Глава двадцать шестая

      Повсюду была лишь темнота.       Только твёрдый пол под ногами Драко и рука Грейнджер, крепко сжимавшая его собственную, говорили о том, что он всё ещё стоит прямо.       Свет вспыхнул на конце её палочки, но когда она попыталась осветить углы комнаты, Драко подумал, что заклинание не сработало.       Коттедж, по крайней мере та часть, которую было видно, не изменился. Та же обшарпанная мебель стояла по периметру комнаты. Взгляд упал на кружку, которую она оставила на столе только этим утром.       — Драко… посмотри.       Свет осветил маленький столик в углу. Его покрывал толстый слой пыли. Он понял, что пыль покрывала все поверхности в комнате.       — Он ненаносим, — пробормотала Грейнджер. — Никто так и не пришёл.       — Так это сработало? Мы вернулись?       Грейнджер, казалось, было так же трудно осознать основные факты ситуации. Она растерянно оглядела тёмную комнату.       — Судя по всему, да? — она моргнула. — О, я могу просто…       Она пробормотала заклинание, и над её головой появилась святящаяся дата. 26 апреля 2011 года.       — Ты сделала это, — он почувствовал головокружение.       — Мы сделали это, — автоматически поправила она, и затем, наконец, слова обрели смысл. — Мы сделали это! — огонёк волшебной палочки замерцал, когда она повернулась и обвила руками его шею, смеясь и зарываясь в ткань его рубашки.       — Мы сделали это. Мы сделали это. Мы дома! — она повторяла слова нараспев, как будто повторение могло помочь им закрепиться в её сознании фактами.       — Мы дома, — тупо повторил он, не в силах поднять руки, чтобы обнять её в ответ.       Он должен был разделять её глубокое облегчение. Он должен был обнимать её и восхвалять её гениальность, отвезти домой и заставить пообещать ему, что она никогда, никогда больше не изобретёт ничего настолько глупого и опасного, и прижать её к себе и… и…       Драко чувствовал себя так, как будто он не выпал из того туннеля вместе с ней. А попал в ловушку какого-то другого времени, может быть, в возрасте шестнадцати лет, или в те мрачные дни после суда. Но даже тогда он не ненавидел себя так сильно, как сейчас.       Потому что вместе с тошнотворным спазмом в животе он осознал то, чему не позволял появляться в мыслях весь последний месяц. Что часть его самого — алчная, ненасытная часть, разъедающая его изнутри, — боялась этого момента.       Они были дома, и он должен быть счастлив. Она в безопасности, и он не должен испытывать ничего, кроме облегчения. Дело сделано. Они справились.       Всё кончено.       Она больше не принадлежала ему. Этот факт украл его счастье, отравил облегчение. Он был таким эгоистом.       Он высвободился из её объятий.       — Куда ты хочешь пойти сначала? Я могу отвезти тебя домой. Или к Поттеру — уверен, что все сходят с ума от беспокойства за тебя.       — О, — её брови сошлись к переносице от его тона. — Полагаю… — рука потянулась к сумке, затем замерла, и он понял, что она по привычке собиралась достать мантию-невидимку.       — На самом деле… — в её голосе слышалась дрожь, когда она продолжила. — Мы можем пойти к тебе? Уже поздно.       — Ты уверена? Они, возможно, выяснили, кто заманил нас в ловушку. Разве ты не хочешь знать?       — Ещё одна ночь ничего не изменит. Мы так долго скрывались, и я не уверена, что готова к… людям.       Вероятно, то, что он согласился, было признаком мазохизма.       И в любом случае, Драко тоже не был готов к людям. Как только Министерство узнает, что они вернулись, последние четыре месяца больше не будут принадлежать лишь им. Он предстанет перед дисциплинарным комитетом или, возможно, даже Визенгамотом, его заставят заполнять отчёты, давать показания, отвечать на вопросы и объяснять свои действия.       Но какое объяснение он мог предложить, кроме того, что пожертвовал каждой частичкой себя — добровольно, с радостью, — чтобы обеспечить её безопасность? И что он сделал бы это снова, если бы она только попросила?       Он поступал хуже и по гораздо менее достойным причинам. Но этого было недостаточно, чтобы спасти его.

~

      Драко аппарировал их домой. Нет. К нему домой. К этому предстояло привыкнуть.       — Думаю, это начинает казаться реальным, — сказала Грейнджер, включая свет. Квартира была безупречно убрана, свидетельство того, что домашние эльфы его матери бывали здесь в его отсутствие.       Он уже начал устанавливать защитные чары, но остановился, когда понял, что его дом уже защищён, затем начал снова, осознав, что всё ещё не чувствует себя в безопасности.       Грейнджер присела на диван и наблюдала за его работой. Через несколько минут она заговорила.       — Драко. Достаточно.       — Ты устала? — он оглянулся, чтобы посмотреть на неё, но почти сразу отвёл взгляд.       — Нет, — она медленно покачала головой.       — Если ты голодна, я мог бы…       — Что происходит?       — О чём ты? — он почувствовал себя немного неуютно под её пристальным взглядом.       — О том, что у тебя такой вид, словно ты вот-вот выпрыгнешь из своей кожи. Мы в безопасности. Всё кончено.       Всё кончено, всё кончено, всё кончено. Эти слова крутились в голове на повторе, и он чуть не вздрогнул, услышав, как они слетели с её губ.       Когда он не ответил, она прищурилась и посмотрела на него.       — Иди сюда. Сядь.       Он напряженно сел на противоположный конец дивана. Его тело было похоже на натянутую струну, которая вот-вот лопнет. С раздражённым вздохом она подползла ближе и села лицом к нему. Прохладные руки обхватили его голову, разворачивая.       — Я знаю, что была не… Знаю, что последний месяц держалась отстранённо, и я сожалею об этом.       — Не извиняйся за то, что спасла наши жизни, Грейнджер.       — Ну… — она нервно прикусила нижнюю губу. — Просто хотела сказать тебе, что я не смогла бы ничего из этого сделать без тебя. Я имею в виду, очевидно, я бы умерла дюжину раз, но я правда считаю, что сошла бы с ума без тебя.       Слышать это было мучительно. Впервые за долгое время ему захотелось погрузиться в успокаивающее забвение окклюменции.       — Рад, что смог помочь, — он мягко опустил её руки и отпустил их.       — Думаю, нам следует поговорить о нас, — она слегка нахмурилась.       — Грейнджер, послушай.       — Нет, это ты послушай, — она резко прервала его. — Я тебя знаю. Ты пытаешься придумать какой-нибудь способ всё саботировать так, чтобы не было риска испытать боль.       — Риска…? — чем, по её мнению, он занимался все это время? — Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Конечно, ты уже это знаешь.       — Но подумал ли ты о том, что я не хочу, чтобы ты продолжал рисковать своей жизнью ради моей? Я ненавижу это! Это совсем не то, что я имела в виду. Я говорю о… о том, что ты уязвим, — она разочарованно сжала в кулаках подол своей рубашки. — Я говорю о настоящих чувствах!       — Вряд ли имеет значение, что я чувствую, — он изо всех сил пытался найти способ объяснить, что она казалась ему затянувшимся сном, от которого он никогда не хотел просыпаться, с того самого дня в пещере. — Мы не можем…мы никогда не смогли бы быть вместе, ни здесь, ни в реальной жизни. В прошлом всё было не… это было ненастоящим.       — Ненастоящим? Кем тогда я была для тебя, просто отвлечением, чтобы скоротать время? — она в шоке отпрянула, глаза были полны боли.       — НЕТ! Нет, — Драко потянулся к ней, но она выскользнула из его объятий, отползая подальше, вырывая этим движением сердце прямо из его груди. — Всё было совсем не так, Гермиона. Но мы не можем просто прятаться от мира вечно. Люди здесь… они никогда этого не примут. В конечном итоге я только причиню тебе боль.       — Клянусь, Малфой, если ты скажешь хоть одно слово о том, что недостаточно хорош…       — Разве не так? Я убил человека, напавшего на тебя, и я ни в малейшей степени не чувствую сожаления. Учитывая количество Непростительных, которые я использовал, будет чудом, если они не отправят меня в Азкабан. Даже если меня не арестуют, то наверняка уволят. Какая часть этого звучит достаточно хорошо для тебя?       — Они бы не стали. Я им не позволю.       — Джоркинс годами искал повод избавиться от меня. Думаешь, он послушает тебя, если узнает, что мы вместе? Он подумает… он подумает, что я тебя совратил. Все подумают! Ты правда хочешь, чтобы тебя ассоциировали с бывшим Пожирателем Смерти, который скоро станет опозоренным экс-аврором? Подумай о своей жизни, Грейнджер! О всём, что ты хочешь сделать. Я просто буду мешать тебе.       — Если ты не хочешь меня, просто скажи прямо вместо всего этого покровительственного дерьма!       Руки Драко сжали воздух. Он больше не потянется к ней.       — Я хочу… я хочу, чтобы ты жила, Гермиона. Я прошёл через всё это не для того, чтобы позволить тебе разрушить свою жизнь.       — Ты никогда не спрашиваешь, чего я хочу. Мне начинает казаться, что тебе плевать, — она сделала шаг к нему, оказавшись достаточно близко, чтобы он мог коснуться. Однако он не стал пытаться.       — Я уже знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь верить, что всё каким-то образом разрешится, несмотря на горы доказательств обратного.       — У нас были и худшие шансы. И тебе не обязательно верить. Ты просто должен доверять мне настолько, чтобы попытаться.       — Я не могу доверять себе, а не тебе. Я причиняю людям боль, Гермиона. Это всё, что я когда-либо делал. Я не могу снова навредить тебе… Я не буду…       Она вздохнула, в каждом её движении была написана грусть.       — После всего этого ты всё ещё недостаточно уважаешь меня, чтобы позволить самой решать, с чем я могу справиться.       — Уважаю тебя? — он поперхнулся словами. — Ты… ты единственная хорошая часть моей жизни! Ты не думаешь, что я хочу быть эгоистом? Попросить тебя остаться, даже зная, чем это кончится?       — Не смей прикидываться, что это какой-то бескорыстный жест. Это трусость, Драко. Потому что ты не знаешь. И что меня убивает, так это то, что ты отказываешься попробовать… Даже не позволяешь себе поверить, что стоишь риска, — её гнев угас, обнажив поразительную уязвимость. Это выворачивало его наизнанку. — Или того… что я стою.       У него не было слов. Как она могла решить, что это из-за того, что её ему недостаточно?       — Я не собираюсь преследовать тебя. Ты должен решить. Иначе, думаю, я просто буду ждать, когда ты снова исчезнешь из моей жизни.       Он колебался, желая умолять её остаться и в то же время желая навсегда выбросить её из своей жизни ради её же блага. Нерешительность пригвоздила его к дивану, он не мог пошевелиться.       Она смотрела на него ещё минуту, затем повернулась, чтобы уйти.       — Я иду домой. Вернусь завтра в восемь; мы вместе пойдем в Министерство. Если ты думаешь, что я позволю им арестовать тебя…       Она не могла уйти. Он не мог позволить ей. Это было такое простое осознание, и всё же достаточно сильное, чтобы склонить чашу весов. Он вскочил, хватая Грейнджер за руку, чтобы помешать ей аппарировать.       — Не надо, — прозвучало вымученно. — Я не хочу, чтобы ты уходила.       — Это недостаточно веская причина.       — Недостаточная, — согласился он. — Далеко не так много, как ты заслуживаешь. Но мне больше нечего тебе предложить, — она уже владела каждой его частичкой.       — Мы больше не в прошлом. Тебе нечего стыдиться, и я не стану помогать тебе прятать лучшие свои стороны от этого мира. Я не стану этого делать. Так что ты можешь либо прямо сейчас решить, что ты достаточно хорош, либо продолжать прятаться вечно. Но я не буду и дальше смотреть, как ты делаешь это с собой.       — Смысл не только в том, чтобы прятаться, Гермиона. Всё, что я хотел сделать с тех пор, как меня приставили к тебе, это обеспечить твою безопасность. Ты просишь меня сделать прямо противоположное — ты просишь меня причинить тебе боль! Навредить твоей репутации, твоему будущему. Даже твои друзья…       — Мне уже больно! — она зажмурила глаза от бессилия. — Больно смотреть, как ты отказываешься прощать себя, это ранит меня, Драко! Ты правда считаешь, что я была бы здесь и боролась за тебя, если бы ты этого не стоил?       Нет. Он этого не стоил. И всё же…       — Я не знаю, как это сделать. Вина, сожаление — это всё, что у меня было, так долго. Единственная причина, по которой я знал, что я не мой отец.       — Это не всё, что у тебя есть сейчас. И разве ты не устал цепляться за это?       Он устал. Тяжесть навалилась на его голову, на конечности. Он хотел погрузиться под её кожу и отдохнуть там, где было безопасно.       — Всё не так просто. Я не знаю, как опустить это после стольких лет.       — Именно так! Вот так просто! Просто реши остаться. Реши не быть одному. Мы разберёмся с остальным вместе, — большие печальные глаза вернулись, умоляя его.       Неужели всё действительно могло быть так просто? Разве он не изменился? Разве он не искупил свою вину мелочами, которые в сумме привели к чему-то значительному? Это не стерло прошлого, но всё равно что-то да значило. Он мог это чувствовать; даже Бузинная палочка знала это. А что касается того, что подумают все остальные, он правда доверял ей самой принимать решения о том, что для неё правильно. Кроме того, она была гораздо умнее его, так что если кто-то и мог найти способ предотвратить превращение этого в ужасную катастрофу, то это была она.       Он желал этого больше всего на свете.       Один за другим все его тщательно сфабрикованные аргументы трещали по швам, обнажая голую правду: не бескорыстная жертва удерживала его от неё. А просто ещё одно наказание: он совершенствовал этот навык годами. Просто ещё один способ наказать себя, отказывая себе в том, чего он хотел. Прощения. Связи. Её.       Только на этот раз он причинял боль не только себе. И после этого осознания всё действительно стало так просто.       — Я останусь. Если ты примешь меня, я останусь, — его руки сами собой обвились вокруг её талии. Он удивился, что когда-то считал, что способен отпустить её.       Грейнджер, которая не была в курсе того, как его мозг подвергался перестройке, нуждалась в новых доказательствах. Её руки оттолкнули его назад.       — Пообещай мне. Больше этого не повторится. Я не смогу этого вынести.       Он поискал в своей душе дальнейшие возражения и ничего не нашел. Была только эта потребность, снова вспыхнувшая в нём жарко и ярко. Его рот накрыл её, лишая дыхания её легкие. На вкус она была как цитрус, терпкая и сладкая на его языке. На вкус она была как дом. Она без колебаний ответила на поцелуй, прижимаясь к его телу на бесконечное мгновение, прежде чем отстраниться. Он запустил руки в её волосы, чтобы остановить её отступление, но она не уходила, просто ждала.       Ждала, как он понял, его ответа.       — Обещаю, — её тело выгнулось навстречу, и она притянула его обратно.       Они целовались так, словно дрались — яростно, жадно. Он втянул её нижнюю губу зубами и прикусил, намереваясь оставить синяк, желая наказать её за в высшей степени неумелое принятие решений. За то, что выбрала его. За то, что не ушла, когда у неё был шанс. На самом деле, это было совершенно не в её стиле — быть такой идиоткой.       Он позволил ей толкнуть себя обратно на диван, подумав: «Хорошо, да, а теперь уходи, пока я не украл твою палочку и не привязал тебя к чему-нибудь».       Она плавным движением стянула с себя рубашку.       — Ох. Это было нечестно.       — Что? Нравится? — она одарила его дразнящей улыбкой.       Её лифчик оказался одним из тех крошечных кусочков зелёной ткани, которые он позорно реквизировал у ничего не подозревающего портье. Он был полностью сшит из вышитой сетки, каждый дюйм её тела был прекрасно виден. Терпение.       — К черту реальный мир. Я никогда не позволю тебе покинуть эту квартиру.       — Всегда эти твои угрозы. Хочешь увидеть остальное? — её пальцы танцевали вдоль пояса джинсов.       — Да.       Еще одно плавное, грациозное движение, и она предстала перед ним в крошечных трусиках в тон, которые почти ничего не прикрывали. Тонкая сетка выглядела такой хрупкой, что Драко подумал, что мог бы сорвать их с неё одним пальцем. Он машинально потянулся к ней, но она поймала его за руку и толкнула обратно на диван. Затем наклонилась к нему, касаясь губами его уха.       — Хочешь прикоснуться ко мне? — рука, которая его не удерживала, вытянулась, потянувшись к чему-то, чего он не мог видеть.       Он поднял свободную руку, целясь к внутренней части её бедра, но она оказалась быстрее. Пальцы сомкнулись на палочке, лежащей рядом с ним — его палочке — и верёвки, появившиеся из ниоткуда, обвились вокруг его запястий, оттягивая от неё.       — Отпусти меня, Гермиона, — в его голосе звучало мрачное обещание: Освободи меня, иначе..       — Нет, — в её глазах появился раздраженный блеск, и он, наконец, понял, что его значительно низший интеллект был слишком медлителен, чтобы осознать происходящее. Она наказывала его.       Ведьма оседлала его, позволив своим великолепным грудям на восхитительный миг проплыть в поле его зрения, прежде чем снова устроиться у него на коленях, медленно вращая бедрами. Он дернулся, борясь с веревками.       — Моей собственной палочкой? Ты жестока.       — Скажи мне правду. Я хочу знать, что ты чувствуешь, чтобы в следующий раз, когда ты попытаешься отказаться от этого, я точно знала, что ты лжешь, — теперь её рука лежала у него на паху, дразня его растущую эрекцию через ткань брюк.       — Я обещал, не так ли? Отпусти, и я расскажу, — это был блеф. Он сказал бы ей…дал бы ей все, что угодно просто так. В его теле не осталось ни грамма сопротивления.       — Нет, — она соскользнула с его колен и опустилась перед ним на ковер. Он завороженно наблюдал, как она расстегнула его брюки и взяла член в руку, поглаживая большим пальцем прямо возле головки. Капелька влаги заблестела на кончике, и она склонилась, приготовившись слизнуть ее языком, но резко замерла буквально в дюйме. Он содрогнулся от разочарования.       Он попытался ткнуться в руку, но она предсказуемо убрала её, оставив его гореть от желания.       — Я хочу тебя. Блять, Гермиона, ты ведь знаешь, как сильно я хочу тебя. С тех пор… с тех пор, как мы еще даже не отправились прошлое… — признание обожгло горло. — Пожалуйста, пожалуйста, развяжи меня.       — Расскажи мне больше.       — С… с первого дня на твоей кухне. С самого грёбаного начала. Я пытался удержать тебя в своей ментальной коробке несколько месяцев, но ты, блять, не хотела там оставаться!       Он прервался со стоном, когда она прижалась кончиком языка к головке его члена и облизала его дочиста. Он попытался протолкнуться глубже в её рот, но она крепко удерживала его на месте, ожидая продолжения.       — Что ещё ты хочешь знать? Что именно эта фантазия была у меня сотни раз? Что все те ночи, когда я спал достаточно близко, чтобы дотронуться до тебя, я был вынужден использовать окклюменцию, чтобы удержать свои руки при себе, а потом просыпался, обхватив ими свой член… мммаааф…       Её губы сомкнулись вокруг него, скользя вверх по стволу. Одна маленькая ладонь обхватила основание, нежно сжав. Она обвела его языком, принимая глубоко в свой теплый рот, и его душа покинула тело, чтобы парить где-то в небесах.       Он тяжело дышал, запястья болели в тех местах, где натягивались путы. Она отстранилась слишком рано, глядя на него своими большими темными глазами.       — Грейнджер, — выдавил он. — В этом… нет необходимости. Ты уже знаешь… разве ты не знаешь, после той ночи в отеле… насколько я… — он подумал о том, что отыскал внутри себя, глубоко и горячо кипящим той ночью, — о чём-то гораздо большем, чем просто желание. Признание вертелось на кончике языка, но он не смог выдавить его из себя.       Она села обратно к нему на колени, его член покоился прямо там, между её раздвинутых ног.       — Конечно, я знаю. Просто хотела убедиться, что ты тоже это понимаешь. Так что перестань пытаться подавить это, притворившись, что все происходящее — ненастоящее.       — Чёртова ведьма, если ты…       — Ты можешь получить всё, что захочешь, Драко, — наклонившись, она нежно поцеловала его.       Затем освободила его. Руки мгновенно сомкнулись вокруг её тела, пытаясь быть сразу везде — в волосах, на груди, талии.       — Отнеси меня в постель, — она улыбнулась ему в губы.       Он перевернул её, располагая прямо под собой на кожаном диване.       — Я не стану. Теперь моя очередь быть главным, распутница.       Он выцеловал дорожку между её грудей, задержавшись у пупка, чтобы глянуть на неё снизу вверх. Она тяжело дышала.       — Когда у тебя это началось?       — О, сто лет назад, — усмехнулась она.       Он просунул руку ей под трусики, чтобы погладить нежные складки.       — Ты насквозь промокла, — сказал он с явным удовлетворением. Она слегка охнула, когда он отстранился. — Подробности, Грейнджер.       — О… — она заерзала, когда он запечатлел поцелуй у нее между ног, там, поверх ткани. — На Новый год. Ты поцеловал меня, и я разозлилась, когда ты отстранился, — она застонала, когда он скользнул пальцем внутрь, затем вторым. — Я сказала себе, что мне просто почудилось. Но потом… когда мы были в Хогвартсе…       — Что? — он отстранился, удивленный.       Это было полным абсурдом. В Хогвартсе случилась катастрофа, возможно, худшая из бесконечной череды кошмарных дней и ночей.       Её лицо стало красным, когда она, наконец, ответила:       — Когда ты схватил меня, чтобы остановить егерей… я не боялась. Части меня…понравилось, — его брови взлетели вверх, но она продолжила, по-видимому, желая выложить всё сразу. — А потом, когда я очнулась и увидела твоё лицо, то просто поняла.       — У нас… очень разные воспоминания о той ночи, Грейнджер.       Она тихонько засмеялась, затем нетерпеливо приподняла бедра.       — Я просто почувствовала себя в безопасности. Я ничего не могу поделать с тем, что мне нравится. Теперь ты можешь меня трахнуть или нет?       Он опешил — кем была эта женщина? — но подчинился. Грубо оттянув в сторону резинку её трусиков, он наблюдал, как его член скользит вдоль её входа, вверх и вниз, пока не стал скользким от её влаги. Она втянула воздух в предвкушении, и он погрузился в неё одним резким движением.       С её губ сорвался стон, и он вгляделся в её лицо. Так нормально?       Она ответила на его невысказанный вопрос так, словно он задал его вслух.       — Да, боже, да.       Это натолкнуло его на идею. Он просунул руку под её колено, шире раздвигая для себя ноги, и начал двигаться внутри с почти мучительной медлительностью. С каждым движением он глубоко наполнял её, прежде чем выйти почти до конца. Она была такой тугой, такой мягкой, когда он прижался к ней. Она раздраженно укусила его за плечо.       — Хочу кое-что попробовать.       — Да, что бы это ни было, просто сделай это, — простонала она когда он снова вошёл в неё, всё ещё слишком нежно. Её бедра прижались к его, отчаянно ища трения.       Приняв это за согласие, хотя на самом деле это им, конечно, не было, он проскользнул в её разум при следующем толчке.       Она наполняла его, окружала. Везде была только она. Где-то в реальности, приоткрыв рот, она удивленно смотрела на него, пока он затопил её разум своим собственным удовольствием. Она отвечала ему тем же, пока Драко не начал с трудом отделять своё желание от её собственного.       