Вернутся к фанфику
Глава 20
28 апреля 2026, 06:21Раньше Изуку считал, что самое захватывающее в жизни — это момент, когда теоретическая формула наконец-то подтверждается на практике. Но теперь он обнаружил нечто куда более динамичное: процесс наблюдения за Кацуки Бакуго в естественной среде обитания.
Всё началось с чистого научного интереса. Изуку завороженно слушал, как Кацуки описывает работу гидравлических ножниц или объясняет специфику горения различных химических составов. Голос Бакуго — хриплый, уверенный, с этой вечной ноткой превосходства — стал для Мидории лучшим подкастом перед сном. Изуку ловил каждое слово, записывая в свою потрёпанную тетрадь №13 не только технические характеристики, но и, как бы невзначай, «поведенческие паттерны».
«Паттерн №4: Когда Кацуки-сан злится на глупый вопрос, он прищуривает левый глаз. Но если он при этом продолжает объяснять, значит, он не на самом деле в ярости. Это... стимулирующая педагогика?» — размышлял Изуку, покусывая колпачок ручки.
Постепенно «научный интерес» начал мутировать в нечто пугающе личное. Изуку ловил себя на том, что ждет выходных не ради отдыха, а ради того момента, когда дверь прихожей распахнется и дом наполнится этим резким, колючим и до боли правильным запахом Кацуки.
— Ты опять витаешь в облаках, Изуку? — Очако помахала ладонью перед его лицом, когда они сидели в школьном кафе. — Я уже пять минут спрашиваю, пойдём ли мы в кино на выходных.
— О, прости, Очако! — Изуку встряхнул головой, густо краснея. — Я просто... я вспомнил, что Кацуки-сан говорил о температурных деформациях металлов. Оказывается, стальные балки при пожаре могут вести себя совершенно непредсказуемо, если коэффициент расширения превышает...
— Стоп-стоп-стоп, — Очако со смешком переглянулась с Джиро. — Опять «Кацуки-сан»? Изуку, ты за последний час упомянул его имя чаще, чем термин «гравитация».
— Разве? — Изуку растерянно моргнул, его пальцы начали нервно перебирать край салфетки. — Ну, он просто очень компетентен! Это восхищает с точки зрения профессионализма. Он — как идеально откалиброванный механизм. Знаешь, у него такая реакция... когда случился инцидент с азотом, он среагировал за 0,4 секунды. Это на пределе человеческих возможностей!
— Изуку, — Джиро подпёрла подбородок рукой, ехидно щурясь. — Обычные люди не замеряют скорость реакции своих знакомых секундомером. И не описывают их плечи как «идеальный рычаг для подъема тяжестей». Тебе не кажется, что твой «научный интерес» подозрительно похож на обыкновенную влюбленность?
Слово «влюбленность», сорвавшееся с губ Джиро, ударило по Изуку сильнее, чем тот злополучный разряд на прошлой неделе, когда Каминари решил «улучшить» проводимость старого щитка и случайно замкнул фазу прямо на локоть Мидории. Тогда Изуку полчаса видел искры перед глазами, но сейчас искрило всё его сознание, а сердце выбивало чечетку, нарушая все законы стабильного ритма.
— Ч-что?! Нет! Это... это просто глубокое уважение к наставнику! — выпалил он, махая руками так интенсивно, что чуть не смахнул свой латте со стола. — Кацуки-сан — альфа с огромным опытом. Его присутствие просто... статистически значимо для микроклимата в помещении! И он так добр, что уделяет мне время, хотя я его раздражаю...
— «Раздражаю»? — Очако выгнула бровь. — Изуку, он на прошлых выходных полчаса выгонял всех детей на улицу и запер дверь в гостиную, чтобы ты мог «сосредоточиться на чертежах». Момо сказала, что он выглядел как дракон, охраняющий свою кучу золота. И эта куча золота — это ты с твоими тетрадками.
Изуку замолк, чувствуя, как лицо обдает жаром. Он вспомнил тот момент на диване. Кацуки сидел так близко, что его колено касалось бедра Изуку. Изуку тогда убедил себя, что это просто «необходимая близость для совместной работы с малоформатными схемами». Но сейчас, под прицелом взглядов подруг, эта логика казалась... дырявой.
Он вспомнил, как Кацуки иногда ворчит, но при этом аккуратно забирает у него из рук тяжелую стопку книг. Как он морщится от запаха мятного чая Изуку, но всё равно пододвигает к нему сахарницу. Как он смотрит — не сверху вниз, а как-то... оценивающе, словно видит в Изуку не просто «задрота», а сложную задачу, которую ему очень хочется решить.
