Глава девятнадцатая

      Они нашли пустой дом, хозяева которого были на работе, и забрались внутрь. Грейнджер принимала душ, пока Драко рылся в шкафах в поисках чистой одежды и припасов.       — Малфой? — позвала она, и он прошёл в маленькую ванную, где обнаружил её завернутой в полотенце, скрестившей руки на груди и смотрящей через плечо в запотевшее зеркало. Струйки воды стекали с кончиков мокрых локонов на коврик.       — Да? — он уставился на её голые ноги и сглотнул.       — Всё плохо? Я не могу разглядеть. Он сначала не понял, о чём она говорит, потому что всё, что он видел, выглядело вполне себе неплохо. Затем она снова покрутилась перед зеркалом, пытаясь разглядеть нежно-розовый шрам в том месте, куда попало проклятие.       — И близко не так впечатляет, как мой, если ты об этом.       — Очень смешно.       Он подошёл, встал у неё за спиной и отвел в сторону волосы, чтобы посмотреть на шрам. Это был маленький кружок рельефной ткани размером примерно с кнат. Он нежно коснулся его, обводя контур кончиком пальца.       У него возникло необъяснимое желание поцеловать её, но он этого не сделал.       — Прекрасна, как всегда, Грейнджер, — это уже совсем не походило на шутку.       Когда он поднял глаза, она наблюдала за ним в зеркало с пылающими щеками. Ему не нужно было смотреть на своё отражение, чтобы понять, что она видит — желание должно было отражаться на его лице. Её губы приоткрылись, и он понял, что продолжает выводить круги пальцем на её спине, чуть выше полотенца.       Это была очень маленькая комната, и ему вдруг стало очень жарко.       Драко отдёрнул руку и отступил на полшага назад, насколько позволяло пространство.       — Я приму душ, если ты закончила.       Она несколько раз моргнула, прежде чем ответить.       — Тогда я… оставлю тебя, — дверь за ней закрылась с мягким щелчком.       Что это было?       Он быстро разделся и встал под тёплую струю, прокручивая в голове момент, когда они встретились взглядами в зеркале. Её румянец был вызван горячей водой? Или его близостью? Почему она тяжело дышала: грудь так быстро вздымалась под этим полотенцем?       И вообще, зачем она позвала его сюда, будучи почти без одежды?       Она была жива и смотрела на него тёмными, нежными глазами, а прямо сейчас она была в соседней комнате, обнажённая.       Эта мысль заставила его руку скользнуть по животу, чтобы обхватить основание эрекции, которая возникла буквально из ниоткуда между мыслями "слава богу, она жива" и "если она ещё раз так на меня посмотрит, я кончу в штаны, как подросток".       Он подумал о нежной коже её спины, всё ещё влажной после душа, и о её неприлично растрёпанных волосах, о том, как она прижималась к нему, о тех частях её тела, которые он видел, но о которых не позволял себе думать в то время — из уважения к ней и потому, что он буквально сходил с ума от страха, — но которые он определённо заметил.       Он прокрутил последние несколько минут в своем сознании, как порнографический омут памяти, по мере того как его фрикции усиливались.       Что, если бы он не отступил? Что, если бы это она опустила руку, позволив полотенцу соскользнуть на пол между ними? В своей фантазии он наблюдал за её лицом в зеркале, в то время как его руки скользили по обнаженной коже. Они бы обхватили её груди — мягкие и полные, именно такие, какими он их представлял, — и её глаза закрылись бы от желания. Голова откинулась бы на его плечо, мокрые волосы пропитали его рубашку. Одна его рука скользнула бы ниже — была ли она влажной там? Он хотел бы попробовать её, чтобы выяснить.       И когда он с тихим стоном кончил на пол душевой, то, наконец, признался себе — казалось, больше не было смысла отрицать, — что он хотел её, отчаянно, больше, чем когда-либо хотел чего-либо в своей жизни.

