Глава двадцать восьмая

      Драко очнулся, чувствуя острую пульсирующую боль в затылке, в месте, где тот соприкоснулся с тротуаром.       И ужас. Страх наполнил его, просачиваясь в самые кости, такой внутренний и сильный, что его чуть не стошнило от его привкуса на языке. Он помнил оглушённую Грейнджер, но это, казалось, не соответствовало непостижимой глубине его ужаса — неужели он снова спрятал свои воспоминания? Произошло ли что-то ещё, от чего его разум пытался защититься? Она мертва?       При этой мысли его действительно стошнило, и он болезненно перекатился на бок, чтобы вытереться о твёрдую поверхность под ним. Удар носком ботинка по рёбрам резко вернул его внимание к происходящему.       — Очнулся. Поднимите его.       Чьи-то руки грубо подняли Драко на ноги, и он покачнулся, его глаза с трудом привыкали к тусклому свету. Перед ним стоял волшебник в униформе. Что-то в нём показалось Драко знакомым, но туман в голове не давал возможности определить, что именно.       Мужчина что-то говорил. Драко попытался сосредоточиться.       — … присвоен особый уровень защиты. Если бы это зависело от меня, я бы отдал им тебя прямо сейчас. Но Министр хочет сначала провести судебное разбирательство — на этот раз, по его словам, сделаем всё правильно.       Мужчина практически дрожал от открывшейся перспективы.       Взгляд Драко переместился на что-то за плечом волшебника, и он пожелал снова потерять сознание. Это был дементор, парящий в воздухе, как будто чего-то ожидая. Его, понял он с новой волной ужаса.       — Да, это твой новый друг, — оскалился охранник. — Я осведомлён о том, что ты можешь делать без палочки, помнишь? Дементоры будут очень внимательно следить за тобой, пока ты ждешь вынесение приговора, после чего, конечно, Министр разрешит им подарить тебе Поцелуй.       Он был в Азкабане. И этот охранник — человек, который привёл его в камеру Амикуса Кэрроу тем утром четыре месяца назад. Охранник, который видел, как он впервые использовал беспалочковую легилименцию. Со взрывом облегчения, который обжёг его огнём, Драко понял, что дементоры — а не какое-то подавленное воспоминание, слишком ужасное, чтобы дать ему определение — были причиной его отчаяния. Грейнджер жива. Её не было с ним, а это значит, что, по крайней мере, она была где-то в безопасности.       Облегчение исчезло так же быстро, как и пришло, дементор начисто освободил его душу от этого чувства.       Другой охранник составлял список вещей Драко.       — Посмотри-ка! — крикнул мужчина своему спутнику, вытаскивая метлу Драко из его зачарованного кармана. На столе работника уже лежала палочка Драко, слишком далеко, чтобы за ней броситься. У него бы ничего не вышло, не с дементором прямо за спиной.       Ему не выбраться, пока нет. Но, по крайней мере, Грейнджер была жива.       Драко отогнал эту мысль, чтобы сохранить.       Ему выдали невзрачную серую униформу, и он был вынужден переодеваться, пока дементоры жадно набивались внутрь. Он ничего им не даст. В нём не осталось ничего хорошего, что можно было бы забрать.       Охранники отвели его в камеру — едва ли больше чулана, большую часть пространства занимал металлический каркас кровати. Драко даже не смог вытянуться на ней в полный рост. Он предположил, что это было сделано нарочно, чтобы причинять дискомфорт.       Небольшое отверстие во внешней каменной стене служило окном. Через него Драко мог слышать шум моря. Была ночь, хотя он не мог сказать наверняка, была ли это та же ночь, когда его арестовали, или следующая.       Дверь с лязгом захлопнулась за ним, и шаги охранников постепенно стихли. Дементор остался снаружи камеры. Это была пустота, в которую проваливалось всё — его мысли, страхи, надежды. Дементор вытягивал из него всё это, кусочек за кусочком, пока от Драко ничего не осталось. Тяжесть этого повалила его на кровать и не позволила подняться до самого рассвета.       Заснуть было нелегко. Вдалеке кто-то закричал, вызвав цепную реакцию шума со стороны других заключённых. Дементор за дверью, казалось, увеличился в размерах при этом звуке, словно тень, протягивающая тёмные пальцы всё глубже в тайники его разума.       Утром ему под дверь просунули поднос с чем-то серым и кашеобразным. Вечером это появилось снова.       Драко выглянул в окно и постарался не думать, сойдёт ли он с ума, как его отец, прежде чем Грейнджер придёт за ним.       Потому что она придёт.       Это была не надежда или отчаянное желание — ничего из того, что у него уже отняли. Просто глубокая уверенность в том, что если он сможет оставаться живым и в здравом уме достаточно долго, то она будет рядом. Он позволял себе думать об этом всего несколько секунд, переворачивая знание в уме, как монету, прежде чем снова отбросить эту мысль.       Эта уверенность помогла ему пройти через вторую бесконечную ночь, а затем и через третью.       Когда после четвёртой ночи в Азкабане забрезжил рассвет, Драко подошёл к крошечному отверстию в стене, чтобы полюбоваться восходом солнца. Море зеркально отражало золотые и розовые всполохи под меняющимся небом. Перед его глазами всплыло воспоминание о другом рассвете, том, который он провёл над этими же водами, мчась на метле прочь от Азкабана в утренних сумерках. Он направлялся домой и оказался перед дверью Грейнджер. Его подсознание уже тогда знало, где ему нужно быть.       Какое-то движение привлекло его внимание — маленькая птичка, летящая к нему на ветру. Это был первый признак жизни, который он увидел за последние дни. Драко прижался лицом к отверстию, наблюдая, как маленькое существо поднимается всё выше вдоль стены тюрьмы, подстраиваясь под ветер, дующий с океана.       