«Да, я ничего, ничего не знал до сих пор»

«Где я? Где Лиза? Что я буду делать теперь без неё? Это всё я. Как же я хочу...» — Андрей Николаич! Андрей Николаич! Болконский, внезапно вернувшись в реальный мир, застал рядом с рабочим столом дорогого друга Пьера. — Андрей, что это с вами? — молодой человек как настоящий дворянин называл Болконского на «вы», хотя они дружили с малых лет. — О, mon cher, — саркастично ответил Андрей в такт другу, — какое-то дело по работе? Неужели начальство не унимается? — ...Нет, я просто хотел напомнить, что у..вас сегодня консультация по политическим вопросам, — Пьер, заметив напряженное состояние Болконского, изобразил сочувствие, — Вы всё об утопленнице? Бедная Лиза! — Пьер, я бы хотел попросить тебя не говорить о ней, смерть моей жены — моё личное, интимное дело, — Андрей отвернулся от товарища и посмотрел в окно. Голубое небо, прозрачные облака...Нет! Всё напоминало об её взгляде, когда он нашел Лизу мертвой на берегу реки. «Ах, зачем вы это со мной сделали?» — Вам... то есть тебе нездоровится, Андрей? Ты сегодня очень рассеянный, я могу помочь по... — не успел договорить Пьер, как Болконский резко встал. — Вот что я хочу тебе сказать. Ты мой друг, а поэтому я доверюсь твоему мнению. Я хочу взять отпуск... — задал вопрос Андрей, ожидая ответа. — Да! Я полностью согласен. Слушай, давай выйдем на улицу, я хочу рассказать тебе кое о чем. Болконский и Безухов быстро прошли по коридорам просторного офиса, где они каждый день устраивали бесконечные совещания, Болконский защищал докторскую пару лет назад, а Пьер философствовал на обеденном перерыве. Пьер как примерный секретарь всегда угождал Андрею — боссу и по совместительству другу. Горячий американо по утрам, беседы о вечном тёмной ночью. Болконскому нравилась сфера политологии, здесь он был настоящим экспертом. Не просто так Андрей Николаич, как все его называли, стал доктором наук. Он мог часами задерживаться в серых стенах своего кабинета на тридцать первом этаже. Однако такие ночевки всегда заканчивались одинаково. «Бедная» Лиза, его жена, не дожидаясь мужа, ложилась спать одна в подавленном настроении. А на утро рутина: ссоры, скандалы и извинения. Андрей чувствовал, что не может проявить любовь к жене по-настоящему, не может полностью уйти в работу, не может наслаждаться жизнью. Ему чего-то не хватало. — Будешь курить? — спросил Пьер друга, заранее зная ответ. — Нет, не буду, — в своей манере отвечал Болконский, доставая зажигалку. Голубое небо. Безоблачное. — Кажется, я знаю, куда тебе стоит поехать, — вдруг сказал Безухов, — Индия, штат Керала, там прекрасный отдых и лечение души... — Пьер опять был перебит. — Неужели всё твоё «масонство»? Не надейся. Я хоть и выслушаю тебя, но не вынесу из буддизма, горячо тобой любимого, ничего, уж прости, — резко ответил Андрей, выкурив первую сигарету. — Я уважаю твое мнение, но тебе же было интересно и моё тоже. Послушай, и прими к сведению. Кстати, ты бывал у врачей? И что они сказали про твои болячки? — Полезного мало. — Вот. Я всего лишь предлагаю вариант. Жизнь вещь такая, Андрей, сложная. Не я, не ты не сможем её понять, а значит... — Надо найти свою истину. — Да, и я нашёл, а что насчёт тебя?                                                          

***

— Сколько будет стоить забронировать отель с лечением? — разговаривал Андрей с представителем турагентства, — планирую на неделю.                                             