~

      Грейнджер потребовала тишины, пока яростно строчила что-то на листе пергамента.       Драко отнёсся к этому вполне дружелюбно, поскольку в тот момент был не способен поддерживать беседу. Он не мог отвести от неё глаз. Меньше часа назад Грейнджер из его фантазии выкрикивала его имя, пока он стоял перед ней на коленях на полу в ванной. Настоящая Грейнджер посасывала кончик ручки, нахмурив брови, её влажные волосы рассыпались по плечам. Он не был уверен, какой именно образ был более привлекательным.       Она подняла глаза и обнаружила его пристальный взгляд.       — О… э-э, ты знаешь, в какой части лунного цикла мы находимся?       Он не знал.       Она произнесла заклинание, которое однажды уже использовала в Комнате Времени. Призрачные Луны проплывали перед ней, и она вращала их по лунным фазам, считая. Внезапно они растворились по мановению её руки, и она что-то записала.       — Вот.       — Это всего лишь список ингредиентов для зелий, — сказал он после того, как взял пергамент.       — Да. Тех, что мне нужны.       Драко зачитал вслух: Печень дракона Измельченные когти грифона Настой полыни Кровь ре-эма Селезёнка тритона Звездчатка Волосы вейлы Мальва Белладонна       Под списком она написала «28 марта — 26 апреля».       — Мы ни за что, блять, не сможем найти кровь ре-эма, я надеюсь, ты в курсе.       — Как думаешь, где нам следует проверить в первую очередь? Аптеки в Косом больше нет, но, возможно, у Слизнорта есть немного в Хогвартсе…       Все тело Драко рефлекторно дёрнулось.       — Если ты думаешь, что я позволю тебе вернуться в Хогвартс… Ты чуть не умерла. Мне вообще не следовало брать тебя с собой.       — Во-первых, я не умерла, а во-вторых, ты не имеешь права позволять мне что-либо делать.       — Не думаю, что ты осознаёшь… — его челюсть клацнула, —… насколько я готов отобрать твою палочку и запереть тебя, чтобы ты больше туда не возвращалась.       — Если мы не сможем найти ингредиенты где-то в другом месте, у нас не останется выбора, — она закатила глаза, не приняв его слова всерьёз.       — Не думаю, что в кладовке Хогвартса есть хотя бы половина этого! Риск не оправдан.       Грейнджер растеряла часть своей бравады.       — Что ж, — сказала она уже спокойнее. — У нас есть время, чтобы разобраться с этим, — она указала на даты внизу листа.       Он снова посмотрел на пергамент в своих руках, затем со вздохом сел на матрас.       — Полагаю, тебе лучше рассказать мне о плане.       Простыми словами суть плана заключалась в разработке нового Маховика Времени.       Она объяснила, что это не займет года, потому что уже знала, что им предстоит делать. Собрать ингредиенты, сварить зелье, наполнить предмет Временем — это по прежнему звучало так же эзотерично, как и несколько месяцев назад, — а затем произнести какое-то сложное заклинание, которого ещё не существовало.       — Ты сказала, что Маховики не могут перемещать в будущее. Во всяком случае, без Бузинной палочки.       — Признаю, что этот план в лучшем случае теория. Мы можем приземлиться... я даже не хочу думать, где мы можем приземлиться. Но если это возможно, я смогу это сделать, — она прикусила губу, выглядя ещё менее уверенной, чем до этого.       — И ты думаешь, что у тебя достаточно времени, чтобы разработать заклинание к этому сроку?       — Как я уже говорила, это всего лишь вопрос…       — Арифмантики, да, я понял, — он до сих пор не понимал и, судя по всему, никогда не поймёт.       — Лунный цикл начинается с новолуния двадцать восьмого марта. Это даёт нам достаточно времени, чтобы собрать всё необходимое и сварить зелье. После этого у меня есть месяц, чтобы закончить работу над заклинанием.       На первый взгляд два месяца звучали разумно, но когда он посмотрел на список, его охватило отчаяние. Дело было не только в крови ре-эма: другие ингредиенты — волосы вейлы, белладонну — были практически невозможно найти и в лучшие времена, не то что сейчас.       Если всё пойдет по плану, объяснила Грейнджер, когда он скептически фыркнул, маховик будет готов в конце апреля, когда будет новолуние. Ей просто нужно произнести заклинание — «несуществующее заклинание, которое ты описала как невозможное, да?» — уточнил он — и они смогут вернуться домой.       Драко не хотел сдаваться заранее, но он не думал, что сможет спокойно наблюдать, как Грейнджер тешит себя надеждами только для того, чтобы те снова были разбиты вдребезги. И, конечно же, ему не нравилась мысль о том, что она может отправить их непонятно куда (например, на сто лет в будущее) или просто убьёт их обоих. В конце концов, она выгнала его из сарая, сославшись на его тотальную бесполезность.       — Честно говоря, если ты не собираешься вносить свой вклад, ты можешь пойти и сделать что-нибудь полезное где-нибудь в другом месте, — сказала она, размахивая перед ним своей палочкой.       Он вернулся через час, раскаявшийся, и принёс завернутую в скатерть огромную порцию жареного цыплёнка и овощей, украденных у ничего не подозревающей семьи неподалеку. Она неохотно позволила уговорить себя сделать перерыв, и они сели рядом друг с другом, разложив между собой еду прямо на полу.       — Раньше я ужасно переживала из-за кражи еды. Заставляла Гарри оставлять деньги, когда мы были в бегах, — сказала она, задумчиво жуя картофелину. — Думаю, что я стала еще худшим человеком, чем была раньше.       — Очевидно, это результат моего дурного влияния, — легко ответил Драко.       — Нет, я серьёзно, — она отодвинула свою тарелку, отказываясь смотреть на него. — Я хочу рассказать тебе кое-что о том, почему мы здесь.       Он приподнял бровь, и она уточнила.       — Нет, я имею в виду… причину, по которой я создала маховик в первый раз.       — Потому что Министр попросил тебя об этом, а ты больше всего на свете боишься разочаровать авторитетную фигуру?       — Это неправда!       — Разве не ты создала организацию, которая буквально называлась Армией Дамблдора?       Она бросила на него злобный взгляд.       — Отлично. Может… может быть, это как-то связано. Но правда на самом деле ещё хуже. Когда Министр попросил меня… Я поняла, что это плохая идея. Маховики вообще не должны существовать — просто посмотри, к чему это привело, — и Джоркинс не тот тип человека, который должен иметь доступ к такого рода власти. Я должна была сказать «нет». Я почти сказала, но… — она сделала паузу, переводя дыхание, затем продолжила: — Ты знаешь, чем я занималась после Хогвартса?       — Нет, я не то чтобы следил за твоей карьерой. Но, вероятно, ожидал, что ты присоединишься к Министерству.       — Все так думали, но я не могла решить… На самом деле, единственное, чего я когда-либо хотела, это помочь Гарри победить Сам-Знаешь-Кого и получать хорошие оценки в школе. А потом… я даже не закончила Хогвартс, но Гарри действительно победил, так что всё было правда кончено… — она обхватила свои колени пальцами.       — Грейнджер… тебе не обязательно говорить об этом, если…       — Я хочу, если ты не против, — она посмотрела на него, слегка нахмурившись. — Думаю, ты, возможно, единственный человек, который поймёт.       Он кивнул, чтобы она продолжала, не зная, что на это ответить.       — Казалось, что все остальные смогли очень быстро начать двигаться дальше. Гарри и Рон всегда мечтали стать аврорами, и когда они это сделали, я была действительно рада за них. Но я как будто чувствовала, что все наблюдают за мной, ожидая, что я как можно быстрее присоединюсь к Министерству, выйду замуж за Рона и сделаю что-то действительно впечатляющее. Какое-то время я действительно злилась из-за этого. Чувствовала, что у меня нет выбора, что всё моё будущее предопределено, но я… у меня были проблемы с адаптацией… Я, кажется, не могла… — она сглотнула, не в силах закончить.       Он хотел спросить, что она имела в виду, но промолчал, боясь, что она вообще перестанет говорить, если он прервет её.       — В любом случае, я просто погрузилась в учебу, чтобы люди перестали спрашивать меня, что я планирую делать дальше. Я получила степень по чарам, затем по трансфигурации, а затем… Рон устал ждать, пока я пойму, чего хочу.       Она с минуту смотрела на свои руки, прежде чем продолжить.       — Я проводила кое-какие консультации для Министерства и обнаружила, что действительно хороша в разработке заклинаний. Я также немного поработала для Джорджа, изобретая вещи для его магазина. Это были хорошие деньги, но все, казалось, думали, что это слишком мелко для меня. Как будто я растрачиваю свои таланты впустую. А потом Рон и Парвати обручились, и я осталась одна и так и не сделала ничего стоящего, а теперь они все просто смотрят на меня так, словно им меня жаль…       — Это полная хрень! — Драко больше не мог это слушать. Пока она говорила, он заново открыл для себя сильную неприязнь к Поттеру и Уизли, из-за которой его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Ты отдала всё своё детство ради их войны. Поттер не смог бы сделать и половины того, что он сделал, без тебя. И Уизли — он бы даже не сдал СОВ, если бы ты практически не скормила ему ответы! — Она начала протестовать, но он не стал даже слушать. — Ты могла бы ничего не делать до конца своей жизни, и этого всё равно было бы достаточно. Ты никому ничего не должна, Грейнджер. Даже самой себе.       — Итак… ты не считаешь, что это немного… жалко, что я согласилась сделать маховик, хоть и знала, что это плохая идея, просто чтобы доказать, чего я стою? — Она с тревогой наблюдала за его реакцией.       — Ничто в тебе не может быть жалким, — с нажимом произнес он.       — Забавно: когда я услышала, что ты присоединился к программе авроров, я помню, как была взбешена тем, что даже Драко Малфой добьётся большего, чем я, — она слегка улыбнулась.       Настала его очередь отвести взгляд.       — Я не… я не стал аврором ни по одной из правильных причин, Грейнджер. Это было сделано не для того, чтобы помочь людям, или восстановить мой имидж, или что бы ты там ни подумала.       — Тогда почему? Мне любопытно.       Драко даже не позволял себе думать о правде и уж точно никогда не рассчитывал, что расскажет её другому человеку. Но пока она ждала его ответа, он осознал, что ему необходимо быть с ней честным. Возможно, он хотел доказать ей, что в сравнении с ним она даже отдалённо не была жалкой, или, может быть, это было потому, что он тоже считал её единственным человеком, способным понять его. Какой бы ни была причина, и он едва мог подобрать слова, но он начал рассказывать ей.       — После… после всего случившегося, после моего суда, а затем смерти отца… Кажется, я как-то рассказывал тебе, как домашние эльфы матери заботились обо мне.       Она кивнула.       — Это было… больше, чем просто забота, на самом деле. Они заставляли меня жить, когда я этого не хотел. Я думал, что мне вообще не следует жить, не тогда, когда другие — те, кто действительно этого заслуживал, — умерли. Единственная причина, по которой я… ну, я не мог так поступить со своей матерью, не после моего отца… Поэтому я начал использовать окклюменцию. Постоянно. Это была зависимость. Через некоторое время я перестал отдавать себе в этом отчёт. Только когда ты заставила меня остановиться, я понял, насколько далеко всё зашло — понял, что даже не могу распознать свои собственные эмоции. Я смотрел на тебя и думал, я сейчас злюсь на неё или на себя? Я всё ещё с трудом понимаю свои чувства в половине случаев.       Грейнджер была хорошим слушателем. Это придало ему смелости продолжать.       — В любом случае, я стал аврором, потому что решил, что моей матери было бы легче, если бы я умер, занимаясь чем-то респектабельным. Я шёл на все эти миссии… ты была права. Я намеренно вёл себя безрассудно. Есть достаточное количество людей, которые хотели бы быть ответственны за то, что в мире стало на одного Пожирателя Смерти меньше; я решил, что кто-то наконец сделает это. Но… каким-то образом я не умер. И я даже не уверен, когда перестал этого хотеть, просто… — он позволил своему взгляду блуждать по её лицу. — Думаю, ты была бы удивлена тем, насколько недавно это произошло.       В глазах Грейнджер был глубокий колодец сострадания, который в кои-то веки не вызвал у него стыда. Это было больше похоже на сочувствие, как будто она правда понимала.       — Я действительно рада, что ты здесь, со мной, — сказала она тихим голосом. — Будет ли снисходительно с моей стороны сказать, что я горжусь тобой за то, что ты рассказал мне об этом?       Заставить её гордиться, возможно, было лучшим, что он когда-либо делал в своей жизни.       — Я принимаю это. А теперь тебе придется простить меня за то, что я заставляю тебя использовать свой большой мозг, чтобы вернуть нас обратно, потому что мне действительно нужно поговорить с Уизелом используя резкие выражения…       Она попыталась рассмеяться, но вышло невесело.       — Поначалу было трудно, но прошли годы. И это была не его вина, на самом деле нет. В конце концов, я никогда не смогла бы стать такой, какой он хотел.       — Тогда он ещё больший идиот, чем я думал.       Грейнджер отвела взгляд, затем взмахнула палочкой, чтобы убрать с пола их ужин, и достала свой блокнот, явно желая сменить тему.       — Я тут подумала. Если мы собираемся провести здесь следующие несколько месяцев, может быть хорошей идеей записать всё, что мы можем вспомнить о том периоде. Может быть, есть что-то, что мы могли бы использовать, например, как информацию о действиях Снейпа той ночью.       На чистом листе бумаги она провела горизонтальную линию.       — Сегодня шестнадцатое января. Мы с Гарри и Роном вроде бы всё ещё прячемся в лесу, — она добавила дату и место в левой части строки. — Полагаю, ты был в Хогвартсе. Есть идеи, чем занимался Сам-Знаешь-Кто?       — Он много путешествовал. В то время я не знал почему, просто чувствовал облегчение от того, что его не было в поместье. Позже я слышал, что он отправлялся на поиски Бузинной палочки.       Грейнджер добавила эти подробности на временную шкалу.       — И ты был дома в конце марта, на пасхальных каникулах. Тогда, когда… когда… — она не закончила предложение. Драко наблюдал, как она написала: «Гермиона, Гарри, Рон в Малфой Мэноре» аккуратными буквами. Он подумал о том, как она скрывала свой шрам на руке, и понял, что даже у Грейнджер были воспоминания, о которых она не была готова говорить.       