотрел на неё сверху вниз, прищурив глаза. — Ты же знаешь, я могу вытащить его прямо из твоей головы.       — Ты бы не стал, — Гермиона свирепо уставилась на него в ответ.       Она была права, и он пожалел, что вообще озвучил эту угрозу. Драко первым отвёл взгляд.       — Поттер и Уизли убьют меня, если с тобой что-нибудь случится. Ты должна пообещать мне, что будешь осторожна и ты должна меня слушаться. Если я скажу уйти, ты уйдешь.       Грейнджер торжествующе улыбнулась, и его грудь сжалась от страха при виде этого зрелища. Это была ужасная идея.       — Где твоя метла? — спросил он.        — О… точно. Я совсем забыла, — её ухмылка мгновенно исчезла. — У меня её нет.       — Почему нет? — он чуть не рассмеялся.       — Я… не люблю летать, — Грейнджер с беспокойством посмотрела на его гладкую метлу. Боялась ли она? Он никогда не видел её такой растерянной.       — Тогда ты можешь остаться, и я пришлю тебе весточку, как только…       — Я полечу с тобой, — она выглядела не так уверенно, как звучала.       — Ты уверена? Это может занять несколько часов, — Грейнджер просто неохотно кивнула. Он критически оглядел её эластичные шерстяные леггинсы. — Возможно, ты захочешь надеть что-нибудь потеплее.       Несколько минут спустя они вместе шли перед домом Грейнджер, хрустя ботинками по свежевыпавшему снегу.       Она положила письмо на землю перед ними. Он забрался на метлу, оставив ей место позади себя.       — Залезай.       Она нерешительно положила ладонь на его плечо, чтобы удержаться на ногах, когда перекинула ногу через метлу. Усевшись, она легко обвила его руками, едва касаясь. Он приподнялся на несколько дюймов в воздух, и её руки рефлекторно сжались сильнее вокруг его груди.       — У тебя там всё в порядке, Грейнджер? — она кивнула ему в спину, и у него внезапно возникла мысль, что этот полёт, возможно, будет не таким уж неприятным. Он наложил на них обоих Дезиллюминационное и с облегчением обнаружил, что его магия восстановилась достаточно, чтобы справиться с этим.       — Когда будешь готова.       Позади него Грейнджер указала своей палочкой на письмо:       — Авенсегим домус.       Письмо неуверенно поднялось в воздух, как будто его трепал лёгкий ветерок. Затем оно поднялось, пролетая над крышей дома Грейнджер.       — Держись! — крикнул он, и они сорвались с места.

~

      Драко был совершенно уверен, что ему ещё никогда не было так весело на задании. Это было похоже на продолжительную игру в квиддич, но с дополнительным преимуществом — крепко прижимающейся к нему Грейнджер. Он избегал каких-либо резких поворотов или финтов, вроде бочек, чтобы не напугать её, но испытывал сильное искушение попробовать сделать это просто ради того, чтобы она обняла его ещё крепче.       Одна из её рук пробралась к нему под мантию, крепко сжимая его рубашку на талии. Это настолько сильно отвлекало, что ему приходилось постоянно напоминать себе о необходимости держать взгляд прикованным к письму, летящему перед ним. Крупные снежинки застилали ему обзор, и нужно было сосредоточиться, чтобы не потерять из виду маленький кусочек пергамента.       Тот вёл их над крышами Лондона на север. Город исчезал под ними по мере того, как они поднимались. В конце концов высокие здания сменились длинными участками ровных полей. Пейзаж был покрыт белым. Все выглядело умиротворённым, нетронутым.       Примерно через час, по подсчётам Драко, он убрал одну руку с метлы, и нежно сжал Грейнджер в том месте, где она обнимала его. Он повернулся, чтобы посмотреть на неё через плечо.       — Ты в порядке? — он перекрикивал ветер.       Он не мог видеть её лица, так как оно было скрыто его мантией, но почувствовал, как она кивнула.       — Думаю, мы уже близко. Смотри! — теперь они снижались. Письмо, казалось, направлялось к зарослям деревьев впереди.       Она подняла голову и заглянула ему через плечо. Её лицо было так близко от его собственного, что он чувствовал тепло её дыхания на своей щеке.       — Где мы? — прокричала она, перекрывая шум ветра.       