Теперь она была достаточно близко, чтобы можно было разглядеть её оперение, и Драко с тошнотворным содроганием понял, что он уже сошел с ума. Дементор за дверью раздулся в предвкушении. Попугай — ибо это был попугай (ни одна другая птица не была такой ярко-зелёной) — резко завис, взмахнув крыльями, и присел на небольшом каменном выступе перед ним.       — Я свихнулся, — сообщил ему Драко хриплым от неиспользования голосом. — Боюсь, в этих широтах нет тропических птиц.       Круглый чёрный глаз раздражённо моргнул. Попугай открыл свой оранжевый клюв, щелкнул им один раз, а затем сказал чистым, тёплым голосом Грейнджер: «Прячься».       Даже будучи безумным, он доверял этому голосу свою жизнь. Драко упал на пол и закатился под металлическую кровать, прикрывая голову руками.       Мгновение спустя тюрьма затряслась до самого фундамента. Взрыв, в разы мощнее, чем тот, что прогремел в "Дырявом котле", грозил разнести здание в клочья. Камни дождём посыпались вокруг кровати, отскакивая от металлических стоек с лязгом, который эхом отдавался в ушах Драко.       Грохот и град длились вечность. Как раз в тот момент, когда Драко начал подозревать, что стены, возможно, не выдержат, что дрожь не прекратится до тех пор, пока каждый заключённый не будет погребён под горой обломков, земля под его спиной затихла. Драко осторожно выбрался из своего укрытия, кашляя из-за поднявшегося облака пыли, и обнаружил, что вся внешняя стена тюрьмы исчезла, словно вырванная от остальной части здания огромной рукой. Пол его камеры заканчивался резким обрывом к скалистому острову внизу.       Он шагнул к краю, окидывая взглядом бесконечный золотистый горизонт перед собой. Со своего места, почти у самой крыши тюрьмы он мог видеть макушки голов других заключенных, высовывающихся из камер нижних этажей, оценивая расстояние до земли. Планировала ли Грейнджер, что он прыгнет? Он был слишком далеко, чтобы сделать это, но другого шанса не представится…       Что-то невидимое и твёрдое ударило его с достаточной силой, чтобы отбросить на несколько шагов назад. Он огляделся, раздумывая, не нужно ли ему оружие.       Грейнджер возникла прямо из воздуха.       Она была в ярости.       Рассветный свет образовывал нимб вокруг её головы, освещая сверкающие глаза и скривленные губы. Для Драко, который до этого момента никогда не понимал привлекательности религиозной иконографии, она показалась ангелом-мстителем. Прекрасная, разъярённая богиня. Она сияла.       — Ты ИДИОТ!       Она бросила ему свою палочку, и он оцепенело поймал её, не в силах отвести взгляд от её великолепного, наводящего благовейный ужас лица. Палочка выкинула сноп искр от его прикосновения, словно в знак приветствия.       — Ты можешь подождать, пока мы выберемся отсюда, чтобы накричать на него? — голос Уизли донёсся из ниоткуда. — Экспекто Патронум!       Патронус в виде Джек-рассел-терьера Уизли выскочил из-под мантии-невидимки и исчез за дверью камеры. Драко слышал, как он тявкал и рычал в коридоре. Дверь скользнула в сторону, и шаги Уизли последовали за маленькой собачкой.       Грейнджер указала трясущимся пальцем на отсутствующую внешнюю стену.       — Перестань пялиться на меня и залатай её! Я не стану нести ответственность за побег настоящих Пожирателей Смерти!       Драко заставил свои мысли выстроиться в некое подобие порядка. Дементор за дверью исчез, отброшенный прочь либо мощным взрывом, либо патронусом Уизли. Тяжесть, давившая ему на грудь, исчезла, и он впервые за несколько дней сделал полный вдох.       Это было по-настоящему. Она была здесь, и это на самом деле происходило. Ей нужно было, чтобы он что-то сделал… что именно? Она смотрела на него как на идиота, пока он складывал пазл воедино. Чары. Вот и всё.       Стряхнув мутный туман со своего разума, он сплел гобелен из заклинаний, которые сдерживали обитателей тюрьмы взаперти. Барьер тянулся вдоль взорванной стороны тюрьмы, магически оплетая пространство там, где когда-то была стена.       Ему пришлось несколько раз прерваться. Во время одного из перерывов ему показалось, что он увидел, как маска гнева сползла с Грейнджер, но когда он попытался заговорить с ней, она только предупреждающе прищурилась.       Как только он закончил с последним заклинанием, холод снова пробрал Драко до костей. Он выглянул и увидел тень, закрывшую солнце. Привлечённые магией и притягательностью человеческих эмоций — облегчением и восторгом Драко, кипящей яростью Грейнджер — дементоры собрались снаружи его камеры. Это, скорее всего, были все до единого дементоры острова: десятки. Сотни.       — Ты можешь…? Или я? — Грейнджер придвинулась к нему, страх окрасил её голос, когда фигуры в капюшонах столпились вокруг.       — Проще всего на свете, Грейнджер, — Драко повернулся и встретился с ней взглядом.       Его патронус сорвался из кончика её палочки вспышкой белого света. Он полностью затмил небо, дементоров и огромное пространство горизонта, которое теперь было видно сквозь отсутствующую внешнюю стену.       Пока они наблюдали, свет материализовался в огромного зверя, около восьми метров в длину, который атаковал дементоров одним мощным взмахом крыльев. Они скрылись чёрной полосой в жёлтом небе. Патронус-дракон выпустил им вслед струю белого огня, прежде чем вернуться к стенам частично разрушенной тюрьмы.       — Гебридский чёрный? — спросила Грейнджер, и её глаз слегка дёрнулся, когда она уставилась на это.       — Гермиона…       Драко понятия не имел, что ей сказать — он не позволял себе думать о ней настолько, чтобы по-настоящему задуматься о том, что она может злиться на него за его попадание в Азкабан, хотя теперь это было очевидно — но возвращение Уизли избавило его от необходимости заканчивать это предложение.       Излишне драматичным жестом он сбросил мантию-невидимку и воссоединил Драко с его палочкой и метлой, недавно спасёнными от тюремщиков внизу.       — Они забрали твою одежду, не смог её найти, но… черт возьми, ты сделал это с помощью палочки Гермионы? — Уизли заметил огромного дракона, патрулирующего территорию тюрьмы снаружи.       — Я ей нравлюсь, — ответил Драко, передавая её палочку и принимая свою из рук Уизли. Патронус растворился, когда заклинание прервалось. — Мы летим?       — Я не вернусь на метлу, — отрывисто ответила Грейнджер, левитируя камень из своей сумки. — Используем портключ.       — Ты не можешь выбраться из Азкабана с помощью портключа.       — Как ни странно, я подумала об этом. Мой портключ сработает где угодно. Я могла бы выбраться с портключом из Хогвартса, если бы захотела, — ответила она так надменно, что даже Уизли удивленно отпрянул. Когда все трое были готовы, она позволила камню упасть ей на ладонь, и знакомый крючок подцепил пупок Драко и выдернул в пустоту.

~

      Когда они прибыли, Нора кипела от шума и запахов готовящегося завтрака, несмотря на ранний час. Двое маленьких детей — Драко узнал в них потомков Джорджа и Анджелины — были вовлечены в эпическую битву игрушечными палочками на коврике возле камина.       Парвати Патил, ожидавшая у двойника их портключа, бросилась в объятия Уизли, даже не взглянув в сторону Драко или Грейнджер. Уизли сцепился со своей невестой губами в довольно небрежном проявлении привязанности, над которым Драко, что было нехарактерно для него, не смог посмеяться.       Выглядевшая слегка болезненно, Грейнджер оттолкнула Драко и вышла из комнаты, по пути перешагнув через младшего из двух детей.       Драко двинулся следом, но Уизли оторвался от Парвати, чтобы сказать:       — Дай ей несколько минут, приятель. С Гермионой лучше всего… ну, ты и сам в курсе.       — Я не считаю, что ты в том положении, чтобы давать советы на эту тему, Уизли, — заговорила Парвати, игнорируя равнодушный взгляд Драко. — Ещё раз привет, Малфой. Я думаю, тебе следует просто пойти и извиниться. Просто скажи ей, что ты не хотел, чтобы тебя бросили в Азкабан, и что тебе очень жаль, и что ты так благодарен ей за то, что она спасла тебя…       — Я действительно хотел, чтобы меня бросили в Азкабан.       — Я бы не стала настаивать на этом утверждении, — она посмотрела на него так, как будто он был совершенно чокнутым. — Думаю, у неё сложилось впечатление, что ты довольно сообразительный.       В комнату вбежала Молли Уизли, вытирая руки полотенцем.       — С возвращением, Драко, дорогой. Мы все очень рады, что ты здесь. И ты, Рональд… — она заключила сына в крепкие объятия, которые он терпел несколько секунд, прежде чем с гримасой высвободиться.       — Мы в порядке, мам. Всё прошло идеально. Гермиона немного… переусердствовала с бомбами, практически разрушила тюрьму, но Малфою удалось применить довольно впечатляющие заклинания, чтобы сдержать всех остальных внутри.       — Она разбомбила её? — Драко прокручивал в голове образ Грейнджер с безумными глазами, возникающей перед ним из ниоткуда, чтобы прийти ему на помощь. И ради этого она взорвала Азкабан? Это было бесспорно сексуально.       — Примерно за два часа она модифицировала несколько Бомбических бомб Джорджа. Предполагалось, что они лишь устроят небольшой шум, знаете, как маленькая хлопушка. Шесть из них целиком снесли одну из боковых стен, — он ухмыльнулся. — Джордж будет в ярости, что пропустил это. Кстати, они с Анджелиной вернулись? — этот последний вопрос он адресовал своей матери, которая, казалось, была не так впечатлена очередным проявлением интеллекта Грейнджер.       Молли Уизли посмотрела на необычные напольные часы, висевшие на стене в другом конце комнаты.       — Нет, они всё ещё в Министерстве с твоим отцом. Но скоро должны вернуться: новости уже должны дойти до Министра.       Нить беспокойства пробилась сквозь мысли Драко при упоминании Джорджа. Он единственный из всех Уизли не забыл, кто такой Драко. Малфою следует уйти.       Он повернулся к Молли, прервав её рассказ о завтраке.       — Спасибо за ваше гостеприимство. Мне пора идти — нужно забрать кое какие вещи из дома, прежде чем они сломают мои чары. Могу я воспользоваться вашим камином?       — Нет, дорогой, ты останешься здесь. Мы всё спланировали… — женщина выглядела смущенной, когда говорила.       — Я не успел ему рассказать, мам. Гермиона была слишком занята криками. Джордж и Анджелина прикрывают меня и Гермиону в Министерстве. Тонкс украла флакон Оборотного зелья и они выдают себя за нас, чтобы Министр не заподозрил нас в помощи.       Глаза Драко расширились при этих словах. Джордж Уизли помог ему?       Уизли, поняв этот взгляд, продолжил.       — Гермиона… убедила его. Убедила и меня. Она придумала весь план — я и забыл, насколько гениальна эта женщина. И она намного более устрашающая, чем была раньше. Полагаю, это твое влияние.       — Она всегда наводила ужас, — ухмыльнулась Парвати. — Теперь, когда я думаю об этом, всё обретает смысл.       — Он был бы дураком, если ещё не послал сюда авроров для обыска, — Драко покачал головой.       С преувеличенным сочувствием, как будто считала, что он немного не в себе из-за короткого пребывания в тюрьме, Молли похлопала его по руке.       — Министр думает, что ты сотрудничаешь с Пожирателями Смерти. Он не станет искать тебя в Норе.       — Ты всё ещё в бегах, — пожал плечами Уизли. — С этим ничего не поделаешь, но они не будут искать тебя здесь. Если они это сделают, мы будем готовы.       — Джоркинс ни за что не поверит, что она не помогала, — Драко выглянул в окно, всё ещё ожидая, что в любой момент снаружи появится весь Департамент магического правопорядка. — Он видел Грейнджер в ту ночь, когда меня арестовали. Она могла бы оглушить его, если бы я кое-что не сделал, и я думаю, он это понимал.       Уизли поморщился.       —Только не злись, — сказал он. — Тонкс пыталась его отговорить, но...        — Рассказывай, — потребовал Драко. В любом случае он уже был зол.       — Что ж… постарайся не забывать, что сейчас с Гермионой всё в порядке. Но этот придурок Олдер Глинн использовал на ней легилименцию. У него не очень хорошо получается — ты единственный в Министерстве, кто вообще способен к приличной легилименции. И, кажется, Гермиона научилась у тебя окклюменции — молодец, кстати, — так что ей удалось убедить его, что ты наложил на неё Империус. Но я не думаю, что это было очень… приятно.       Сердце Драко перестало биться.       — Я убью его, — выдавил он онемевшими от ужаса губами. Олдер Глинн был бывшим аврором, которого перевели в административный отдел, работающий под руководством Джоркинса. Он был неприятным, скользким человеком, который был недостаточно хорош, чтобы даже разговаривать с Грейнджер, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в её сознание.       Драко прекрасно знал, каково это, когда кто-то грубо вскрывает чьи-то мысли, либо потому, что хочет причинить боль, либо потому, что просто не знает, что делает.       Это агония.       — Я в порядке, — сказала Грейнджер с порога. — И ты не можешь никого убивать после всего произошедшего. Просто отпусти это.       Драко подошёл к ней, чтобы убедиться, что она правда в порядке, но она вытянула аккуратную стопку одежды перед ним, останавливая его прежде, чем он приблизился.       — Тебе надо принять душ, — недоброжелательно сообщила она ему.       — Он причинил тебе боль? — если он это сделал, Драко отплатит ему десятикратно.       — Он не получил ничего полезного. Просто немного покопался, — она приподняла плечо в жесте, который даже отдалённо не был обнадеживающим.       — Прости. Я должен был быть там.       Очевидно, гнев Грейнджер зашел на новый виток.       — Ну, тебя не было, так ведь? Потому что ты снова решил, что знаешь лучше всех как стоит поступить, хотя и обещал мне, что перестанешь сбегать! И на этот раз ты, очевидно, решил, что лучше СЯДЕШЬ В ТЮРЬМУ, чем тебя увидят со мной…       У Драко отвисла челюсть, и он совершенно забыл о полной комнате подслушивающих Уизли.       — Из всех причин, по которым ты могла бы сердиться на меня, ты умудрилась выбрать самую идиотскую, Грейнджер. Я отправил себя в Азкабан не для того, чтобы сбежать от тебя, ты, чёртова дура! Этот грёбаный репортер — они собирались арестовать меня в любом случае. И мы не могли бы выяснить наверняка, что происходит с Министерством, преследующим нас, из грёбаной тюремной камеры, поэтому я надеялся, что ты воспользуешься своей свободой, чтобы разобраться с этим, пока я тебя жду.       — Ты… что? Ждал? — в замешательстве она забыла о своём гневе.       — Да, глупая женщина, я знал, что ты придёшь, когда сможешь, хотя теперь я беспокоюсь, что ты потратила всё это время впустую, слишком поглощённая придумыванием способов наказать меня, а не делая что-то действительно полезное, — он обхватил её голову руками и был чертовски рад, когда она не отстранилась.       — Я должен был знать, что он попытается найти способ проникнуть сюда, — он постучал пальцем по её виску. — Мне так жаль, что это случилось с тобой. Я знаю, каково это… Если ты готова поделиться каким-либо из своих придуманных способов наказаний, я бы хотел испробовать их на Глинне.       — О, — вот и всё, что она сказала.       — Ты справилась с окллюменцией. Я очень горжусь. Это, должно быть, было нелегко.       — У меня был хороший учитель, — неохотно призналась она. — Прости, что я заставила их думать, что ты использовал на мне Империус. Я не смогла придумать другого выхода.       — Ты сделала то, что должна была. Спасибо, что вытащила меня, — он не отрывал взгляда от её лица и видел, как её большие карие глаза расширились от удивления.       — Прости, что это заняло так много времени, — она сглотнула. — Ты не особо хорошо выглядишь, наверное, на кухне осталось немного шоколада…       — Я чувствую себя потрясающе, — он ещё несколько долгих мгновений упивался её видом, прежде чем отвести глаза. — Я в душ. Но хочу услышать, что произошло, пока меня не было.       — О! Ты же не слышал о Гарри, — она огляделась и удивленно обнаружила, что комната пуста, остальные незаметно ретировались во время их спора или последовавшего за ним продолжительного зрительного контакта. — На него напали.       — На него что?       — С ним всё нормально; сейчас он в Святого Мунго, и ожидается, что он полностью восстановится. Это главная причина, по которой я не смогла прийти сразу. Иди, а потом мы поедим, и я тебе всё расскажу.       — Хорошо, но только потому, что я хочу поцеловать тебя, а у меня такое ощущение, что ты оглушишь меня, если я попытаюсь прежде, чем приведу себя в порядок.       — Ты задолжал мне за то, что оглушил меня тогда, — её губы изогнулись в подобии ухмылки.       — Я так и знал! Ждёшь удачного момента? Например, когда я буду на метле? — его глаза расширились в притворном ужасе. — Не в кровати, конечно?       Она закатила глаза, и он ушёл, но не раньше, чем наклонился, чтобы поцеловать её в макушку.       — Я скучал по тебе, Гермиона.

