Глава двадцать вторая

      Световой день увеличивался по мере приближения весны.       Драко пытался использовать бонус в виде продолжительного дневного света, чтобы вытаскивать Грейнджер на улицу, с переменным успехом пытаясь избавиться от раздражительного настроения, которое всё чаще овладевало ею.       Каждый день после обеда он заставлял её отложить работу, чтобы пойти с ним на прогулку. Леса пока ещё были пусты от егерей, и пара чувствовала себя в относительной безопасности, вместе бродя по дикой местности. Гермиона рассказала ему о том, как в детстве бывала в этих местах со своими родителями — впервые поделилась информацией о них добровольно. Это было хорошее детство, говорила она. Такое непохожее на его собственное.       Практически неделю отвлекающие маневры срабатывали. Они непринужденно болтали, чтобы скоротать время, не затрагивая ничего особенно важного, и дважды ему даже удалось уговорить её сесть на его метлу. Во второй раз она даже рискнула выглянуть из-за его мантии, чтобы посмотреть на раскинувшийся внизу пейзаж.       Он наслаждался всем этим больше, чем следовало.       Но по мере того, как неделя перетекала во вторую, беспокойство Грейнджер росло, пока не начало практически потрескивать в воздухе.       — Как думаешь, Наземникуса схватили? Он ведь в курсе, что никому нельзя рассказывать о Кикимере, верно? — говорила она, теребя монету, которую всегда носила с собой.       Так продолжалось до тех пор, пока однажды он не опустил взгляд и не увидел, как она рассеянно проводит большим пальцем по шраму на своём левом предплечье, и почувствовал себя идиотом за то, что не понял раньше.       Драко видел, как она разглядывала график, висящий на стене палатки, и одержимо проверяла даты. Он предполагал, что Грейнджер устала ждать и ей не терпелось оказаться дома. Но дело было не в этом. Она думала о себе в прошлом, которая находилась всего в нескольких десятках километров отсюда, в том же самом лесу, и которой только ещё предстояло пережить худшее.       Драко чувствовал себя бесполезным, потому что не мог помешать этому случиться.       — Грейнджер, — сказал он после того, как еще несколько дней молча наблюдал за её беспокойством. — Думаю, нам пора уходить из леса.       — Пока нет, — автоматически ответила она.       — Но… егеря могут появиться здесь в любой момент. Кроме того, нам нужно постоянное укрытие на следующий месяц. Как только ты начнешь работать над маховиком, мы не сможем его переместить.       — Знаю. Но у нас ещё есть несколько дней.       — Думаю, что было бы… легче. Если бы мы были подальше, когда это случится.       — Легче для кого? — она пристально посмотрела на него.       Драко вздрогнул, и её лицо исказилось от сожаления.       — Прости. Я не имела в виду… Я просто… почему-то чувствую себя лучше, зная, что я рядом. Просто продолжаю вспоминать то время и напоминать себе, что эта я тоже сейчас в лесу, хотя в то время я этого не знала. Мы были не одни — Гарри, Рон и я — потому что мы с тобой тоже здесь.       — Мы не можем… Я бы хотел, чтобы мы могли им помочь, но…       — Я знаю это! Знаю, что на самом деле не могу ничем помочь. Если бы могла, если бы я могла что-то изменить… — она замолчала, отбросив эту мысль. — Но это помогает, быть рядом с ней.       В тот день они не покинули лес.

~

      Ночью Драко разбудил тихий шум. В палатке, под десятками защитных чар, которые он постоянно усиливал, до них не должен был долететь ни один посторонний звук. Но затем, когда его уши напряглись, вслушиваясь в тишину вокруг, Грейнджер прерывисто вздохнула.       Он повернулся и в тусклом свете их маленького костра увидел, как по её щеке скатилась слеза, присоединяясь к другим, образовавшим влажный круг на подушке.       — Эй, — прошептал он. Она спала.       Пока он раздумывал, не разбудить ли её, она снова ахнула, затем тихо произнесла «нет!».       Он просто не мог этого вынести.       Драко потянулся к ней, как тогда, когда она наконец очнулась в сарае. Он притянул её к груди, положив её голову себе под подбородок и успокаивающе выводил круги пальцами по спине.       Она медленно выплывала из своего кошмара, казалось, только через минуту или две осознав, где находится. Когда она наконец пришла в себя, то обняла его за талию и зарыдала у него на груди, пока сам Драко молча сожалел обо всём, что он когда-либо делал.       — Твоя рубашка, — слабо произнесла она, отстраняясь, чтобы посмотреть на мокрое пятно, оставленное её слезами. — Прости.       — Прекрати, — прорычал он и прижал её ближе. — Хочешь поговорить об этом?       Она потёрлась лицом о его грудь, и его пальцы непроизвольно дернулись у неё на спине.       — Не особенно, — пробормотала она, прижимаясь к нему. — Просто плохой сон.       — Тогда чем я могу помочь?       — Сейчас хорошо.       Они оставались в таком положении некоторое время, пока продолжительная дрожь не покинула её тело, и она не начала расслабляться, прижимаясь к нему ещё ближе.       — Грейнджер?       — Ммм?       — Это нормально — считать меня ответственным за то, что случилось. Даже если я… изменился. Я всё равно причиняю тебе боль.       — Ты знаешь, что я тебя не виню…       — Конечно, я не хочу, чтобы ты вечно злилась на меня, просто… Все продолжают говорить, что они двигаются дальше — Поттер, Уизли. Я думал, что и я сам тоже. Но на самом деле я не хотел отпускать прошлое, потому что чем бы я тогда продолжал мучить себя? — он провёл рукой по её волосам, и она глубоко, прерывисто вздохнула у него на груди. — Но ты… похоже, ты решила, что должна простить меня, потому что это была не совсем моя вина. Но я издевался над тобой. Я принимал ужасные решения и причинил тебе боль. Это нормально — злиться из-за этого. Я могу с этим справиться.       — Какой смысл злиться из-за этого? Я уже знаю, что ты бы изменил всё, если бы мог.       — Возможно, тебе станет легче, если ты скажешь это вслух. Попробуй.       — Ладно, — она слабо рассмеялась. — Ты просто был таким… — она немного подумала, затем, в конце концов, остановилась — …подлым.       — Это худшее, на что ты способна? — Драко постарался не улыбнуться.       — Это было действительно тяжело — в таком юном возрасте быть выкинутой в волшебный мир, — Грейнджер на минуту задумалась. — Никто не готовит тебя к жизни, которая тебя там ждёт. Но я всегда знала, что не вписываюсь в мир магглов, поэтому, когда я попала в Хогвартс, то думала, что наконец-то нашла своё место, место, которому я могу принадлежать. Но потом…       — Потом я заставил тебя понять, что туда ты тоже не вписываешься, — закончил он за неё.       Она кивнула ему.       — Прости.       — Когда я встретила твоего отца, я поняла, что тебе тоже было нелегко, — продолжила она, а затем отстранилась от его груди, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Я имею в виду, вряд ли было так уж ужасно расти в одной из богатейших волшебных семей Британии, — её лица коснулась тень улыбки. — Но он казался таким… холодным.       Теперь её слезы высохли. Он подождал, что она отодвинется, и испытал облегчение, когда она этого не сделала, но затем на её лице отразилось беспокойство.       — После всего… после Дамблдора… В глубине души я решила, что ты не такой уж плохой. Ты никогда не был злым. Думаю, это дало мне надежду… В тот день в Малфой Мэноре я надеялась, что ты… Не знаю, чего я ожидала от тебя. Ты ничего не смог бы изменить.       — Я должен был… — знакомое отвращение к себе нарастало в его груди.       — Нет. Ты не мог. Я не об этом, — она протянула руку и нерешительно убрала прядь волос с его лица, едва коснувшись пальцами его лба. — Впоследствии я ещё больше разозлилась на себя за то, что надеялась, несмотря ни на что. Но… казалось, я просто не могла остановиться. Следила за тобой после твоего суда. Я надеялась, что ты… не знаю. Было бы очень жаль, если бы после всего, что мы пережили, ты стал таким, как хотели Тёмный Лорд и твой отец. Иногда кто-нибудь говорил о Драко Малфое, и я всегда надеялась, что это будут хорошие новости, — уголок её рта приподнялся в улыбке. — Думаю, я хотела оказаться права. Я возлагала на тебя действительно большие надежды. Возможно даже больше, чем на себя.       Драко вспомнил обвинения, которые она выкрикнула в его адрес в лифте Министерства много месяцев назад. «И жалкая! Я? Ты, тот кто просто…». Он подводил её тогда больше, чем предполагал.       — Ты, должно быть, была так разочарована, когда мы встретились снова после стольких лет.       — Ну, не могу сказать, что поначалу была счастлива. Но я была права насчёт тебя. Посмотри, как далеко ты продвинулся, — она откинулась на его грудь, прижимаясь ближе. Она просунула свою ногу между его ногами, и его сердце заколотилось. — Ты не такой, как я ожидала, но… ты вовсе меня не разочаровываешь.       Что бы он ни делал с собой за последние тринадцать лет, это не было пыткой. Пыткой было вот это.       Вера, которую она в него вложила, была поразительной, и ему захотелось сбежать из палатки, пока он не нашёл способ всё испортить. Она доверяет тебе, строго напомнил он себе. Не облажайся.       Он мог бы стать её другом. Он мог бы позволить ей спать, прижавшись к нему, и держать свои руки и мысли при себе, потому что ей нужен комфорт, а не он. Он не предаст её доверие своими эгоистичными чувствами.       И когда они вернутся — через месяц, а может, и дольше, — он будет держаться на расстоянии. Издалека она не сможет увидеть, как он снова её подводит.