Драко пожал плечами. Он свернул, чтобы избежать столкновения с приближающейся птицей, и она ахнула.       — Прости!       Пятнадцать минут спустя письмо упало возле деревьев посреди леса. Он заметил просвет и нырнул на землю. Ветви роняли снег им на головы, когда они пролетали мимо.       Он резко затормозил перед заброшенной церковью. Письмо неподвижно лежало на земле у входа.       Драко наложил на них Муффлиато. Он не приземлился, не желая, чтобы на снегу остались их следы.       — Послушай меня очень внимательно, Грейнджер. Я пойду туда один. Ты останешься на этой метле. Если я скажу тебе уходить, ты уйдёшь. Если я не выйду оттуда через пять минут, ты уйдёшь. Если со мной что-нибудь случится, ты уйдёшь, — он повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я серьёзно. Если ты не согласишься, я отвезу тебя в ближайшую деревню и вернусь один.       Она сердито глянула на него, но выглядела слишком измученной, чтобы вступать в спор.       Драко соскользнул с метлы и заколдовал свои шаги так, чтобы следы сразу же исчезали. Добравшись до входа, он оглянулся и увидел, что Грейнджер исчезла, скрытая от него чарами, потому что он вышел за пределы действия заклинания.       Дверь перед ним свисала с петель, открывая стихиям внутреннее убранство церкви.       Драко заглянул внутрь. Она казалась пустой. Радуга цветов рассыпалась по полу осколками витражей. Если не считать нескольких перевернутых скамей, разбросанных повсюду, зала была почти пуста.       Он произнес заклинание обнаружения, ожидая найти какую-нибудь защиту или ловушку. Но ничего не было.       Драко осторожно толкнул дверь и шагнул внутрь. Он бесшумно прокрался по проходу, проверяя сломанные скамьи на случай, если там кто-то прятался. Добравшись до алтаря, он остановился.       — Грейнджер! — позвал он. Его голос прозвучал слишком громко в пустой церкви.       Через мгновение она появилась в дверях.       — Что? — палочка была поднята перед ней в защитном жесте.       — Всё в порядке. Здесь никого нет, — он указал на один из двух предметов, стоявших на алтаре. — Смотри.       Это был маховик. Рядом с ним лежал плоский овальный предмет длиной примерно с палочку Драко. Он был плотно завёрнут в чёрную шёлковую ткань.       Она ахнула, бросаясь вперед. Драко поймал её за руку, когда она проходила мимо него.       — Не трогай! — приказал он. Все казалось слишком простым, слишком очевидным, будто кто-то хотел, чтобы предметы нашли.       Они вместе исследовали маховик в течение нескольких минут, применяя к нему все заклинания, какие только могли придумать, но, похоже, ничего не было. Наконец, Грейнджер осторожно подняла его, один раз перевернула, и бережно положила в карман. Она вздохнула с облегчением, затем переключила свое внимание на второй объект.       — Думаешь, это и есть артефакт?       — Не знаю, — предмет выглядел знакомым, но было что-то неприятное в тёмном свёртке ткани. Драко не хотел знать, что было внутри. — Только не трогай его. Некоторые тёмные предметы довольно неприятны.       — Да, я помню, — тихо сказала она, и он понял, что она думает об ожерелье, которое прокляло Кэти Белл.       — Нам нужно отнести это моей матери. Если он из Малфой Мэнора, она его узнает.       — Не понимаю, почему это здесь. Разве кто-нибудь не захотел бы спрятать его, если бы прошёл через все эти трудности, чтобы украсть? Зачем просто оставлять его в месте, где любой сможет его найти?       Драко не знал. Он левитировал предмет в карман мантии, который увеличил заклинанием Незримого расширения.       — Нам пора идти, — если кто-то сюда вернется, он не хотел, чтобы они обнаружили тут Грейнджер.       — Нам обязательно лететь? — спросила она, с опаской глядя на его метлу.       — Нет, если ты сможешь аппарировать нас отсюда обратно в Лондон. Я бы хотел проспать неделю, прежде чем попробую сделать это сам.       — Тогда хорошо, что я с тобой, — она улыбнулась ему и предложила свою руку. — Сразу к тебе?       Его губы дрогнули, когда он обнял её за плечи.

