Вернутся к фанфику
Глава 11
13 марта 2026, 21:01Время перевалило за восемь вечера. Кацуки сидел в кресле, скрестив руки на груди и сверля взглядом входную дверь. Старики за столом уже перешли в стадию ленивых философских бесед под чай и остатки саке, и их поразительное спокойствие выводило Бакуго из себя.
Он не понимал, как Тошинори и Энджи могут так безмятежно обсуждать рыбалку, когда их сыновья — ходячие магниты для неприятностей — до сих пор не подали голоса. В голове Кацуки, привыкшей к четким протоколам безопасности и отчетности, уже вырисовывались сценарии один краше другого: от застревания в панорамном туннеле океанариума до случайного освобождения большой белой акулы из-за «научного любопытства» Изуку.
Мицуо с девчонками вернулись около семи. Они проскользнули в дом как тени, бросив короткое «Мы наверху, закажем пиццу!» и скрылись на втором этаже прежде, чем Мицуки успела заставить их съесть домашнее рагу. Кацуки проводил их хмурым взглядом — по крайней мере, эта часть «детского сада» была под присмотром.
Но «зеленая катастрофа» и его свита задерживались.
Девятый час подходил к концу, когда Кацуки уловил едва слышный щелчок дверного замка. Он напрягся, подаваясь вперед. В доме мгновенно стало тише: даже Энджи перестал греметь чашкой, а Инко замерла с чайником в руках. Родители всё прекрасно слышали, но, как по команде, решили не подавать вида, затаившись, как хищники в засаде.
Дверь открылась медленно, почти беззвучно. В прихожую по одному, словно отряд спецназа на враждебной территории, начали просачиваться ребята.
Первым вошел Шото, который придерживал дверь, чтобы та не скрипнула. Следом за ним, на цыпочках, вошел Изуку. Кацуки сразу заметил, что вид у «Ангела» был... специфический. На его светлой футболке красовалось подозрительное пятно, а в волосах, кажется, запуталось перо, хотя в океанариуме вроде бы не должно быть птиц. За ними втянулись остальные: Каминари выглядел так, будто его слегка ударило током, сильнее обычного, а Урарака подозрительно прятала руки за спину.
Они двигались по коридору в сторону лестницы в гробовой тишине. Изуку шел последним, оглядываясь через плечо с таким выражением лица, будто за ним гнались все демоны ада. Он старался не дышать, аккуратно переставляя ноги, чтобы не скрипнуть половицей.
Кацуки чувствовал, как внутри него всё вибрирует от смеси облегчения и нарастающего подозрения. Такая тишина в исполнении этой компании не предвещала ничего хорошего. Обычно они вваливались в дом с шумом, спорами о физике и смехом. Если они сейчас пытаются стать невидимыми — значит, масштаб катастрофы в Океанариуме вышел за пределы «утопленной машины».
— Ну и долго мы будем играть в ниндзя? — низкий, рокочущий голос Энджи Тодороки разрезал тишину коридора, как бритва.
Компания замерла в нелепых позах. Изуку, стоявший на одной ноге, едва не потерял равновесие и ухватился за плечо Шото.
Кацуки встал, медленно выходя из гостиной в коридор. Он сложил руки на груди, возвышаясь над застывшими ребятами, и его взгляд сразу впился в Изуку.
— Ну что, исследователи, — процедил Кацуки, чувствуя, как телефон в кармане снова завибрировал. — Как прошла экскурсия? Надеюсь, все экспонаты остались в своих резервуарах, или нам ждать звонка из службы береговой охраны?
Изуку медленно повернул голову к Кацуки. Его глаза были расширены, а зрачки дрожали. Он выглядел так, будто его поймали на месте преступления, о котором он сам еще не до конца осознал масштаб.
— Мы... мы просто очень устали, — прошептал Изуку, стараясь спрятаться за широкой спиной Шото. — И не хотели... э-э... мешать взрослым разговорам.
Кацуки ухмыльнулся, заметив, как у Изуку дрожат пальцы. Он подошел на шаг ближе, вторгаясь в его личное пространство.
— Устали? Или пытаетесь придумать теорию, объясняющую, почему от Каминари пахнет жареными мидиями, а у тебя на плече — след от присоски осьминога?
Шото, осознав, что режим «невидимости» официально провален, выпрямился и принял свой самый невозмутимый вид. Его лицо выражало такую ледяную уверенность, будто он не в прихожей оправдывается, а докладывает о завершении успешной миротворческой миссии.
— Всё в порядке, — ровно произнес Шото, не моргнув и глазом. — Системы жизнеобеспечения города не нарушены. Серьезных катастроф не произошло.
Энджи Тодороки медленно поднялся из-за стола, и его массивная фигура, казалось, заняла всё пространство столовой. Он скрестил руки на груди, глядя на сына с выражением лица человека, который за последние восемнадцать лет научился переводить с «шотовского» на человеческий.
