Глава двадцать пятая

      Если Драко и надеялся урвать ещё несколько нежных мгновений с Грейнджер прежде, чем они вернутся, то выражение её лица, когда она открыла глаза на следующее утро, с треском развеяло эти иллюзии.       Это было не сожаление, а просто отстранённая сосредоточенность, которая подсказала ему, что в своей голове она уже варит зелье.       — Который час? — она села и ощупала голову, оценивая состояние своих волос, которые странно высохли.       — Только лишь начало одиннадцатого.       — Десять? О Боже. У меня так много дел… — она откинула одеяло и выбралась из их уютного гнездышка, направляясь в ванную.       Примерно на полпути она заметила зелёный лоскут ткани, который всё ещё был на ней, и обернулась, чтобы посмотреть на Драко, очевидно, внезапно вспомнив о многих вещах.       — Прости, я бы хотела… Но времени нет…       Она выглядела ужасно виноватой.       Драко так много хотел сказать. Хотел затащить её обратно в постель и убедить, что ещё один час не сыграет никакой роли. Хотел притянуть её к себе и намотать эту массу волос на свои пальцы, чтобы вернуть близость, которую они потеряли во время сна. Хотел спросить, имела ли она в виду то, что сказала прошлой ночью о том, что нет другого места, где она предпочла бы быть, даже дома в их настоящем времени.       Это было бы несправедливо. Последнее, что они могли себе позволить, это отвлекаться, и как бы сильно его эгоистичная натура ни кричала ему сделать желаемое, Грейнджер не принадлежала ему, чтобы её удерживать.       — Всё в порядке, — сказал он ей. — В любом случае, таков был план. Иди готовься, пока я соберу вещи.       Она ушла, чтобы быстро принять душ. На этот раз дверь ванной за ней закрылась.       Пять минут спустя она вышла в той же одежде, что была на ней накануне, с уложенными в привычный пучок волосами, о котором Драко теперь с нежностью думал как о чем-то вроде боевых доспехов. На этот раз её врагами были непреложные законы пространства и времени.       Драко протянул ей бумажный стаканчик с кофе из маленькой кофемашины в номере. Она выглядела взвинченной, нервы явно были на пределе, когда она осматривала комнату.       — Мы всё взяли?       Он кивнул. Все запасные подушки и постельное бельё исчезли в чёрной дыре, которая именовалась сумкой Грейнджер.       Она продолжала осматривать комнату в поисках чего-то.       — Что такое?       — Я только что поняла, что у нас нет маховика, — она сказала это через плечо, изучая содержимое гардероба.       — О, правда? Я не заметил.       Она даже не обратила внимания на его попытки пошутить, настолько была сосредоточена.       — Нет, я имею в виду… Песочные часы были уничтожены. Мне нужен предмет, чтобы превратить его в маховик.       — Любой предмет? — он задумчиво посмотрел на кровать.       На это она закатила глаза.       — Что-нибудь маленькое и не слишком магловское, чтобы не развалилось от всей этой магии.       Присоединившись к ней в поисках, Драко нашёл и представил ей на одобрение множество предметов. Хрустальный бокал для шампанского, полученный накануне вечером, был отвергнут — «Ты можешь представить, что будет, если мы его уроним?» — за ним последовал один из зелёных предметов, о которых нельзя упоминать, всё ещё лежащий в коробке на полу — «Я не собираюсь объяснять комнате, полной чиновников Министерства, почему я смастерила новый маховик из пары кружевных трусиков».       Однако он смотрел, как она высыпала содержимое коробки в свою сумку, думая, что он не видит.       На дне ящика стола Драко нашёл стеклянное пресс-папье, которое прошло проверку. Оно было круглым и прочным, немного похожим на немагическую Напоминалку.       — Просто не швыряй его куда попало, и всё пройдёт хорошо, — сказала она, одобрительно кивая.       Он снял защитные чары с двери, и она потянулась к нему, чтобы аппарировать, но он импульсивно схватил с кровати ещё две подушки и сунул их в подмышку.       — Разве ты уже не украл достаточно?       Да, но эти пахли Грейнджер и сексом. Он подозревал, что его мозг попытается убедить его, что прошлой ночи на самом деле не было, и Драко рассудил, что у него должно быть веское доказательство, просто на всякий случай. Он твёрдо решил не дать ей застукать его за их обнюхиванием.       — Никогда не бывает слишком комфортно.       Они покинули свою светлую, плюшевую, пахнущую Грейнджер комнату ради холодного, затхлого, кишащего грызунами коттеджа. Это было всё равно, что вернуться домой из отпуска на Французской Ривьере и обнаружить, что твой дом сгорел дотла в твоё отсутствие.       Грейнджер, не теряя времени, приступила к работе.       