Глава тридцать первая

      Когда мир перестал вращаться, Грейнджер посмотрела на маховик, зажатый в руке. Она покатала его на ладони, проверяя на вес.       — Уверена? — спросил он, прочитав намерение в её взгляде.       В ответ она разжала пальцы, позволяя стеклянному пресс-папье перевалиться за край Астрономической башни и разлететься на миллион невосполнимых осколков о камни внизу.       — Упс. Я уронила его.       Драко закатал рукав и вывернул руку, чтобы показать выцветшие, размытые очертания черепа. Змея была едва видна в ярком свете раннего утра, просто уродливое пятно на его бледной коже. Он никогда не думал, что будет так рад его увидеть.       — Какое облегчение, — усмехнулась она. — Наверное, стоило проверить прежде, чем разбивать маховик.       Драко фыркнул, а затем они оба громко рассмеялись, вспугнув птиц со своих насестов на стропилах сверху.       — Пойдём домой? Или, может, в Нору? Подозреваю, что Мипси и Уилби не станут возражать против помощи с возвращением.       — Интересно, изменило ли что-нибудь то воспоминание, которое ты оставил, — Грейнджер вздохнула. — Джоркинс, вероятно, просто подумал, что ты всё подстроил. Этот человек безумно предубеждён насчёт тебя. Я думаю, нам следует остаться и поговорить с Макгонагалл — нам всё ещё может понадобиться её помощь.       — Только рассвело, Грейнджер. Ты можешь её разбудить. Однажды она за ухо протащила меня всю дорогу от квиддичного поля до своего кабинета. Ты не можешь себе представить, какое унижение я испытал.       — Да ну? — она насмешливо приподняла бровь. — Хуже, чем когда был превращённым в хорька?       — Ну и зачем тебе понадобилось напоминать мне об этом? У меня было такое хорошее настроение, я только что стал героем войны и всё такое.       Гермиона мгновение изучала его, в уголках её рта появилась озорная улыбка.       — Позволь мне загладить свою вину.       — Не уверен, что мне нравится, к чему всё это ведёт. Это выражение твоего лица, по моему опыту, означает только одно. Пытки, ужасная опасность, почти верная смерть…       Пока он говорил, она вскочила на ноги, полностью игнорируя его, затем взмахом палочки трансфигурировала свою одежду в — рот Драко захлопнулся, когда его кровь сразу устремилась на юг — её школьную форму.       — Конечно, мы сможем найти, чем заняться на пару часов, пока замок не проснётся, — она распустила волосы, собранные в пучок, и встряхнула головой, позволяя им рассыпаться по спине.       Прежде чем его мозг успел сообразить, что происходит, она исчезла.       — Стой, Грейнджер! — Драко бросился за ней вниз по длинной лестнице. — На тебе нет мантии-невидимки!       Она повернулась, чтобы улыбнуться ему, юбка развевалась вокруг обнажённых бёдер. Она всегда была такой короткой? Наверняка он бы запомнил.       — Я думала, ты хотел побыть безответственным.       — Ну, да, но…       — Тогда постарайся, чтобы тебя не поймали, — она повернулась и поспешила вниз по лестнице.       Внизу она не стала дожидаться и просто побежала по пустому коридору, а он последовал за ней, ускоряя шаг и озираясь в поисках кого-нибудь, кто мог бы слоняться здесь в столь ранний час. Он старался не думать о том, как он объяснит происходящее, если кто-нибудь застанет его, сбежавшего заключенного, преследующим Гермиону Грейнджер по коридорам Хогвартса в половине шестого утра.       Он догнал её, обхватил одной рукой за талию, а другой зажал ей рот, чтобы бесшумно затащить за гобелен. Там была потайная ниша— которую он случайно обнаружил на третьем или четвёртом курсе, — и он впихнул их туда как раз в тот момент, когда за углом послышались шаги.       — Филч здесь, — прошептал он. — Ты ненормальная женщина.       Она прижалась к нему всем телом, медленно вращая бёдрами. Рука, зажимавшая её рот, переместилась к горлу, и он обхватил шею, совсем чуть-чуть. Она втянула воздух сквозь его ладонь.       Шаги стихли, и Драко снова вернул руку к её рту.       — Теперь у тебя проблемы, Грейнджер, — выдохнул он ей на ухо, в то время как другая его рука скользнула под юбку. Его пальцы двинулись между бёдер, раздвигая их. Он прикусил мочку её уха, и она задрожала.       — Там кто-то был, миссис Норрис? — гнусавый голос Филча прозвучал совсем рядом с их укрытием.       Как, Мерлина ради, эта чёртова кошка всё ещё была жива? — рассеянно подумал Драко, проводя пальцами по промежности Грейнджер. Та обмякла в его объятиях, когда он погладил влажную ткань между её ног.       Драко зарылся лицом в волосы и вдохнул. Чистый, свежий аромат заполнил его разум настолько, что он чуть было не застонал, рискуя выдать их укрытие. Но Гермиона снова пошевелилась, умоляя его пальцы продолжать двигаться, и он повиновался.       Он поднял руку немного выше, чтобы ухватиться за край трусиков. Хотелось разорвать их, но Драко ограничился тем, что грубо стянул ткань вниз. Очевидно, она не дышала, потому что от слишком резкого вдоха его ладонь между её бёдер мгновенно стала влажной, а член отчаянно запульсировал, утыкаясь куда-то в район поясницы.       