Вернутся к фанфику
Гимн первооткрывателей
9 марта 2026, 15:32Золотое древо воссияло ещё сильнее, чем в прошлом году. После всего пережитого — после той ночи, когда Клара Синклер едва не разорвала ткань реальности, — дерево словно вздохнуло с облегчением. Листья переливались мягким золотом, корни пульсировали теплом, и весь двор академии Апфеля казался чище, ярче, будто мир заново собрал себя по кусочкам.
Младшекурсники собрались хором у подножия древа, как делали каждое утро в начале учебного года. Их голоса, ещё детские и звонкие, поднимались вверх, переплетаясь с лёгким ветром:
«Симфира и Лойин, первооткрыватели эфира,
Холод льда и жар огня, забота и труд без меры…»
История трактует их имена по-разному — то Симфира, то Симфир, то Лойин, то Лойид. Мало кто помнит точно, ведь почти всё стёрли тёмные маги — жадные, скупые, те, кто хотел присвоить эфир себе. Но главное осталось в песне: Симфира была холодна как лёд и заботлива как медведица-мать. Лойин (или Лойид) — скупердяй до мозга костей, но именно он выполнял всю тяжёлую работу: рубил, строил, тащил.
Однажды они нашли поселение обычных людей — без магии, без эфира в венах. И решили поделиться. Передали свой эфир им в тела, подарив возможность колдовать. Заклинания передавались из уст в уста, из поколения в поколение, пока через сто лет молодой юнец по имени Калео не решил: хватит шептать. Он изобрёл письменность магов — специальный алфавит, руны, которые могли удерживать силу. С одобрения старейшин он провозгласил новые правила: теперь знания не потеряются.
Потом Калео отправился путешествовать по мирам — записывать все заклинания, подробно расписывать их применения и условия. Вдохновлённые им, другие начали фиксировать историю возникновения магии. Среди них был известный кузнец Марфей — человек из старославянской эпохи. Он был глубоко впечатлён народом четырёх графств: серые, красные, белые, синие — так их называли по типу магии. Каждый наследовал свою стихию, как только приходил в академию. Со временем такие академии появились в каждой стране, на каждой точке мира — чтобы волшебники не чувствовали себя изгоями.
Именно об этом пели юные дарования. Их учительница София — маленькая, но строгая женщина с серебряными нитями в волосах — руководила хором. Она преподавала младшим классам марфейскую историю и эфирную музыку. Позже, в средних классах, их учили базовой магии — той, что нужна в повседневной жизни: зажечь свет без спичек, согреть чай одним касанием, починить сломанную пряжку. А в старших курсах ждали теория, практика, стратегии, схемы сложных комбо — всё, что могло спасти жизнь или разрушить её.
Пока хор допевал последние строки, в стороне от древа парень с ярко-красными волосами раздавал листовки из настоящего пергамента. Обложки сияли золотыми буквами: «Майор и его невеста: Возвращение». В глазах Бомгю горело предвкушение — завтра большой показ в академическом зале. Всё уже готово: актёры отрепетировали до хрипоты, декорации мерцают магией, сценарий переписан трижды.
Ему помогали верные друзья: Ёнджун — с его спокойной улыбкой и точными советами по свету; Субин — тихий, но надёжный, как всегда; Хисын — с его идеальным чувством ритма и актёрским чутьём. Даже Кай присоединился — после всего, что произошло с ним и Жулияной, между ними возникла новая, тёплая дружба. Они делились прочитанными книгами на переменах, обсуждали повороты сюжета, иногда просто молчали рядом, глядя на золотое древо.
Кай взял одну из листовок, улыбнулся уголком губ.
— Завтра будет эпично, Бомгю. Только не забудь, что поцелуй под луной должен быть медленным.
Бомгю фыркнул, но глаза загорелись ещё ярче.
— О, поверь, будет. Константин уже репетирует взгляд «я умираю от любви».
В воздухе повис лёгкий запах озона — дерево отреагировало на эмоции, выпустив крошечные искры. Последний класс начался. И он обещал быть насыщенным.
У главного входа в академию Апфеля, где золотое древо отбрасывало длинные тени на мощёную дорожку, стояли Ироха и Ни-ки. Родители только что выгрузили их вещи — огромные чемоданы, набитые одеждой, книгами и магическими безделушками, которые "вдруг пригодятся".
Ироха обняла маму крепко, уткнувшись носом в её волнистые волосы цвета морской волны.
— Мама, обещаю учиться хорошо в этом году. Последний же...
Ни-ки, стоя рядом, вальяжно положил руку на плечо сестры и подмигнул ей.
— Да, мама, я прослежу за этой бунтаркой. Не дам ей опять взрывать лабораторию или прятать декана в шкафу.
Ироха фыркнула, ловко подвернула ему руку и вывернулась.
— Ах ты...