Она разложила все собранные ингредиенты рядом с небольшими весами, которые Драко прихватил для неё в магазине. Большая кастрюля на плите служила им котлом.       Драко предложил себя в качестве су-шефа, и она любезно согласилась, дав точные инструкции по приготовлению, которым было легко следовать. Рецепт, казалось, был запечатлён у неё на подкорке мозга, потому что она ни разу не запнулась, озвучивая пункты в должном порядке.       Вскоре он узнал, почему ей потребовался почти год, чтобы разработать это зелье.       Оно было мучительно сложным, требовало точности, которая даже при самых благоприятных обстоятельствах не была присуща Драко. Но здесь, когда у них не было ни запасов дополнительных ингредиентов, ни времени на повторную варку, если что-то пойдёт не так, ответственность давила почти непосильно.       — Разрежь на семь частей одинакового размера, — сказала она, протягивая ему кусочек драконьей печени.       Он посмотрел на бесформенный серый предмет. Как можно разрезать неровный треугольник на семь равных частей? Он напомнил себе, что получил Выше Ожидаемого по зельям на последнем курсе, и принялся за дело.       Пока он работал, в кастрюле на медленном огне кипела вода. Звездчатка, белладонна и мальва плавали на поверхности, связанные в пучок кусочком бечёвки. По одному кусочку печени нужно было добавлять в смесь каждые семьдесят три секунды, объяснила ведьма, помешивая жидкость палочкой против часовой стрелки, по часовой, и снова против часовой стрелки.       — Теперь щепотку измельчённого когтя грифона. Нет, думаю, твои щепотки больше, чем мои. Помешивай, пока я подготовлю.       Его пальцы заменили её на палочке из виноградной лозы. Та странно реагировала на его прикосновения. Он не помнил, чтобы древко казалось таким живым под его хватом, когда Драко использовал его на егерях в Хогвартсе.       Гермиона высыпала когти грифона на поверхность, и варево мгновенно стало чернильно-чёрным. Он напрягся, и она быстро улыбнулась ему.       — Не волнуйся, это хорошо. Так и должно быть.       Семьдесят три секунды истекли, поэтому Грейнджер принялась помешивать, пока Драко добавлял второй кусочек драконьей печени.       — Следующая — кровь ре-эма. Пять капель. Она будет дымиться, так что будь осторожен.       Она внимательно следила за котлом, ожидая подходящего момента, чтобы добавить капельки крови. Драко не мог разглядеть никаких признаков, указывающих на то, что зелье готово, но она, очевидно, заметила, потому что через минуту сказала:       — Сейчас!       Она изрядно преуменьшила количество дыма. Плотные чёрные облака поднялись, заполнив комнату и ослепив их. Грейнджер полностью исчезла из виду.       Он закашлялся, отмахиваясь от густого дыма, пока не смог разглядеть её, всё ещё мешающую зелье. Она бросила на него извиняющийся взгляд.       — Ты как?       — Мерлин, Грейнджер, как ты раньше справлялась с этим самостоятельно?       — Время для ещё одной порции печени, — она пожала плечами.       Он послушно добавил ещё один серый кусок. В содержимом кастрюли появилось что-то перламутровое.       Она перестала помешивать и включила конфорку на полную мощность.       Как только зелье закипит, объяснила она, они добавят настой полыни. Затем всё загорится, будем надеяться, — Драко недоверчиво повторил это слово, — а затем последняя капля крови ре-эма погасит пламя.       Оставалось ещё двадцать два пункта.       Наконец, изрядно вспотев, Грейнджер вытащила пучок растений из импровизированного котла и выбросила их.       — Теперь только волосы вейлы.       Она выбрала одну прядь и бесцеремонно бросила её в котел.       — Готово.       — Готово? — Драко с трудом мог в это поверить. Он заглянул через её плечо в кастрюлю. Выглядело не совсем так, как он помнил. Жидкость была блестящей, но не светящейся. Переливающейся, но не живой. Он ждал, что она что-нибудь скажет, раздумывая, стоит ли ему самому это озвучить.       — Ну, не совсем. Зелье должно вариться тридцать шесть часов, — она нашла крышку и накрыла кастрюлю.       Тридцать шесть? Неудивительно, что она так переживала из-за нехватки времени. Новолуние через два дня.       — Значит, сейчас мы просто ждем?       — Мне нужно будет наблюдать за этим. Убедиться, что пламя не погаснет. Температура не должна подниматься.       — Хочешь сказать, что в прошлый раз ты следила за котлом тридцать шесть часов? В одиночку? Почему ты не попросила кого-нибудь помочь тебе?       — Я не доверяла никому другому. Однако ты справился очень хорошо, — она снова слегка пожала плечами.       Он немного приободрился.