~

      Они нашли пустой коттедж в Котсуолдсе, который можно было назвать домом на следующий месяц. Грейнджер беспокоилась о возвращении владельцев, но Драко думал, что это маловероятно, учитывая состояние дома. Мебели на вид было по меньшей мере полвека, и от неё отчетливо пахло нафталином. Первый день он потратил на то, чтобы выгнать семейство мышей из кухонных шкафов.       Даже лучшие заклинания Грейнджер по уборке не смогли сделать коттедж менее грязным. Так или иначе, там было безопасно, была проточная вода и работающая газовая плита, которая, по уверению Гермионы, была более подходящей для приготовления зелий, чем волшебный огонь.       Их продовольственные запасы подходили к концу, поэтому Драко отправился в ближайший город, чтобы украсть — или купить на фальшивые деньги — достаточно еды на следующие пару недель. Когда он вернулся, Грейнджер стащила матрас на пол и сидела на груде одеял поверх него, что-то читая.       — Это отвратительное место, — сказала она как бы между прочим. — Под кроватью что-то живёт.       — Я много думал о своей ванной комнате.       — С чего бы? — она приподняла бровь поверх своей книги.       — Душ исключительный. Бесконечный запас горячей воды. Я скучаю по этому.       — Я скучаю по сну в своей кровати. Не знаю, является ли это чем-то исключительным, но… о. Ты же её видел, — она густо покраснела, и Драко почувствовал, как его собственное лицо вспыхнуло алым.       — Итак. Думаю, нам пора разыскать мальву. Это последний ингредиент, который нам понадобится, — она положила книгу перед собой, и Драко опустился на колени, чтобы посмотреть. Экземпляр «Продвинутого зельеварения» был открыт на главе «Ингредиенты». — Здесь сказано, что это растение обычно встречается у моря, растёт на скалах, — она указала на страницу пальцем. — Предпочитает северный климат.       — Что значит северный? Надеюсь, не дальше Шотландии.       — Я подумала, что мы могли бы начать с Уэльса и оттуда направиться вверх. По крайней мере, там много скал.       — Хочешь пойти сейчас?       — Уже поздновато. Я не хочу бродить в темноте в поисках растения. Утром?       Он согласился. У них было ещё два дня до того, как Наземникус официально опоздает, и они будут вынуждены пытаться заставить Кикимера вытащить его обратно из переулка, в котором тот ночевал. Драко не сказал этого Грейнджер, но у него было неприятное предчувствие, что Кикимер не ответит на ещё один вызов.       Если бы всё прошло идеально, то они нашли бы мальву почти сразу, получили бы волосы вейлы и флакон крови ре-эма от Наземникуса на следующий день, и у них было бы целых два дня, чтобы сварить зелье до наступления новолуния двадцать восьмого марта.       Маловероятно, что всё пройдёт идеально.       Наземникус почти наверняка попытается каким-то образом обмануть их. Драко несколько дней обдумывал возможные варианты, составляя всё более запутанные планы на случай непредвиденных обстоятельств. В самом худшем из его воображаемых сценариев на месте Наземникуса появлялся сам Волдеморт.       В лучшем случае им придется обмануть Наземникуса. У них не было трёх тысяч галеонов, и Драко не хотел прилагать усилий, чтобы раздобыть деньги. Не тогда, когда можно было рассчитывать на ловкость Грейнджер в трансфигурации. Она кропотливо создала мешок с золотом, который выдержит большинство, хотя и не все виды, тщательных проверок.       Если они уйдут достаточно быстро, и никто более сведущий в магии, чем Наземникус, не проверит монеты, то Драко и Гермиона исчезнут задолго до того, как обман будет раскрыт.

~

      В ту ночь Драко изо всех сил старался устроиться поудобнее на матрасе, который почему-то был одновременно и обвисшим, и жёстким как кирпич.       — Не могу поверить, что мы пробудем здесь месяц, — простонала Грейнджер, вторя его мыслям.       — Я продолжаю представлять, как что-то ползёт по моей ноге ночью, — признался он, и матрас прогнулся, когда она быстро села.       — Думаешь, это возможно? — в её голосе слышался неподдельный страх.       — Мне установить защиту вокруг кровати?       — Да, пожалуйста.       — Вот. Твои ноги в безопасности, — сказал он минуту спустя.       — Мне всё равно это не нравится. В лесу, казалось, было меньше живности.       — Ты не хочешь… — Драко заколебался. — Лечь поближе? Я имею в виду, просто в целях безопасности.       Это было жалкое оправдание. Он пожалел о сказанном в тот же миг, когда слова слетели с губ.       Однако, вскоре он почувствовал, как матрас снова прогнулся. Её плечо коснулось его плеча, изгиб бедра прижался к его талии. Ощущалось прекрасно.       Но это было не прекрасно, потому что затем она повернулась боком, но не к нему, как тогда, когда плакала в его объятиях, а в другую сторону. Он повернулся вместе с ней, словно по принуждению, и его рука снова обхватила её, прижимая гораздо меньшее тело к своему. Между ними не осталось ничего, кроме ткани её тонкой футболки.       Он подумал о своих совершенно веских причинах — ты просто ведёшь себя как хороший друг, этот дом заражён, так безопаснее — и понял, что даже он не в состоянии лгать самому себе до такой степени.       — Так нормально? — тихо спросил он.       — Да, — скорее всего, ему показалось, что у неё слегка дрогнул голос.       Никто из них ничего не сказал утром, когда они проснулись и обнаружили, что их ноги спутались, а рука Гермионы крепко прижимала к своей груди руку Драко, переплетая пальцы.