***

— Да, я ухожу в отпуск на неделю, — быстро выплюнул информацию Болконский. Он был очень импульсивен последнее время… — Ну, Андрей Николаич, надо бы хоть заранее, — отвечал развалившийся на кресле представитель отдела — Кутузов, человек уважаемый, — у нас же встречи, участие в политических дебатах на федеральном канале! — Михаил Илларионович, я не был в отпуске пять лет, я думаю... — Да, конечно, ты заслужил и ничего не сделаешь теперь, — помолчав минуту, Болконский собирался покинуть кабинет Кутузова, — да, Андрей Николаич, ещё впереди много, много всего будет, — закончил Кутузов, а Болконский покинул кабинет с чистой совестью и готовностью покорять несносную Индию.                                                          

***

Голубое небо. Переменная облачность. Бокал французского белого сухого из Бордо в самолете. Воздух сырого Петербурга сменился на тёплый и немного удушающий Кералы. — Здесь будет ваш номер, — проводила Болконского администратор, плохо разговаривающая по-английски, — можете изучить буклет, там представлены все наши услуги аюрведического лечения. — Массаж, йога, гип...hypnotherapу, — читал изумленный Андрей. — На сеанс гипнотерапии вас запишет врач. Кстати, сначала вы должны сходить к нему. Пока Андрей шёл по, казалось, гигантской территории отеля, он любовался видом из панорамных окон. За мраморными стенами представал пейзаж высоких, как небоскребы в грязном Питере, пальм, белый песок, еще не испачканный следами бегущих к морю людей. Где я?Почему я так скоро согласился на предложение Пьера? — Здравствуйте, вы, должно быть, ко мне? — покосился из-за двери маленький индус. Его кожа была достаточно тёмной, в отличие от такого же белого, как песок, халата, что придавало его образу комичность. — Да, я только что приехал и хотел... — Пройдём, мой мальчик, пройдём, — широко улыбнулся жёлтыми зубами местный «врач». Андрею не очень хотелось заходить в логово к этому индивиду. Может быть, из-за надменного взгляда Болконского, а может из-за настроения индуса, сеанс всё никак не задавался. В комнате было жарко и душно, и, несмотря на белые мраморные стены, свет почти не проникал в комнату, а потому она казалось особенно тёмной. Оглядевшись, Андрей заметил благовония, расставленные по всем полкам. Их запах всё больше и больше заполнял его разум, а через пару минут молчания перед глазами забегали причудливые фигуры. Где я? — Чувствуешь этот дурман? — внезапно спросил индус, который, как в замедленном времени, подошел вплотную к Андрею и стоял, прислонив свой лоб к его. — Что...происходит? — Болконский уже не ощущал реального мира, он был погружен в неизвестность и бесконечность фантазии. — Насчёт три ты заснешь... — шептал на ухо Андрею «врач», — Раз... — Помогите, я не знаю, где я, вокруг меня что-то гремит...Дорогой отец, спаси меня, — закрыл глаза Болконский, его веки тяжелели, он оседал на деревянную табуретку, в ушах стоял ужасный гул, который всё нарастал и нарастал. «Болконский! Болконский!» — кричал кто-то рядом с Андреем, не ощущавшим себя тем Андреем Николаичем, которым он был пару секунд назад. Он был... — Адъютант! Вы меня слышите? — князь Андрей очнулся, лежа на зеленой траве посреди неизвестного бескрайнего поля, которое он никогда не рисовал в фантазии. — Князь Андрей, главнокомандующий срочно вызывает вас! Пришли сведения о перемещении французов! — неизвестный трепал его по плечу, Андрей ощущал дуновение ветра, росу, ещё сохранившуюся на траве с раннего утра. И бескрайнее небо, ни с чем несравнимое, представало перед глазами. Голубые, такие же глубокие, как космос, глаза смотрели ввысь. — Два... — послышалось где-то далеко-далеко в голове Андрея. — Andre, ты меня совсем не слушаешь...