Глава двадцать первая

      Февральские морозы сменились холодным дождём и грязной землёй, но по мере того, как недели ползли за неделями, мало что менялось для Драко и Гермионы.       Список бывших криминальных осведомителей Драко был вывешен на стене их общей палатки рядом с хронологией событий Грейнджер. Они оба провели непомерно много времени безнадежно уставившись на два куска пергамента.       Когда Драко предложил свой план — найти контрабандиста, который согласился бы отследить волосы вейлы и кровь ре-эма за определенную цену — Грейнджер, казалось, отнеслась к этому плану с энтузиазмом. Наверняка кто-то в огромном криминальном подбрюшье волшебного мира смог бы достать им эти две вещи.       Но продвижение было мучительно медленным. Поиски привели их из грязного паба в подпольный мир азартных игр, но они по-прежнему не имели почти никакой информации. Их вопросы были подозрительными — половина имён из списка Драко вызывала непонимающие взгляды у ведьм и волшебников, которым их озвучивали. Вторая половина приводила к поднятым бровям — и, не раз, к угрозам причинения телесных повреждений.       Времена были странные, и никто не хотел разговаривать с двумя незнакомцами. Однажды, будучи близкой к отчаянию, Грейнджер попыталась объяснить недовольному владельцу таверны, что именно они ищут.       — И что вы станете делать с чем-то подобным? — потребовал ответа он.       — Мы можем заплатить, — вмешался Драко.       — Я не хочу быть замешан в том, чем бы вы ни были заняты. В этих краях нет вейл.       — Нам не нужна вейла, мы пытаемся найти…       — Я не знаю, Пожиратели ли вы или скрываетесь от них, но совершенно ясно, что вам здесь не рады, — оборвал он их, выходя из-за стойки, размахивая своей палочкой, как мечом. — Будет лучше, если вы уйдете.       Палочка Драко тоже была наготове, но Грейнджер аппарировала их обоих обратно в лес, прежде чем кто-либо из мужчин успел что-либо предпринять.       — У нас осталось меньше месяца, — сказала она, когда они снова стояли на влажной земле перед палаткой, сбросив трансфигурированные облики. — Если у нас не будет всех ингредиентов к двадцать пятому, может быть, к двадцать шестому марта…       — Я знаю.              — …нам придется ждать следующего новолуния. Это целый дополнительный месяц, — закончила она.       — Я знаю, — повторил он. — Это не самое худшее. К тому времени война закончится.       — Но нам всё равно придётся скрываться! Я просто… я хочу вернуться домой. Хочу спать в настоящей постели и есть что-нибудь не из консервной банки. Я скучаю по Живоглоту, — её голос дрогнул, и она невесело усмехнулась своим словам, — я веду себя нелепо, это просто…       — Вовсе нет, — снова начался дождь, и Драко потянул её в палатку. — Я тоже скучаю по своей сове.       Она фыркнула, хотя этот звук больше напоминал рыдание.       — Как думаешь, что ты сделаешь в первую очередь, когда мы вернёмся? — спросил он, чтобы отвлечь её.       Грейнджер устроилась рядом. Палатка была слишком мала, чтобы стоять в ней, да и в принципе, они уже перестали пытаться держаться на расстоянии друг от друга в груде одеял и подушек. Не раз он просыпался с её волосами на лице.       — Думаю, навещу Джинни. Они с Гарри, наверное, заботились о Живоглоте, пока меня не было, и она, господи, будет уже почти на седьмом месяце. Если мы вернемся в апреле, то есть. Я скучаю по ней, — она повернулась, чтобы посмотреть на него. — А ты?       — Моя мама. Ей… я не могу представить, каково это для неё.       — Хорошо, что ты написал то письмо, так что, по крайней мере, они знают, где мы.       — Серьёзно? Думал, что ты тайно ненавидишь меня из-за этого. Что я вызываю всевозможные нарушения в структуре реальности и так далее.       — Ну, тот факт, что мадам Помфри знает, что Гарри победил Сам-Знаешь-Кого, может изменить её поведение на следующие несколько месяцев. Её могут убить или захватить в плен, но — я не знаю. Это невозможно предсказать. Мы просто должны надеяться, что всё пойдет так, как должно.       — Ничего не пошло так, как должно.       — На самом деле это не так. Мне следовало попробовать сварить нам Феликс Фелицис.       — Представь, если бы это зелье было у Пожирателей Смерти, — они оба вздрогнули, прежде чем Драко понял, что он был Пожирателем Смерти во время войны и не отказался бы извлечь пользу от этого зелья. Он бы…       — Чем ты будешь заниматься? — спросил он, чтобы скрыть свою оплошность. — Вернёшься к работе над аппарацией на дальние расстояния?       — Признаю, фаза тестирования немного пугает меня. Думаю… Я могла бы возобновить деятельность Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов.       — Ах, да. Г.А.В.Н.Э. я помню.       — Не смейся! Пребывание в Малфой Мэноре заставило меня осознать, что после войны так много старых волшебных семей оказались в Азкабане или умерли, и никто никогда не думал о том, что случится с их эльфами…       — Я не смеюсь, Грейнджер. Думаю, это хорошая идея.       — О.       Драко беспокоило осознание того, что она не ожидала, что кто-то воспримет её всерьёз. Что ещё хуже, у Грейнджер было будущее — конечно, у неё оно было, вот почему он так усердно работал, чтобы вернуть её к нему — но оно не касалось, не могло касаться его.       Даже будучи друзьями, он только лишь одной своей репутацией разрушил бы всё, что она попыталась бы сделать.       Но какова была альтернатива? Что он вернётся к своей работе, если после этого у него действительно останется работа, а она вернётся к своей, и они будут видеться время от времени, когда Поттеры устроят званый ужин? Об этом было слишком больно размышлять.       — О чём ты думаешь? — спросила она, нарушая молчание.       — О твоём коте. Он собирается возложить на меня ответственность за всё это, я уверен. Расскажи мне больше о Г.А.В.Н.Э.       — Ну, для начала, существует острая необходимость в законодательстве для защиты основных прав эльфов. Им не платят, и это несправедливо, но, кроме того, у них нет никаких гарантий — ни на питание, ни на жильё, ни на достойные условия труда, ни на пенсию! Кикимер — он был домашним эльфом Гарри после смерти Сириуса, хотя в будущем он свободен — был древним и всё ещё... — о боже.       Её глаза загорелись.       — Что? — Драко уже хорошо знал этот взгляд и обожал его.       — Кикимер! Он… где он сейчас? — она села, чтобы посмотреть на нарисованную ею временную шкалу. — О, я не знаю… — она замолчала, глядя в пространство.       — Что там с Кикимером, Грейнджер? — Драко попытался вернуть её к настоящему.       — Сначала он ненавидел Гарри. И меня тоже, если уж на то пошло. Всегда твердил о своей преданности великому и благородному дому Блэков, — она многозначительно посмотрела на него.       Он приподнял бровь, не понимая.       — Ну, ты Блэк по материнской линии. Ты — родственник Сириуса.       — Верно… троюродные братья или что-то в этом роде. Почти все старые семьи были так или иначе связаны, если заглянуть достаточно далеко в прошлое.       — Двоюродные братья, — автоматически сказала она.       — И как это нам поможет?       — Ты помнишь медальон — крестраж, который Рон уничтожил у озера сразу после нашего разговора со Снейпом? Это сложно объяснить, но он был украден у Сам-Знаешь-Кого Регулусом Блэком, братом Сириуса.       — Боги. У этого человека стальные яйца, — Драко был впечатлен.       — Вполне. В любом случае, Регулусу так и не удалось уничтожить его, и он оставил его Кикимеру, когда умер. Но, — тут она сделала несколько драматическую паузу, — он был украден Наземникусом Флетчером.       Драко узнал это имя.              — Точно. Его отправили в Азкабан вскоре после того, как я стал аврором — он украл какую-то вещь не у того человека, или что-то вроде того. Я помню, как Поттер давал показания в его защиту. Это было в газетах.       — Да! Но сейчас он не в Азкабане, а, вероятно, где-то прячется. Думаю, Кикимер может помочь нам найти его. Он уже делал это однажды.       — И ты считаешь, Наземникус Флетчер сможет достать нам волосы вейлы и кровь ре-эма?       — Именно!       — Что помешает Кикимеру сдать тебя Беллатрисе или моей матери, если он так предан Блэкам?       — Теперь он предан Гарри. Мы не видели его несколько месяцев, пока были в бегах, но он повёл домашних эльфов против Сам- Знаешь-Кого в битве за Хогвартс, — она усмехнулась воспоминанию.       — Тогда он, скорее всего, не придёт, если я его позову.       — Стоит попробовать. Кроме того, он уже потеплел ко мне. Имею в виду, той мне. Он поможет, если сможет, — это звучало как предмет гордости — нравиться этому домовому эльфу.       — Можно ли доверять Наземникусу Флетчеру?              — Нет, наверное, нет, — она нахмурилась. — Нам придется замаскироваться. Но если мы предложим ему то, чего он действительно хочет — золото, насколько я его знаю, — он это сделает.       — Тогда завтра. Я не буду звать Кикимера сюда на случай, если он заявится с дюжиной Пожирателей Смерти. Мы отправимся куда-нибудь, откуда сможем быстро сбежать, если понадобится.       Грейнджер провела остаток вечера, защищая честь Кикимера со страстью, которая почти заставила Драко ревновать.