~

      К его огромному удивлению, Грейнджер согласилась полететь в Уэльс на метле. У неё были рациональные причины — Грейнджер всегда так поступала, — но, тем не менее, он был доволен.       — Будет проще лететь вдоль побережья в поисках, — небрежно сказала она, и он чуть было не поддразнил её за то, что она наконец-то решилась путешествовать на метле, но передумал на случай, если она передумает.       Было что-то уютное в том, как она обнимала его, пока они направлялись на запад к побережью. В течение нескольких недель он остро осознавал, как легко она прикасалась к нему — её голова лежала на его плече, когда они читали вместе, её пальцы переплетались с его, когда они аппарировали.       Он пытался отделить свои чувства от объективного факта. Она доверяла ему. Чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Но действительно ли было что-то тёплое в её взгляде, когда он ловил её за разглядыванием, или это было его собственное желание искать знаки там, где их не было? Могла ли она действительно не обращать внимания на то, как его тело наклонялось к ней, как он впитывал её прикосновения, словно дождь после засухи, или она вежливо игнорировала это из-за собственной незаинтересованности в нём?       Он вспомнил поцелуй, который они разделили в канун Нового года. Она поцеловала его в ответ, ведь так? Но потом она выглядела такой несчастной.       Это было невозможно.       Он всё ещё пытался разобраться, как читать свои собственные эмоции. Её эмоции были едва ли понятны, а он не мог позволить себе ошибиться. С другими женщинами всё было намного проще; он знал, чего они хотят, знал, как дать им это, и никогда не предлагал и не просил о большем.       С Грейнджер ставки были слишком высоки. Её доверие значило больше, чем его к ней чувства.       Поэтому, когда после почти часового полета они достигли побережья, он напомнил себе, что в любом случае всё это не имеет особого значения. На повестке были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться.       Драко замедлился, когда они приблизились к океану. Он завис над тем местом, где суша встречалась с морем, земля резко обрывалась слева от них за краем крутого утеса. Без ветра, бьющего в уши, они могли слышать друг друга и мерный шум волн внизу.       — Дай знать, если что-нибудь увидишь, — бросил он через плечо, а затем полетел на север над извилистой тропинкой, тянувшейся вдоль береговой линии.       Редкое мартовское солнце согревало их спины, пока они летели, и Грейнджер сняла согревающее заклинание, чтобы почувствовать легкий ветерок. Он позволил своим ногам коснуться высокой, колышущейся травы, а Гермиона протянула руку, чтобы почувствовать её касание, когда они пролетали мимо.       Ни один из них не увидел мальвы, но Грейнджер, казалось, не слишком беспокоилась. Она указала на птиц, и Драко без особого энтузиазма погнался за ними, наслаждаясь тем, как она обхватила его за талию, когда они раз или два чуть не перевалились через край утёса. Однако она рассмеялась и только сделала ему выговор за то, что он пугает пернатых.       — Может, остановимся пообедать? — спросила она через некоторое время. — Там впереди что-то интересное. Давай посмотрим.       Он проследил за её пальцем и увидел маленький островок, расположившийся у побережья. Тот опасно возвышался над морем, со всех сторон окружённый отвесными скалами, падающими в пучину. Но размер островка был достаточным для того, чтобы вместить в себя высокую белую башню маяка и узкую тропинку, ведущую к узкому канатного мосту до материка.       — Держись! - крикнул он и резко повернул метлу над водой. Морской бриз занёс солёные брызги в волосы Драко, напоминая ему о его ночном полёте в Азкабан, и Малфой на мгновение напрягся. Но потом Грейнджер закричала, когда брызги воды попали на её мантию, и он увёл метлу от бурлящих волн.       Они приземлились на небольшом участке с мягкой травой. Грейнджер, не теряя времени, слезла с метлы и рухнула на землю, ложась на спину и ухмыляясь.       — К твоему сведению, я всё ещё не люблю летать.       — По тебе и не скажешь.       — Это на благо миссии. Не вешать нос и всё такое.       Он наклонился, чтобы поднять её, но она сильно потянула его за руку, не отпуская, пока он не рухнул рядом с ней.       — Я пока не готова стоять. Ноги подкашиваются.       — Хочешь, чтобы тебя несли на руках?       — Конечно, нет, — она прищурилась. — Разве мы не можем просто… полежать здесь? Погода такая хорошая, — она потянулась и вытащила из сумки завёрнутый в бумагу сэндвич, затем протянула ему половину.       Драко приблизил свою голову к её и указал на пушистое облако над головой.       — Это похоже на жабу.       — Нет. Видишь вон тот заострённый кусочек? Это тыква.       — Там нет ничего заострённого, Грейнджер, вот её рот, — он поймал её поднятую в воздух руку и использовал как указатель. — Видишь?       Вместо ответа она пристально смотрела на их руки. Он быстро отпрянул, и она медленно опустила руку обратно к груди.       — Когда тебя назначали мне в помощь, ты мог предположить, что мы будем лежать вот так вот? Я не о возвращении в прошлое, очевидно. Просто… будем просто общаться. Быть друзьями.       — На самом деле, я не могу решить, какая часть показалась бы мне более неправдоподобной, — ответил Драко после небольшой заминки.       — Значит, для тебя это было настолько ужасно?       — Я был напуган до смерти. Искренне считал, что ты собираешься проклясть меня в тот первый день прямо на собственной кухне, — он хотел, чтобы это звучало как шутка, но Грейнджер слегка нахмурилась.       Прошли годы, прежде чем я смог появиться на публике не боясь, что кто-нибудь попытается проклясть меня, — сказал он ей однажды. Он решил, что она, возможно, вспомнила то же самое.       — Я говорила тебе, что ты мне не не нравишься, ещё в самом начале.       — Всё ещё не понимаю, как это возможно.       — Некоторые из нас не способны держать обиды в течение целого десятилетия. У меня было много более важных дел, на которые можно было потратить свою энергию.       — Итак, правда наконец-то выплыла наружу. Ты больше не ненавидела меня, потому что была слишком занята, — он улыбнулся, и она улыбнулась, глядя в небо.       — Когда ты перестал меня ненавидеть? — когда-то этот вопрос заставил бы его вздрогнуть и замкнуться в себе. Сейчас этого не произошло.       — Не уверен, что когда-либо по-настоящему ненавидел тебя, Грейнджер. Я завидовал твоему высокому интеллекту — не смейся, это не шутка — и ты не вписывалась в то мировоззрение, которое мне привили. Я чудовищно ненавидел себя и вымещал это на тебе. Вымещал это на довольно многих людях, на самом деле, — он повернул голову, чтобы взглянуть на неё. — Я…       — Не надо, — оборвала она его. — Думаю, с меня достаточно твоих извинений. Сегодня слишком хороший день, чтобы сожалеть о прошлом.       — Но в моей ужасности всё ещё есть неизведанные глубины — наверняка есть тысяча других кошмарных воспоминаний обо мне, через которые мы могли бы пройти. Я был бы рад унижаться дальше.       — Хоть мне, возможно, и нравится твоё пресмыкательство, у меня есть одно прекрасное воспоминание о тебе, которое сможет утешить меня, если я когда-нибудь буду слишком беспокоиться о твоей ужасности, — она явно сдерживала смех. Вероятно, это нехороший знак.       — Просто скажи мне, ты, невыносимая ведьма, я вижу, что ты этого хочешь.       — О, просто в тот раз ты был немного… хорьковатым, — раздался смех, и она прикрыла рот рукой, чтобы остановить его. Через мгновение она взглянула на его невеселое лицо и снова растерялась. — Не злись. Если бы ты только видел себя моими глазами — на самом деле, если ты хочешь увидеть воспоминание, я была бы рада показать тебе…       — Не искушай меня, — прорычал он. — Я выкину его прямо из твоей головы. А ещё лучше, заставлю тебя забыть, что такое хорёк. Ужасные создания. На самом деле, невелика потеря? — он прижал палец к её лбу, как будто действительно собирался использовать легилименцию, и она отдёрнула его руку. Но не отпустила её.       — Какой твой любимый цвет? — спросил он, пытаясь отвлечься от того факта, что они, по сути, лежали рядом друг с другом на цветочном поле, держась за руки.       — Ммм… фиолетовый. А что? — она наблюдала за ним краем глаза.       — Мне только что пришло в голову, что я знаю о тебе почти всё, кроме этого.       — Собираешь данные, да?       — Да. Почти закончил.       — Не хочешь поделиться выводами?       Драко лениво закинул свободную руку за голову, в то время как Грейнджер наблюдала за ним с растущим нетерпением.       — Я думаю — и если ты обидишься на это, я тоже обижусь — что из тебя вышел бы хороший слизеринец.       — Как, чёрт возьми, ты пришел к такому выводу? — она задохнулась от возмущения.        — Ты целеустремлённая, — он начал загибать пальцы, отмечая её достоинства. — Амбициозная. Выдающаяся…       — Сейчас ты просто хвалишь себя…       — И ты не склонна к риску. Думаю, это самая главная причина. Никогда не знал другого гриффиндорца, который бы не стал бросаться вслепую навстречу опасности без малейшего плана.       — Ты сам всё время слепо бросаешься навстречу опасности…       — Да, но никогда по бескорыстным причинам. Ключевое отличие в этом.       — Ты делал это, чтобы спасти меня, и не единожды!       — Нет ничего бескорыстного в моём желании уберечь тебя, Грейнджер, — он серьёзно посмотрел на неё, улыбка исчезла.       