~

      Драко вышел чистый и одетый и увидел, что Джордж и Анджелина вернулись, вернув себе свой собственный облик. Расслабленная атмосфера была омрачена невидимой тревогой, и он понял, что её источник - отсутствие Поттера. Он пожал руку Джорджу, менее неловко, чем могло бы быть, обнял Анжелину, поблагодарил их обоих за помощь в его побеге из тюрьмы — они рефлекторно посмотрели на Грейнджер, когда он это сказал, и он решил спросить ее, что именно она сделала, чтобы так сильно напугать целый дом людей, чтобы они помогли — и затем, по указанию Молли, они все сели за стол.       — Итак, что я пропустил? Как Поттер? — спросил Драко, накалывая сосиску на вилку и кладя её себе на тарелку.       — При смерти, — ответил Джордж, в то же время Грейнджер сказала:       — В полном порядке.       Анджелина пнула мужа под столом.       — Я только что получила весточку от Джинни. Гарри очнулся и чувствует себя хорошо, хотя ему ещё несколько дней придется соблюдать постельный режим, — сказала Молли, протягивая руку, чтобы положить на тарелку Драко ещё один кусочек поджаренного хлеба. — Ешь больше, дорогой. Ты ужасно исхудал.       — Мам, естественно, он выглядит кошмарно, он только что выбрался из Азкабана. Тебя там вообще кормили?       Драко уклончиво пожал плечами, не желая высказывать мнение о том, действительно ли та еда была настоящей едой.       — Что случилось? — он посмотрел на Грейнджер, желая, чтобы она рассказала.       — Мы планировали забрать тебя два дня назад. Я была в Министерстве с Роном, меня только что закончили… допрашивать, и Джордж с Анджелиной собирались прийти заменить нас, чтобы мы смогли улететь в Азкабан так, чтобы никто не узнал. Гарри направлялся в Министерство, чтобы встретиться с ними, когда потерял сознание на улице. Кто-то нашёл его и отвёз в больницу Святого Мунго — как оказалось, его отравили. Мы не уверены, как.       — Зачем? — это должно было быть связано со всем происходящим, но Драко не мог понять, как именно.       — Я не знаю, но… его не просто отравили. Кто бы это ни сделал, он следил за ним, ожидая, пока Гарри не сможет сопротивляться. У него был порез на руке, вот тут, — она указала на предплечье, где был её собственный шрам. — Целители не знают зачем, — она выглядела готовой расплакаться от разочарования из-за собственной неосведомлённости. Драко переплёл их пальцы под столом.       — Но ведь это Джоркинс, верно? Это должен быть он.       Остальные неуверенно переглянулись.       — Сначала мы тоже так подумали, — сказал Рон. — Он знал всё о маховике — даже поручил Гермионе создать его — и это было гораздо больше, чем просто немного подозрительно, что он был там с репортером сразу после того, как в небе появилась Тёмная Метка. Но… он ненавидит Пожирателей — без обид, — поэтому я не могу даже представить, как он насылает дементоров на невинных людей и оставляет Тёмные Метки висеть над домами магглов.       — Охранник сказал мне, что он лично пообещал дементорам, что они смогут забрать меня после суда. Возможно, именно из-за этого все и было.       Грейнджер нахмурилась, явно не убеждённая.       — Это довольно… сложная схема. Если всё, чего он хотел, это подставить тебя и передать дементорам, он мог бы сделать это без всяких путешествий во времени. И не забывай о самом важном… — она слегка коснулась его левого предплечья. — Она всё ещё чёрная?       — Да. И… ну, вчера она подмигнула мне.       Ведьма побледнела.       — Восхитительно. Прелестный кусочек чернил, — сказал Джордж. — В любом случае, мы прослушиваем офис Джоркинса, — он полез в карман и вытащил небольшую кучку волшебно оживлённых фиолетовых жуков, которые сновали по его ладони. — У меня там есть один такой, который слушает всё, что он говорит. Он знает о происходящем не больше, чем мы, а если и знает, то ни с кем об этом не говорит.       — Итак… — Драко посмотрел на обеспокоенные лица сидевших за столом. — Есть ли что-нибудь, что мы знаем наверняка?       — Я подробно изучила все записи о войне, которые смогла найти, — Грейнджер слегка откинулась на спинку стула. — Мы не изменили ничего существенного. Всё произошло именно так, как и предполагалось перед нашим исчезновением. Что бы ни происходило, это не наша вина.       — Она не спала, не так ли? — Драко спросил Уизли.       К досаде Грейнджер, все они согласились, что она, на самом деле, не спала в его отсутствие.       — Все остальные тоже были заняты! — сказала она, защищаясь. — Рон тайно связывался со всеми членами старого Ордена, пытаясь убедить их, что ты невиновен и что нам нужна их помощь, чтобы выяснить, что происходит на самом деле.       — По какой-то странной причине я столкнулся с сопротивлением, — Уизли жевал кусочек помидора с блеском в глазах. — Каждый раз, когда я выступаю в защиту Драко Малфоя и рассказываю о заговоре с целью воскресить Волдеморта из мёртвых, они смотрят на меня так, как будто я случайно выпил Болтушку для молчунов. Даже Тонкс сомневается. Люпин чуть не потащил меня в больницу Святого Мунго, подумал, что я наелся веселящих грибов.       — Но Тёмная Метка…              Можно было закрыть глаза на правду, но игнорировать её, когда она была прямо перед глазами, было уже немыслимо. Драко был уверен, что именно Люпин и Тонкс, из всех людей, должны были бы среагировать на появление знака Волдеморта над Литтл-Уингингом.       — Думаю, все просто не понимают, как он мог вернуться, — вздохнула Грейнджер. — Они видели, как он умер. Легче поверить, что это просто возрождение Пожирателей Смерти.       — Скоро станет хуже… — Анджелина поднялась из-за стола, чтобы впустить помятую сову Уизли. Она взяла «Ежедневный пророк» из миниатюрных когтей и развернула его, чтобы показать фотографию Азкабана, стена которой была разорвана, словно рана. Сфотографированный издалека, масштаб ущерба оказался даже больше, чем Драко мог себе представить.       Лицо Джорджа расплылось в улыбке. Больше никто не выглядел удовлетворённым.       — Оперативно. Мы вернулись всего час назад, — Драко взял газеты и бегло просмотрел её. — Здесь говорится, что они не знают, как я это сделал, но расследование продолжается. Ничего о сообщниках, это хорошо. Цитируется представитель Министерства, который говорит, что они подозревают меня в причастности к нападению на Поттера ранее на этой неделе. Я не знаю, как, по их мнению, мне удалось отравить кого-то из тюрьмы.       Половина Уизли в унисон выругалась.       — Перси всё ещё не может держать свой рот на замке, — сказал Рон. — Не переживай, Малфой, мы не сказали ему, что ты здесь.       Драко перевернул страницу, чтобы увидеть фотографию поменьше, сделанную в ночь его ареста. На ней он стоял под светящейся Тёмной Меткой, на его лице ярко читался гнев, пока он направлял палочку на Грейнджер, глаза которой широко раскрыты от страха.       Драко не разрушил её жизнь, но он определённо разрушил свою собственную. Она ободряюще сжала его руку под столом.       — Моя мать — она, должно быть, думает… — он мрачно посмотрел на неё. Это было слишком ужасно, чтобы сказать вслух.       — Нет, Драко. Я заходила к ней. Она знает, что ты этого не делал, — она устало провела рукой по лбу. — Хотя ей было очень тяжело.       Чувство вины скрутило его желудок. Он даже не подумал о том, как его действия повлияют на кого-то ещё. Он так долго был сам по себе, а потом каким-то чудом появилась Грейнджер, и теперь в комнате было полно людей, которых он чувствовал себя обязанным защищать. Ответственность тяжёлым грузом легла на плечи.       — Итак, нам нужно выяснить, что происходит, найти способ остановить это, обелить моё имя… Есть какие-нибудь мысли о том, с чего начать?       — Я хотела поехать в Хогвартс к Макгонагалл. Уверена, она мне поверит, хотя не знаю, что она сможет сделать. Может быть, у неё появятся какие-нибудь идеи.       — Я с тобой.       — Мне жаль, — сказала Грейнджер, у неё был такой удручённый вид. — Ты не можешь. Твоё лицо повсюду. Ты должен оставаться здесь, пока…       — Никто из вас не может поехать в Хогвартс, — вмешался Рон, и они удивлённо посмотрели на него. — Джоркинс определённо следит за тобой, Гермиона. Они думают, что ты сейчас дома, и нам нужно, чтобы они продолжали так думать. Я сделаю это.       — Отправляйся завтра, Гермиона, — губы Молли Уизли были сжаты, на её округлом лице застыло непроницаемое выражение. — Если кто-нибудь спросит, можешь сказать, что приехала на годовщину.       Лицо Грейнджер скривилось.       — О, прости, Молли. Я не посмотрела на дату…       Молли отмахнулась, но Драко чувствовал себя так же ужасно. Завтра было второе мая, тринадцатая годовщина битвы за Хогвартс. Тринадцать лет со дня победы над Волдемортом, его отцом и другими Пожирателями Смерти. И это была бы первая годовщина, которую Драко не провёл бы прячась от своих воспоминаний в металлической коробке в его сознании.       Он так устал причинять боль, устал быть тем, кто разрушает жизни, и вызывать это выражение на лицах людей, которые были ему небезразличны, — которых, внезапно оказалось довольно много.       Он задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь, хоть когда-нибудь нести что-то иное.