~

      После долгих поисков они нашли подходящее место - открытое поле на севере. Драко настоял на том, чтобы провести почти полчаса, накладывая чары на территорию вокруг них, в то время как Грейнджер нетерпеливо наблюдала за происходящим.       — Кикимер может аппарировать кого-угодно, если захочет. Твои чары не остановят магию домового эльфа.       — Я думал, ты сказала, что мы можем ему доверять, — проворчал Драко, продолжая колдовать.       — Конечно, можем, я просто имею в виду…       — Мне станет легче, если я буду знать, что мы не стоим здесь, полностью видимые и незащищённые. Помолчи еще минутку, я почти закончил.       Она фыркнула, но промолчала.       Это действовало на нервы — стоять на открытом месте посреди дня, открыв свои настоящие лица, даже в таком пустынном месте. К тому времени, как Драко закончил, Грейнджер выглядела такой же нервной, как и он сам.       Тем не менее, она кивнула ему, чтобы он продолжал.       Драко никогда раньше не пытался вызвать чьего-либо домашнего эльфа, но предположил, что в этом не было ничего особенного. Он произнес имя Кикимера вслух, вложив в это слово всю свою волю.       Долгая пауза, затем оглушительный треск расколол тишину.       Кикимер стоял перед ними в чистом белом полотенце, перекинутом через худое плечо. Он был один.       — Привет, Кикимер, — Драко наклонил голову в знак приветствия. — Спасибо, что пришёл.       — Кикимер! Я так рада тебя видеть, — сказала Грейнджер, на её лице были написаны неподдельные эмоции.       Маленький домашний эльф подозрительно переводил взгляд с одного на другого. Затем он презрительно повернулся к Драко.       — Кикимер пришёл только из уважения к дому Блэков, но ты не хозяин Кикимера. Ты злейший враг мастера Гарри! — он плюнул под ноги Драко.       — Вообще-то, не злейший.       Грейнджер сильно ткнула его локтём в рёбра.       — Пожалуйста, Кикимер, послушай меня. Нам нужна твоя помощь. В некотором смысле это поможет и Гарри.       — Мастеру Гарри никогда не понадобилась бы помощь такого Пожирателя Смерти, как этот, — домовик снова впился взглядом в Драко.       Драко изо всех сил старался не обидеться, но проиграл.       — Ты здесь не для того, чтобы помочь мне, Кикимер. Ты здесь, чтобы помочь ей.       — Почему Гряяз-о-ок… — Кикимер замолчал, поперхнувшись, и Драко бросил потрясенный взгляд на Грейнджер. Я думал, ты сказала, что ему нравишься? Она проигнорировала его немое удивление и ответила на незаконченный вопрос Кикимера.       — Мне нужна помощь в поисках Наземникуса Флетчера. Ты уже приводил его к нам однажды, можешь ли ты сделать это снова? Для меня и для Гарри очень важно, чтобы мы поговорили с ним. Но — и, Кикимер, это действительно важно — никто не должен знать об этой просьбе. Даже Гарри.       Упс, подумал Драко, когда эльф отпрянул.       — Кикимер не может лгать мастеру Гарри! Кикимер будет наказан! — он схватил себя за уши и начал их заламывать.       — Послушай, Кикимер, — мягко сказал Драко, прежде чем домашний эльф аппарировал от них подальше. — Сам-Знаешь-Кто может читать мысли Поттера. Если ты скажешь Поттеру, где его подруга, он узнает. Ты знаешь, что Пожиратели Смерти ищут её, ведь так? — На самом деле это даже не было ложью.       Кикимер медленно кивнул.       — Ты можешь найти Наземникуса для нас — для меня? Пожалуйста? — Грейнджер умоляюще посмотрела на него.       