Глава тридцать вторая

      — Я хочу сходить в книжный магазин.       Беспокойство пронзило Драко, и он прочистил горло.       — Маггловский книжный, да?       — Нет, во «Флориш и Блоттс», — покачала головой Гермиона.       — Иди без меня.       — Пошли, я буду тебя защищать, — она легонько потянула его за руку, а затем, когда это не вызвало реакции, приложила больше усилий. Она нахмурилась, обнаружив, что он даже не покачнулся.       — Это небезопасно — прошло всего три дня. В газетах, наверное, до сих пор пишут…       — Мы не читали газет с самого первого дня, так откуда тебе знать? — Грейнджер одарила его улыбкой, которая говорила: ты не можешь сказать мне «нет», и мы оба это знаем. Или, может быть, это говорило его собственное подсознание.       Присяжные, как и предсказывал Поттер, едва они оказались в своем убежище, уже вернулись с оправдательным вердиктом. Драко и Грейнджер были свободны.       Когда Поттер прибыл на конспиративную квартиру, чтобы сообщить новости и вернуть палочки, то пригласил их выпить по случаю праздника, но Драко немедленно отказался.       — Это хорошо, что ты думаешь, что я изменился, Поттер, но есть миллион других, есть те, кто категорически в это не верит. Я стану мишенью — может быть, лет через пять или около того я смогу…       — Пять лет? Ты думаешь, я позволю тебе хандрить в моем доме пять лет? — Грейнджер и Поттер смеялись долго и надрывно.       — Нет, я собираюсь делать это в моем доме, Грейнджер.       Проведенной вместе недели в изоляции было недостаточно, чтобы закончить споры об их жилищных условиях, но, как оказалось, всё, что Грейнджер действительно было нужно, чтобы признать, что, его квартира всё-таки лучше — это ещё одна экскурсия по его библиотеке.       — Полагаю, что кое-что из моих вещей уже здесь, — сокрушённо сказала она, оглядывая его действительно гораздо более симпатичную квартиру.       Самое первое, что он сделал после того, как привез её с котом домой — приятно было сказать «домой», поэтому он несколько раз произнес это вслух, к её удовольствию, — это заказал доставку Ежедневного Пророка. На тот момент прошёл всего день с момента их оправдания, так что ему не стоило ожидать многого. Тем не менее, заголовок оказался похож на удар под дых.       БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ ПРИЗНАН НЕВИНОВНЫМ: ЮРИСТЫ ПОДОЗРЕВАЮТ ПРИСЯЖНЫХ В ФАЛЬСИФИКАЦИИ       — Фу, выбрось это в мусорное ведро, — пожаловалась Грейнджер. — От Пророка даже не было репортеров. Понятия не имею, как им удается это печатать.       Он так и сделал. Но позже, пока она спала, он выскользнул из кровати, чтобы достать газету и прочитать её от корки до корки, подсвечивая страницы люмосом. Там была напечатана ложь Грейнджер об Империусе, переданная Министерству, наряду с обнародованными предположениями о том, использовал ли кто-то из обвиняемых подобную тактику, чтобы снять с себя все подозрения во время расследования.       Он уставился на свою фотографию — казалось, газетам нравилось повторно использовать ту, что была сделана под Тёмной меткой в Литтл-Уингинге, на которой его палочка направлена на Грейнджер, а на лице оскал — пока его горло не сдавил страх.       После возвращения в постель, на тыльной стороне век он увидел сцены их будущего. Они будут отрезаны от волшебного общества, им никогда не будут рады, они никогда не будут в безопасности. Он не смог бы устроиться на работу, прекрасно, но и она тоже, а Грейнджер чахла бы без чего-то, на чём можно было бы сосредоточить свою энергию. Они могли уехать из страны, но это означало бы расстаться с её привычной жизнью и друзьями, и он знал, что в конечном итоге обида разрастётся между ними, словно опухоль.       Когда страх скрутил его желудок и желчь поднялась к горлу, он перекатился на бок и наблюдал, как она ровно дышит в тёмной комнате. Её лоб был гладким, её не беспокоили сны о преследовании или побеге.       Храбрая ведьма. Он почувствовал, как в него просачивается немного её силы, достаточно, чтобы успокоить его мысли и позволить уснуть.       