Затем он обхватил её ладонью, погружая палец внутрь. Она прижалась к нему, дрожа от предвкушения.       По другую сторону гобелена послышались шаги, но они не обращали внимания.       Его пальцы обвели клитор, затем плавно, мучительно погрузились внутрь. Она откинула голову ему на грудь, закрыла глаза, тяжело дыша. Он ослабил хватку на её подбородке и обхватил грудь через рубашку, сильно сжимая. Тихий стон вырвался из её приоткрытых губ.       Теперь его пальцы работали быстро, настойчиво потираясь о складки, поглаживая глубоко внутри, удерживая на месте, когда её бедра дёрнулись навстречу. Она была близка, он мог сказать это по тому, как выгнулась её спина, по тому, как она втянула воздух и задержала его.       — Хорошая девочка, Гермиона, — выдохнул он. — Кончи для меня, — а затем отвел её волосы в сторону и провёл языком по шее. Она задрожала в его объятиях, сжимаясь вокруг пальцев, когда её настиг оргазм.       Ты совершенно сумасшедшая, хотел сказать он, но не стал, потому что кто он такой, чтобы осуждать? Он собирался найти пустой класс и уложить её на парту, как только она достаточно оправится, чтобы ходить на своих ногах.       Однако, этому не суждено было случиться.       А случилось то, что она тайком затащила их в запретную секцию — её любимое место, как она призналась, потому что была явно не в себе, — где он наклонил её над столом и задрал ей юбку, а потом трахнул глубоко, грубо и громко, прямо здесь, в грёбаной библиотеке Хогвартса.       Когда она шикнула на него, потому что это была библиотека, а она была никем иным, как занудой, он вышел из неё достаточно, чтобы крепко отшлепать её по голой заднице, а затем помассировал это место, чтобы успокоить боль. Потом он снова вошел в неё, и она почти мгновенно кончила. Он отложил данную информацию для дальнейшего изучения и потянулся, прижимая скользкие от слюны пальцы к клитору, чтобы проверить, сможет ли он заставить её повторить звук, который она только что издала.       Каким-то образом они оказались на полу, Драко прислонился спиной к стеллажу, а она оседлала его, их грудные клетки вздымались в унисон. Он всё ещё был внутри неё, уже смягчаясь, когда голоса из-за полок вернули их обоих к реальности.       — Думаешь, наказание? Или заставят переписывать строчки? — он убрал член в брюки, когда она слезла с него.       Она оглядела свою одежду: юбку, которая была в половину короче приемлемой длины, и белую рубашку, на которой больше не было пуговиц, потому что они отлетели, когда он разорвал её.       — Цирцея. Почему я это сделала? Не могу поверить, что я это сделала. А где…? — схватив свою палочку, она трансфигурировала форму обратно в джинсы и футболку, которые были на ней до всего этого сумасшествия.       Он подобрал с пола её порванные трусики и сунул их в карман как раз вовремя, чтобы увидеть суровые лица мадам Пинс, Филча и древней миссис Норрис.       — Библиотека закрыта, мисс Грейнджер! — блёклая, напоминающая грифа, внешность мадам Пинс почти не изменилась за тринадцать лет, прошедших с тех пор, как Драко видел её в последний раз. Добавилось несколько седых волос, но, конечно, никаких морщин от улыбки.       — Я же говорил вам, что здесь студенты! — Филч ликовал.       — У вас правда настолько ужасное зрение, мистер Филч? Это не студенты! Это сбежавший преступник, а это, — она строго указала на Грейнджер, — тридцатилетняя женщина, которой следовало найти занятие получше, чем шнырять по моей запретной секции!       — Я могу объяснить! — выпалила Грейнджер.       Все трое замерли в ожидании, но никаких объяснений не последовало. Драко подумал, что на самом деле они ей и не требуются, потому что, учитывая её раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы и следы засосов на шее, у неё на лбу вечными чернилами с таким же успехом могло было быть написано «Я только что занималась сексом с Драко Малфоем».       — Мы здесь, чтобы увидеть Макгонагалл, — добавил он, сжалившись над ней.       — Ну, здесь вы её явно не найдёте, мистер Малфой!       Драко поймал себя на том, что тоже дрожит от страха, прежде чем вспомнил, что он вообще-то уже взрослый и ему на самом деле не нужно стоять здесь и выслушивать, как его отчитывают.       — Совершенно верно. Мы проверяли, просто чтобы убедиться. Теперь, прошу нас извинить, мы пойдём наведаемся в её кабинет, — он схватил Грейнджер за руку и потянул за собой к выходу.       — Подожди! Пожалуйста, не вызывайте авроров! Он невиновен — это я действительно могу объяснить! — Грейнджер умоляюще смотрела на них через плечо, когда он уводил её.       — Невиновные люди не ОСКВЕРНЯЮТ библиотеку, мисс Грейнджер!       Грейнджер была красной как свекла и странно подавленной всю оставшуюся дорогу до кабинета директрисы.