— «Не произошло», значит? — прогудел Энджи. — Шото, я прекрасно знаю твою шкалу ценностей. Для тебя «серьезное» — это когда здание сложилось пополам или кто-то из твоих друзей потерял конечность. Всё остальное, включая локальные наводнения, пожары и массовые побеги экзотических животных, ты называешь «бытовым недоразумением». А теперь выкладывайте: что вы натворили на этот раз?
В прихожей повисла тяжелая пауза. Кацуки прислонился к косяку, с интересом наблюдая за тем, как Изуку пытается буквально слиться с обоями.
— Мы... мы просто занимались спасательной операцией, — подал голос Изуку. Голос его дрогнул на октаву вверх. — Мы спасали чайку из лап браконьеров. Это был акт милосердия и восстановления природного баланса!
Кацуки не выдержал и коротко хохотнул.
— Чайку? Из лап браконьеров? — Бакуго окинул взглядом их помятый вид. — Вы поехали в Океанариум, который находится в самом центре бетонных джунглей, где ближайшая открытая вода — это фонтан перед входом и унитазы в туалете. Откуда там взяться браконьерам? И, что более важно, откуда там взяться чайке, которую нужно спасать с таким риском для жизни?
— Это была очень редкая чайка! — вставил Денки, выглядывая из-за плеча Ииды. — И браконьеры были очень... подозрительными!
Инко Мидория, до этого молча наблюдавшая за сыном, вдруг прищурилась.
— Изуку, милый... А почему эта «чайка» в твоем рюкзаке сейчас издает звуки, подозрительно похожие на шипение рассерженного гуся? И почему у тебя из кармана торчит... это что, рыболовная сеть из сувенирного магазина?
Изуку замер. Рюкзак за его спиной действительно дернулся и издал отчетливое «ХРЯСЬ», после чего из-под молнии высунулся кончик чего-то серого и явно не пернатого.
— Ну, технически... — Изуку начал лихорадочно жестикулировать, — в условиях городской среды чайки могут мимикрировать под другие виды птиц для защиты от хищников... Или мы могли слегка ошибиться в классификации вида из-за недостаточного освещения в подсобных помещениях океанариума...
— Подсобных помещениях? — переспросил Тошинори, едва сдерживая улыбку. — Вы пробрались в техническую зону?
— Там был черный рынок морепродуктов! — выпалила Урарака, краснея до ушей. — Мы не могли оставить их там! Браконьеры хотели продать эту «чайку» в ресторан!
Кацуки подошел к Изуку вплотную и бесцеремонно дернул за край его рюкзака, но тут же с шипением отдернул руку.
— Слышь, спасатель недоделанный! Твоя общипанная «чайка» только что чуть не оттяпала мне палец прямо через рюкзак. А ну показывай, че вы там притырили, пока эта тварь не вызвала подкрепление из канализации!
Изуку, понимая, что отступать некуда, медленно стянул рюкзак с плеч и приоткрыл молнию. Из недр сумки на свет божий высунулась плоская, злая голова с огромными глазами. Это была вовсе не чайка.
— Это... малый пингвин? — Масару Бакуго подошел ближе, поправляя очки. — Изуку, вы украли пингвина из Океанариума?
— Мы его ЭВАКУИРОВАЛИ! — гордо заявил Изуку, хотя его губа предательски дрожала. — Он смотрел на нас так грустно, а тот человек в форме охранника... он явно замышлял что-то недоброе! Он держал в руках ведро с рыбой, в которой могли быть транквилизаторы!
— Это был его ужин, придурок! — рявкнул Кацуки, хватаясь за голову. — Вы украли государственную собственность, назвали её чайкой и притащили в дом, полный полицейских, спасателей и военных!
Шото, всё это время стоявший с каменным лицом, добавил:
— Мы планировали выпустить его в естественную среду обитания. Завтра. После того как Изуку рассчитает оптимальную соленость воды в нашей ванне.
Громкий хохот Кацуки захлебнулся, не успев начаться, потому что в ту же секунду прихожая взорвалась какофонией звуков. Телефоны Энджи, Тошинори и Каминари-старшего зазвонили одновременно, создавая ощущение, что начался штурм.
Первым трубку снял Энджи. Его лицо, и без того суровое, начало медленно наливаться пунцовым цветом, пока из динамика доносился сбивчивый и крайне злой голос хозяина океанариума.
— Что значит «взяли на ответственное хранение»?! — взревел Энджи в трубку. — Да, он здесь... Нет, я не буду его препарировать!
Тошинори тем временем слушал уставшего до крайности дежурного полицейского, который, кажется, за этот вечер постарел на десять лет.
— Да, офицер... Я понимаю. Семеро подростков и «тактическое отвлечение вниманием»... Нет, мы обязательно проведем воспитательную беседу. Да, ущерб возместим.
А вот Каминари-старшему повезло больше всего — из его телефона на всю прихожую раздавался дикий, истерический хохот. Это был официальный куратор службы надзора за редкими видами.