Домовой эльф что-то бормотал себе под нос, перебирая варианты. Драко уловил фразу «Подруга хозяина выглядит ужасно» и услышал, как Грейнджер возмущенно ахнула.       В конце концов, Кикимер, очевидно, решил, что преданность Поттеру позволит ему помочь, потому что он сказал:       — Кикимер приведёт к вам Наземникуса Флетчера.       — Спасибо, Кикимер, — оскорбления, очевидно, были прощены, и Грейнджер расслабилась рядом с ним, нежно улыбаясь домовому эльфу.       С последним отрывистым кивком Грейнджер и совершенно убийственным взглядом на Драко, Кикимер исчез с хлопком.       — Что ж… всё прошло хорошо.       — Неужели? — Драко удивлённо повернулся к ней. — Он чуть ли не проклял тебя.       — Это не его вина — так его учили. Ему становится намного лучше. Кроме того, Гарри запретил ему говорить это слово, и, вероятно, именно поэтому он промолчал.       — Вероятно.       — Я… я выгляжу старой? — внезапно спросила она.       Драко фыркнул. Ты выглядишь охренительно красивой, хотел сказать он, но не сказал.       — Вовсе нет, Грейнджер. На самом деле даже странно, как незначительно ты повзрослела. Это всё из-за жизни в лесу. У тебя в волосах листик, — он протянул руку ей за спину и вытащил его из косы.       — Оу, — её щёки порозовели. — Твои волосы стали длиннее.       — Это плохо? — Он соблюдал общую гигиену, насколько это было возможно в лесу, включая регулярное бритьё, но был не настолько храбр, чтобы попытаться подстричься без зеркала.       — Честно говоря, мне нравится, как они выглядят, — она потянулась, чтобы слегка провести рукой по пряди, возвращая её на место. — Хотя я могла бы подстричь их, если хочешь. Я однажды подстригала Гарри.       Драко обдумал её предложение — это означало бы, что она снова прикоснётся к нему, чего он определённо хотел. Но если ей такая прическа нравилась больше, он бы сохранил её подольше. Ты жалок, сказал он себе.       — Тогда, думаю, я оставлю их при себе. Я видел волосы Поттера.

~

      Минуло несколько беспокойных дней, прежде чем Кикимер вернулся. Грейнджер обратилась к своим книгам, пытаясь скоротать время. Она доставала из сумки книгу за книгой и показывала их Драко.       — Я и забыла, что у меня есть эта, — сказала она.       Это была толстая книга в зелёном кожаном переплете, на которой была выгравирована буква «М» в окружении двух драконов — Герба Малфоев. Драко уже и думать забыл и о книге, и о проклятом зеркале.       — Думаю, сейчас самое подходящее время, чтобы посмотреть, сможем ли мы узнать что-нибудь полезное об этом зеркале, — сказала она, берясь за обложку.       — На самом деле… — он потянулся и забрал книгу у неё из рук. Ему только что пришло в голову, что книга, скорее всего, будет содержать множество ужасающих фактов о его семье, и он не хотел давать ей ещё один повод ненавидеть Малфоев и, как следствие, его самого. — Я сам.       Она не ответила, и он подумал, что победил, пока не стало ясно, что она читает через его плечо.       Он сдался — на самом деле, в эти дни он находил невозможным отказать ей в чем-либо — и придвинулся ближе, чтобы облегчить ей задачу.       — Ладно, но имей в виду, я здесь ни при чем.       — Я знаю, — просто сказала она, устраивая голову на его плече, когда он положил книгу между ними.       Драко не мог сказать, были ли вообще на страницах слова.