- робко говорила некрасивая девушка, сидящая на соседнем кресле. Подняв голову, она посмотрела на него своими прекрасными голубыми глазами, в которых, как в кислороде, нуждался в тот момент князь Андрей. — Прости, я совсем погряз в мыслях в последнее время. Не понимаю, что происходит в моей голове. Не понимаю, Маша, что я здесь делаю? Внезапно фигура молодой княжны растворилась в воздухе так же, как и появилась. Андрей оказался в безвоздушном пространстве, где начал хвататься за горло, пытаясь уловить молекулы кислорода, которые бы отравили его до конца. Повалившись на пол, князь вновь ощутил траву под собой, сильный ветер трепал его по голове, капли проливного дождя падали на глаза и становились слезами. — Три... — ещё дальше слышался глухой голос человека, которого уже никогда не знал князь Андрей. Перед его глазами пронёсся 1805 год, все сражения, где он участвовал и побеждал в другой жизни, все мысли и чувства, которые он испытывал где-то в далекой вселенной. Но эти мысли и чувства казались ему такими знакомыми, как будто Андрей знал их лучше, чем лучшего друга, чем пять пальцев на своей руке, лучше, чем самого себя в теперь уже ином мире. Рядом лежало знамя, грязное и запачканное кровью Болконского. Потянувшись, Андрей хотел было взять его и вновь понестись на врага с криками «Ура!». Но рука двигалась лишь в его воображении, он не ощущал своего тела, не мог управлять ни им, ни мыслями. Бессознательное взяло верх над беззащитным телом. Глубоко вздохнув, князь закрыл глаза, он чувствовал неимоверную усталость. Будто тяжёлая наковальня, давило на Андрея чувство вины перед Лизой и перед собой, чувство, что в этот самый момент, когда бессознательное взяло верх, он наконец начал понимать себя и оттого всё больше разочаровывался. «Дорогой друг, слышали ли вы когда-то о традиционном способе...» — доносился до Болконского слабый голос из другого мира. Вновь открыв глаза, он увидел перед собой теперь не Аустерлицкое, а спокойное и мирное небо, ввысь которого стремились теперь могучие ветви дуба. Он предстал перед князем как старик, проживший немало лет на земле и повидавший и его, Андрея, и его предков, также стоящих на этом месте. Андрей всматривался в величественное древо. Дуб, казалось, размахивая листьями, давно пожелтевшими, хотел что-то сказать своему новому товарищу. Кора его отслаивалась, маленькие букашки — ничто по сравнению с его огромным телом — бегали по нему. «Жизнь пуста и несет лишь обман» — слышал в шелесте листьев мысли древа Андрей. Маленькие березки, стоящие неподалеку, как будто специально откланялись от дуба, боясь его как огня. Дуб слышал мысли Болконского, Болконский слышал мысли дуба. Все они были об одном — какое разочарование принёс скитальцам мир. Андрей восхищался великим деревом, прожившим на земле не одно столетие, ему казалось ничтожным свое жалкое существование, которое ограничивалось парой десятков лет. Но и древо, и маленький человек пришли к одному выводу…            