~

      Драко вызвался присмотреть за котлом, чтобы она могла пораньше приступить к работе над заклинаниями. Он не видел её до конца дня.       В какой-то момент поздно ночью она появилась на кухне одетая только в одну из его футболок. Непринуждённая интимность момента что-то затронула в нём.       — Я здесь, чтобы заменить тебя. Есть что-нибудь перекусить? — она присела на стойку, ожидая, пока он жарил два яйца и делал тосты. Это был максимум его кулинарных талантов, но она приняла это с благодарностью.       Драко замешкался, но она кивнула в сторону двери.       — Иди спать. Ты выглядишь усталым. Завтра будет ещё один скучный день.       Он ушёл, поцеловав её в лоб на прощание, чтобы зарыться лицом в самую грейнджеровскую подушку, какую только смог найти.       На следующий день он видел её ещё меньше. В полночь они снова поменялись, и когда он проснулся на утро в новолуние она спала рядом с ним. Зелье, разлитое в банку из-под мармелада, стояло на полу с её стороны. Теперь оно было готово.       Драко провёл день в разработках модификации своих защитных чар в коттедже, чтобы они не мешали заклинанию, которое требовалось наложить Грейнджер.       Комната Времени была, так сказать, стерильной средой. Там он был в первую очередь озабочен защитой Грейнджер от потенциальных взрывов, связанных с нестабильностью времени, и от несанкционированного проникновения, но там не было необходимости скрывать те мерцающие нити Времени, которые плавали в помещении. И не было необходимости прятать их обоих от магглов или Пожирателей Смерти.       Теперь ему нужен был способ спрятаться без защитных чар. Исчезнуть без сложной и магически тонкой паутины заклинаний, окружающей коттедж.       Он вспомнил кое-что, что видел в одной из книг, которые Грейнджер скопировала в библиотеке Малфоев. Это была их самая первая ночь в прошлом, и она лихорадочно рылась в куче древних текстов, пытаясь вернуть их домой. Тогда она вручила ему «Древние и забытые заклинания и чары» и велела ему быть полезным.       К удивлению Драко книга и правда оказалась полезной. Он пошёл достать её из сумки и обнаружил, что Грейнджер что-то яростно строчит в своём блокноте.       — У меня почти закончилась бумага, — сказала она, когда он подошёл.       — Я принесу тебе немного.       — Спасибо, — она так и не перестала писать, когда он уходил, держа книгу в руке.       Она не была холодной или отстранённой, напомнил он себе. Дело было только в том, что у неё было примерно сто миллиардов клеток мозга, и каждая из них в настоящее время работала изо всех сил, чтобы вернуть их домой.       Но от этого он не стал чувствовать себя менее одиноким.       Тем не менее, он последовал её примеру и погрузился в свою собственную работу, расшифровывая неразборчивый текст до тех пор, пока у него не сложилось чёткое представление о необходимых заклинаниях.       К тому времени, когда он снял оставшиеся защитные чары, наложенные вокруг коттеджа, уже стемнело. Теперь они были ни к чему. Он аппарировал в соседний город в поисках новых блокнотов для Грейнджер, затем вернулся и обнаружил, что она ждёт его.       Ведьма поприветствовала его усталой улыбкой, но он знал, что её мысли где-то далеко.       — Я бы хотела опустить пресс-папье в зелье прямо сейчас, но сначала только хотела проверить, в порядке ли защита. Мы не сможем слишком много колдовать в доме в течение следующего месяца, как только процесс начнется.       — Я снял обереги, чтобы они не мешали.       — Ты сделал что? — её брови взлетели вверх.       Драко не был особенно склонен к ложной скромности, поэтому в его голосе было явно больше приличного самодовольства, когда он рассказывал ей следующую часть ситуации.       — Я сделал коттедж ненаносимым.       Теперь он полностью завладел её вниманием.       — Это невозможно! — выдохнула она. — Я могу назвать, может, десять мест во всем мире, которые невозможно найти!       — Вероятно, существует куча мест, которые невозможно найти, только ты о них не знаешь, потому что они, знаешь ли…       — Как ты это сделал? — она проигнорировала его бахвальство.       — Метод Грейнджер. Прочитал об этом в древней книге.       — Итак… нам не нужны чары? И никто не увидит, — она махнула рукой в направлении потолка, — время?       — Ты могла бы взорвать здесь бомбу, и никто бы этого не заметил. Но не делай этого.       Её глаза сияли, когда она смотрела на него, и это было похоже на то, что на мгновение она вернулась к нему.       Слишком быстро это мгновение прошло.       — Тогда хорошо. Я начну.       Грейнджер отправила стеклянный шар вращаться к потолку, где он завис, отражая свет гостиной. Драко открыл банку с мерцающим зельем, и оно взмыло вверх, поглощая пресс-папье. Они с минуту наблюдали, как оно переливается над их головами.       — Мне нужно возвращаться к работе. Время пошло, — она потёрла виски.       Чуть больше месяца до возвращения новолуния. И затем заклинание Грейнджер — всё ещё просто теоретическая часть арифмантики, которую она не раз описывала как невозможную. И тогда, если заклинание их не прикончит, они попробуют на самом деле использовать маховик времени надеясь, что это не приведёт к перемещению во времени эквивалентному их расщеплению.       — Тебе что-нибудь принести?       — Нет, спасибо, — выдохнула она, затем потянулась, чтобы сжать его руку, прежде чем исчезнуть в другой комнате.       — Если ты не сработаешь, я вышвырну тебя нахрен, — предупредил он мерцающий шар.

~

      Руки и щека Грейнджер были испачканы чернильными кляксами, когда он увидел её снова. Она дремала над своим открытым блокнотом. Он заставил её съесть кусок холодной колбасы, уложил в постель, и закрыл ей глаза рукой, когда она сама отказалась их закрывать.       — Разбудишь меня через час? — она слабо оттолкнула его руку.       Ему не хотелось этого делать, но он сделал.       Это продолжалось целую вечность. Каждый раз, когда он оказывался рядом с ней, чтобы угрожать или уговаривать её поесть или поспать, она выглядела всё хуже. Под её глазами появлялись мешки, которые темнели с каждым днём. Было что-то пустое в её взгляде, когда она смотрела на него. Он чувствовал, что растворяется, или это растворялась она.       Пока Гермиона одержимо работала, он наблюдал за маховиком. К огромному облегчению Драко, слабые нити света можно было увидеть в воздухе под потолком уже через два или три дня. С каждым днём они становились прочнее, формируясь в подобие верёвок, когда пересекали зависший в воздухе стеклянный шар. Они стали видны в каждой комнате коттеджа, заставляя его взгляд возвращаться к маховику, куда бы он ни посмотрел. Он не был уверен, что Грейнджер вообще замечала их.       Спустя две недели он проснулся ранним утром и услышал, как она выходит из душа. Лучи света проникали сквозь стены, мягко освещая тёмную комнату.       Грейнджер вошла, завернутая в полотенце, с мокрыми волосами, зачёсанными назад. Она опустилась на матрас рядом с ним и рухнула ему на грудь.       — Я устала, — сказала она, зевая.       — Это логично. Как дела? — он крепче прижал её к себе.       — Думаю, что могу убить нас обоих, — сказала она так небрежно, что он решил, что это, должно быть, шутка. — Или заманить нас в западню, которая окажется чем-то вроде межпространственного чистилища.       — О? Расскажи, — он прижал пальцы к напряженным мышцам её шеи.       — Боги, очень приятно. Итак. У нас в соседней комнате плавает один конец кротовой норы, а другой её конец будет установлен на фиксированном отдалении ровно в тринадцать лет.       — Ммм, — это прозвучало знакомо.       — Но мы должны взять маховик с собой, иначе мост останется открытым. Что, в свою очередь, может привести к сингулярности.       — Ты снова переоценила мой интеллект.       — Червоточина, или иначе, кротовая нора — это своего рода каминная сеть, изгибающаяся во времени. Если ты оставишь камин открытым, он может начать засасывать всё в себя. С обеих сторон. Давление станет колоссальным, стягивая целые вселенные в одну точку. Это сингулярность.       — Это было бы нехорошо, — он провёл руками дальше по её спине, стараясь снять напряжение, возникшее из-за стольких дней, проведённых над книгами.       — Именно. Теоретически, открытие червоточины — это маховик — через туннель, изгибающийся во времени, должно привести к тому, что он схлопнется сам по себе, закрыв кротовую нору. Это было бы хорошо. Но что произойдёт, если она схлопнется в тот момент, когда мы будем находиться в ней?       — Я не знаю.       Она вздохнула.       — Ну, я тоже.       Она молчала так долго, что он решил, что она могла уснуть прямо лёжа на нём — не то чтобы он был против, но тут она приподнялась и села на пятки.       — Не остаешься?       — Я бы хотела, но… — она выглядела задумчивой.       — Тебе надо возвращаться к работе, — закончил он.       К тому времени он перестал предлагать помощь. Она либо безмолвно качала головой, как будто даже представить себе не могла, чем он может помочь, либо обхватывала его лицо руками и целомудренно целовала его, говоря, что он уже помог, что в итоге только заставляло его чувствовать себя ещё более никчёмным.       — Я вернусь примерно через час, — пообещала она. — Мне просто нужен был перерыв. Извини, что разбудила тебя.       — В любое время, когда тебе понадобится перерыв, я к твоим услугам.       Я скучаю по тебе, не сказал он. Её блестящий ум уже снова заработал.       Перерыва не было всю следующую неделю.

~

      Плотная сетка света над головой была неизбежным напоминанием о приближающемся сроке готовности. Если Драко и был постоянно на взводе, то Грейнджер — в разы больше. Ведьма больше не рассказывала ему о своих успехах, и он подозревал, что это означало, что хороших новостей, которыми можно было бы поделиться, просто не было.       За три дня до новолуния она нашла его, лежащим на диване, рухнула в его объятия и разрыдалась, уткнувшись лицом в его шею.       Он шептал успокаивающие слова ей в волосы, но страх пронзил его сердце. Ни разу с тех пор, как они оказались в прошлом, Драко не чувствовал такой безнадёжности.       Её мог убить стресс, если этого не сделает червоточина. Если не сработает, будет ещё одна попытка, и ещё, и ему придется стоять в стороне и смотреть, как она разрывает себя на части в попытках вернуть их. Она уже была выжата, почти ничего не осталось.       И он ничего не мог сделать, кроме как крепко и отчаянно обнимать её, задаваясь вопросом, как ей пережить эти следующие несколько дней.       В конце концов, слёзы превратились в тихие судорожные вздохи.       — Гермиона, это… тебе надо остановиться. Прости. Но я не могу просто смотреть, как ты вот так исчезаешь. Я бы предпочёл…       — Заклинание готово.       — Готово? — рука замерла на её волосах.       Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. С заплаканным и красным лицом, она выглядела такой несчастной. Он ожидал немного больше самодовольного триумфа.       — Да, но… Мы не можем его применить.       Он провёл большим пальцем по её скуле, ожидая объяснений.       — Помнишь, я рассказывала тебе о сингулярности?       — Разрушающийся временной тоннель?        — Я считаю, что это действительно может произойти, — она кивнула, вытирая лицо рукавом рубашки. — Что мы можем навсегда застрять в ловушке или погибнуть на месте. Я не могу решить эту задачу, потому что это… это неразрешимо. Нет способа предсказать, что произойдёт. Никто никогда раньше не делал этого. Я не могу провести пробные тесты. Не могу создать модель. Всё, что у меня есть, это тайное подозрение, что я убью нас. Потому что, если я права, то это всё равно, что шагнуть в чёрную дыру без защиты. Я не могу просить тебя…       — Что, если бы у нас была какая-то форма защиты?       — Это не то, о чем я говорю. Ты не можешь… не существует способа защитить себя от чёрной дыры, Драко.       Вероятно, она была права. И всё же…       — У нас так заведено, Грейнджер. Ты находишь дорогу, а я пытаюсь обезопасить тебя, пока мы по ней идём. Позволь помочь.       Она ничего не ответила. Её глаза были тусклыми, печальными. Она тоже утратила надежду. Это было невыносимо.       — Нет, — вырвалось у него.       — Нет, что?       — Нет сдаваться и нет делать это в одиночку. Ничего из того, что мы делали до сих пор, мы не делали без друг друга. Всегда должны быть мы оба.       — Ничего из того, что мы делали до сих пор, не сработало.       — Это сработает. Сработает.       — Я не знаю, как…       Драко внезапно разозлился на себя за то, что позволил ей провести почти целый месяц, утопая в стрессе, пока он сидел и ждал, когда снова сможет стать полезным.       — Вот и я об этом. Ты не знаешь, как сохранить нам жизнь, но я месяцами не думал ни о чём другом. Я не позволю тебе сдаться. Давай.       Он поднял её и поставил на ноги. Она ничего не сказала, когда он повёл её в комнату, которая служила лабораторией. Её записи заполнили все блокноты, и Гермионе пришлось писать на отдельных листках бумаги, разбросанных теперь по всему столу. Выглядело это немного маниакально.       Он заставлял её снова и снова объяснять, как работает заклинание. А затем, в течение долгих ночных часов, был разработан набросок плана.       Драко накладывал свои собственные чары под её магией, так тесно переплетая их между собой, что они никак не могли помешать. Они дали маховику времени силу и цель — оберегать их, защищать. Он заставил его желать доставить их на другую сторону.       Время шло, пока они проверяли чары — снаружи, где те не мешали золотым нитям, которые теперь образовывали плотный световой потолок в гостиной.       Они практиковались до тех пор, пока Драко не почувствовал, что их магия — одно целое. Неразрывно связанное.       Они почти ничего не делали, кроме бесконечной работы, вплоть до рассвета последнего дня. В конце концов, именно она убедила его остановиться. Она подвела его к кровати, держа за руку, и они проспали несколько часов, обвившись друг вокруг друга, как виноградные лозы, безразличные ко всему миру.       Когда солнце село, они собрали свои вещи, готовясь уйти.       Они стояли под парящим маховиком, и Грейнджер притянула его к себе, чтобы лишь раз нежно поцеловать, прежде чем отпрянуть.       Он попрощался с ней одними глазами, просто на всякий случай. Она сжала его руку с той же целью.       Они произнесли свои заклинания.       Это была изнурительная работа. Каким бы сложным и точным ни было зелье, это было хуже вдвойне. Но по мере того, как магия окутывала маховик, свет начал отвечать. Он втягивал Время в себя, сначала медленно, а затем сразу резко поглотил всё. В комнате потемнело, когда светящаяся ткань втянулась внутрь, поглощенная стеклянным шаром.       Когда все нити света погасли, маховик упал. Драко аккуратно поймал его в ладонь, словно снитч.       Она посмотрела на шар в его руке, он всё ещё слабо пульсировал.       — Это всё ещё может убить нас.       — Этого не произойдет.       — Как ты можешь быть так уверен?       Он не знал, как сформулировать чувство того, что когда он сосредоточился на одной цели — защитить Гермиону Грейнджер — его магия сделала то же самое. С частичкой его железной воли, заключенной в заклинание, она была в безопасности.       — Это часть меня, — сказал он. — Я этого не допущу.       Она посмотрела на пресс-папье и кивнула.       — Хорошо. Думаю, нам следует…       Он ждал, но она не двигалась, и вскоре тишина вокруг стала густой и тягостной. Драко знал, почему его палочка практически приклеена к боку. Знал, почему страх скручивался в животе, и это не имело никакого отношения к кротовым норам.       Работающий маховик времени лежал в его руке. Спасение и разрушение в равной мере. В конце концов, их мыльный пузырь лопнул.       Это была самая эгоистичная мысль, когда-либо приходившая ему в голову.       — Сделай это, — резко сказал он.       Грейнджер посмотрела на него, её губы сжались в решительную линию, и она взяла его за руку.       — Сделай это, — повторил он чуть мягче и кивнул.       Она кивнула в ответ, не сводя глаз с его лица, и один раз постучала по предмету своей палочкой.

~

      На этот раз не было никакого бурлящего потока.       Они оказались в туннеле, невидимые стены смыкались вокруг них. Воздух давил с такой силой, что у Драко чуть не подогнулись колени. Казалось, его голова вот-вот взорвётся от давления.       Рядом с ним Грейнджер попыталась вдохнуть, но не смогла. Кислорода не было. Его зрение затуманилось, когда он посмотрел на неё.       Но это сработало. Он мог чувствовать это.       Маховик времени в его руке сформировал карман пространства в схлопывающейся вселенной, держа туннель открытым для них. Если Грейнджер заставила его работать, то Драко снабдил его определенной целью: Сохранить им жизнь. Сохранить их в безопасности.       А потом они вывалились с другой стороны.