~

      Макгонагалл сидела за своим столом, когда они вошли в её кабинет.       Каменная горгулья у входа скользнула в сторону прежде, чем Драко успел хотя бы открыть рот, что могло означать только то, что директрисса ожидала их появления. Последствия этого факта были слишком ужасны, чтобы их осмыслить. Грейнджер, казалось, было невыносимо трудно поднять руку, чтобы дотянуться до дверной ручки, поэтому они просто смотрели друг на друга, словно тринадцатилетние и готовые потерять по нескольку сотен баллов за каждый из своих факультетов до тех пор, пока Макгонагалл не крикнула им, чтобы они входили.       — Доброе утро, мисс Грейнджер. Мистер Малфой, — Макгонагалл жестом пригласила их войти и сесть.       — Доброе утро, профессор, — хором произнесли они, усаживаясь на кресла перед её столом. Драко старался не выглядеть слишком напуганным происходящим.       Портрет Дамблдора на стене позади директрисы притворялся спящим. Драко наблюдал, как один его глаз приоткрылся, снова закрылся, а затем старик попытался подавить улыбку, безуспешно.       Только суровый взгляд Снейпа на портрете по соседству с Дамблдором помешал Драко закатить глаза.       — Ну, не сидите просто так, — нетерпеливо сказала Макгонагалл, когда ни один из них не произнес ни слова. — Объяснитесь.       Грейнджер, которая решила оптимистично истолковать это как «объясните, почему вы двое находитесь в моем кабинете», пустилась в сбивчивое изложение событий последних тридцати шести часов таким тоном, как будто она отвечала на вопрос на уроке трансфигурации — на максимальной скорости и с задранным вверх подбородком.       Он не мог понять, как его вообще могло это раздражать.       — Поэтому, нам нужна ваша помощь. Он невиновен. На самом деле, более чем невиновен, он просто пошёл и спас довольно много жизней и помешал Волдеморту вернуться. И я взорвала Азкабан, чтобы вытащить его оттуда, так что я больше виновна, чем он. Суть в том, — она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, — что мы действительно надеялись, что вы сможете помочь нам выпутаться из неприятностей.       Драко попытался изобразить максимально невинное выражение лица, но без особого успеха.       — Значит, это всегда были вы? Все эти безрассудные ситуации, из-за которых вы и ваши друзья оказывались в заключении или, что чаще, в серьёзной опасности? — Макгонагалл внимательно изучала Грейнджер. — Я частенько задавалась вопросом, как Поттеру и Уизли удавалось выкрутиться.       — Да, определенно, — ответил за неё Драко.       — Пожалуйста, профессор. Я говорю правду. Тонкс знает, что произошло, и Гарри, и Уизли, но… Министр никого не услышит. Он уже пообещал Драко дементорам, и мы не можем вернуться, если только…       Макгонагалл подняла руку, чтобы остановить поток слов.       — Если вы думаете, что ваши друзья сидели сложа руки, ожидая вашего возвращения, вы серьёзно ошибаетесь. Вы не единственные, кто работал изо всех сил.       — О. Простите, что?       — Сегодня утром меня разбудили в совершенно неурочное время Нимфадора Тонкс и Рональд Уизли, которые хотели узнать, могут ли они воспользоваться моим Омутом памяти, — продолжила Макгонагалл, явно всё ещё раздраженная ранним вторжением. — Вскоре за ними последовала Нарцисса Малфой, которая спросила, что я планирую со всем этим делать, как будто у меня имеется власть переубедить самого Министра Магии.       Она испустила долгий, обиженный вздох.       — За последнюю неделю я слышала ваши имена больше раз, чем за все предыдущие десять лет. Я уже не ваша директриса и не заседаю в Визенгамоте, поэтому понятия не имею, почему я вдруг стала ответственной за ваше благополучие, и всё же я не смогла отказаться. Сентиментальность, полагаю.       Портрет Дамблдора теперь улыбался открыто.       — Вы весьма умно выбрали компанию получше на этот раз, — она строго посмотрела на Драко. — Нам с мисс Грейнджер повезло, что у нас много влиятельных друзей, а теперь, похоже, и у вас тоже.       Макгонагалл повернулась, чтобы взглянуть на стену с портретами позади неё, и кивнула. Некоторые из них, включая Снейпа и Дамблдора, исчезли из своих рам.       Обернувшись, она посмотрела на них поверх очков.       — Это неразумно и неуместно — разгуливать по школе в столь ранний час. Я ожидала от вас большего, мисс Грейнджер.       Грейнджер обмякла на своем месте. А Драко — общеизвестный дегенерат — был слишком доволен собой, чтобы чувствовать себя оскорбленным.       — Однако, — продолжила директриса с мягкостью в голосе, какой никогда прежде не было направлено на Драко, — я очень рада узнать, что вы двое в безопасности. Когда до меня дошла правда о вашем отсутствии, а затем и о вашем заключении, мистер Малфой, я была чрезвычайно обеспокоена. Уверена, вам есть что рассказать. К сожалению, я подозреваю, что вы будете вынуждены рассказывать это очень часто и до тошноты подробно, прежде чем всё закончится.       Камин вспыхнул зелёным, и из него вывалились четверо Уизли — Артур, Молли, Джордж и Рон. Мгновение спустя появился Поттер, выглядевший слегка посеревшим, но в целом здоровым, и Грейнджер вскочила, чтобы поприветствовать их.       Через несколько минут кабинет был полон людей.       