И всё же с тех пор он не заглядывал ни в одну газету. То есть до тех пор, пока Грейнджер не затащила его в Косой переулок на обыск книжного магазина два дня спустя.       Скрывая свои натянутые до предела нервы за суетой приготовлений, он, наконец, согласился пойти при условии, что она будет находиться в двадцати двух, нет, двадцати трёх слоях защитных чар.       — Кто, по-твоему, нападёт на меня посреди Косого переулка? В этом совершенно нет необходимости, — пожаловалась она, когда он закончил.       — Очевидно, никто не собирается швырять проклятьями в драгоценную Гермиону Грейнджер, тем более что все они подумают, что я заставил тебя Империусом гулять со мной по магазинам, как какой-нибудь исключительно сумасшедший садист. Меня больше беспокоит, что кто-то промахнётся мимо меня и ударит тебя, потому что у него окажется дерьмовый прицел. Или если что-то отвратительное отскочит от одного из моих защитных заклинаний.       — Я не собираюсь шарахаться от людей! Я даже не смогу взять в руки книгу, смотри…       Она указала на журнал по квиддичу, лежащий на их кухонном столе. Её рука не могла подобраться достаточно близко, чтобы дотронуться до него.       Он продемонстрировал, что сам вполне способен прикоснуться к любой её части, поскольку, в конце концов, это были его чары. Втайне он надеялся, что она настолько отвлечётся, что откажется от всей этой идеи, и они смогут оставаться внутри и вести себя безответственно ещё один день, а возможно, и вечность. Но после нескольких минут показательных прикосновений, она заставила его снять оскорбительные заклинания, и они вместе аппарировали в Косой переулок.

~

      Какого бы приема он ни ожидал, это оказался не он.       Да, были пристальные взгляды. Чрезмерное количество зевак. Драко ощутил себя так, словно он снова в зале суда, и на него направлено безраздельное внимание всего Визенгамота. Но, как и на допросе, полные ненависти взгляды легко уступили завороженным.       Он увидел газеты со своим лицом, зажатые в руках проходящих мимо пешеходов, и съёжился. О чём они сейчас говорят?       Но фотографии изменились — похоже, кому-то наконец надоело перепечатывать ту, что была сделана в ночь его ареста. Теперь в газетах появилась ухмыляющаяся фотография Драко в аврорской мантии, сделанная для его министерского бейджа.       Гермиона не реагировала на пристальные взгляды или указывания пальцами, просто вела его сквозь суматоху, как будто они были двумя совершенно обычными людьми, совершающими совершенно обычный поход по магазинам. Преодолев половину пути по переулку, Драко пришло в голову, что в его сторону не было брошено ни единого крика или проклятия. Он собирался сказать это Гермионе на ухо, когда перед ними остановилась молодая светловолосая ведьма.       — Это правда? — спросила она, глядя на Драко широко раскрытыми глазами. Её друзья хихикали, прикрывая рты руками, в нескольких шагах от них.       Драко не был уверен, что это значит, но его меньше заботило то, что эта девушка считала правдой, и больше то, как безопасно вытащить Грейнджер из этой толпы. Он толкнул её локтем себе за спину и посмотрел на странную ведьму сверху вниз, желая, чтобы она ушла. Что-то в этом движении ответило на её вопрос.       — Мерлиновы сиськи, это правда! — она широко улыбнулась ему и протянула руку — это было как в замедленной съёмке, он мог бы оглушить её, но скорее всего, он был на каком-то испытательном сроке, о котором Поттер забыл упомянуть, поэтому он просто слегка откинулся назад — и затем её рука соединилась с его рукой и просто осталась там. — То, что ты сделал… ты просто великолепен. Я просто хотела сказать…       — Да, он великолепен. Если ты нас извинишь… — Грейнджер появилась буквально из ниоткуда и впилась взглядом в руку, явно оскорблённая её видом.       Она оттащила Драко в сторону, когда со стороны подруг девушки раздался смех.       К тому времени, как они проскользнули через дверь «Флориш и Блоттс», Драко был совершенно выбит из колеи.       — Почему у меня ужасное предчувствие, что что-то произошло, Грейнджер?       — Потому что ты, наверное, просто великолепен. В отличие от меня, которая только сейчас осознала, какого монстра я создала. Герой войны и спаситель человечества Драко Малфой обречён быть совершенно невыносимым. Может, нам действительно стоит сидеть дома следующие пять лет…       — Герой войны и спаситель человечества?       — Видишь, ты уже ухватился за что-то неправильное, боги, твое эго будет неизбежно…       — Объясни мне, — он развернул её к себе, игнорируя волшебника, который откровенно указывал на них своему спутнику, и приподнял её лицо к своему, нежно поддев пальцем за подбородок.       — Обещай мне, что не станешь спорить насчёт этого.       — Ни за что, не тогда, когда это так весело.       — Отлично. Но я ещё не закончила, так что не пытайся меня остановить, — она прищурилась, глядя на него.       — Гермиона. Что ты сделала?       — Я… — она виновато поёжилась, затем раздражённо вздохнула. — Я притащила журналиста на суд. На самом деле, называть Риту Скитер журналисткой невероятно великодушно… В любом случае, она всё это напечатала. Теперь все знают правду. Всю.       — Всю…?       — Возможно, будет лучше, если ты просто сам прочтёшь.       Он купил экземпляр специального выпуска Новостей Волшебного Мира, того самого, с его лицом на обложке и читал его, в то время как Грейнджер загружала свои руки, казалось бы, всеми книгами, которые были опубликованы с декабря.       Его сердце застряло в горле с первых же слов.       ИСКУПЛЕНИЕ ДРАКО МАЛФОЯ       Есть те, кто верит, что самый печально известный в мире Пожиратель Смерти использовал Тёмные искусства, чтобы избежать тюрьмы во второй раз. И ещё есть те, кто присутствовал в зале суда Министерства Магии на прошлой неделе, когда шокирующая правда всплыла наружу.       Только в этом эксклюзивном специальном выпуске Новостей Волшебного Мира вы найдете инсайдерскую информацию о том, как Драко Малфой и Гермиона Грейнджер спасли волшебный мир и предотвратили возвращение Сами-Знаете-Кого. Кроме того, мы поделимся секретами из зала суда, которые шокировали присяжных, и тем, что на самом деле произошло во время битвы за Хогвартс.       Читайте дальше, чтобы узнать невероятную, но правдивую историю о путешествиях во времени, романтике и отпущении грехов. Вы никогда больше не будете воспринимать имя Малфоев по-прежнему.       (Продолжение на странице 3)       Там было не всё — Рита Скитер немного упустила детали насчет крестража, объяснив это тем, что Тёмная магия слишком ужасна для печати — и он был рад увидеть, что там ни слова не говорилось о гостиничных номерах или библиотеке Хогвартса. Облегчение, но и некоторое удивление посетили его при прочтении. Эти истории были теми самыми грязными подробностями, которые она бы с удовольствием включила в свой репортаж раньше.       Конечно, некоторые события были невероятно драматизированы. В его глазах не было слёз, когда он в последний раз встретился взглядом со своим отцом. А если и были, то только потому, что его только что запытали Круцио почти до смерти, что было чертовски больно. Также было ненужное количество упоминаний о его поразительной внешности и пронзительных серых глазах, против которых он не так уж сильно возражал.       Он прочитал это ещё раз, просто чтобы убедиться, что ему не почудилось, а потом сидел в ошеломлённом молчании, уставившись на своё собственное лицо с колдографии.       Грейнджер нашла его таким, всё ещё сидящим в полном шоке в мягком кресле в задней части магазина. Высокая стопка книг была прижата к её подбородку.       — Ты… ты сердишься? — он поднял глаза и увидел, что она теребит нижнюю губу, изучая его.       — Сержусь? — нет, он был… не было слов, чтобы описать то, что он чувствовал. Слишком много всего сразу. Его рот открылся, а затем снова закрылся.       Она поспешила заполнить тишину нервным потоком слов, который его ошеломлённый разум едва успевал отследить и обработать.       — Прости, что я тебе не сказала. Я подумала, что у тебя должно быть правдоподобное опровержение всего этого, поскольку всё было не совсем законно, и тебе не нужен был очередной удар, если кто-то узнает. И я знаю… знаю, ты никогда не хотел, чтобы кто-то знал о тебе что-либо из этого, кроме меня, а теперь все знают, и мне так жаль, что я вот так вторглась в твою личную жизнь, но на самом деле это хорошо, потому что ты хороший, и теперь люди увидят это, они увидят тебя, а не твое имя, и каждому из них правда повезёт узнать тебя настоящего…       — Выходи за меня.       Она моргнула, как будто не расслышала его должным образом.       — Прости?       Газета зашуршала, когда он поднялся со стула, чтобы опереться одним коленом на пол перед ней.       — Ты сделаешь это? Ты выйдешь за меня замуж? У меня нет кольца — кстати, это была шутка, ты, очевидно, захочешь выбрать сама, — и я знаю, ты всё равно скажешь, что ещё слишком рано, но я готов спорить об этом столько, сколько потребуется. Конечно, я всё ещё абсолютно убеждён, что не заслуживаю тебя, что бы ни говорили ты или Рита Скитер, но я отчаянно хочу жениться на тебе, и ты однажды сказала мне, что я могу получить всё, что захочу, и…       Остаток его нервного словесного потока был прерван падением книг из её рук, когда она позволила им рухнуть к ногам. Он потянулся и взял её за руки.       — Пожалуйста, скажи да, Гермиона.       — Да.       — Потому что я… Подожди, правда?       — Да!       Он поднялся и поцеловал её, а она обвила его руками и рассмеялась в губы, когда он поднял её в воздух, крепко прижимая к своей груди. Все смотрели, и всё же никто не был удивлён, потому что никто из тех, кто читал эту статью, не мог ожидать увидеть ничего иного, кроме Драко Малфоя, заявляющего о своей абсолютной бессмертной преданности Гермионе Грейнджер посреди книжного магазина.

~

      Их представление во «Флориш энд Блоттс» уже на следующий день попало на первые полосы газет. Даже Ежедневный Пророк изменил свою мелодию драматическим разворотом, который, вероятно, вызвал у читателей раздражение.       Они выпили по этому случаю с Поттером и почти со всеми остальными, кого они знали. Праздновать было что, начиная с захватывающего поражения Волдеморта, о котором всем хотелось услышать из первых уст Драко и Грейнджер, и заканчивая скромного размера, бесконфликтным — что бы это ни значило — бриллиантом, сверкающим на её левой руке. Только если она снимет его, чего, как он надеялся, она никогда не сделает, кто-нибудь сможет увидеть крошечный зелёный камешек, вставленный внутрь тонкого золотого ободка.       Поттер произнёс тост за Святого Малфоя, и Драко ударил его невербальным Экспеллиармусом, из-за чего пиво выпало у него из руки и разлетелось по ближайшей стене.       Когда на следующий день в газетах снова появилась фотография, сделанная тем вечером, на которой они вчетвером — Золотое трио и последнее дополнение к небольшой, но элитной группе людей, которые могли бы смело заявить, что уничтожили Тёмного Лорда, Драко начал понимать, что имела в виду Грейнджер, когда сказала: «Я ещё не закончила».       — Что ты пообещала Рите Скитер, Грейнджер?       — Немного, — покраснела она. — Просто немного… доступа. В обмен на то, что она напишет историю так, как я хотела. Она бы с радостью напечатала любую ложь, если бы думала, что это поможет продать больше экземпляров.        — Доступ к чему именно? — притворная беспечность вызвала леденящий ужас в животе Драко.       — О, где мы будем, и всё такое. Она будет на твоей тренировке по квиддичу на следующей неделе. Это не навсегда, просто до тех пор, пока я не буду уверена, что всё это осталось далеко позади. И, эм… — в этот момент она сильно покраснела. — Она получит эксклюзивное освещение нашей… свадьбы.       — Нашей свадьбы? Но ты… когда именно вы заключили эту сделку? Мы не были помолвлены до суда.       — Да, но ты как бы намекал… я спросила, уверен ли ты, и ты сказал, что да! И, кроме того, я оказалась права, и всё получилось.       — Да, но теперь мы должны устроить свадьбу! — Драко крепко прижал ладони к глазам.       — Разве ты не хочешь? Я думала, что-нибудь маленькое, только мы и… — она нахмурилась.       — О, моя дорогая, милая, магглорожденная идиотка. Ты действительно понятия не имеешь, что натворила. Скитер не захочет эксклюзивного освещения церемонии обмена рукопожатиями посреди нашей гостиной. Ты пошла и пообещала ей светскую свадьбу, — он сказал это многозначительно, как будто это что-то значило, потому что так оно и было.       — Но… но я понятия не имею как спланировать светскую свадьбу, — её взгляд метнулся ко входу в их библиотеку, как будто она могла найти там инструкции.       Драко застонал.       — Полагаю, нам лучше навестить мою мать. Она будет…что ж, ты увидишь.       В конце концов, ни одному из них не пришлось учиться планировать свадьбу, потому что Нарцисса Малфой — которая вероятно, могла бы вызвать телесного патронуса при воспоминании о том, как её попросили помочь — взяла это в свои руки, при небольшой помощи стайки матерей, в которую теперь, очевидно, входила Молли Уизли. Всё, что Драко и Грейнджер должны были сделать, как пообещала Нарцисса — просто прийти.       Вообще-то, это было хорошо, потому что каждый из них неожиданно оказался очень занят.       Через неделю после публикации статьи к нему домой заявилась Тонкс, чтобы предложить ему вернуться на работу.       — Нет, если Джоркинс всё ещё Министр магии.       — Ну, это ещё одна вещь, о которой я пришла рассказать. Он только что подал в отставку.       — О?       Где-то между арестом Пэнси Паркинсон и последовавшим за этим всеобщим празднованием Джордж Уизли вспомнил, что у него всё ещё есть жучок в кабинете Джоркинса. И он оказался очень рад раскрыть коварный заговор между предприимчивым младшим репортером «Ежедневного пророка» и самим Министром магии.       Колеса правосудия вращались для Джоркинса слишком медленно, и поэтому он взял дело в свои руки. Он воспользовался тайными каналами, чтобы сообщить своему другу-репортеру, как только узнал о нападении дементоров в Литтл-Уингинге.       В итоге он прибыл раньше авроров — потому что, ведомые Поттером, они не могли просто так броситься навстречу опасности без плана — и у него было как раз достаточно времени, чтобы отправить Тёмную метку в небо до того, как появился Драко, чтобы удачно позировать под ней.       Наконец-то у него появился предлог, в котором он нуждался, чтобы навсегда отправить Драко в тюрьму.       Джоркинсу была предоставлена возможность признаться и тихо уйти в отставку или подвергнуться унижению в суде. Он выбрал первое.       — И всё это только потому, что ему не нравился Драко? — на Грейнджер не произвела впечатления ограниченность Джоркинса.       — Ну, Малфой не то, чтобы очень приятный человек, не так ли? — Тонкс закатила глаза. — Тебе не приходилось сталкиваться с ним каждый день в течение последних шести лет. Ты и представить себе не могла, на что это было похоже поначалу. Повезло, что тебе досталась исправленная версия. Раньше я отправляла его на задания, болея за его противников.       Как только эти слова слетели с её губ, она дёрнулась, осознав, что сказала, и Драко вспомнил, как много теперь все о нём знают.       — Серьёзно, Малфой, я рада, что ты жив. И не только потому, что ты, очевидно, спас мою жизнь и жизнь Ремуса тринадцать лет назад — до сих пор не могу до конца осознать это, — но и потому что, как оказалось, ты на самом деле не так уж плох. И как бы мне ни было больно это говорить, твоя мама тоже.       Тонкс и её тетя Нарцисса начали забывать о своих разногласиях примерно в то же время, когда Драко и Грейнджер, будучи на тринадцать лет в прошлом, сделали то же самое.       Драко несколько дней обдумывал свои варианты, но в конечном итоге решил отклонить предложение Тонкс. Так получилось, что у него теперь было много вариантов, и он понял, что больше не проявляет особого интереса к тому, чтобы работать аврором.       Со всех уголков земного шара начали приходить письма от людей, которые прочитали между строк статьи, что Драко действительно был потрясающе талантлив в защитной магии. Он получал предложения от магических олигархов, желающих получить услуги по защите, иностранных правительств, надеющихся, что он поможет им создать их собственную версию программы авроров, и, к крайнему изумлению Грейнджер, одно предложение преподавать защиту от Тёмных искусств в Хогвартсе, написанное аккуратным почерком Макгонагалл. Должность, оказалось, снова была вакантна.       