~

      После того, как Артур вернулся из Министерства тем вечером, Драко получил разрешение тщательно охранять Нору. Отсутствие достаточной магической защиты беспокоило его весь день, как зуд, который он не мог унять.       Он стоял один в тёмном саду, прислушиваясь к непринуждённой болтовне, доносившейся через открытое окно. Джордж и Анджелина забрали своих уставших детей и не так давно ушли, и теперь Парвати выпытывала у Грейнджер подробности их четырехмесячного отсутствия.       Драко лениво слушал ответы Грейнджер, пока работал. Он остановился на более тонкой, но сложной серии оберегов, рассудив, что Уизли, вероятно, не понравилось бы, если бы их дом был заколдован, чтобы держать всех подальше.       — Да, это правда, мы говорили со Снейпом, — отвечала Грейнджер. — Я продолжаю думать о том, что всю весну, вплоть до своей смерти, он знал, что мы с Драко пережили войну. Он должен был понимать, что это означало, что Волдеморт повержен. Интересно, знал ли он, что это значило для него.       — Но он никогда и не ожидал, что выживет, ведь так? И, увидеть тебя с Малфоем, это, должно быть, было похоже на заглядывание в будущее. Ты дала ему шанс увидеть, ради чего всё это было.       — Мы говорим о Малфое? — Драко узнал голос Джинни, которая только что вышла из камина.       — Я к этому веду, — женщины поприветствовали друг друга, и Драко стало казаться, что он подслушивает. И всё же любопытство пригвоздило его к земле.       — Как Гарри? — спросила Грейнджер.       — О, с ним всё в порядке. Немного бесится, что был неправ насчет того, что ничего не происходит, — передразнила она голос Поттера, звуча довольно убедительно.       — Хорошо! — Драко скорее почувствовал, чем увидел, как Грейнджер задрала нос.       — Ему жаль, Гермиона. Он действительно думал… он думал, что просто узнает, если что-то подобное когда-нибудь повторится.       — Он должен был доверять мне.       — Я знаю. И он знает. Но ты должна понять — это был шок, видеть, как ты появляешься в таком состоянии после нескольких месяцев безумного беспокойства за тебя. У нас едва было время осознать, что с тобой всё в порядке, прежде чем ты сбросила на нас ещё одну бомбу. И ты была такой другой, когда вернулась с Малфоем. Это было нелегко принять.       — Другой?       — Да, — два голоса ответили ей в унисон.       — Это прозвучит раздражающе банально, но ты как будто снова обрела цель, — пояснила Парвати. — Раньше я считала, что ты кажешься немного потерянной.       Это раздражало его. Они знали, что она борется, и ничего не сделали, чтобы помочь? Даже у него были друзья, которые помогли ему пережить худшее.       Но Грейнджер была лучшим, менее злопамятным человеком, чем он.       — Я думаю, я в порядке. Или буду, как только всё закончится.       — Я знаю, что будешь. Мы поможем, — Джинни сказала это искренне, как обещание, и Драко почувствовал облегчение от того, что ему не придётся таить обиду на друзей Грейнджер за то, что они не воспринимают её всерьёз. — Но я хочу услышать о Малфое. Где он, кстати?       — Снаружи. Защищает дом.       При этих словах Драко вспомнил, что он должен был делать, и продолжил свою работу.       — Он очень заботливый, да? Когда вы вернулись, он выглядел готовым запереть тебя в своём доме и никогда не выпускать.       — Ммм. Да, он продолжает угрожать сделать это.       — Ты выглядишь… тревожно счастливой по этому поводу, — в голосе Джинни звучало отвращение. — Как, во имя Мерлина, это вообще произошло? И не говори, что это только из-за того, что вы столько времени провели в одной палатке, потому что Парвати видела, как вы двое смотрели друг на друга на дне рождения Гарри в прошлом году.       — Мы не…       — Вы определённо строили друг другу глазки, — голос Парвати звучал радостно. — Всё время, пока вас не было, я твердила всем, чтобы они не волновались, потому что он явно в тебя влюблён.       — Он не…       Джинни прервала её, фыркнув.       — Так и есть. Мадам Помфри сказала то же самое. Всё твердила, что он готов был разнести Хогвартс, чтобы сохранить тебе жизнь. Она была в замешательстве, хотела знать, когда вы с Малфоем поженились!       Они обе рассмеялись.       Драко пожелал, чтобы земля поглотила его. Неужели это действительно было так очевидно еще в январе, когда даже он сам этого не знал? Он затаил дыхание, ожидая ответа Грейнджер.       — О… я не знаю, Джин. Я никогда не знаю, что он чувствует. Половину времени он отталкивает меня, потому что считает, что мне будет лучше без него.       — Ну, — осторожно начала Джинни, — это, конечно, будет нелегко. Даже если он каким-то образом докажет свою невиновность, после того, что писали газеты о нём… это было достаточно ужасно даже в первый раз, когда его чуть не приговорили к Азкабану. Я не знаю, примут ли люди второе помилование.       У него защемило в груди, когда он услышал это, но ей нужно было знать. И поскольку Грейнджер не хотела слышать это от него, возможно, Джинни смогла бы достучаться до неё. Но когда она заговорила снова, в её голосе звучало раздражение.       — Ты говоришь совсем как он.       — Может, тебе стоит послушать…       — Нет!       Упрямая ведьма, — подумал Драко, беспокойство и гордость смешались в нём.       — Ты понятия не имеешь — ни малейшего — через что мы прошли, — продолжила Грейнджер резким голосом. — Ты ведёшь себя так, словно это само собой разумеющееся, то, что мы вернулись. Но это было не так, совсем нет. Я столько раз почти сдавалась, но он никогда не прекращал попыток вернуть нас — вернуть меня, честно говоря, хотя я не думаю, что он вообще верил, что у нас получится. И, несмотря ни на что, сейчас, потому что он здесь, я счастливее, чем была до того, как мы попали в прошлое. Так что нет, я не откажусь от него только потому, что это неудобно! Я найду способ всё исправить.       