Тонкс и Ремус прибыли вместе, выглядя усталыми и измотанными. Затем появилась рыдающая Мипси, а Уилби прибыл с Нарциссой, которая обрушила своё смущающее проявление привязанности на сына, притянув его к себе и несколько раз поцеловав в лицо, прежде чем обернуться к Грейнджер. К большому удивлению Гермионы Нарцисса едва сдерживала слёзы, когда разомкнула объятия.       Нотт и Астория явились вместе со своими матерями, которые молча стояли в углу, выглядя при этом немного неуместно.       Затем через камин прошёл Кингсли Шеклболт. Министр в отставке, нынешний Верховный Чародей Кингсли Шеклболт, председательствовал в Визенгамоте и на самом деле имел власть над нынешним Министром магии. Он раскрыл объятия, и Грейнджер упала в них.       Чья-то рука хлопнула Драко по спине, и, обернувшись, он увидел, что ему ласково улыбается Гораций Слизнорт.       — Простите, что мы ворвались в ваш дом, — несколько грубовато сказал Драко. Вероятно, общее волнение в комнате побудило его на это извинение.       — О чем вы, мой мальчик? — Слизнорт выглядел смущённым, но Драко был избавлен от необходимости отвечать благодаря громкому щелчку.       Кикимер стоял на столе Макгонагалл, глядя на Драко с блеском в глазах. Драко ухмыльнулся в ответ.       — Что ж, достаточно! — Макгонагалл повысила голос, чтобы её было слышно сквозь болтовню. — Вы все знаете зачем вы здесь. Грейнджер, Малфой, есть ли ещё кто-нибудь, кто мог бы подтвердить какую-либо часть вашей истории?       Драко огляделся. Мадам Помфри стояла у двери, стараясь не выглядеть слишком довольной собой. Ему стало интересно, скольким конкретно людям она рассказала о его визите в больничное крыло.       — Наземникус Флетчер, — нерешительно произнесла Грейнджер. — И Том, хозяин «Дырявого котла».       — Кикимер приведет Наземникуса Флетчера, — удовлетворенно сказал домашний эльф и исчез.       — Думаю, мы использовали Обливиэйт на всех остальных.       — Этого будет достаточно, — кивнул им Шеклболт. — Мы разработали план прошлой ночью, после того, как вы покинули кладбище. Вы оба будете взяты под охрану…       — Нет. Она не отправится в Азкабан, — Драко мог бы пнуть себя за то, что привёл её сюда. Но он ни за что не позволил бы им арестовать её.       Шеклболт опустил взгляд на руку Драко, которая дёрнулась к палочке, и выглядел при этом довольно задумчиво.       — Нет, мы не отправим никого из вас в Азкабан. Конспиративная квартира Министерства. У вас заберут палочки до окончания расследования.       — Суд? — лицо Грейнджер вспыхнуло. — За что? Если вы верите, что он невиновен…       — Расследование, — повторил Шеклболт, прерывая её. — Справедливое. У Джоркинса нет полномочий судить вас без него. Официально вы всё ещё подозреваетесь в нападениях дементоров, и, хотя никто в этой комнате не осуждает вас за это, в смерти Блейза Забини. Так что, пока у вас не будет возможности рассказать свою версию случившегося, нам нужно держать вас подальше от глаз общественности.       — Тогда зачем впутывать её? Она ничего не сделала…       — Это могло бы быть правдой, если бы меня не вызвали сюда вчера посреди ночи, чтобы позволить услышать в мельчайших подробностях то, как Гермиона вытащила вас из тюрьмы, мистер Малфой. Мы должны действовать по закону.       Шеклболт остро нуждался в реальной проверке того, что считалось системой правосудия в Министерстве магии.       — По закону? Я только что провёл четыре дня с дементором, припаркованным в футе от моей камеры, так что прошу простить, если я не доверяю тому, что вы или кто-либо другой в Министерстве говорит о беспристрастности.       — Вам обоим будет предоставлена возможность рассказать правду. Это всё, что я могу обещать. Если ваша история такова, как вы говорите, вас освободят.       — Это однозначно худший план, который я когда-либо слышал. Поверьте, я следую второму по ужасности с декабря, — Драко указал на Грейнджер, которая выглядела слишком несчастной, чтобы даже ответить на его оскорбление.       — Вы примете наши воспоминания в качестве доказательств? — когда Грейнджер заговорила, её голос был удивительно тихим. — Если бы все смогли увидеть, что произошло — он рисковал своей жизнью ради каждого в этой комнате. Если бы они только могли увидеть…       — Боюсь, что мы ведём тяжелую битву с общественным мнением, — сказав это, Шеклболт почувствовал себя неловко. — Ты уже убедила всех, что всё это время находилась под Империусом, — обращаясь к Драко, он добавил: — И благодаря твоей репутации окклюмента, твоим воспоминаниям доверять не станут. Вместо этого будет Веритасерум.       Мысль о том, чтобы объясняться перед комнатой, полной незнакомых людей, — рассказывать им то, что он только недавно смог доверить Грейнджер, — была невыносима. Ему была ненавистна эта идея. Он почти готов был отказаться. Но Грейнджер, которая всегда точно знала, о чём он думает, даже когда эти мысли были заперты так глубоко, что сильнейшие волшебники Министерства не могли вырвать их из его головы, успокаивающе вложила свою руку в его.       — Всё начнётся через неделю, — сказала Тонкс, когда ни один из них не ответил. — Мы тем временем присмотрим за Джоркинсом. Каждый здесь либо является свидетелем истории, либо может подтвердить, что ваша версия правдива.       — Хорошо, — выдавил он. — Теперь мы можем идти? Прошлой ночью я сражался с сотней Пожирателей Смерти и чертовски вымотан. А Грейнджер летала в Азкабан на метле.       