Их мать Минако покачала головой, но в острых глазах — тех самых, что передались детям, — мелькнула улыбка.
— Прекратите дурачиться, вы уже не дети!
Отец Такеши тем временем вытаскивал последний чемодан, запыхавшись. Один из них с грохотом упал ему на ногу.
— Твою ж...!
Минако косо посмотрела на мужа, явно возмущённая бранью, но тут же рассмеялась, увидев, как он дует ушибленное место, приседая на корточки.
— Осторожным надо быть, Такеши. Они там тонны одежды напихали, наверное.
— Да это точно, — проворчал он, поднимаясь. — И зачем столько брать? Всё равно летом вернётесь.
Ироха всплеснула руками, обиженно крикнув:
— Мы почти всю жизнь здесь! Разве можно так долго обучать кого-то магии? Они уже учат нам то, что не нужно знать!
Ни-ки закивал в подтверждение, скрестив руки на груди.
— Это правда.
Минако сложила руки на груди и вздохнула — с лёгким чувством жалости и усталости.
— Ладно уж. Это последний год. Потом вы можете возвращаться домой и помогать нам на ферме.
Ироха открыла рот, чтобы возразить, но мать мягко, но твёрдо толкнула их обоих вперёд, не желая продолжать спор. Отец помахал им с яркой улыбкой, крикнув:
— Учитесь хорошо, мои маги! Любим вас!
В итоге Ироха и Ни-ки тоже помахали — немного неловко, но тепло. Родители ушли, а брат с сестрой переглянулись.
— Ферма... — пробормотала Ироха. — Представь: мы с тобой коров доим и заклинаниями урожай ускоряем.
Ни-ки фыркнул.
— Только если коровы не взорвутся от твоей магии. Пошли, сестрёнка. Последний год — надо оторваться по полной.
В общежитии белых (где всегда пахло свежей выпечкой и лёгкой озоновой магией) Сону стоял перед большим зеркалом в общей гостиной. Он делал укладку — волосы идеально уложены, чёлка падает ровно так, чтобы подчеркнуть глаза. Сегодняшний образ он уже мысленно окрестил: "Самый милый парень на свете".
У него были большие планы на этот учебный год. Во-первых, его достало одиночество. Он найдёт себе парня. И они будут делать кучу романтических вещей: гулять под звёздами, делить мороженое, устраивать магические пикники. Всё как в тех книгах, которые он тайком читает по ночам.
Ира сидела рядом на диване, профессионально оценивая образ как "сердцеедка с опытом". Оливия тихо наблюдала в углу — всё ещё чувствуя лёгкий трепет и спокойствие, когда Сону рядом. Они снова стали друзьями. Конечно, она потеряла мать — Клару Синклер, — и теперь у неё точно нет родни. Но Сону сказал ей тогда, после всего: "Теперь возьму тебя в свою семью. Будешь жить у меня дома с родителями. Может, даже в далёком будущем..." Он не договорил, но Оливия поняла. И иногда ловила себя на мысли: а вдруг он увидит в ней не просто подругу, а девушку?
— Нет, этот цвет галстука слишком тёмный. Лучше надень это! — выпалила Ира, протягивая ему розово-белый галстук с прикреплённой брошью в виде золотого дракона.
Сону надел, повернулся к зеркалу.
— Отлично. Теперь в меня точно все влюбятся. Мой Сонулька... — Ира кинулась в объятия, ощущая себя матерью, чей сын наконец-то перестал быть разгильдяем.
В Сону разлилось тепло от её рук и от лучей солнца, пробивавшихся в окно. Его глаза — как две полумесяца — глядели в её очи.
— Конечно, я же бойфренд-материал. В прошлом году мне тоже много кто признавался. А в этом... особенно после бала. Ухх...
Он закрыл глаза, представляя толпу парней и девчонок, кружащихся вокруг него. Лицо сморщилось от лёгкого раздражения.
— Тяжело быть популярным, да? Хехе. Вот бы и у меня была куча парней, что сохнут по моему единому взгляду.
— Не мечтай, не твой уровень, дорогой, — подразнил Сону, добавив соли в чай, как всегда.
Оливия вздохнула и подошла ближе.
— Ты выглядишь красивым...
Оба друга обернулись на неожиданный звук. Глаза ошарашенно пытались осознать: действительно ли Оливия это сказала?
— Что вы так удивляетесь? Не то чтобы я сказала что-то странное...
— Да нет, просто ты давно не хвалила меня, — ухмыльнулся Сону. — Но знай: мне приятно. Может, когда-нибудь и у тебя будет парень, который будет тебя так хвалить. Ты ведь у нас ангел, упавший с неба.
Щёки Оливии порозовели. Сердце постучалось от таких слов. Голова опустилась вниз. Чужие руки — тёплые руки Сону — окутали её тело в объятии. Он прижал её к себе, тихо шепнув:
— Ты не одна, Оли. Никогда больше.