Что-то в груди Драко расцвело, заполняя тишину, последовавшую за этим заявлением.       — Ну… — отважилась Парвати через мгновение, — полагаю, он в отличной форме. На самом деле, шокирует, насколько хорошо он выглядит.       — Очень высокий, — согласилась Джинни.       — … опасный и пугающий, но в сексуальном смысле…       —… то, как он смотрит на тебя, возбуждает меня…       — Джинни! — предостережение Грейнджер было испорчено улыбкой в её тоне.       — Это правда, о чём все говорят? Насчет размера патронуса? Потому что я слышала, что у него огромный…       Драко очень хотелось бы услышать ответ Грейнджер на это, но движение в тёмном небе привлекло его внимание. Он пошёл прочь от дома навстречу приближающейся сове. Казалось, она ничего не несла, но когда она приблизилась, он с удивлением узнал большую птицу.       — Моргана!       Она приземлилась на его протянутую руку и наклонилась вперёд, чтобы больно укусить его за ухо вместо приветствия.       — Ай! Полагаю, что я это заслужил. Что ты здесь делаешь? Я думал, что ты, возможно, с Ноттом или с моей матерью. Прости, что так пропал…       Приближалось что-то ещё. Две метлы пронеслись возле границы его защиты. За Морганой следили.       — Лети внутрь и приведи Грейнджер, — сказал он ей, и она тихонько ухнула, прежде чем направиться к дому.       Драко стоял на краю барьера, наблюдая, как мётлы и их всадники нападают с неба, пытаясь пройти через заколдованное воздушное пространство над Норой. Свет, льющийся из окон дома не доставал до него, но он узнал наездников, когда они приземлились после череды безуспешных попыток проникнуть сверху.       Они вздрогнули, когда он зажёг свою палочку и выступил из темноты перед ними.       — Малфой, — выдохнул Тео Нотт. — Это ты сделал? Атаки дементоров и Тёмная Метка?       Драко с опаской посмотрел на Нотта и его жену Асторию. Вероятно, ему следовало наложить на них Обливиэйт и отправить восвояси. Но им с Грейнджер нужно было больше людей на их стороне, и он эгоистично не мог позволить, что они уйдут, уверенные, что существует шанс, что он действительно несёт ответственность за это.       — Нет, — сказал он наконец. — Это долгая история, но я этого не делал. Меня не было. Я вернулся только за день до того, как меня арестовали.       — Конечно, ты этого не делал! Могу я пройти через эту штуку? — Астория толкнула невидимый барьер между ними.       Драко кивнул, и щит раздвинулся, пропуская их. Она обхватила его руками за талию в крепком объятии, затем отстранилась, чтобы слегка встряхнуть за плечи.       — Где, чёрт возьми, тебя носило?       — И не вешай нам лапшу на уши о расширенной миссии в Хорватии или где там ещё. Я никогда не повёлся бы на это даже на минуту, — Нотт хлопнул Драко по спине чересчур крепко, очевидно, это был его способ выразить месяцы беспокойства и облегчения.       Послышались шаги, и все они обернулись, чтобы увидеть Грейнджер, бегущую к ним от дома. Она замедлила шаг и остановилась, неуверенно взглянув на руки Астории, всё ещё лежащие на плечах Драко.       — Что… что происходит?       Драко шагнул к ней, борясь с желанием закрыть её собой, чтобы защитить.       — Отличный вопрос, кстати. Нотт, что вы здесь делаете? Ты серьёзно следил за моей совой, чтобы найти меня?       — Твоя мать не сказала мне, где ты, так что мне пришлось проявить изобретательность. Кроме того, ты теперь в бегах — я точно не смог бы найти тебя через каминную сеть. Кстати, отличный побег из тюрьмы. Взорвать Азкабан — впечатляющий ход, — он широко улыбнулся Грейнджер. — Привет. Я, конечно, помню тебя по Хогвартсу, но не уверен, были ли мы когда-либо официально представлены друг другу. Я Тео, а это моя жена Астория. И мы лучшая половина Малфоя.       Нотт бросил на Драко ликующий взгляд, в котором ясно читалось: «Что ты делаешь рядом с Гермионой Грейнджер?»       Драко всерьёз подумывал о том, чтобы запустить заклинанием в голову друга.       — Приятно официально познакомиться с вами, — ответила Грейнджер немного натянуто. — И спасибо — вообще-то, это я взорвала Азкабан.       — А она мне нравится, — Астория широко улыбнулась. — Подождите… — её глаза округлились. — Ты был с Гермионой всё это время? Неудивительно, что ты выглядишь намного лучше.       — Я только из тюрьмы, — ровным голосом сказал Драко. — Мне сказали, что я выгляжу соответственно.       — Тем не менее, это всё ещё лучше, чем было раньше, — она пожала плечами.       — Но вы знали, что мы оба пропали, верно? — Грейнджер переводила взгляд с одного на другого, нахмурив брови. — Ты пошёл к Гарри после того, как мы исчезли. У тебя были подозрения, потому что нас обоих не было.       — Нет… — Нотт выглядел смущённым. — Я слышал, ты в Америке, занимаешься какой-то наукой. Я спрашивал о Забини.       — Блейз? — Драко был в такой же растерянности. — Он тоже пропал?       — Он вернулся, но…       — Это не так, — Астория прервала мужа нетерпеливым фырканьем.       — Тори думает, что это кто-то другой, — сказал Нотт несколько устало. — Но на самом деле мы пришли поговорить с тобой о Пэнси.       — Ты думаешь, он кто-то… другой? И что случилось с Пэнси? — Драко переглянулся с Грейнджер.       — О, — Нотт взмахнул рукой, как будто всё это было совершенно нормально. — Она окончательно свихнулась.