Он чувствовал, чего она хочет, точно знал, к чему прикасаться, как двигаться. Небольшое изменение угла, усиление давления. Он создал в ней то трение, которого они оба хотели, найдя глубоко внутри точку, которая разбила её мысли на бессмысленные фрагменты. Она хотела поцеловать его, и он встретил её губы прежде, чем она осознала этот порыв.       Она позволила ему увидеть ощущение его тела, намного большего, чем её, полностью покрывающего её. Гермиона проецировала чувство наполненности им. Взятой им.       — Правильно, Гермиона. Ты моя — он повторял это в её голове. — Моя.       И затем её ответ:       — Твоя.       Он показал, как она ощущалась, такая идеально тугая и шелковистая вокруг него. Словно дом.       Вот так, подумала она, или, может, сказала вслух, а затем её кульминация накрыла их обоих, утаскивая его за собой. Он опустошил себя внутри неё и был поражён, обнаружив, как сильно она хотела этого, быть наполненной им. Он уловил её мысленный образ того, как его сперма стекала по внутренней стороне её бедра в прошлый раз, и от этого воспоминания он кончил бы снова, если бы это было возможно.       Он уставился на неё в шоке. Она казалась слишком идеальной, чтобы быть настоящей. Никто не мог быть настолько хорош…       — Ты всё ещё в моих мыслях, — сказала она, сдерживая улыбку.       — Ох, — тогда он отстранился от неё, как ментально, так и физически, оставаясь лишь в своем собственном сознании. Просунув руку между её мягкими бёдрами, он собрал немного вытекающей жидкости и снова вошел в неё пальцем, проталкивая, затем вернул на место ее нижнее белье.       — Мне это тоже нравится. Знать, что ты переполнена мной до отказа, — немного злобно сказал он.       — Ты сексуальный извращенец, Малфой. Я всегда подозревала, но эти твои мыслишки… — она вздохнула, прикрывая глаза.       — Это мелочь. Ты не видела и десятой доли того, что я собираюсь с тобой сделать, — он снова двинулся вверх по её телу, задержавшись, чтобы прижаться губами, а затем языком к нижней части её груди через тонкую сетку лифчика. Нежная ткань потемнела от жара его губ, когда он нежно прикусил один выступающий сосок.       — Все те ночи, когда я спал один, пока ты работала. Мне ничего не оставалось, как представлять все те способы, которыми я хотел взять тебя. Знаешь, что я узнал о себе с тех пор, как перестал использовать окклюменцию?       — Расскажи, — её глаза были полуприкрыты от того сочетания желания и усталости, которое, казалось, они всегда разделяли друг с другом.       — Что у меня очень богатое воображение, — он навис над ней, поставив колено между её ног.       — Больше никаких побегов. Ты обещал, — Грейнджер слегка ухмыльнулась, затем посерьёзнела, посмотрев на него снизу вверх.       Он нежно поцеловал её, двигаясь по шее, подбородку, лбу, прежде чем прошептать ей в губы:        — И я не шутил. Я никуда не уйду, — это было ужасно тяжело озвучить, но также это было огромное облегчение — сдаться. Он не осознавал, сколько энергии было потрачено на отрицание такой фундаментальной — и чертовски очевидной — истины.       Он развернул их, притягивая её к себе, чтобы не раздавить своим весом. В какой-то момент он растерял всю свою одежду. Должно быть, она её куда-то спрятала.       — В постель? Я хочу сделать это ещё тысячу раз.       — Ммм… — она указала своей палочкой — нет, снова его палочкой — на одеяло в другом конце комнаты, и оно укрыло их, когда она прижалась к его груди. — Скоро.       — Смотрю, тебе ужасно удобно с моей палочкой, — он провел пальцами по её спине, скользя вниз под крошечными трусиками, чтобы обхватить её превосходный упругий зад.       — Я ей нравлюсь. На самом деле, им обеим, — она многозначительно глянула вниз.       — Шутки про член, Грейнджер? Я и не знал, что ты на такое способна.       — Я могла бы прямо сейчас дать тебе ещё одну, но не стану, — она потянулась, чтобы поцеловать его, ухмыляясь. — Я, как ты правильно заметил, слишком идеальна…       Оглушительный ТРЕСК расколол воздух, прервав всё, что она собиралась сказать. Драко схватил её в защитном жесте, взмахнув палочкой, но расслабился, когда увидел, кто это. Все ещё сидя на нём верхом в одних трусиках, Грейнджер же выглядела так, словно предпочла бы вместо прибывшего самого Волдеморта.       — Привет, мама.       Нарцисса Малфой стояла в его гостиной, глядя сверху вниз на Грейнджер, которая была почти обнажена, и на своего сына, на котором, в свою очередь, была только Грейнджер. Рот Нарциссы был шокировано приоткрытым, что было совершенно незнакомым выражением на её благовоспитанном лице.       Мипси и Уилби стояли рядом с ней. Домашние эльфы, которые явно были ответственны за нарушение защиты Драко, выглядели явно ликующими.       Грейнджер плотно завернулась в одеяло и притворилась невидимкой.       — Не могла бы ты отвернуться, мама? Ты расстраиваешь Грейнджер.       Нарцисса развернулась на каблуках.       — Ты вернулся, — выдавила она.       Драко оставил одеяло Грейнджер и встал, чтобы собрать с пола одежду, которая была разбросана по комнате. Он натянул брюки и, подмигнув, бросил ей. Она глянула на него в ответ, вся красная как свекла.       — Да, только что. Я бы навестил тебя, если бы… — Грейнджер выглядела так, будто сейчас же начнет протестовать, поэтому он решил не заканчивать это предложение. — Как ты узнала?       Мипси и Уилби подпрыгнули на цыпочках. Он был удивлен, увидев их глаза совершенно сухими. Они всё ещё переводили взгляды с Грейнджер на Драко и обратно с неподдельным восторгом, очевидно, будучи слишком счастливыми для слёз.       — Я попросила Уилби присматривать… на всякий случай, — голос его матери был хриплым от эмоций, и он подошёл к ней, разворачивая так, чтобы притянуть в свои объятия.       — Не стоит, мама, всё в порядке. Я в порядке.       — Где твоя рубашка, Драко? — она чопорно похлопала его по спине.       — Без понятия, — ему не нужно было использовать легилименцию, чтобы знать, что Грейнджер планирует его смерть за его спиной.       — Я думала, ты… четыре месяца, Драко! — Нарцисса отступила, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я думала, ты… — она замолчала, сжав губы, чтобы скрыть их дрожь.       — Я знаю. Прости. Мы застряли… Поттер не получил моё послание? — внезапный страх охватил его. Что, если они изменили ситуацию настолько катастрофически, что мадам Помфри не смогла выбраться с войны живой? Что, если война не закончилась?       — Да, получил. Скажи моей маме, чтобы она не волновалась. Это было не совсем утешительное письмо, Драко. И то, что мадам Помфри рассказала о состоянии мисс Грейнджер…       Затем рядом с ним появилась Грейнджер, нервно ёрзая. Нарцисса пристально посмотрела на неё.       — Я очень рада узнать, что вы выжили.       — Прошу, зовите меня Гермионой, — её лицо всё ещё пылало, но голос звучал ровно. — И я бы не выжила, если бы не Драко.       — Да, — выдохнула Нарцисса, оглядываясь на сына. — Он упомянул, что был довольно… вовлечён.       Драко потянулся к сопротивляющейся руке Грейнджер и крепко сжал её.       — Гермиона — единственная причина, по которой мы вернулись. Ты бы никогда больше не увидела меня, если бы не она.       Не спорь, молча сказал он своей матери. Ты проиграешь.       Глаза Нарциссы расширились от понимания.       — Хорошо. Я ожидаю, что ты приедешь навестить меня, как только… отдохнёшь. Вы оба. Драко, дорогой, тебе нужно подстричься, — взгляд вернулся к Грейнджер. — Спасибо, что вернули его домой.       Грейнджер открыла рот, вероятно, чтобы отрицать, что она сделала что-то впечатляющее, но благоразумно захлопнула его, кивнув. Затем она попрощалась с эльфами, в то время как Нарцисса наблюдала за этим, изящно приподняв бровь.       Мипси и Уилби исчезли в мгновение ока. Прежде чем его мать смогла последовать за ними, он остановил её, кое-что вспомнив.       — Мама… что случилось с остальными домовыми эльфами поместья Малфоев? Там были и другие.       Настала очередь его матери выглядеть смущённой.       — Они… они погибли. Как раз перед тем, как Тёмный Лорд и его армия отправились на финальную битву. Они были… взволнованы. Ворвались в Мэнор, и я… я не смогла их остановить. Выжили только Мипси и Уилби. Потому что они отсутствовали, — она умоляюще посмотрела на Грейнджер, когда говорила это. — Ты был в Хогвартсе, а потом, Драко… Прости, что я никогда не рассказывала тебе.       Грейнджер стиснула зубы рядом с ним, но промолчала. Он кивнул, и его мать исчезла.       Драко повернулся к Грейнджер, желая обсудить услышанное, но она отступила с лицом, искаженным ужасом.       — Прости, я должен был что-то сделать, пока мы были там… Гермиона?       Она смотрела на него безучастно, не слушая. Её взгляд был сосредоточен не на его лице, а на его руке, а именно на обнажённой коже левого предплечья.       Его Тёмная Метка.       Он в замешательстве посмотрел вниз, сначала ничего не понимая. А потом осознание поразило, как удар под дых.       Она всё ещё была чёрной.

~

      — Гарри. Нам нужно к Гарри.       Это были единственные слова, которые она произнесла, прежде чем они бросились собираться. Грейнджер искала свои туфли, пока Драко переодевался в чистую мантию аврора, всё ещё висевшую в его гардеробной. Если ему придётся объяснять Министру, что он каким-то образом вернул Волдеморта, он хотел сделать это, заручившись наглядным напоминанием того, на чьей он стороне.       Грейнджер кивнула, когда увидела, сразу всё поняв. Это заставило его грудь сжаться.       Она аппарировала их, рассудив, что защитные чары Поттера, вероятно, не были настроены на то, чтобы допускать визитов из Малфой Мэнора в нерабочее время. Они прибыли к дому номер двенадцать на площади Гриммо.       — Держи палочку наготове. Он точно будет обвинять во всем меня, — проворчал Драко, когда она потянула его к двери.       Он рассчитывал, что у него будет больше времени, чтобы подготовиться к этой конкретной встрече. Он был вполне уверен, что Поттер — или его устрашающая жена — не станут открыто проклинать его за то, что Грейнджер застряла в прошлом, но ему повезёт, если он избежит удара в нос.       Она постучала в дверь, подождала мгновение, затем постучала сильнее.       — Гарри! — закричала она. — Просыпайся!       — Ты перебудишь всю чёртову округу, Грейнджер, — предупредил Драко.       — Мне плевать! ГАРРИ! — она постучала снова.       Дверь распахнулась, палочка была направлена прямо на них. Драко рефлекторно встал перед ней, заслоняя ведьму своим телом.       — Прекрати так делать, Драко! Гарри, ты идиот, это я! — она обогнула Драко и бросилась в объятия Поттера.       — Гермиона? Ты вернулась? — Поттер был немного медлителен в восприятии, но Драко попытался простить его за это, поскольку он явно всё ещё наполовину спал. Он улыбнулся Драко поверх головы Грейнджер. — У вас получилось!       Драко очень старался не смотреть слишком злобно.       Оглушительный шум в коридоре позади Поттера возвестил о прибытии его беременной жены.       — Джинни! — Грейнджер пригласила себя внутрь, чтобы продолжить объятия.       — Я знал, вы сможете, — оставшийся стоять на пороге, Поттер лучезарно улыбнулся Драко.       — Это всё она, — он кивнул на Грейнджер, которая теперь выдавливала жизнь из очень большого рыжего кота.       — Это не то, что я слышал, — Поттер выглядел так, будто прямо сейчас подумывал обнять Драко.       — Нам надо поговорить, — Драко жалел, что вместо этого не получил удар в нос. Ему следовало заставить мадам Помфри дать Непреложный обет. Он пожал плечами, чувствуя себя охренительно неловко.       