— Такеши, ты не поверишь! — доносилось сквозь смех. — Твой оболтус и этот кудрявый гений только что попали во все сводки! Они спёрли Малого Синего пингвина, которых в мире всего двое осталось! Но самое смешное — они едва не утопили ведущего орнитолога в бассейне, когда тот пытался их остановить. А потом... ха-ха... они вытащили его, отжали ему куртку, трижды извинились и подарили плюшевую копию пингвина, которую только что купили в сувенирной лавке! Сказали, что «живому существу нужнее свобода, а человеку — сувенир для сублимации»!
Кацуки медленно перевел взгляд на Изуку. Тот стоял, втянув голову в плечи, а из рюкзака в этот момент снова высунулась плоская голова «чайки» и возмущенно щелкнула клювом прямо в сторону Энджи Тодороки.
— «Едва не утопили»? — процедил Кацуки, делая шаг к Изуку. — Вы применили захват к профессиональному сотруднику, а потом откупились игрушкой? Изуку, ты хоть понимаешь, что этот твой «акт милосердия» тянет на три статьи уголовного кодекса и пожизненный бан во всех зоопарках страны?
— Мы рассчитали его плавучесть! — вдруг выкрикнул Изуку, пытаясь защищаться. — Орнитолог был в спасательном жилете, риск был минимален! К тому же, его ведро с рыбой...
— Хватит! — Энджи убрал телефон и посмотрел на Шото так, что в прихожей, казалось, температура упала до арктической. — Шото, ты понимаешь, что мы сейчас должны поехать обратно и лично вернуть эту «личность» в вольер, пока за вами не выехал спецназ?
Шото лишь поправил воротник и спокойно ответил:
— Я считаю, что наше извинение в виде игрушки было вполне искренним. Изуку даже приложил к ней записку с рекомендациями по улучшению системы фильтрации воды.
Кацуки почувствовал, как в кармане снова завибрировал телефон напоминая об уведомлении. Он знал, что это Виридиан. Изуку явно писал ему «в отложенных» или просто на автомате. Бакуго незаметно вытащил аппарат.
[Виридиан]: «Кактус, ты не поверишь, какая сегодня была динамика! Скорость принятия решений в критической ситуации возросла на 40%! Правда, возникли небольшие юридические трения с представителями флоры и фауны, но мы использовали метод "мягкой компенсации". Как думаешь, если пингвин привыкнет к температуре +22, это сильно нарушит его метаболизм?»
Кацуки посмотрел на экран, потом на Изуку, который в этот момент пытался незаметно запихнуть высунувшуюся голову пингвина обратно в рюкзак. Бакуго прищурился. Ему безумно хотелось заржать в голос от абсурдности момента, но роль «сурового старшего» обязывала. Он быстро набрал ответ.
[Кактус]: «Метаболизм — это последнее, о чем тебе стоит ныть. Если твои "юридические трения" закончатся в обезьяннике, теории солености воды тебе придется проверять на тюремной баланде. Сдавайся властям, задрот, пока твой объект эвакуации не сожрал твои последние шансы на нормальное будущее».
В ту же секунду в кармане Изуку раздался бодрый звук уведомления. В прихожей, где родители как раз замолчали, выбирая, кто первым начнет выписывать штрафные санкции, этот звук прозвучал как гром среди ясного неба.
Изуку вздрогнул, его рука на автомате дернулась к карману шорт. Он на секунду замер, чувствуя вибрацию аппарата, и тут же столкнулся взглядом с Кацуки.
Бакуго стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку, и медленно, почти демонстративно, убирал свой телефон в карман куртки. На его лице не было и тени улыбки, только привычное раздражение, но в глазах плясали искры, которые Изуку никак не мог расшифровать.
«Просто совпадение...» — пронеслось в голове Изуку, хотя сердце пропустило удар. — «Кактус написал именно сейчас... и Кацуки-сан убрал телефон. Нет, это статистическая погрешность. У Кактуса в профиле — горы и спасательные операции, а Кацуки-сан... он просто Кацуки-сан».
— Изуку, — голос Кацуки вывел его из ступора. — Ты так и будешь лапать свой телефон или всё-таки покажешь родителям улов, пока этот несчастный выкидыш природы не задохнулся в твоих учебниках по анализу?
Изуку сглотнул, медленно вытащил руку из кармана, так и не рискнув проверить сообщение, и начал расстегивать рюкзак под тяжелыми взглядами трех отцов-полицейских и одного крайне заинтересованного курсанта академии.
— Мы... мы просто хотели как лучше, — прошептал Изуку, доставая на свет божий абсолютно невозмутимого малого пингвина, который тут же начал осматривать дорогую плитку в прихожей с видом полноправного владельца.
Кацуки смотрел на эту картину и думал: «Боже, какой же ты проблемный, Виридиан. И как же мне теперь со всем этим разбираться?»
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!