Вернувшись домой, Изуку застал привычную картину: Кацуки уже был там. Он сидел на кухне, о чем-то негромко переругиваясь с Мицуки, и чистил яблоко. Одним длинным, виртуозным движением ножа, создавая идеальную спираль из кожуры.
Изуку замер в дверях.
«Эффективность движений — 98%. Эстетика исполнения — вне шкалы оценивания», — пронеслось в голове.
— О, задрот пришел, — Кацуки даже не поднял головы, но Изуку знал, что тот его заметил. — Чего стоишь в дверях, как неисправный датчик? Ужин остывает.
— П-привет, Кацуки-сан, — Изуку прошел к столу, стараясь не смотреть на то, как Кацуки небрежно отрезал дольку яблока и, насадив её на кончик ножа, протянул ему.
— На, ешь. А то в твоей школе тебя, походу, одними формулами кормят, совсем прозрачный стал.
Изуку осторожно взял дольку, чувствуя, как пальцы случайно коснулись холодного металла ножа и горячей кожи Кацуки. Этот мимолетный контакт отозвался в груди настоящим электрическим разрядом.
— Спасибо...
Он сел рядом, и их колени на мгновение столкнулись под столом. Кацуки не отодвинулся. Он просто продолжал чистить яблоко, как ни в чем не бывало, но Изуку чувствовал, как от альфы исходит волна спокойствия, смешанная с тем самым «заземляющим» эффектом.
Инко, наблюдавшая за этой сценой от плиты, обменялась многозначительным взглядом с Мицуки. Теплое умиление матери Изуку встретилось с ехидным торжеством матери Кацуки.
— Видишь, Инко, — громко прошептала Мицуки, — мой-то как расщедрился. Скоро начнет ему еду с ложечки скармливать «в целях повышения выживаемости организма».
— Старуха, заткнись и ешь свой рис! — рявкнул Кацуки, но Изуку заметил, что кончики его ушей стали подозрительно розовыми.
Изуку жевал яблоко, которое казалось ему самым вкусным в мире, и думал о том, что никакие теоремы не могут объяснить, почему ему так хочется, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Его привязанность к Кацуки росла по экспоненте, и он уже не был уверен, что сможет или захочет найти противодействие этой силе притяжения.
Он посмотрел на Кацуки — на его резкие черты лица, на уверенные руки, на то, как он хмурился, вчитываясь в сообщение в телефоне. И вдруг понял: Кацуки Бакуго перестал быть для него «сыном друзей родителей» или «крутым спасателем». Он стал константой. Тем самым числом, без которого ни одно уравнение в жизни Изуку больше не имело смысла.
***
Лето обрушилось на город расплавленным золотом и бесконечной духотой. Для Изуку эти каникулы должны были стать временем жесткой подготовки к выпускному классу, но формулы в учебниках всё чаще заменялись в его голове воспоминаниями о недавних спорах на диване. Он сдал экзамены на высший балл, но чувствовал, что заваливает какой-то другой, куда более важный тест, который подсовывала ему сама жизнь. В тот день «банда гениев», как их называла Джиро, собралась в центральном парке. Денки Каминари, как главный поставщик идей, граничащих с безумием, сиял ярче солнца. — Слушайте сюда! — провозгласил Денки, выгружая на траву моток изоленты, упаковку пластиковых бутылок и какой-то сомнительный баллон. — Мы сделаем «Реактивный Лимонадный Двигатель 2.0». Теория проста: смешиваем ментос, соду и лимонную кислоту в герметичной емкости, создаем избыточное давление и... — И получаем административный штраф за порчу имущества парка, — отрезала Момо, скептически разглядывая «двигатель». — Или реактивную струю в глаз, — добавил Тодороки, который, впрочем, уже помогал Каминари отмерять пропорции, потому что «чисто с точки зрения криодинамики это может быть любопытно». Изуку стоял рядом, пытаясь прикинуть вектор тяги, когда по тени на траве понял — за их спинами возник кто-то очень большой и очень недовольный. — Слышь, юные химики-самоубийцы, — раздался хриплый, до боли знакомый голос. — Вы этот баллон на свалке нашли или украли у кого? У него же срок поверки вышел еще при прошлом императоре. Вся компания замерла. Кацуки стоял, скрестив руки на груди, в простой черной футболке, которая обтягивала плечи так, что у Изуку в голове мгновенно перегорели все предохранители. — Опять этот экстрасенсорный спасатель, — прошептал Каминари, закатывая глаза. — Бакуго-сан, ну мы же просто гуляем! У нас всё под контролем. — «Под контролем» у тебя только твоя тупость, искра недоделанная, — рыкнул Кацуки, делая шаг вперед и бесцеремонно забирая баллон из рук Денки. — Тут клапан травит. Еще пара атмосфер давления, и вы бы тут устроили филиал Фукусимы прямо посреди