В верхнем правом углу она написала «1 мая, ограбление Гринготтса», за которым последовало «2 мая, битва за Хогвартс».       — Что-нибудь ещё, что ты можешь вспомнить по поводу этого времени? Полезным может оказаться что угодно.       — Мой отец проводил много времени в Министерстве, следя за происходящим, — сказал он. — И Пожиратели Смерти в то время вербовали огромное количество людей. Они были повсюду.       Она задумчиво кивнула и добавила это.       — Итак, Сам-Знаешь-Кто будет отсутствовать в течение следующих нескольких месяцев. Приятно знать. Но… это всё равно не поможет нам найти нужные ингредиенты, — она рассеянно грызла ручку, уставившись на страницу. — Если ты не думаешь, что мы можем достать их в Хогвартсе…       — Нет.       — Тогда как насчет дома профессора Слизнорта? В течение семестра он пустует, и я уверена, что у него там лаборатория зелий.       — Хм. Ты знаешь, где он живет?       — Нет, не знаю, — она со вздохом уронила ручку. — Даже не могу придумать, как это выяснить. А как насчет Министерства? Вероятно, где-нибудь на складе есть запасы ингредиентов.       — Я так не думаю… — ему только что пришла в голову ужасно опасная идея, которую ему, вероятно, следует держать при себе. Может, Грейнджер смогла бы придумать план получше, потому что этот ему действительно, очень не нравился…       — Ты только что что-то придумал! — сказала она, и глаза её загорелись. — Что?       — Это ужасная идея. И если мы решим осуществить её, тебе придётся остаться здесь.       — Я, конечно, этого не сделаю.       — Обещай мне, или я тебе ничего не скажу.       — Нет, — она скрестила руки на груди. — Знаю, ты считаешь, что подвергаешь меня опасности, приводя в Хогвартс. Но правда в том, что ни один из нас сейчас не был бы жив без другого. Нам обоим понадобится время, чтобы попасть домой. И ты должен уважать меня настолько, чтобы позволить мне принимать собственные решения.       — Я уважаю тебя, дело не в этом…       — Тогда расскажи о своём плане и позволь мне решать.       — Ты… ты самая упрямая ведьма, которую я когда-либо встречал. Ты не представляешь, каково это было… видеть тебя раненой. Всё это время я мог думать только о том, что никогда, никогда не прощу себя за то, что позволил той трагедии случиться с тобой. Я просто пытаюсь обезопасить тебя.       Её лицо смягчилось, но она не сдалась.       Драко почувствовал, что его сопротивление ослабевает.       — Прекрасно! Вероятно, это всё равно не сработает. Но ты помнишь, как я сказал, что мой отец всегда был в Министерстве? Они шпионили практически за всем населением Британии. Там были стопки и стопки записей. Информаторы, люди, которых подозревали в помощи Поттеру, люди, за которыми следил Ты-Знаешь-Кто — у него была паранойя. Там были записи о семьях Пожирателей Смерти, на случай, если кто-нибудь оступится. За Слизнортом наблюдали. Там был бы указан его домашний адрес.       Она открыла рот и закрыла его, затем попробовала снова.       — Но как мы попадем в Министерство? У нас нет Оборотного зелья.       Он застонал. Это была худшая часть.       — Нет, но… Я думаю, что мог бы сойти за своего отца, если немного трансфигурировать…       — Ох.       — Знаю.       Некоторое время они сидели молча.       — Завтра мы придумаем другой план, — наконец сказала она. — Такой, в котором тебя не убьют.

~

      Они не придумали лучшего плана ни на следующий день, ни после.       Грейнджер всё ещё приходила в себя и быстро уставала, к её великому раздражению. Драко возобновил свою привычку тревожно наблюдать за ней всю ночь, пока она спала, что только усиливало его собственную усталость.       Пока она спала, он думал о том, что наконец позволил себе осознать — о том, как один её взгляд мог рассеять его грузные мысли эффективнее, чем он сам мог когда-либо, и как перехватывало его дыхание, стоило ей прикоснуться к нему. В конце концов, он решил сделать единственное, что мог: ничего. В лучшем случае, она ничего не узнает. В худшем — который, как он неоднократно напоминал себе, был наиболее вероятным из двух — она придёт в ужас.       Она доверяет тебе, она доверяет тебе, она доверяет тебе. Это было важнее, не так ли? Он не стал бы разрушать это так же, как и всё остальное в своей жизни.       Поэтому, несмотря на то, что это ощущалось как предательство новой искренности между ними, он закрылся окклюменцией. Жить — спать — в такой близости в любом случае было невыносимо. Он уже понял, что не может быть уверен в том, что его руки не будут блуждать так же, как без стен окклюменции блуждает его разум.       