Они попрощались, и все столпились вокруг, чтобы заверить их, что они правда сделают всё возможное, чтобы остальные в итоге им поверили. Драко с удивлением обнаружил, что доверяет им — даже верит. Молли Уизли и его мать, казалось, разрабатывали стратегию, и при виде этого он почувствовал внезапный прилив надежды. В комнате было по крайней мере несколько человек, которые были бы готовы тайно вывезти их из страны, если до этого дойдет.       Ты не вернёшься в тюрьму, и она тоже, — твёрдо сказал он себе.       Поттер подошёл и встал перед ними.       — Ты был впечатляющ, — сказал ему Драко. — Против Волдеморта. Жаль, что ты так и не выучил никаких заклинаний, кроме того обезоруживающего. Я буду рад показать тебе несколько, когда всё закончится.       Поттер ухмыльнулся ему, и Драко не смог удержаться от ответной улыбки. Правда, совсем крохотной.       — Этого будет недостаточно, — нахмурившись, сказала Грейнджер Поттеру. — Быть признанным невиновным недостаточно хорошо. Драко должен иметь возможность выходить из дома, не опасаясь за свою жизнь. Вы знали, что он всё ещё иногда получает кричалки?       — Не волнуйся, Малфой, — появился Уизли. — Я всегда мечтал побыть телохранителем…       — Малфою нужен эскорт? — это от Джорджа, который, очевидно, желал найти возможность подколоть Малфоя с другого конца комнаты.       — Скорее, сопровождающий.       — Рыцарь в сияющих доспехах…       — Я серьёзно, вы двое! — Грейнджер не смеялась.       Поттер проигнорировал Уизли.       — Однажды у меня была неприятная история с прессой, если вы помните, — он бросил на неё многозначительный взгляд, значение которого Драко совершенно не понял. — Тебе удалось вытащить меня из этого кошмара. Уверен, ты найдёшь способ сделать то же самое для него.

~

      Они прибыли на конспиративную квартиру без палочек, как заключённые.       Это был маггловский дом, не такой красивый, как квартира Драко, но лучше, чем почти везде, где они останавливались за то время, что провели вместе.       Они разговаривали, вместе готовили ужины с неоднозначными результатами, включали музыку на проигрывателе, который Грейнджер нашла в углу, спорили во время игры в «Монополию», когда Драко с трудом выиграл, и занимались сексом на любой поверхности в доме, включая пол — хотя без палочки, не имея возможности наложить противозачаточные чары, Драко был вынужден кончать куда-то, кроме как внутрь неё, что было далеко не так приятно ни для одной из сторон — и старались не думать о расследовании.       Мипси и Уилби часто заглядывали к ним, сначала чтобы подтвердить свои подозрения о том, что ни один из этих взрослых людей не способен прокормить себя сам, а затем, чтобы принести трёхразовое полноценное питание и обнимать их за колени, в то время как Драко неловко похлопывал их по спинам.       Во время их первого визита Драко был рад, но не удивлён, увидев их в одежде. Грейнджер казалась заплаканной.       Он освободил их от обещания никому не рассказывать о том, как доставил их в безопасное место незадолго до битвы за Хогвартс, и нервно спросил, не могли бы они рассмотреть возможность дачи показаний в его защиту, если Визенгамот вызовет их.       Они с радостью согласились, хотя уже были вольны отказаться. Он не был их хозяином. У них теперь была только работодательница, которую они обожали. Она передавала привет, хотя ей не разрешалось навещать их.       — Я не… я не чистокровная, — сказала Грейнджер однажды днём, когда они сидели на диване, лениво просматривая маггловские телевизионные каналы. Драко был одержим телевидением, хотя Грейнджер ненавидела смотреть с ним, потому что он постоянно приставал к ней, требуя объяснить маггловские отсылки.       — О, нет. Жаль, что ты не сказала раньше. Мне нужно переосмыслить некоторые вещи, — она слегка ударила его, и он притянул её к себе.       — Я имею в виду твою мать, я знаю, что нравлюсь ей, по крайней мере, я думаю, что нравлюсь…       — Она основала фан-клуб, Уилби сказал мне вчера — Безумная Армия Герми.       — Не смешно, Малфой. Я тут пытаюсь поговорить о чём-то серьёзном, — однако она не оттолкнула его.       — Тогда продолжай, в чём дело? — он приподнял её волосы, чтобы слегка пососать местечко на шее.       — Разве тебе не нужно… я не знаю… родить наследников? Жениться на ком-то вроде тебя? Ради… родословной или чего-то ещё?       — Я могу родить наследников вместе с тобой, если хочешь, — он отстранился, чтобы посмотреть на неё. — А если ты не хочешь, мы насладимся процессом. Конечно, тебе известно, что мне плевать, даже если фамилия Малфоев исчезнет навсегда.       — О, — она нахмурилась.       — Ты действительно самая гениальная идиотка, которую я когда-либо встречал. О чём ещё ты слишком много думаешь?       — Ни о чем. Я просто хотела убедиться, что ты… уверен. Правда, правда уверен.       — Разве я уже не просил тебя выйти за меня? Я думал, это показатель того, насколько я уверен.       — Нет, вообще-то ты сказал, что не собираешься просить меня выйти за тебя замуж…       — О, точно. Из-за кольца и того факта, что технически я всё ещё подозреваемый в совершении преступления. Что ж, тебе просто придется подождать, потому что они ещё не добыли достаточно крупный изумруд — я хочу большую неповоротливую зелёную штуковину; тебе нужно начать выполнять упражнения для рук…       Она поцеловала его, эффектно завершив этот разговор.       Позже тем же вечером, когда Драко увидел, как она тихо разговаривает с Мипси, он не придал этому значения.