Он отложил их на время, решив насладиться следующими несколькими месяцами с Грейнджер, прежде чем она неизбежно погрузится в другой проект до такой степени, что окажется совершенно недоступна для него.       Она и сама не испытывала недостатка в предложениях. Грейнджер не привлекла такого внимания средств массовой информации и общественности, как Драко, но это было только потому, что она уже однажды помогла спасти мир, поэтому никто особенно не удивился, что она пошла и сделала это снова.       Однажды ночью она лежала в объятиях Драко, мучительно размышляя, соглашаться ли на исследовательскую должность в её старом университете, или опубликовать некоторые из своих работ по связанным портключам, или принять предложение от Министерства магии в отделе регулирования и контроля магических существ, которое позволило бы ей продолжить свои старания касаемо Г.А.В.Н.Э.       Ему удалось заставить замолчать её мозг всего на полчаса, но затем, когда она лежала обнажённая у него на груди, игнорируя его намеки на то, что он, возможно, скоро будет готов ко второму раунду, она снова завела эту песню.       — Но что, как ты думаешь, я должна делать?       — О, внимание к тому, что я думаю, кажется чем-то новеньким. Это супружеская привилегия?       — Не напоминай мне о свадьбе, пожалуйста, у меня и так сейчас полно забот.       — Скоро тебе не о чем будет беспокоиться. У тебя не будет времени работать из-за того, что придется управлять моими поместьями, персоналом, заниматься благотворительностью… мама будет счастлива. Ай!       Она укусила его за грудь, и он в отместку запустил пальцы в эту приводящую в бешенство гриву волос и потянул, именно так, как ей это нравилось.       — Гермиона, ты глупая, великолепная ведьма. Почему бы тебе просто не сделать всё из перечисленного?       — Я не… никто не смог бы делать всё это одновременно.       — Что ж, если ты не думаешь, что способна…       — Это слишком много для одного человека. Я была бы очень занята.       — Правда? Интересно, каково это.       — Я бы не смогла сказать да всему этому.       Он промурлыкал что-то нечленораздельное у её виска.       — Ты вряд ли когда-нибудь увидишь меня.       — Мне известно, где ты живешь. И у меня уже была практика касаемо того, чтобы заставлять тебя время от времени откладывать перо, чтобы поесть. Принять ванну. Заниматься… другими делами.       Её рука скользнула вниз по его животу и обхватила его твердеющий член, а затем она сделала ещё одну вещь, которую ей нравилось делать, когда она не была слишком занята решением неразрешимых проблем.

~

      Свадьба настала быстро, но сначала появился ребенок.       Альбус Северус Поттер, как его, к сожалению, назвали, появился на свет поздно, всего за две недели до того, как Драко и Грейнджер должны были пожениться.       — Простите, что отвлекаю, — сказала им Джинни, когда они стали готовы к приему посетителей.       — Как вы его назвали? — Драко не мог произнести это имя без смеха. — Грейнджер, мы должны вернуться. Мне необходимо увидеть выражение лица Снейпа, когда я расскажу ему. Пожалуйста, умоляю, мы можем ему сказать?       — Кто бы говорил, Драко, — фыркнула Джинни.       Это был ребенок в стиле Поттера, с торчащими чёрными волосами и лицом, которое предвещало множество часов отработок в Хогвартсе. Наверняка, гриффиндорец.       Грейнджер посмотрела на него с ребенком на руках и ухмыльнулась. Они не обсуждали детей после того единственного раза, но Драко чувствовал, что у него и так дел по горло с самой возмутительно идеальной, надоедливой ведьмой, которая когда-либо жила на свете — не говоря уже о её волосах, — так что он не особенно беспокоился. Если она не хотела никаких детей, ему было более чем достаточно её одной. Если бы она захотела, что ж, он подарил бы ей дюжину наследников Малфоев с платиновыми волосами и фантастически провел бы время, делая их.       