Несмотря на то, что у них появилась мотивация, отсутствие прогресса вызывало разочарование. После нескольких дней отрицания всё более плохих идей он, наконец, сказал:       — Я думаю, пришло время нам поговорить о…       — Нет.       — У нас нет других вариантов, Грейнджер.       — Этот вариант мне очень, очень не нравится.       Драко был совершенно уверен, что ему всё это нравилось еще меньше, но удержался от того, чтобы это озвучить.       — Я могу это сделать. Я знаю Министерство, и я знаю, как действовать, чтобы никто ничего не заподозрил. Мы пойдём ночью, так что там будет мало людей, и если кто-нибудь меня остановит, я просто применю к нему Империус. В любом случае, это то же самое, что и сделал бы мой отец.       — Но что, если кто-то решит, что ты — он — не должен быть там в это время?       Он думал об этом.       — Мы подождём, пока Сам-Знаешь-Кто не вызовет своих последователей. Ожидается, что пойдёт и мой отец, так что в это время его не будет в Министерстве.       — Как часто он вызывает их?       — По меньшей мере, каждые несколько дней. В последнее время реже. Полагаю, это потому, что он за границей.       Она сочувственно поморщилась.       — То есть… мы едем в Лондон и ждём, пока он не вызовет Пожирателей Смерти. Мы можем воспользоваться входом для посетителей — теми общественными туалетами в Уайтхолле. Хотя я не понимаю, как я туда попаду. Даже если я пойду с тобой под плащом, если кто-нибудь столкнётся со мной… И ты не будешь знать, где я конкретно буду находиться. Так что вряд ли я действительно смогу помочь… Но что, если что-то случится, а меня там не будет? Мы не можем аппарировать ни в Министерство, ни из него — мы окажемся в ловушке. Мы зашли так далеко не разделяясь, я всё ещё не думаю, что нам следует…       Драко молчал, пока она уговаривала себя.       — Ну… Я не отпущу тебя одного, пока не придумаю, как помочь тебе на расстоянии. Я не могу просто сидеть здесь и ждать, когда ты вернёшься, я сойду с ума от беспокойства.       — Я тоже не хочу идти один, но…       — Не ври, ты хочешь! — угрюмо сказала она. — Ты считаешь меня обузой.       — Все наоборот, Грейнджер. Ты думаешь, что будешь сидеть сложа руки, пока я буду делать самую трудную часть — всё наоборот. В течение нескольких месяцев — с июня, когда мы впервые начали работать вместе, — я просто ждал, чтобы прийти на помощь когда я тебе понадоблюсь.       Драко вызвал маленький предмет из глубин своего магически расширенного кармана. Он покатал камешек, который она использовала, чтобы вызывать его, между пальцами, прежде чем предложить его ей.       — Ты здесь главная. Всегда была. Послушай, мне тоже было нелегко наблюдать, как ты доводишь себя до изнеможения, чтобы отыскать дорогу домой, но в этом я ничем не могу тебе помочь. Единственное, в чём я хорош, — это в сражении. Убийствах. Но… Я не должен пытаться помешать тебе идти со мной…       Грейнджер уставилась на камень в своей руке, пока говорила, выражение её лица было непроницаемым:       — Почему он всё ещё у тебя?       Он забеспокоился, что сказал лишнего.       — Привычка, наверное, — он слегка пожал плечами.       Она протянула руку за спину, и такой же камешек вылетел из её сумки и приземлился на ладонь.       — У меня тоже, полагаю.       Они посмотрели на грубые белые камни в своих руках, и Драко задался вопросом, значило ли что-нибудь то, что она всё это время носила с собой свой.       — Можно мне его забрать? — она выхватила камень из его ладони. — Есть идея.

~

      Грейнджер билась над этой задачей целую неделю, прежде чем нашла решение.       Драко понял, что до этого момента он по-настоящему не видел её за работой: в прошлый раз она пряталась в комнате в сторожке замка Кенилворт. Он с ужасом и одновременно с восхищением наблюдал, как её охватывает пугающая целеустремлённость. Чувствуя, что она предпочитает работать без зрителей, он старался соблюдать дистанцию, заглядывая только время от времени, чтобы вырвать блокнот из её сопротивляющихся рук и заменить его едой или стаканом воды.       Каждую ночь он конфисковывал её книги и заставлял практиковаться в окклюменции, чтобы она могла немного поспать, хотя она всегда просыпалась до рассвета и работала при свете палочки до восхода солнца.       Шла последняя неделя января, когда она, наконец, заявила, что закончила.       — Поможешь мне протестировать портключ? — спросила она, когда он принёс обед ей в сарай.       Драко посмотрел на два камня, безобидно лежащих на полу. На его взгляд, они ничем не отличались от предыдущих версий.       — Это просто портключ?       — Не просто… мне бы не потребовалось недели, чтобы сделать обычный портключ! — в её голосе звучала обида. — Они связаны. Мой доставит меня к твоему и наоборот. Определённого пункта назначения нет. Таким образом, каждый из нас сможет активировать свой камешек, и это приведёт нас друг к другу, где бы мы ни находились.       — Ты на самом деле гений, Грейнджер.       — Готов попробовать? — она просияла.       Они встали в противоположных концах амбара лицом друг к другу. Драко настоял на том, чтобы идти первым.       — Кстати, у тебя не осталось ни капли бадьяна, так что надеюсь, что это меня не расщепит.       Отсутствие её ответа не особенно обнадёживало.       Камень Грейнджер был надёжно завёрнут в обрывок ткани, зажатый в её кулаке. Он посмотрел на свой собственный портключ, зависший в воздухе перед ним.       — Готова? — он старался, чтобы голос не звучал нервно.       На другом конце комнаты Грейнджер кивнула.       Драко поймал камень в воздухе. В тот момент, когда его пальцы сомкнулись на шероховатой поверхности, он почувствовал, как что-то сильно дёрнуло его за живот. Ощущалось так, будто крючок всадили в пупок и тянули всё его тело через очень маленькое отверстие. А затем он столкнулся с Грейнджер.       Камни слишком стремились воссоединиться. Он врезался в неё, сбив с ног и приземлившись на пол лицом вниз, а она оказалась под ним. Боль пронзила его руки в местах, которыми он ударился о землю, чтобы не раздавить её. Одной рукой он успел защитить голову Грейнджер от падения на каменный пол.       — Мммф, — сказала она ему в плечо, и он отстранился, чтобы посмотреть на неё.       — Ты в порядке?       Она улыбалась, пока он высвобождал свои конечности.       — Прости! Я не учла, насколько близко друг к другу мы окажемся при перемещении. Думаю, я смогу это исправить.       — Думаю, я начинаю понимать, насколько небезопасна эта твоя работа.       — Ты только сейчас заметил? — её губы изогнулись, когда она левитировала камни прочь, стараясь не прикасаться к ним.       Полчаса спустя она была готова повторить попытку. На этот раз Драко приземлился на очень приличные два шага от неё, слегка постанывая от ощущения, что его только что протащили через игольное ушко.       Затем настала очередь Грейнджер, и она вцепилась в его руку, когда материализовалась перед ним.       — Уф. Я ненавижу перемещения с помощью портключа.       Драко был полностью с ней солидарен. Тем не менее, Грейнджер была очень дотошна и отказывалась считать камни исправными до тех пор, пока они не протестируют их неоднократно, подробно, на разных расстояниях. Они вышли на пустое поле и по очереди пользовались портключами, пока у обоих не позеленели лица, а Драко не начал умолять её прекратить эту пытку.       — Есть одна вещь, которую я не до конца понимаю в нашем плане, — сказал он вечером, когда они лежали рядом на маленьком матрасе, и их обоих мутило слишком сильно для того, чтобы хотеть ужинать. — Это выведет меня из Министерства, но с таким справился бы и обычный портключ. А как ты узнаешь, что мне нужна твоя помощь?       — Ах. У меня было много идей по этому поводу. Сначала я подумала о протеевых чарах, подобных тому, что я использовала на камнях раньше, но если бы ты попал в беду и не мог добраться до своей палочки, это бы не сработало. Потом мне пришла в голову идея из маггловских шпионских фильмов. Они всегда используют такие наушники, которые позволяют им говорить в уши друг друга. Это, очевидно, не сработало бы в Министерстве, слишком много магии, и я сомневаюсь, что в наше время у них вообще есть такая технология… В любом случае, дело не в этом. Что я поняла, так это то, что на самом деле нам не нужно новое заклинание, которое позволит нам разговаривать друг с другом на расстоянии без палочки.       — Мы… что? Но как тогда…       — Нет. Ты можешь использовать легилименцию.       — Повтори? — он перевернулся на бок, чтобы посмотреть на неё.       — Для этого тебе не нужна волшебная палочка, ты уже доказал это. И я думаю, что если бы ты потренировался, то смог бы делать это на большом расстоянии.       — Легилименция на большом расстоянии. Это твоя идея?       — Да, — сказала она с вызовом. — Давай, скажи мне, почему ты считаешь, что это не сработает.       — Это невозможно.       — Ты пробовал?       Он не удостоил её ответом.       — Если ты можешь делать это с другого конца комнаты, я действительно не вижу разницы.       — Министерство находится под землёй.       — Мы попрактикуемся, — беспечно сказала она, и он не удержался от смешка, но быстро стал серьёзным.       — Ты не понимаешь, о чем просишь. Думаю, ты бы не захотела, чтобы я находился в твоей голове. Это не… не очень-то приятно.       Повернув голову, она внимательно посмотрела на него.       — Ты говорил, что это не больно.       — Это не так! — он вспомнил, что сделал с разумом Амикуса Кэрроу, и попробовал снова. — Я имею в виду, это не больно. Но само по себе ужасно, когда кто-то другой заглядывает в твою голову. Я мог бы увидеть каждую твою мысль. Твои воспоминания. Даже если бы ты была действительно хороша в окклюменции, ты не смогла бы удержать меня.       