Молчание затянулось, воздух между ними сгустился, пока они смотрели друг на друга. Она неосознанно облизнула губы, и его взгляд непроизвольно остановился на них. Было почти невозможно снова поднять на неё глаза, но когда ему это удалось, он мог бы поклясться, что в выражении её лица было что-то голодное.       С другой стороны, он, вероятно, лгал самому себе.       Он заговорил первым, снимая напряжение.       — Тебе нравится быть правой. Классический Слизерин, — они снова оба смотрели на небо, пока Драко пытался вернуть контроль над своими мыслями.       — Погоди-ка, ты пытался выяснить, не зелёный ли мой любимый цвет?       — Это была жалкая попытка, признаю. Однако необходимость защищать свою честь очень гриффиндорская черта. Этот пункт в твоей колонке.       — Я храбрая. Это ещё одна гриффиндорская черта.       — Да ну? Тогда предлагаю тебе спрыгнуть со скалы.       Прошла почти целая минута, пока Драко ждал, что она признает своё поражение.       — Хорошо! Я сделаю это, — она села, стряхивая траву со спутанных волос.       — Погоди, Грейнджер, я не это имел в виду! Конечно, ты храбрая… — она начала вставать, но он остановил её движением руки.       — Ты не можешь прыгать ни с каких скал. Вода ледяная… Ты можешь пораниться!       — Я ведь ведьма, — она закатила глаза.       — Ну… да, но… мы ещё не нашли мальву. Не должны ли мы…       Она наклонилась, чтобы сорвать горсть маленьких фиолетовых цветочков с земли у его ног. Запихивая их в сумку, она самодовольно улыбнулась ему.       — Вот. Готово.       — Подожди… Ты знала, что это она всё это время? — Драко разинул рот.       — Да. Я просто пока не хотела возвращаться на метлу.       — Находишь хитроумные способы избегать того, чего не хочешь делать! Это слизеринская черта. Очко в мою пользу.       Грейнджер зашагала прочь, и он поднялся на ноги вслед за ней. Она остановилась на краю обрыва, осторожно смотря вниз.       — Ты не должна мне ничего доказывать! Я не должен был говорить…       — Это не поэтому. Я просто… хочу узнать, смогу ли это сделать.       Она сняла мантию и туфли и засунула их в сумку, затем убрала и свою палочку. Драко последовал её примеру.       — Что ты делаешь?       — Серьёзно думаешь, что я позволю тебе спрыгнуть со скалы в одиночку? После всего, что я сделал, пытаясь сохранить тебе жизнь? — он положил свою палочку в сумку, надеясь, что на дне она им не понадобится.       — Ладно. Хорошо, — она выглядела удовлетворённой. — Это весело, не так ли? Люди делают это чтобы расслабиться.       Как эксперт по совершению глупых поступков, которые, вероятно, привели бы к травмам или смерти, Драко держал рот на замке.       Она уговаривала себя не прыгать не менее восьми раз в течение следующих двух минут.       — Я думаю, это забавно — нет, подожди, я не пытаюсь тебя отговорить — но если ты действительно хочешь прыгнуть, единственный способ сделать это — просто сделать. Не думай, просто делай. Мы можем разбежаться, — наконец вмешался Драко.       — И ты прыгнешь со мной? — практически пропищала она.       — Конечно. Всегда, везде.       Они отступили от обрыва, и он взял её за руку.       — Готова?       — Нет! Вовсе нет!       — Отлично, давай, — он позволил ей вести себя, втайне надеясь, что она всё-таки решит этого не делать, но она побежала вперёд, почти без колебаний.       Он последовал за ней через край обрыва.       Они падали, и падали, и падали. Океан, вздымавшийся под ними, был тёмно-синим, с гребнями волн, которые становились белыми, когда разбивались о скалы. Он едва расслышал крик Грейнджер из-за шума ветра в ушах и адреналина в венах. А затем их поглотила ледяная вода.       Драко инстинктивно потянулся к ней — перед тем, как плыть, перед тем, как попытаться глотнуть воздуха. Его руки сомкнулись вокруг неё в серо-голубых водах, и Грейнджер притянула его к себе, цепляясь за него, пока они пинались, вместе всплывая на поверхность.       Когда он вытер солёную воду со своих глаз, она широко улыбалась, волосы прилипли к её лицу. Он убрал их с её лба.       Его рубашка пузырилась в воде, отлипнув от тела, и руки Грейнджер, обхватившие его спину, теперь касались обнажённой кожи. Он хотел бы, чтобы ему не было слишком холодно, чтобы как следует наслаждаться этим.       — У нас получилось! — волна чуть не затащила их обратно на глубину, но он притянул Гермиону за руку.       — Мы сделали это, — теперь он тоже улыбался. — Охренительно холодно!       — Я не продумала всё настолько детально, — у неё стучали зубы.       — Видишь? Плыви к нему, — Драко развернул её и указал на утёс.       В каменной стене перед ними был вход в небольшую пещеру. Драко направился к ней, ныряя под волны, пока не добрался до него. Грейнджер следовала за ним.       