Джинни, которая подошла к двери поприветствовать Драко, услышала.       — Зачем? Что стряслось на этот раз?       — Что-то произошло? — резко спросил Драко.       — Ну, помимо того, что вы двое пропали без вести на четыре месяца… — Поттер с любопытством разглядывал его. — Просто были небольшие проблемы с дементорами. Уверен, ничего серьёзного.       — Эм… У нас могут быть… плохие новости по этому поводу, — заговорила Грейнджер, её лицо вытянулось, когда глаза встретились с глазами Драко.       — Ты впустишь нас в свой грёбаный дом? — у него кончилось терпение. — Нам не следует говорить об этом на улице, — Драко оглянулся на тёмные дома вокруг.       — Рада видеть, что ты не утратил своего очарования, Малфой, — Джинни провела их в гостиную, где они уселись друг напротив друга. Она взмахнула палочкой, и из ниоткуда появился чайник, зависнув перед его лицом. — Чаю?       — Поздравляю с… ребенком. Грейнджер сказала мне, — он принял чашку, потому что не знал, куда деть руки.       — Это мальчик, — рыжеволосая ведьма слабо улыбнулась и положила руку на живот. Халат, который она накинула поверх ночной рубашки, едва застёгивался спереди.       Поттер, казалось, был готов воспарить со своего места от гордости.       Грейнджер высунулась подышать воздухом из взъерошенной шерсти Живоглота. Он напряжённо сидел у неё на коленях, похоже, затаив обиду на её долгое отсутствие. Драко нервно посмотрел на него. Пожалуйста, не вини меня. Я сделал всё, что мог, чтобы доставить её сюда как можно раньше.       Живоглот моргнул, уставившись на него. Заслужи моё прощение, говорил этот взгляд.       — Нам правда нужно вам кое-что рассказать, — вмешалась Грейнджер. — Вообще-то, думаю, нам следует сначала спросить, знаешь ли ты, что с нами случилось? Кто это сделал?       — Прости, Гермиона, — Поттер поморщился. — Мы отследили каждую зацепку, покопались, насколько было возможно, так, чтобы никто не узнал, что мы делаем, — он посмотрел на Драко. — Я поделюсь своими наработками, есть несколько потенциальных направлений, которые мы можем изучить. Теперь, когда ты вернулся, может…       — Кто мы? — прервал его Драко. — Кто в курсе, что мы пропали?       — Люди, которые были в комнате, когда мадам Помфри появилась с этим письмом. Тонкс, я, Министр Джоркинс. Мы, конечно, следовали твоим инструкциям. Придумали историю… Малфой, ты работаешь под прикрытием на объединенной миссии в Бельгии. Гермиона, ты работаешь над ещё одним сверхсекретным проектом в Нью-Йорке. Рон занимался этим делом вместе со мной, большая часть семьи знает, честно говоря, я не мог скрыть это от них, но никто не скажет. — Он посмотрел на Драко, — Тео Нотт появился в Министерстве примерно через неделю после твоего исчезновения, сказал, что беспокоится. Я рассказал ему фальшивую историю, но не думаю, что он поверил.       — Что случилось? — Джинни наклонилась, насколько могла, переводя взгляд с Грейнджер на Драко. — Почему вас так долго не было?       Грейнджер посмотрела на Драко, позволяя ему рассказать.       — По какой-то причине маховик не сработал, — начал он.       — Он пропал. Мы отправились туда, где он должен был быть, но он просто исчез, — вмешался Поттер.       — Ну, собственно и всё. Маховик не смог вернуть нас назад, потому что кто-то устроил саботаж, потому что всё это с самого начала было ловушкой. А потом с нами случилась куча по-настоящему хреновых вещей, и потом мы оба много раз чуть не умерли, но в итоге мы живы, и в итоге, она создала новый маховик и вернула нас домой.       — Возможно, вы хотели бы узнать больше подробностей? — спросила Грейнджер в наступившей оглушительной тишине.       Она рассказала всё заново, начиная с их прибытия в поместье Малфоев. Она замолчала, позволяя Драко взять верх, когда добралась до определенных частей — увидеть его молодым, позволить Снейпу покопаться в его мыслях. Он был уверен, что она старалась не сказать больше того, чем ему было комфортно поделиться.       К тому времени, когда она добралась до абсурдной охоты за старой версией маховика при помощи Снейпа, на лицах обоих Поттеров было одинаковое выражение потрясённого неверия.       — Я видел тебя, — сказал он Джинни, вспоминая. — Сразу после того, как мы попали в Хогвартс. Ты смотрела на Снейпа, как будто сейчас проклянёшь его. Устрашающе, — он слабо улыбнулся, но она выглядела озадаченной.       Затем его улыбка исчезла, когда он вспомнил, что было дальше.       — Нас поймали егеря по пути к могиле Дамблдора. Они видели нас, и Невилл тоже, но мы… эм, нам удалось сбежать и наложить на них Обливиэйт, — Грейнджер старательно не смотрела на него, когда говорила это. — Но тот маховик был уничтожен в бою, так что…       — Но Бузинная палочка могла бы его починить, — Поттер выглядел смущённым. — Разве вы не нашли её?       Грейнджер замолчала, нуждаясь в том, чтобы Драко продолжил эту часть истории.       — Я нашёл. Ограбил могилу Дамблдора. Но она не сработала.       — Почему нет? Это было в январе, верно? Она должна была принадлежать тебе до марта.       — Грейнджер считает… — Драко сглотнул. Он практически слышал, как она думает: Не считаю, я знаю. — Она считает, что я на самом деле не тот человек, который тогда отобрал палочку у Дамблдора. По крайней мере, палочка не узнала во мне того человека.       Живоглот забрался на колени Грейнджер и повернулся так, что его хвост ударил Драко по лицу, что очевидно, было знаком явного несогласия.       — В этом есть смысл, — просто сказал Поттер.       Рука Грейнджер нашла его руку, когда она продолжила. Джинни бросила на мужа быстрый взгляд. На её лице не было удивления, скорее ухмылка, означающая: а я тебе говорила. Драко мысленно застонал.       — В любом случае, Бузинная палочка не сработала, а потом кто-то ударил меня проклятием у озера, и Драко доставил меня в больничное крыло. Полагаю, тебе известна эта часть.       — Мадам Помфри сказала, что ты не дышала. Она сказала… — глаза Поттера метнулись к Драко. Если ты скажешь ей, что я плакал над её кроватью, я прокляну тебя, яростно подумал он. — Она сказала, что ты поджёг крыло, чтобы заставить её помочь. Она всё ещё обижена из-за этого, возможно, ты захочешь отправить ей извинения.       — Что ты сделал? Ты забыл упомянуть об этом. И я не дышала?       — Есть много вещей касаемо той ночи, о которых я забыл упомянуть, Грейнджер, — мягко сказал Драко.       Джинни не могла скрыть улыбку. Грейнджер наконец оторвала взгляд от его лица.       — В любом случае, я выжила, но нам пришлось придумывать другой план.       Она торопливо рассказала остальную часть истории, полностью пропустив инцидент с отцом Драко и его временную потерю памяти. Он был благодарен.       — И тогда я поняла, как заставить заклинание сработать, и Драко помог. Мы бы оказались в ловушке навечно, если бы он не нашёл способ защитить червоточину, держать её открытой, пока мы в ней находимся.       Драко считал, что она немного недооценивает сложность. Он вытащил из кармана новый маховик времени и положил его между ними на стол.       — И это всё? — Поттер прищурился. — Похоже на…       — Это пресс-папье, — пояснила Грейнджер. — Мы забрали его из гостиничного номера.       — Я думала, ты говорила о лесах и кошмарном коттедже. Когда вы переехали в отель? — Драко прищурился, глядя на Джинни, которая невинно посмотрела в ответ. Слишком уж невинно.       — О… эм, ну… — Грейнджер покраснела.       — Да, Поттер, мы трахаемся, — вздохнул Драко. — Верно подмечено.       Рот мужчины-Поттера открылся, а его жена вскрикнула от восторга.       — Тебе следовало стать аврором, а не ему, — сказал он ей, указывая на её ошеломленного мужа. — Ой, Грейнджер, за что ты меня пихаешь? Ты та, кто хотел им рассказать.       — Я не хотела, чтобы ты рассказывал им это, — прошипела она.       Он пожал плечами, чувствуя себя весьма довольным собой. Три человека знали, и ни одно проклятие не угодило в его голову. Поттер, конечно, не выглядел счастливым, но Драко решил, что это больше связано с озвученной информацией. В целом результат оказался лучше, чем он ожидал.       Но его настроение быстро испортилось, когда он вспомнил последнее, что они должны были рассказать. Самое худшее. Он колебался, не желая одёргивать рукав. Одно дело позволить Грейнджер увидеть это. Совсем другое — показать Поттерам, из всех людей. Он не хотел напоминать им, кем был, поскольку они, похоже, временно забыли.       Рука Грейнджер на его предплечье вернула его взгляд к ведьме.       — Всё в порядке, — сказала она. И это правда было бы так, если бы она продолжала смотреть на него подобным образом.       Он повернулся обратно к Поттерам.       — Есть ещё кое-что. Что-то из того, что мы сделали, должно быть, вызвало серьёзные проблемы, ужасные изменения. Потому что, когда мы вернулись… — он сделал вдох, другой, затем заставил себя задрать рукав, выставив предплечье на всеобщее обозрение. — Она не такая чёрная как была когда-то. Но она не должна так выглядеть. Должна была поблекнуть. Мы сделали что-то не так.       Рука Поттера дернулась ко лбу, когда он уставился на чёрную змею на руке Драко. Рептилия не двигалась, как раньше, но, пока они смотрели, Драко мог поклясться, что видел, как она подёргивается.       — Он мёртв. Мы видели, как он умер, — наконец сказал Поттер. — Он не вернулся. Я бы знал.       — Тогда как ты это объяснишь? И дементоры? И тот факт, что кто-то украл тёмный артефакт из поместья моей семьи в тот год, когда он там жил?       — Я не знаю. Но… Гермиона, тебе известно, что у меня есть связь с Волдемортом, — он сочувственно посмотрел на них, когда все в унисон вздрогнули, услышав это имя. — Вы прошли через что-то ужасное. Вероятно, Метке просто нужно время, чтобы исчезнуть. Я клянусь, я бы знал, если бы он вернулся.       — У тебя больше нет этой связи, Гарри! Она исчезла! Что-то происходит, мы должны пойти в Министерство сегодня…       — Нет, Гермиона, — Поттер глянул на свою беременную жену, которая, держалась за живот, плотно сжав губы. — Он не вернулся.       — Давай, Грейнджер, — Драко встал, одергивая рукав. — Мы поговорим об этом утром. Поттер, завтра я зайду к тебе в офис за теми документами. Подожди, — он вспомнил кое-что, что хотел спросить. — У меня всё ещё есть работа?       — Да, но… ты не можешь рассказать Джоркинсу то, что рассказал мне. Не позволяй ему также допрашивать Гермиону.       Он кивнул и взял Гермиону за руку, но она заупрямилась.       — Гарри, не делай этого. Ты точно помнишь, каково это, — её лицо было бледным. — Ты пытался рассказать всем, но они не слушали. Не поступай так с нами.       — Я не такой! Не такой, — он провёл руками по волосам, отчего они ещё больше встали дыбом. — Я просто думаю, что вы устали. Должно быть другое объяснение. Ты хочешь остаться здесь на ночь? Мы можем…       — Она пойдет со мной, — сердито перебил Драко.       Джинни потянула мужа за руку, чтобы остановить.       — Мы обсудим всё завтра, — спокойно сказала она, поднимаясь на ноги.       Грейнджер достала мантию-невидимку и бросила её на стол, прежде чем вернуть маховик в свою сумку. Она подхватила Живоглота на руки и наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке Джинни.       — Скучала по тебе, Джин, — затем бросила последний взгляд на Поттера и ушла.       Драко двинулся следом, но у двери обернулся.       — Игнор не поможет избавиться от этого, Поттер. Мне это известно лучше, чем кому-либо другому, — с горечью сказал он. — Знаю, что на этот раз тебе есть что терять. Но и мне тоже.       Он вышел, думая о том, как любовь сделала Поттера осторожным. Эта его трансформация заставила Драко захотеть сжечь мир дотла.