Она задумалась на секунду.       — Но ты бы не стал, так ведь? Ты можешь просто… не смотреть.       — Я не уверен — я не пробовал, — доверие в её голосе было ошеломляющим. — Просто думаю… ты слишком много на себя берёшь. Ты не ешь, почти не спишь, работаешь с безумно опасной магией. Просить тебя отказаться от уединения в собственных мыслях — это уже слишком.       Грейнджер повернулась на бок лицом к нему. Теперь они были совсем близко.       — Я сказала, что не отпущу тебя одного, если у нас не будет способа общаться. Попробуй.       — Не хочу.       — Со мной всё будет нормально. Я просто буду думать очень пресные, скучные мысли. Тебе даже не захочется смотреть дальше.       Она понятия не имела, что предлагает. Он хотел прочитать её мысли. Он хотел погрузиться в этот восхитительный разум и завернуться в него, как в одеяло. Он хотел знать, что она чувствовала, когда смотрела на него. Реагировала ли какая-нибудь её часть, неважно, насколько маленькая, так же, как он, когда она прикасалась к нему?       Он не доверял себе в её мыслях, а она уж точно не должна доверять ему.       — Сначала окклюменция. Спрячь всё насколько сможешь, а я постараюсь… я постараюсь не смотреть.       Глаза Грейнджер закрылись, когда она сделала, как он просил. Когда её нахмуренный лоб расслабился, а на лице появилось отсутствующее выражение, он осторожно потянулся к ней своим разумом.       У неё не было никакой защиты, но и будь она, Драко всё равно пробрался бы мимо заслонов. Он попытался сделать своё присутствие мелким, неприметным, таким крошечным, чтобы она его не заметила. Разум Грейнджер казался структурированным, организованным, как полки в библиотеке. Он мог бы ходить между стеллажами, вытаскивая воспоминания, словно книги, но он не позволил себе исследовать их.       Грейнджер, — он произнёс это не вслух, а сразу в её сознании.       Её глаза распахнулись, и мысли слетели со своих аккуратно расставленных полок, проносясь по сознанию. Драко поймал свой образ: Живоглот, свернувшийся калачиком на его обнажённой груди, пока он спал в её постели там, в Лондоне. Грейнджер отшатнулась, почувствовав, что он увидел это воспоминание.       Он яростно выдернул себя из её сознания.       Грейнджер заговорила одновременно с ним, когда они оба поспешили объясниться.       — Ты напугал меня… Я не имела в виду…       — … не пытался смотреть…       — Я буду готова в следующий раз…       — Подожди, — он остановил её. — Ты же не можешь всерьёз хотеть сделать это снова?       Она сильно покраснела, но кивнула. Поднявшись на ноги, она пересекла комнату и, скрестив ноги, села на пол в трёх метрах от него.       — Сделай это снова. На этот раз не используй свою палочку.       Её глаза остекленели из-за окклюменции. Драко сел, кладя палочку перед собой. В прошлый раз, когда он пытался сделать это без неё, он использовал свой гнев как копьё, чтобы вонзиться в разум Кэрроу. Но, в отличие от Кэрроу, Грейнджер сама приглашала его войти. Закрыв глаза, чтобы не думать о физическом расстоянии между ними, он выбросил все мысли из головы и осознал, что она ждёт его.       И снова привет.       На этот раз она не дрогнула. Ящик её мыслей оставался закрытым, хотя он мог бы легко открыть его, если бы захотел. Вместо этого он парил вдалеке, на самом краю её сознания.       Что-то приветствовало его — скорее короткая вспышка эмоций, чем воспоминание. Это было похоже на радушный приём. Он открыл глаза и увидел, что она улыбается ему.       — Давай попробуем ещё раз.       Снова и снова он мысленно обращался к ней, пока не смог уверенно находить её в полукилометре от себя. Расстояние, казалось, не имело значения, как только он настроился на неё, и вскоре она нашла способ отвечать ему, её голос ясно звучал в её собственном сознании, пока они безмолвно общались.       Единственной проблемой было найти её среди десятков маггловских умов, которые соперничали за его внимание, когда он устремлял свой разум на поиски. Но её сознание было таким же самобытным, как и она сама, и он быстро научился отличать его от других.       Она дрожала от перевозбуждения, когда он потащил её обратно в сарай той ночью. Легилименция на расстоянии была утомительной, и он еле соображал.       — Завтра мы возвращаемся в Лондон, — заговорила она. — Думаю, мы готовы.       — Мммм, — сонно согласился он в подушку.       — Тогда спокойной ночи, — она рассмеялась, сжалившись над ним.        Спокойной ночи, Грейнджер, — прошептал он ей, посылая последний усталый импульс в её разум.       Эмоции — удивление, веселье и что-то тёплое — окатили его успокаивающей волной, когда он вынырнул из чужого сознания.