За неделю до свадьбы Нарцисса нарушила своё обещание о том, что им не придётся участвовать в планировании, и их внезапно заставили присутствовать на примерках, повторных примерках, заключительных инструктажах, обширных совещаниях с целой армией персонала и одной бесконечной репетиции. Масштаб свадьбы оказался поистине ошеломляющим. Рита Скитер будет вне себя от радости освещать событие сезона. Возможно, десятилетия.       Бракосочетание должно было состояться в поместье Нарциссы, которое, по всей видимости, было достаточно большим, чтобы принять половину волшебного мира, потому что именно это количество и было приглашено.       Друзья высмеивали их при каждом удобном случае.       Грейнджер воспринимала всё это с более сдержанной реакцией, чем он ожидал. Он не мог точно определить эмоции на её лице, когда они наконец отказались от безумных приготовлений в последнюю минуту, чтобы насладиться тихим вечером дома в ночь перед свадьбой. Он не думал, что она была слишком подавлена или сожалела обо всём происходящем, что было облегчением, но она определенно не выглядела счастливой.       — Расскажи мне, о чем ты думаешь, или я узнаю сам.       — Ты бы не стал, — она изобразила возмущенный вздох. — Я могу использовать окклюменцию.       Он прижал палец к её лбу и с легкостью проскользнул сквозь её ментальные щиты. Он поискал эмоцию, которую не мог определить, и понял, что это было что-то похожее на ревность. Стремление защитить, оградить.       — Вон из моей головы, Малфой!       — Вытолкни меня.       Она предприняла слабую попытку, но не смогла. Он отстранился, целуя её в лоб туда, где только что был его палец.       — Мы поработаем над этим.       — Ты бесишь. Разве не ты сказал Визенгамоту, что делал это только с явного разрешения?       — У меня есть разрешение. Ты бы могла вытолкать меня, но не захотела.       — Нет, я…       — Тебе нравится, когда я там. Меня пригласили, — он улыбнулся, затем вспомнил, что нашёл. — Итак, ты хочешь, чтобы я был полностью в твоем распоряжении?       — Это не совсем так, я просто хотела…       Он терпеливо ждал, пока она подберёт нужные слова.       — Мы так долго были только вдвоем. Я, конечно, рада вернуться в наше время, но я скучаю… Просто ненавижу делиться всем этим. Я не представляла, насколько странно было бы внезапно оказаться на публике после того, как так долго скрывалась. Раньше наша история была только нашей, — она пожала плечами. — Теперь они знают, но не понимают.       — На самом деле я даже не хотел возвращаться, — признался Драко. — Конечно, я хотел доставить тебя домой, чтобы ты была в безопасности, но часть меня желала, чтобы мы просто остались в той палатке навсегда. Я хорошо умею прятаться. Но не так хорош в… этом.       Она поняла.       — Надеюсь, что послезавтра к нам вернется хотя бы часть нашей личной жизни. Больше никакой Риты Скитер. Но я просто хотела бы, чтобы это было для нас, а не для всех остальных.       Это была проблема, которую он мог решить. Было приятно снова сделать для неё что-то полезное; посвятить себя работе на её благо. Десять минут спустя седеющий волшебник стоял перед ними в гостиной и спрашивал, есть ли у них свидетели их союза.       Драко спрашивал её о том же несколькими минутами ранее.       — Только ты. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Мне больше ничего не нужно.       Он согласился, голос надломился из-за комка в горле. Ему тоже больше ничего не было нужно. Только она.       — Кот — наш свидетель, — сказал он волшебнику. Живоглот одобрительно взвыл.       Волнение в его горле только нарастало, так что, когда пришло время произносить свои клятвы, обвивая её руку серебряной нитью их слившейся магии, сплетающей их воедино, он едва мог выдавить нужные слова. Но её пальцы придавали силы, а взамен он пообещал свою любовь, защиту и верность, почитать её, доверять ей и заботиться о ней до конца своих дней.       Она повторила его клятвы со слезами на глазах и румянцем на коже, который напомнил ему о том самом Времени — устойчивом и бесконечном, если знать, куда смотреть.       Нити магии обвились вокруг их рук и проникли под кожу, неизгладимо привязывая его к ней, пока он жив.       Он надеялся, что они проживут долго, очень долго.

конец