детской площадки. Пока Кацуки устраивал Денки разнос по технике безопасности, Иида, Урарака и остальные начали медленно пятиться. — Изуку, мы... э-э... пойдем поищем более безопасную локацию для мороженого! — шепнула Очако, хватая Мидорию за локоть. — Ты разберись тут с ним, ладно? Ты единственный, кого он не кусает! Под шумок «друзья» испарились в зарослях декоративных кустов, оставив Изуку один на один с Бакуго, который как раз закончил читать лекцию пустому месту, где только что стоял Каминари. — Смылись, трусы, — констатировал Кацуки, переводя взгляд на Изуку. — А ты чего застрял, задрот? Тоже хочешь мне рассказать про «гениальную идею» полета на лимонаде? — Н-нет, Кацуки-сан! Я просто... — Изуку замолчал, потому что в этот момент Бакуго окликнули. Со стороны главной аллеи к ним шла компания молодых людей — парней и девушек. Изуку сразу понял: это ровесники Кацуки. Они выглядели так... по-взрослому. Свободные позы, уверенные голоса, манера общения людей, которые уже нашли свое место в мире. — Бакуго! Какими судьбами в этом детском саду? — рассмеялся один из парней, хлопая Кацуки по плечу. — Патрулирую территорию от идиотов, — буркнул Кацуки, но Изуку заметил, что он не злится. Это было общение равных. Они заговорили о работе, о дежурствах в депо, о том, как кто-то из их выпуска уехал на стажировку за границу. Изуку стоял чуть позади, и с каждой секундой его сердце сжималось всё сильнее. Он чувствовал себя лишним пикселем на этой идеальной картинке «взрослой жизни». Одна из девушек — высокая, эффектная альфа с короткой стрижкой — обратила внимание на Изуку, который всё еще сжимал в руках моток изоленты. — О, а это кто с тобой, Кацуки? — она улыбнулась, и в этой улыбке не было зла, только легкое любопытство, как к забавному элементу пейзажа. — Твой помощник? Или младший брат того парня из твоего отдела? Изуку затаил дыхание. Ему вдруг стало жизненно важно, что именно ответит Кацуки. «Это мой друг», «Это будущий гениальный инженер», или хотя бы «Это Изуку». Кацуки мельком глянул на него — взгляд был сухим и коротким. — Да так. Пацан. Сын друзей моих родаков, — бросил он, снова возвращаясь к разговору о спецификации новых пожарных машин. — Присматриваю, чтобы он себе голову не открутил, пока его родители на работе. Мир вокруг Изуку на мгновение затих. Все звуки парка — смех детей, шелест листвы, крики птиц — превратились в белый шум. «Пацан. Сын друзей родаков». Всё то, что Изуку выстраивал в своей голове последние месяцы — их совместные споры, взгляды, то, как Кацуки кормил его яблоком, как защищал у фонтана — всё это рассыпалось в прах. В глазах Кацуки он не был личностью. Он был «нагрузкой». Социальным обязательством. Ребенком, за которым нужно приглядывать, чтобы не случилось «гарантийного случая». Изуку почувствовал, как изолента в его руках стала невыносимо тяжелой. Он смотрел на спину Кацуки, на то, как тот легко и непринужденно общается с этой девушкой-альфой, и вдруг понял. Понял так ясно, будто на него вылили ведро того самого жидкого азота. Он не просто «привязался». Он не просто «восхищался профессионализмом». Он по уши, катастрофически и абсолютно безнадежно влюбился в человека, для которого он — всего лишь досадная помеха в графике выходного дня. Химия и физика больше не могли этого объяснить. Изуку стоял посреди солнечного парка и чувствовал себя самым маленьким существом во вселенной. Ему хотелось закричать, что у него есть имя, что он сдал экзамены на сто баллов, что он понимает Кацуки лучше, чем кто-либо из этой компании... но он лишь крепче сжал изоленту и опустил голову, пряча за кудрями глаза, которые подозрительно быстро наполнялись влагой. — Слышь, Деку! — Кацуки обернулся к нему, когда его друзья начали уходить. — Чего ты застыл с такой рожей, будто у тебя все транзисторы разом перегорели? Иди за своим электро-дебилом Каминари, пока он не попытался взлететь с крыши туалета. — Д-да... конечно, Кацуки-сан, — тихо ответил Изуку, не поднимая глаз. — Простите, что отнял ваше время. Он развернулся и быстро пошел в сторону кустов, где прятались друзья. Кацуки смотрел ему вслед, нахмурившись. Что-то в походке «задрота» ему очень не понравилось, но он списал это на летнюю жару и общую пришибленность Мидории. Он и не подозревал, что в эту самую секунду внутри Изуку произошла самая мощная катастрофа из всех, что им когда-либо приходилось ликвидировать.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!