~

      Вернувшись в квартиру Драко, они не сговариваясь решили отдохнуть несколько минут, пока не соберутся с силами. Грейнджер всё ещё выглядела немного растерянной после долгого перелёта, поэтому он заставил её сесть, а сам принёс чашку чая.       Она держала кружку на коленях и с минуту смотрела на неё, прежде чем заговорить:       — Малфой, я думаю… я думаю, было бы лучше, если бы ты поговорил со своей матерью без меня. Мне, наверное, не стоит… идти.       — Только сегодня ты настояла на том, чтобы отправиться на потенциально опасную миссию, которая включала в себя перелёт на метле через половину Британии. А теперь хочешь отсидеться? Неужели моя мать так сильно пугает тебя? — это был честный вопрос. Он не мог понять её нерешительности. Если уж Грейнджер сказала что он ей не не нравится, тогда она уж, конечно, не стала бы придираться к его матери.       — На самом деле, немного, — она нервно прикусила губу. — Но дело не в этом. Я думаю, что я ей не очень нравлюсь. Она может отказаться помочь, если узнает, что я в этом замешана.       Эта предположительно гениальная ведьма беспокоилась, что может не понравиться его матери?       — Если моя мать настолько глупа, чтобы вмешиваться в расследование Министерства, потому что ты ей не нравишься, я буду рад напомнить ей, кто именно спас её единственного ребёнка от Азкабана.       — В том-то и дело! — Грейнджер в отчаянии провела рукой по лицу. — Я… может, я и помогла тебе, но я дала показания против твоего отца. А потом… я слышала, что произошло…       Драко нахмурил брови. Действительно ли она винила себя в заключении и смерти Люциуса?       — Он заслужил быть там, Грейнджер. Они оба. И на самом деле у тебя с моей матерью больше общего, чем ты думаешь.       — О чём ты говоришь?       Он вспомнил, как мать продолжала обвинять его в том, что он намеренно подвергает себя опасности, и как сильно она ненавидела его постоянную окклюменцию. Он знал, чью сторону приняла бы Грейнджер в этих спорах.       — Она вечно на меня сердится. Мы всё время ругаемся, — сказал он. — Прямо как мы с тобой.       — Хорошо, но если всё пройдёт плохо, не говори, что я тебя не предупреждала, — фыркнула Грейнджер.       — Вообще-то, это напомнило мне… — Драко поморщился. — Наверное, мне следует предупредить тебя о домашних эльфах.       — Я нисколько не удивлена, что у твоей матери есть домашние эльфы, Малфой, — чопорно сказала она. — Я, конечно, не одобряю, но…       — Это ещё не всё. Когда они увидят меня, они могут немного расчувствоваться… расплакаться. Ты должна быть готова.       — Что ты с ними сделал? — ахнула она.       — Я не сделал им ничего плохого, но, конечно, ты подумала именно об этом! — он был справедливо оскорблён. — Они заботились обо мне после войны, когда я был в довольно, э-э, плохом состоянии. Они просто немного растроганы тем, что я… всё ещё жив.       Грейнджер выглядела так, словно хотела спросить что-то ещё, но сжалилась над ним. В этом плане она была довольно милой.