***

— Какой странный мир, — потихоньку очухивался Болконский после, как оказалось, сеанса глубокого гипноза. — Ну, мой мальчик, видел что-то интересное? — спрашивал его индус, который сидел на низеньком деревянном столе в позе лотоса с закрытыми глазами. — Объясните, что это было? Я видел себя и даже помню мысли и чувства, которые испытывал, но...я никогда не был в таких местах, даже не думал и не встречал их. — Я не буду отвечать на эти вопросы, — спокойно отвечал врач, отчего Андрей напрягся, — вскоре ты сам всё поймешь. Наш мир — довольно странное состояние великой Вселенной, ты и я, планета Земля — лишь одно из возможных её проявлений. — Я не очень...понимаю. — Вскоре ты сам дойдешь до этого сознания! В этом и заключается смысл аюрведы! — резко и громко заговорил индус, как будто пытаясь разрекламировать религию, которой он отдавал всего себя, — А пока иди! Я назначаю тебе йогу, массажи, иглоукалывание, арт-терапию, а главное — больше прогулок и очищение мыслей! Выметайся, дружок! Андрей вышел из кабинета в подавленном состоянии, он не понимал, зачем поддался на уговоры Пьера и поехал сюда. «Непонятные гипнозы и рефлексия, что за бред!? И что вообще сейчас было? Поле боя, Маша, знамя и странное дерево» — думал Болконский и не заметил, как вышел за территорию санатория и побрел по желтому песку вдоль берега. «Князь, главнокомандующий, странный дуб и прекрасное небо — может, это и правда знаки? Я схожу с ума, это всё благовония грязного индуса!» — не прекращая думать, он шагал по краю бескрайнего моря и мочил ноги в теплой воде. Вдруг он вышел в густой залесок. В российских городах найти такие чащобы довольно проблематично, а поэтому Андрей невольно поморщился и огляделся. Пальмы, пальмы и сплошные пальмы, казавшиеся не такими тёплыми и курортными, как было у берега. Все они не светились радостью, ветви переплетались друг с другом, а попа́давшие от недавнего ветра маленькие стволы валялись прямо на дороге. «За что мне это всё!» — промелькнула последняя сознательная мысль в голове Андрея, а после он брёл по неизвестной дороге в забытьи. Мысли очистились и ушли, глаза пристально изучали окружающий пейзаж. Никакое философское разочарование не беспокоило его в тот момент. Настоящее — вот что привлекло его сознание. Ощущение далекого морского бриза, который немного колыхал волосы Болконского, солнечные лучи, приятно его щекотавшие, и сырость тропического леса. Вдруг он вышел из деревьев, и перед ним предстала невероятная картина. Мысли вернулись в сознание. Как будто в гипнозе, он стоял на чистом поле, а перед ним возвышалось величественное дерево. «Вот то самое чувство, которое я так мимолетно испытывал во сне» — промелькнуло в мыслях у Болконского. Но дуб отличался от того, который Андрей видел в другом мире. Здешнее дерево вытянуло ветви ближе к солнцу, распушилось, и все ярко-зеленые листья устремились к небу. От дуба веяло свежим воздухом, и Андрей невольно чувствовал его жизненную энергию. Болконский, не понимая самого себя, обратился к дубу и порывисто обнял его могучее тело. Обхватив его руками, он ощутил тепло, которое оно создавало. Дуб как будто успокаивал Андрея, мягкие листья касались его волос и гладили. — Я теперь дома...здесь так приятно, чувствую себя маленьким мальчиком. — Я понимаю тебя, — отвечал ему дуб своим гулким эхом, — запутавшись, путник ко мне ты придёшь, найдешь ты принятье и силы возьмёшь, — шептали Болконскому букашки, весело бегающие по коре. — Я запутался. Та жизнь, которую я имею, не для меня, — закрыв глаза, спокойно отвечал Андрей, продолжая обнимать древесный стан, не обращая внимание на мерещащиеся слова дуба. — Подумай, ты знаешь своё предназначение, ты его знаешь, знаешь, знаешь... — с каждым «знаешь» всё тише и тише становилось эхо, а вскоре Андрей отошел от дуба и осмотрелся. — Я знаю... — сомнительно произнёс он, развернулся и зашагал по неведомой дороге обратно к санаторию, чувствуя необходимость расслабиться и поговорить с Пьером. Этот внезапный порыв был непонятен даже ему самому. Дошагав обратно до отеля, Андрей позвонил дорогому другу в Петербург, чтобы очистить разум. Пьер был для Болконского, как «валерьянка для кота», после разговора с ним, мужчина чувствовал себя спокойно. — Пьер, я уже тысячу раз успел пожалеть о том, что согласился на твою авантюру, — с досадой говорил Андрей, слыша томные вздохи друга. — Но это того стоит в итоге? Помолчав пару секунд, Болконский ответил: — Стоит. Знаешь, после этого гипноза все мои мысли о Лизе, работе и обо всем насущном как будто испарились. Это меня беспокоит в каком-то смысле. Тут же Андрей погрузился в воспоминания о недавней прогулке и встрече с могучим дубом. Что-то в нём притягивало Болконского. Он ощущал, что это многовековое дерево понимает его даже лучше, чем лучший друг Пьер. Андрей боялся этих мыслей, но одновременно он хотел понять, что в себе таит неизведанный им край. «Какой бред мне еще предстоит пережить?»