~

      День суда наступил раньше, чем им обоим хотелось бы, и Поттер появился рано утром, чтобы забрать их.       Мипси приготовила для этого случая элегантные официальные мантии. Грейнджер выглядела просто восхитительно в своей, и Поттер был вынужден предупредить его, чтобы он держал руки при себе в Министерстве, потому что это может отвадить людей от завтрака. Он одарил Грейнджер взглядом, который ясно давал понять, что его заставили, когда она не переставала протягивать руку, чтобы провести пальцами по чистым волосам Драко.       Драко ухмыльнулся, но ценой титанических усилий сумел подчиниться.       По приказу Джоркинса допрос должен был проходить в закрытом зале суда. Пресса и зрители не допускались, только Визенгамот, присяжные и несколько свидетелей, включая Поттера. Официальной причиной считалось то, что конфиденциальная информация о крестражах не может просочиться наружу, но, как объяснил Поттер, все подозревали, что это было сделано для того, чтобы Джоркинс смог контролировать официальную версию.       — Ты не поверишь, что пишут о тебе газеты, Малфой. Они вбили всем в головы, что ты можешь читать мысли и контролировать людей с другого конца города. Гермиона, никто не сможет поверить, что ты виновна, поэтому они и не пытались доказать обратное. Но они говорят, что всё это время ты находилась под каким-то видом контроля сознания.       — Они ошибаются только наполовину. Я могу читать мысли с другого конца города. И я, вероятно, мог бы заставить её делать всё, что захочу, если бы действительно постарался.       Грейнджер целенаправленно наступила ему на ногу.       — На самом деле я бы предпочел не слышать об этом, Малфой. Честно говоря, уверен, что сегодня узнаю больше, чем когда-либо хотел, — Поттер тяжело вздохнул. — Суть в том, что твоя мать и её друзья… сплетничали — неподходящее слово, это больше похоже на организованную пропагандистскую кампанию. И люди слушают; они отказываются покупать всё, что публикует «Ежедневный пророк». Я не говорю, что этого будет достаточно, но это начало.       Рядом с ним Грейнджер что-то неопределённо промурлыкала.       Они прибыли в Департамент тайн и спустились по каменным ступеням в Зал Заседаний №4.       Она вошла первой, в то время как его заставили ждать в соседней комнате.       Это заняло несколько часов, и Драко был вынужден ходить кругами в ожидании всё это время. Он подумывал проникнуть в её сознание, чтобы подслушать или просто предложить моральную поддержку, но решил, что это, вероятно, совсем не поможет его делу, если кто-нибудь узнает.       Наконец, она появилась, выглядя усталой, но уверенной в себе. У них было достаточно времени, чтобы он смог коротко коснуться её руки, прежде чем его провели в Зал Заседаний №4.       Он бывал здесь раньше (или в зале, похожем на этот) поэтому не вздрогнул, когда магия, исходящая от стула, приковала его к этому предмету мебели, заставляя сидеть неподвижно. Ряды одетых в пурпурные мантии ведьм и волшебников уставились на него сверху вниз, некоторые с явно недобрыми выражениями. Эта чушь о справедливом судебном разбирательстве уже давала о себе знать.       Краем глаза он заметил Пэнси, злобно смотревшую на него со стула, к которому она была прикована.       — Спасибо, что пришли сегодня, мистер Малфой, — начал Шеклболт, как будто у него был выбор. — Показания Гермионы Грейнджер оказались очень содержательными. Есть несколько недостающих деталей, которые, я надеюсь, вы сможете дополнить.       Перед ним левитировали пузырек с Веритасерумом. Он без колебаний выпил прозрачную безвкусную жидкость, сердце неприятно громко колотилось в груди.       Он ожидал, что Шеклболт спросит о событиях, произошедших после исчезновения маховика времени, когда Грейнджер не было с ним. Возможно, о его визите к Амикусу Кэрроу или о целой неделе, которую она провела без сознания.       Итак, он был неприятно удивлён, когда прозвучал первый вопрос.       — Вы живете в маггловском Лондоне. Почему?       Ответ готов был сорваться с его губ, и он инстинктивно попытался прикусить язык, заткнуться. Но не смог сделать ни того, ни другого.       — Прячусь.       — От чего?       — От всего. Волшебного мира. Себя. От того, кем я был — что я сделал.       Тусклого освещения зала суда в подземелье, конечно, было недостаточно, чтобы скрыть румянец на его щеках.       — Вы не гордитесь тем, что вы Малфой?       — Нет, — ответил он и, поскольку желал покончить с этим побыстрее, добавил: — Гордиться тут нечем. Не после того, что сделал мой отец во время войны. И того, что сделал я.       — Но вас оправдали.       Это был не вопрос, поэтому зелье не заставило его ответить, но он всё равно произнёс:       — Это не меняет того, что я сделал. Я причинял боль людям. Верил, что я лучше других из-за моего статуса крови. Я жил, когда должен был умереть.       — Вы всё ещё думаете, что вы лучше, скажем, Гермионы Грейнджер?       — Нет, вовсе нет. Она лучше во всех мыслимых отношениях, — Драко едва не засмеялся.       В углу послышалось движение — Пэнси внезапно дёрнулась. Драко обернулся и увидел, что её лицо исказилось в уродливой усмешке. Когда он снова посмотрел на суд, несколько членов жюри пристально наблюдали за ней, и Драко внезапно понял истинный план.       Шеклболт противопоставлял раскаивающегося в содеянном, глубоко влюбленного Драко Малфоя безумной, злобной Пэнси Паркинсон. Он планировал позволить присяжным самим увидеть контраст и надеялся, что они решат, что, возможно, все бывшие Пожиратели Смерти и их потомки, в конце концов, не были одинаковыми.       Факты не имели бы значения, если бы присяжные видели в нём просто безликого Пожирателя Смерти. Они могли, как Джоркинс, игнорировать реальность и позволить своим собственным предрассудкам решать его судьбу, или они могли сами увидеть, что он изменился.       Затем Шеклболт спросил о его встрече с отцом. Драко понял, что он, вероятно, пытался вызвать у присяжных сочувствие, но ему совсем не понравилось, что его заставили в мельчайших подробностях описывать, каково это — подвергаться пыткам со стороны собственного родителя. Он сжал кулаки и позволил зелью провести его через это.       Затем заговорил другой член Визенгамота:       — Вы когда-нибудь кого-нибудь убивали?       — Да. — Ему удалось удержаться от добавления: Идиот, меня судят за убийство, так ведь?       — Скольких человек?       Блять.       — Я не знаю, — он всегда считал, что с аврорами, которые вели счёт было что-то не так.       При этих словах по залу суда пронесся ропот, и Драко подумал, что он только что уничтожил всю дружелюбие, которое заработал до сих пор, но затем приятная пожилая женщина острым взглядом утихомирила своих коллег следующим вопросом.       — Вы когда-нибудь убивали кого-нибудь не при исполнении своих обязанностей аврора, кроме оборотня, о котором Мисс Грейнджер рассказала нам, и Блейза Забини?       — Нет.       Она одобрительно кивнула, и присяжные, казалось, вздохнули почти с облегчением.       Затем она продолжила, вероятно, думая, что делает ему одолжение, и задала, возможно, худший из возможных последующих вопросов.       — Вы когда-нибудь использовали Непростительные заклинания по какой-либо другой причине, кроме как для выполнения своей миссии по возвращению себя и Гермионы Грейнджер домой в целости и сохранности?       Какой-то сдавленный звук, за которым последовало:       — Дддддддуаа.       Последовала длинная серия наводящих вопросов, на которые Драко давал короткие, высокопарные ответы, касающиеся определенного гостиничного номера и его консьержей, пока ведьма не выглядела так, словно пожалела, что вообще открыла рот.       Допрос продолжался еще два часа, и в конце концов, в протоколах судебных заседаний было зафиксировано множество сугубо личных фактов из жизни Драко.       Да, он действительно мог выполнять легилименцию без палочки. Нет, он не использовал эту силу, за исключением случаев крайней необходимости или с явного разрешения. Почему? Потому что он не хотел причинять людям боль, если его к этому не принуждали, и потому что умы большинства людей были исключительно скучными.       Да, Блейз Забини и Пэнси Паркинсон использовали маховик времени, чтобы создать крестраж. Да, воспоминание, которое они все, очевидно, видели, было реальным и неизменным. Он бился с Волдемортом, а затем вернулся в прошлое, чтобы уничтожить зеркало.       Да, он сражался в битве за Хогвартс, если защитные заклинания и пара сбитых с толку великанов считались сражением. Он привёл неполный список жизней, которые, по его мнению, он мог бы спасти — Поттер, он сам в молодости, Гойл, Тонкс, Люпин, Артур Уизли и целый ряд других людей, чьих имён он не знал, — но не мог сказать наверняка, потому что путешествия во времени оказались весьма выматывающими.       Нет, он не может связно объяснить, как работает маховик времени, и им лучше спросить Грейнджер, если они хотят получить объяснение получше, чем «каминная сеть, изгибающаяся во времени».       Нет, у него никогда не было и не будет желания использовать Империус на Гермионе Грейнджер. Почему? Потому что он никогда бы не предал её доверие подобным образом. С тех пор, как тринадцать лет назад её пытали на полу Малфой Мэнора, в ту ночь, когда он стоял там и ничего не сделал, он всегда желал только защитить её. Сначала от себя, а потом от всех и вся, что угрожало ей.       Да, он правда был очень сильно влюблен в неё, и нет, он не давал ей никакой амортенции, чтобы заставить её сказать то же самое. Она сказала то же самое? Да, она говорила ему, и он поверил, но приятно услышать это ещё раз, зная, что она не могла солгать.       Грейнджер снова спасла его, превратив в такого наивного идиота, что присяжные не могли не улыбаться.