~

      Они прибыли в Глостершир вскоре после захода солнца. Драко вышел из камина первым, за ним по пятам следовала Грейнджер.       Она оглядела комнату широко раскрытыми глазами, оценивая элегантную обстановку.       Драко услышал приближающиеся шаги и бросил предупреждающий взгляд на Грейнджер. Мипси резко остановилась в дверях, и её глаза комично расширились, когда она увидела их. Сдавленный вздох возвестил пришедших о присутствии Уилби за спиной эльфийки. Ни один из них, казалось, не мог произнести и слова.       — Эм, привет. Я Гермиона, — вежливо сказала Грейнджер.       Потекли слёзы. Драко попытался отвлечь их.       — Уилби, Мипси, это Грейнджер. У нас срочное задание. Моя мать дома?       — Мы знаем, кто такая Гермиона Грейнджер, — выдавил Уилби. — Мастер Драко теперь дружит с Гермионой Грейнджер?       — Да. Пожалуйста, не могли бы вы позвать мою мать? — глаза Мипси сияли от гордости, когда она улыбнулась Драко.       После недолгих слёз и довольно продолжительных поклонов домовых эльфов наконец убедили покинуть комнату. Драко повернулся к Грейнджер. Она выглядела ошеломлённой.       — Благодаря тебе я только что вырос в их глазах буквально до небес.       Голос Нарциссы в холле прервал её язвительный ответ.       — Драко, что это за история с Гермионой Гр…ох? — она вошла в комнату и замерла, увидев их. — Мисс Грейнджер, какой приятный сюрприз. Драко, я не знала, что ты прибудешь на Рождество и приведёшь… подругу.       — О… это не… мы не… — заикаясь, пробормотала Грейнджер.       У него было искушение дать ей поволноваться ещё пару минут, но это казалось слишком подлым. Кроме того, у него была работа, которую нужно было сделать.       — Привет, мама. Мы ненадолго. Мне нужна твоя помощь в одном деле.       — Тебе нужна моя помощь? — брови Нарциссы изящно приподнялись. — Конечно, дорогой, всё, что угодно, — она снова с любопытством посмотрела на Грейнджер.       — По работе. Давай присядем, — он подвёл Грейнджер к одному из диванов и сел рядом с ней. Его мать сидела напротив, переводя взгляд с одного на другого.       — Мы нашли одну вещь, и я должен спросить тебя о ней. Думаю, это может быть реликвия, семейный артефакт. Возможно, это было в Малфой Мэноре, когда… когда я был на седьмом курсе.       — Хорошо, — Нарцисса поджала губы.       Драко левитировал завёрнутый в шёлк предмет из кармана и позволил ему парить в воздухе перед ними.       — Ты узнаешь это? — спросил он.       — Откуда… откуда оно у тебя? — его мать побледнела.       — Что это, мама? — немного нетерпеливо спросил Драко.       — Это зеркало. Но… Драко, это невозможно.       — Что вы имеете в виду, говоря, что это невозможно? — Грейнджер наклонилась вперёд. — Когда вы видели его в последний раз? — её голос звучал напряженно.       Нарцисса завороженно наблюдала за тем, как зеркало медленно вращается в воздухе перед ними.       — Я видела, как это зеркало было уничтожено. Это произошло прямо у меня на глазах. Разрушитель проклятий Министерства, сразу после войны…       Сердце Драко ухнуло в пятки. Он очень, очень надеялся, что ошибся насчет артефакта и его связи с маховиком.       — Ты уверена? Это то же самое зеркало?       — Конечно, я уверена! Я сама завернула его в эту ткань! Как это возможно?       Драко встретился взглядом с ошеломлённой Грейнджер. Она выглядела так, словно её могло стошнить.       — Дерьмо.       — Не выражайся, Драко, — неодобрительно пробормотала его мать.       — Дерьмо, — одними губами повторила Грейнджер, не сводя с него глаз.