***

                                      — Где у вас кабинет арт-терапии? — спрашивал Андрей у администратора после разговора с Пьером. — Направо и до конца. Болконский никогда не был особо творческим человеком. Но сегодняшнее рисование разожгло в нём странный огонёк и раззадорило мысли еще сильнее. — Закройте глаза и проведите кистью по холсту. Не представляйте ничего, пусть фантазирует ваша душа, — тихо и мерно говорила организатор. Андрей повиновался, закрыл глаза, и рука начала вырисовывать причудливые формы. Болконскому казалось, что получается хаотичное нечто, но, разлепив веки, он изумился. На холсте виднелся знакомый дуб с огромной зелёной и бесформенной шевелюрой, изображенной Андреем особенно натурально. Куратор похвалила его за старания и искренность, а сам Болконский вышел из кабинета в запутанных чувствах. Ему казалось странным это проявление души. «Что с этим дубом такое? Почему меня тянет к нему?» — задавал себе риторические вопросы Болконский и сам не заметил, как вышел на вчерашнюю тропинку. «Абсурдно всё это» — размышляя вслух, Андрей оглядывался по сторонам и бессознательно искал заветное древо. «Что я сделал? За что мне это все?» — всё боле и боле он погружался в мысли, вспоминая недавнюю встречу с индусом-гипнотизером.

***

                                                   — Дорогой Андрей Николаич, я уверен вы скрываете от меня правду о личной жизни. Прошу, расскажите. Иначе лечение не будет иметь успеха, — с закрытыми глазами в позе лотоса говорил индус. — Я...я потерял жену год назад, — ответил с напряжением Болконский. — И она была беременна, правильно? — навязчиво вновь спросил индус, подходя ближе к Андрею. — ...да, — отводя взгляд, отвечал он, — но откуда вы знаете? — На вас проклятие, мой дорогой товарищ, — так и не ответив, индус отошел и поправил чалму, съехавшую с седой головы, — понимаете, наше лечение поможет вам очиститься, однако неудачи будут преследовать вас и далее. — Но как это возможно? — вспылил Болконский и часто заморгал, как он всегда делал, когда нервничал. — Проклятие могло быть наложено разными способами. Самый распространенный — наложил какой-то человек. У вас есть враги? — сузил глаза индус. — Враги? Не припомню, обычно меня уважают все вокруг, — с гордостью в голосе ответил Андрей и тут же поморщился. — Ага, значит все-таки есть! Знаете, у нас в Индии есть многовековая традиция. Я могу рассказать вам о ней, только когда вы расскажете мне о..некой Наталье, — внезапно выпалил маленький и морщинистый старик, явно удовлетворенный смущением Болконского. — Что? Я не... — Не отнекивайтесь, ваш разрез глаз, количество ресниц и линии на правой руке говорят о том, — подбежал к Андрею врач и схватил его за руку, впившись острыми и немного гнилыми ногтями, — о том, что у вас будет три свадьбы до тридцати лет! — Господи, отойдите от меня! — вскричал взбешённый таким наглым вмешательством в личную жизнь. Андрей, — Да, я был женат два раза! Мне двадцать девять! Третий раз я не женился и точно помню! А что касается Наташи... — Ваши пальцы, хи-хи, сложены таким образом, что получается буква «н», — как будто сходил с ума индус. — Наташа была моей первой и искренней любовью, ясно?! Мы развелись, потому что она изменила мне с мразью Курагиным! — начал свой резкий монолог Андрей, в то время, как индус внимательно слушал его волосатыми ушами. — Ох, дорогой мой господин... — Да никакой я тебе не «дорогой»! — Я сказал, дорогой господин, — не повиновался врач Андрею, на что получил презрительный фырк, — теперь, когда я знаю вашу судьбу, а заодно, спасибо, я знаю и ваши эмоции по поводу милой Натальи... — Да заткнись ты. — Я хочу рассказать вам о вашей третьей свадьбе, — улыбнулся индус во все желто-коричневые зубы и открыл дверь, — हनी, मेरे पास आओ! हम एक पेड़ के साथ शादी करने जा रहे ह ।, [1]— выкрикнул врач что-то непонятное администраторше. — Твою мать, можно разборчиво! — был на пределе Болконский. [1] (пер.с хинди) Милочка, иди сюда! У нас будет свадьба с деревом.