Вода ударялась о камни позади них, разбрызгиваясь по склону огромным дождём капель, но в пещере было тихо, течение воды уводило их глубже в тень пещеры.       Они добрались до небольшого пляжа, и Драко выбрался из ледяной воды, чтобы рухнуть на песок, тяжело дыша. Он услышал, как Грейнджер вытащила свою палочку и развела огонь, который плавал над водой у их ног, затем легким движением высушила их мокрую одежду. Он вздохнул с облегчением, когда сильный холод сменился гораздо более терпимым ознобом.       Грейнджер раздраженно ворчала, и он, оглянувшись, увидел, что она пытается высушить волосы. Теперь это был массивный пушистый ореол влажных каштановых локонов. Она изо всех сил пыталась заставить их принять приемлемый вид.       — Оставь. Мне нравится.       — Тебе холодно? — она плюхнулась рядом с ним, подперев голову рукой, чтобы заглянуть ему в лицо. Капли воды стекали по её ресницам.       Он кивнул, и она придвинулась ближе, прижимаясь к нему, кладя голову ему на плечо. Тело Драко было тёплым там, где она к нему прикасалась. Одна из её рук скользнула по его груди и легла ладонью на сердце.       — Как ты себя сейчас чувствуешь? Гриффиндоркой?       Она почувствовала, как участился его пульс?       — Потрясающе, — её голос звучал немного запыхавшимся. Одним из пальцев она провела по краю его шрама там, где тот выглядывал из-под воротника рубашки.       Это было слишком. Она была слишком близко, полностью захватив его потребностью обнять её, чтобы притянуть ещё ближе к себе, погрузить пальцы в приводящие в бешенство волосы и приблизить лицо к своему. Его руки напряглись от усилия удержать их по бокам. Всего в нескольких дюймах от него она внимательно наблюдала за ним. Прости, Грейнджер, подумал он. Я недостаточно силен для этого. Он закрылся окклюменцией.       Когда острая боль в груди сменилась тупой пульсацией, он снова встретился с ней взглядом.       — Зачем ты это сделал?       Драко стало жарко под её пристальным взглядом, и он сел, чтобы увеличить расстояние между ними.       — Это просто… — он не мог придумать подходящей лжи. — Инстинкт самосохранения.       — Расскажи мне, — она тоже села.       Он тренировался в самоконтроле неделями, но всё равно не стал лучше в этом. Его рука сама по себе поднялась, чтобы обхватить её лицо, проведя большим пальцем по линии подбородка. Её губы приоткрылись со вздохом, она склонила голову ему на ладонь.       — Я хочу… слишком многого. Больше, чем ты, — слова сорвались с его губ помимо его воли, но сейчас это вряд ли имело значение. Она могла всё понять по выражению его лица.       — Откуда тебе знать, чего я хочу? Ты меня не спрашивал, — чужое дыхание коснулось его руки, когда он убрал её.       Нет, нет, нет. Мы вернёмся домой, Грейнджер. И ты вернёшься к своей жизни. К своим друзьям, работе, и нет такой части меня, которая была бы достаточно хороша…       — Драко, — его имя сорвалось с её губ, словно камень. Этот звук прогнал оставшиеся мысли из его головы, не оставив ничего, кроме жгучей потребности услышать, как она произносит это снова, и снова, и снова.       Он издал звук, напоминающий нечто среднее между стоном и вопросом.       — Спроси меня, чего я хочу, — сказала она. Он придвинулся ближе или она?       — Что… — он замолчал, сглотнув. — Чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — его мозг не сразу обработал услышанное. Её губы двигались, складываясь в звуки — у неё были такие мягкие губы, и ему захотелось провести по ним большим пальцем — и тут до него дошел смысл её слов.       Она не это имела в виду. Она передумает. Он не мог пошевелиться.       Молчание затянулось слишком надолго, и её лицо вспыхнуло.       — Если только… если только ты не хочешь. Прости… — она начала вставать.       Драко поймал её за руку и притянул к себе. Она тяжело приземлилась на песок, схватившись за его талию.       — Ты даже не представляешь. Понятия не имеешь, как сильно я этого хочу, — он скользнул руками вниз по её спине и обхватил её за талию, сжимая бедра, толкаясь к ней, чтобы подчеркнуть свои намерения. Грейнджер резко вдохнула, почувствовав его между своих раздвинутых ног.       Когда её веки наполовину закрылись от удовольствия, последняя ниточка его самообладания оборвалась.       Драко накрыл её губы своими. Она окружила его, и это было похоже на погружение в туман окклюменции, полностью состоящий из ощущений. Его разум зацепился за острое царапанье ногтей на его голове, за нуждающийся изгиб бёдер, прижатых к его собственным, за приоткрытые мягкие губы, приветствующие его…       — Пожалуйста, — задыхаясь, прошептала она ему в губы, теребя пальцами подол его рубашки.       Он отстранился, чтобы изучить её раскрасневшиеся щёки и припухшие, приоткрытые губы. Расфокусированные глаза встретились с его, её зрачки расширились, когда она проследила за изменением выражения его лица.       — Блять, Грейнджер, ты…       — Хватит думать, — она наклонилась и стянула рубашку через голову.       Жар разлился по его венам.       Одним головокружительным движением она оказалась под ним на песке, её мягкая и тёплая кожа манила как пиршество. Он мог прикоснуться, если бы захотел. Он мог попробовать.       — Ты такая красивая.       Он подкрепил слова поцелуями, впиваясь в покрытую солёными каплями кожу шеи, ключиц.       — Такая идеальная… я никогда не думал… — она снова притянула его к своим губам дрожащими руками, и он углубил поцелуй, одной рукой поглаживая её грудь через кружево лифчика. Она одобрительно застонала, когда он просунул колено между её ног.       Затем она сняла с него рубашку, и они оба вздрогнули от внезапного прикосновения кожа к коже. Единственная функционирующая часть его мозга подсказала ему, что на них всё ещё слишком много одежды, и он оторвался от её губ, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз по её шее, шепча бессвязные слова обожания в её тело, слишком тихо, чтобы она могла расслышать.       Добравшись до верхушек груди, он резко потянул за чашечки лифчика, и грудь скользнула ему в руки. Он пожирал её, втягивая в рот кончик одного розового соска, перекатывая другой между большим и указательным пальцами. Она ахнула, звук эхом отразился от стен пещеры вокруг них, руки вцепились в его волосы, а спина выгнулась дугой.       Одна из его рук нашла пуговицу на её джинсах, думая обо всем, что он мог бы с ней сделать, чтобы заставить её снова издать этот звук.       — Драко, подожди. Остановись, — её голос дрожал.       Его руки немедленно остановились, и он посмотрел на неё снизу вверх, совершенно неподвижный, за исключением его груди, которая двигалась с каждым неровным вздохом. Казалось, он не мог сделать полный вдох.       — Слишком? Мы не обязаны…       Она притянула его к себе и крепко поцеловала, впившись кончиками пальцев в его шею сзади, чтобы удержать его на месте.       — Мне так жаль, — прошептала она ему в губы, затем поцеловала снова. — Я хочу… только…       — Скажи мне, что тебе нужно, — он заставил себя отстраниться.       Она выглядела так, словно собиралась расплакаться от разочарования.       — Это… — одна рука отпустила его и впилась в карман её джинсов. За долю секунды до того, как она вытащила монету, он понял, в чём проблема.       — Ты, блять, издеваешься надо мной.       Она уронила светящуюся монету в песок, чтобы та не обожгла пальцы.       Драко провел рукой по лицу. Этого не может быть. Очевидно, это была своего рода космическая карма по отношению к его прошлому.       — Может, мы могли бы немного опоздать, — сказала она напряжённым голосом, и он понял, что она, должно быть, тоже не в своем уме, если предлагает им задержаться хотя бы на мгновение.       — Я действительно, действительно не могу поверить, что говорю это, но, — он наклонился, чтобы поправить бретельки её лифчика, что, по совпадению, было полной противоположностью тому, что он хотел сделать в тот момент, — нам надо идти.       Он нашел её рубашку и протянул ей. Она оцепенело приняла её, пока он натягивал свою собственную.       Когда они оба были одеты и более или менее привели себя в порядок — эрекция Драко всё ещё была отчетливо видна сквозь брюки, и она продолжала украдкой поглядывать на неё, что только усугубляло ситуацию, — он повернул Гермиону лицом к себе, обхватив ладонями.       — Гермиона, — её веки затрепетали и закрылись при звуке имени. — Это, вероятно, ловушка. Мне нужно, чтобы ты отправилась в коттедж и ждала меня. Я приду, как только закончу.       Она колебалась.       — Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты в безопасности, — когда она, наконец, кивнула, он отступил. Ему нужно было сосредоточиться, что было невозможно, пока он прикасался к ней.       — Стой, — сказала она. Он повернулся, пульс участился, но затем она один раз коснулась его своей палочкой. Маскировка, которую он носил, когда они встретили Наземникуса, вернулась.       — Точно. Спасибо.       Грейнджер моргнула, скрывшись из виду под мантией-невидимкой, и он наложил на себя Дезиллюминационное.       — Будь осторожен, — прошептала она, затем аппарировала прочь. Он был один — по-настоящему один — впервые с декабря.       Осознание этого чуть не вырвало его сердце из груди.       Он знал, что ему следует аппарировать поэтапно, но волна магии захлестнула его, усиленная долгими месяцами страха, желания и разочарований. Чем скорее он закончит, тем скорее сможет снова оказаться рядом с ней. Эта мысль обострила его концентрацию до предела.       С громким треском он аппарировал в Дырявый котел.