~

      Когда Кикимер с треском появился возле их палатки ранним утром в первый день марта, Драко и Грейнджер уже проснулись. Метка вырвала его из сна несколькими минутами ранее, и, хотя он всегда старался не беспокоить Гермиону, когда это происходило, резкое движение разбудило её. Он позволил ей утешить себя, чувствуя себя все более виноватым из-за этого, когда боль начала отступать. Она держала его за руку в темноте их палатки, когда снаружи послышался шум.       Грейнджер схватила свою палочку и быстро замаскировала их обоих. Драко посмотрел вниз, удивился, обнаружив, что у него борода, похожая на бороду Дамблдора, только тёмная.       Прежде чем он успел возразить, она вышла из палатки. Он поспешил за ней, держа палочку наготове.       Кикимер стоял перед ними, его маленький кулачок был спрятан в плаще неряшливого — и пьяного, судя по запаху — волшебника.       У Наземникуса на лбу красовалась огромная шишка, в один глаз стекала кровь. Эльф выглядел довольно самодовольным по этому поводу.       — Кикимер отыскал Наземникуса… снова, — да, определенно самодовольный.       — Спасибо, Кикимер, — сказала Грейнджер, которая теперь щеголяла рыжими волосами и веснушками Уизли, словно была его родной сестрой.       Наземникус качнулся в сторону, ноги подогнулись под ним. Кикимер отодвинулся в сторону, когда тот упал на землю и покатился, постанывая.       — Он довольно… пьян, — Грейнджер искоса посмотрела на мужчину на земле.       — У тебя нет ничего от этого?       — Точно! — Она призвала аптечку из своей сумки и вытащила Оживляющее зелье, сразу давая его Наземникусу.       — Вас кто-нибудь видел? За вами следили? — пока она была занята мужчиной, Драко попытался аккуратно извлечь информацию из домового эльфа.       — Враг хозяина снова разговаривает с Кикимером. Кикимер притворится, что не слышит, — пробормотал древний эльф себе под нос. Драко сдался.       Наземникус теперь стонал на лесной подстилке, уже не настолько пьяный, чтобы игнорировать боль, исходящую от раны на лбу.       — Кикимер…ты же не… ты ударил его, ведь так? — неуверенно спросила Грейнджер.       — О, Кикимер бил его много раз, — решительно ответил домашний эльф.       — Ой.       Вмешался Драко. Возможно, ему не удалось добиться большого прогресса с Кикимером, но разговоры с преступниками и их сообщниками были вполне в пределах его возможностей. Он присел на землю рядом с Наземникусом и схватил его за рубашку.       — Здорова, Земник.       Мужчина моргнул, глядя на него, растерянный и страдающий от боли, но настороженный.       — У меня есть хорошая новость, и новость получше, — теперь он точно завладел вниманием Наземникуса. — Хорошая в том, что я не собираюсь причинять тебе боль, пока ты меня не заставишь. Мне кое-что нужно от тебя, и ты собираешься достать это для меня.       — А новость получше? — настороженно спросил Наземникус.       — Ты можешь назвать свою цену, — он холодно улыбнулся ему сверху вниз.       Наземникус некоторое время размышлял об этом, лежа на земле.       — Я ничего не обещаю, но… что тебе нужно?       Драко перечислил ингредиенты зелья. Как он и ожидал, глаза Наземникуса расширились в притворном шоке.       — Это будет сложно. Очень, очень сложно. К тому же дорого. Ты понимаешь, что это сопряжено с большим личным риском, даже если я смогу найти продавца. Это обойдётся тебе дорого.       — Я понимаю, и я готов заплатить, — Драко склонил голову. — Назови свою цену.       Предприимчивая часть мозга Наземникуса наконец осознала, что он имеет дело не просто с обычным покупателем. Он оттолкнулся от земли, отряхивая грязь с плаща, и вытер кровь со лба тыльной стороной ладони. Драко тоже встал, держа палочку направленной в землю в знак доверия.       — Я оказываюсь в невыгодном положении, — сказал Наземникус, обнажив жёлтые зубы в елейной улыбке. — Могу я иметь удовольствие узнать ваше имя, мистер…       — Твоя цена, Наземникус, — Драко терял терпение. Эта часть вообще не имела значения. Какой бы ни была цифра, он не собирался платить. Он просто хотел, чтобы Наземникус назвал сумму настолько возмутительную, что у него не возникнет соблазна отказаться, как только Драко согласится.       — Три тысячи галеонов.       Драко был впечатлен. Это было возмутительно. Тем не менее, он и глазом не моргнул.       — Договорились.       — Мне нужен месяц, — Наземникус жадно облизал зубы, очевидно жалея, что не попросил больше.       — У тебя две недели.       — Три, — парировал Наземникус. — На это потребуется время. Это необычные ингредиенты. В те смутные времена, в которые мы живем…       — Это сработает? — спросил Драко у Грейнджер, поднимая руку, чтобы волшебник замолчал.       — Д-да. Три недели, не больше.       — Ты немного похожа на… — Наземникус пристально посмотрел на неё.       — На твоем месте я бы не заканчивал это предложение, — палочка Драко оказалась под подбородком мужчины.       Он проскользнул в сознание Наземникуса так незаметно, что тот ничего не понял, и нашёл его последнюю мысль. Уизли, собирался сказать Наземникус. Не Грейнджер.       Он опустил палочку, и Наземникус отшатнулся, с него сползла личина ловкого бизнесмена.       — Как я с тобой свяжусь, когда они у меня будут? Прикажешь своему домовому эльфу притащить меня обратно сюда? — впервые он, казалось, обратил внимание на то, что их окружает, и, очевидно, переосмыслил обстоятельства их сделки. Никто, заслуживающий доверия, не проводил собрания в лесу в четыре утра.       У Грейнджер, как обычно, был ответ на этот вопрос. Она достала откуда-то мелкую монету и протянула её. Она была размером и цветом примерно с бронзовый кнат, но модифицирована, чтобы быть абсолютно гладкой.       — Чтобы ты случайно не потратил его, — объяснила она.       — Когда будешь готов встретиться…       — Не больше, чем через три недели, — твёрдо повторил Драко.        —… просто потри его. Тогда мы узнаем, где ты. У тебя есть подходящее место для встречи?       Наземникус на мгновение задумался.       — Дырявый котел, в Косом переулке, — наконец решил он, — Бармен Том — мой хороший друг. Не появляйтесь без золота.       Как ни странно, круг замкнулся, подумал Драко. Том был первым человеком, которого они встретили после побега из Малфой Мэнора той ночью два месяца назад.       Грейнджер кивнула, принимая условия.       — Кикимер, — она посмотрела на домового эльфа, который наблюдал за происходящим со слишком большим интересом, на взгляд Драко. — Не мог бы ты сопроводить мистера Наземникуса обратно туда, где ты его нашел? По возможности незаметно?       Выражение лица Кикимера ясно говорило о том, что он чувствовал, выполняя чьи-то приказы, кто не был его хозяином, но протянул руку, чтобы снова схватить Наземникуса за рукав. Вместе они с треском исчезли с поляны.       — Три недели, — простонала Грейнджер, когда они снова устроились в своей палатке, чтобы попытаться ещё немного поспать до восхода солнца. — Что мы будем делать целых три недели?       — Ты читать. Я буду слоняться без дела. Можешь присоединиться ко мне.       — Обычно я не люблю сидеть сложа руки, — она тихо рассмеялась.       — Да, я заметил. Хотя у тебя неплохо получалось, пока ты была без сознания.       — Я когда-нибудь благодарила тебя за спасение моей жизни? — Грейнджер придвинулась чуть ближе, и он перестал дышать. — Я не могу вспомнить.       — Ты могла бы сделать это снова, если не уверена.       — Спасибо, — её рука сжала его под одеялом.       — Это то, ради чего я здесь, — сказал он, во рту пересохло.       — Драки — не единственное, в чём ты хорош, знаешь ли. Однажды ты сказал, что это так, но это неправда. Ты мог бы заняться чем нибудь другим, когда мы вернёмся. Я могу помочь.       — Кто бы меня нанял? — он не хотел говорить ей об этом, но начинал думать, что ему повезёт избежать Азкабана после возвращения, не говоря уже о том, что у него всё ещё будет работа. Джоркинс никогда не делал секрета из того, что, по его мнению, Драко следовало отправить в тюрьму вместе с его отцом. Если бы он узнал, что Драко сделал здесь, про людей, которым он причинил боль, чтобы сохранить жизнь себе и Грейнджер…       С каждым прошедшим днём Драко всё больше чувствовал себя так, будто они находятся внутри мыльного пузыря. Здесь его предыдущая жизнь не имела значения. Они оба могли бы какое-то время притворяться, что в нём нет ничего особенного, что он просто обычный аврор, выполняющий с ней задание, и что в конце концов его ждёт тёплый прием, а не мир, который наверняка обвинит его в том, что Золотая девочка чуть не погибла.       — Мы разберёмся с этим, — наконец ответила она, и неуверенность в её голосе заставила его задуматься, имеет ли она хоть малейшее представление о том, с чем он столкнулся и с чем столкнётся по возвращении.       Достаточно скоро она узнает.       Однако Драко не был готов впустую потратить этот маленький кусочек времени и пространства, что у них был, поэтому он позволил её руке остаться в своей, пока снаружи медленно загорался рассвет.