~

      Слушания продолжались ещё два дня, но, по правде говоря, всё уже было кончено.       На второй день бесконечный поток очевидцев, профессоров, членов семьи, друзей и домашних эльфов выступал в качестве свидетелей защиты.       Драко и Грейнджер разрешили остаться в зале, поскольку каждый из них добровольно выпил сыворотку Правды, а затем свидетели рассказали, что Драко спас им жизни (Мипси и Уилби), стал другим человеком (Поттер и все Уизли за вычетом Рона, который ласково называл его «меньшим придурком») и был совершенно, безоговорочно предан Гермионе Грейнджер (мадам Помфри).       Если бы ему пришлось выбирать что-то одно, то именно это последнее свидетельство действительно убедило присяжных.       Не только потому, что несколько присяжных начали тереть собственные глаза при виде слёз Грейнджер, которые обильно стекали по её лицу, когда она слушала довольно романтичный пересказ всего инцидента от лица мадам Помфри, но и потому, что именно эта история окончательно вывела Пэнси из себя.       — ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ! — закричала она, слюна вылетала у неё изо рта, пока она боролась со своими путами. — ТЫ И ТВОЯ ГРЯЗНОКРОВНАЯ СУКА СГНИЁТЕ…       Взмахом палочки и с торжествующим блеском в глазах Шеклболт заставил её замолчать.       В последний день Пэнси дала показания. Вряд ли имело значение, что она говорила в этот момент, но Драко и Грейнджер всё равно решили послушать, поскольку, наконец, был раскрыт весь сюжет истории.       Честно говоря, это было так абсурдно — так рискованно и опасно, — что Драко не мог поверить, что этим двое почти удалось всё реализовать.       Пэнси любила немного помечтать.       Она часто говорила своему мужу, что если бы у них только был маховик, они бы всё изменили. Они вернули бы Волдеморта. Они бы восстановили мировой порядок. Они были бы на его стороне, когда он привёл бы Священные Двадцать Восемь к их былой славе. Они были бы вознаграждены.       А Забини любил свою жену. Они тратили часы, планируя всё это, думая о том, как всё могло бы быть, если бы только у них был маховик времени.       Затем Невыразимец Регина Роули проговорилась, что Гермиона Грейнджер работает над чем-то сверхсекретным и связанным со временем. Не нужно было быть гением, чтобы понять что к чему, не тогда, когда Регина так охотно об этом рассказывала всем подряд.       Вскоре они узнали, где достать маховик и как им пользоваться.       Но только когда Пэнси случайно наткнулась на ту книгу среди остатков библиотеки Малфоев, у неё появилась идея, что с этим делать.       Итак, они украли маховик, и Забини отправился в прошлое, чтобы украсть зеркало, сделать копию, а затем захватить частичку души Волдеморта в настоящем.       Когда Драко узнал, как он это сделал, он пожалел, что не может убить Забини снова. В отсутствии реального плана, он просто подчинил Нарциссу Малфой своей воле, а потом стёр ей память. Честно говоря, было чудом, что Нарциссу не поймали и не убили. Чудом оказалось ещё и то, что душа Волдеморта была уже настолько изношена, что он сам не заметил, как её частичка проскользнула в зеркало, находящееся позади него, пока он любовался на своё отражение в прекрасно отполированном серебряном подсвечнике.       После этого оставалось только найти способ заманить Драко в прошлое, а затем заманить в ловушку. Он был слишком исправившимся. Аврором. Они не могли ему доверять. Они знали, что Драко воспользуется маховиком, чтобы вернуть зеркало, поскольку у него, очевидно, было огромное желание умереть, и он был обведён вокруг пальца Грязнокровкой. Поймать и её тоже оказалось просто приятным бонусом.       Волдеморту потребовалось четыре месяца, чтобы напитаться душой Забини, прежде чем он стал достаточно силён, чтобы попытаться вынести заклинание.       Они помогли Долохову сбежать из тюрьмы во время нападения дементоров, в то время как авроры были заняты арестом Драко. Они не посылали эту Тёмную Метку, не знали, кто это сделал. Драко подозревал, что знает он.       Весь зал сидел в потрясённой тишине, когда открылась глубина их глупости, ненависти и жадности. Грейнджер всё это время сжимала руку Драко.       Когда Поттер аппарировал их обратно к порогу их временной квартиры, где они должны были оставаться до тех пор, пока присяжные не закончат совещаться, то он устало улыбнулся им.       — Думаю, они быстро вынесут решение о невиновности. Здесь виновна явно Пэнси. Я надеюсь, вы готовы к тому, что будет дальше.       Драко вопросительно приподнял бровь, но Грейнджер просто кивнула, поворачиваясь, чтобы войти внутрь.       Ему показалось, что на её плече он увидел переливчатую вспышку. Трепет крыльев в солнечном свете.       Но когда он посмотрел снова, всё исчезло.