Ира улыбнулась уголком губ, отходя в сторону. В комнате повисло мягкое, золотистое тепло — как от древа снаружи. Последний класс начинался не только с уроков, но и с новых обещаний. Коридор главного корпуса был полон привычного утреннего гула: младшекурсники всё ещё допевали гимн первооткрывателей у древа, их голоса эхом отражались от высоких сводов, смешиваясь с запахом свежей магии и кофе из столовой. Ироха и Ни-ки только вошли в здание, когда их перехватили трое знакомых фигур.
Константин, Хаэль и Но Юна стояли у стены, явно поджидая кого-то. Константин — как всегда холодный, с идеально уложенными волосами и выражением лица, которое говорило: «Я здесь по делу, а не для болтовни». Хаэль улыбался своей ленивой, чуть насмешливой улыбкой, а Юна стояла рядом с ним, перекинув сумку через плечо, и её глаза уже искрились от предвкушения новой недели.
Они пожали руки Ирохе и Ни-ки — коротко, по-дружески, но с той теплотой, которая появляется после года совместных приключений.
— Вернулись, значит, — тихо сказал Константин, не глядя в глаза. — Лето прошло продуктивно?
Ироха фыркнула, но не успела ответить — Константин уже отвернулся, явно не желая вдаваться в подробности о своём лете. Он провёл его дома, в комнате с кондиционером на максимуме, даже когда жара снаружи была адской. Вместо прогулок и встреч он включал подкасты учёных эфира — длинные лекции о тонких потоках, комбо-заклинаниях и теории резонанса. Именно поэтому его и прозвали «занудой». Изменить такого человека было почти невозможно: предсказуемый, как восход солнца, и упрямый, как корень золотого древа.
Но при всей его холодности и предсказуемости отношения с Бомгю оставались самым неожиданным плот-твистом всей академии. Эта пара была смелой, открытой, без лишних комплексов — они часто зависали вместе, обсуждали сценарии пьес, репетировали реплики до глубокой ночи и иногда просто сидели молча, плечом к плечу. Никто не понимал, как ледяной Константин и взрывной Бомгю вообще нашли общий язык, но факт оставался фактом: они были вместе, и это работало.
Хаэль и Юна тем временем продолжали заправлять своей лавкой магических вещей в городе — той самой, где продавали всё, от амулетов на удачу до редких ингредиентов для зелий. Дела шли хорошо, они даже расширили ассортимент за лето. Юна иногда присылала фото новых поступлений в групповой чат, а Хаэль добавлял подписи вроде «Это спасёт тебя от скуки на лекциях».
Ироха, не удержавшись, хрустнула ладонь Хаэля в издевательском рукопожатии — сильно, чтобы он не расслаблялся.
— Ироха, ты сошла с ума... — простонал Хаэль, вырывая руку и потирая её. — Я и не скучал по тебе, честно.
— Больно надо, — отмахнулась она. — Всё ещё не понимаю, как моя подруга выбрала тебя в качестве своего парня. Ты такой... лузер.
— Эй, мне обидно! — Хаэль наигранно надул губы, но глаза его смеялись.
Ироха рассмеялась над его детским поведением — громко, искренне, как всегда. Ни-ки тем временем уже болтал с Константином чуть в стороне, прислонившись к стене.
— Ну и как у тебя с Бомгю? Вы уже целовались? — спросил Ни-ки с лёгкой ухмылкой.
Константин поднял бровь, но ответил спокойно, без эмоций:
— Да.
— Да ладно?! Почему ты не сказал мне?!
— Мы не то чтобы друзья, — отрезал Константин, глядя куда-то поверх его головы. — Ты просто ошиваешься со своей сестрой от скукоты.
Ни-ки замер на секунду, потом хмыкнул.
— Верно...
Он почесал затылок, вдруг почувствовав лёгкую неловкость. Константин был прав — их общение всегда было поверхностным, через общих друзей и групповые посиделки. Но всё равно приятно было услышать, что у кого-то из них всё идёт хорошо.
Фоном хор младшекурсников допел последние строки гимна. Голоса затихли, и в коридоре повисла та самая тишина перед первым звонком — когда все понимают: последний год начался по-настоящему.
Ироха хлопнула Хаэля по плечу (на этот раз мягче).
— Ладно, лузеры. Пошли на первую лекцию? Или вы опять опоздаете, как в прошлом году?
Юна рассмеялась и взяла Хаэля под руку.
— Мы не опоздаем. У нас теперь расписание на телефоне. С напоминаниями.
Константин молча кивнул и пошёл вперёд — первым, как всегда. Остальные потянулись следом, и коридор наполнился их обычными подколами, смехом и лёгким гулом магии, которая уже просыпалась в стенах академии.
Последний класс обещал быть не просто насыщенным. Он обещал быть незабываемым.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!