Ревность

      Отношения Англии и Франции были странными. Их коллеги характеризовали по-разному.       — Мрази они, что б им зарплату урезали! — лаконично и весьма эмоционально сказал Китай.       — Весьма беспокойные люди, — отозвался Индия. — Себе не дают жить нормально и окружающим тоже.       — Главные суетологи европейского отдела, — хмыкнув, прокомментировал Италия.       — А можно я ничего про них не буду говорить? А то одна нецензурная брань выходит, — фыркнул Испания.       — Да конченные они оба, — подвёл итог Россия. И почему-то именно этот ответ заинтересовал Германию. Он незамедлительно спросил:       — Почему?       — Пф, да потому что пока они были в отношениях, с ними невозможно было вести нормальные переговоры. Хорошо, что хоть сейчас они просто дерутся, а раньше, помню, все их драки были какой-то одной нездоровой прилюдией к соитию.       — В каком смысле? — насторожился Германия.       Россия удивлённо посмотрел на коллегу, после чего усмехнулся и, откинувшись на спинку своего рабочего кресла, неторопливо начал рассказ.       — Давно это было, ещё когда Франция был болен своим проектом «Наполеоновские войны». Много же крови тогда попил, зараза. Так вот, его главным противником был Англия, и решил этот гений блокадой континентальной его задавить. Кинг тогда таким злым был, ужас. Франция ещё и меня подтютюрил к этой блокаде присоединиться, а то, что от этого мне один вред будет, его вообще не колышило. Ну да ладно. Решил я, что больше так дело не пойдёт и предложил поговорить им друг с другом. Потом, кстати, сто раз пожалел об этом. Помню, ждали мы Кинга в конференц-зале, я и Франция просто раньше пришли. И вот влетает Англия и ни здрасьте тебе, ни доброго дня, джентльмен блять, игнорируя меня, схватил Францию и со всего маху впечатал его в стену. И говорит такой: «Ну всё, сейчас я тебе покажу, как против меня континентальную блокаду объявлять! Ты у меня так попляшешь!» Я стою в шоке полном, хотел на себя внимание обратить, и тут Франция: «О, mon cherry, ты всё такой же темпераментный, как и прежде» и с улыбкой такой довольной. И взгляд хитрющий. Ну, Англия и начал, мол, «зубы тут мне не заговаривай, я тебя на сквозь вижу» и тому подобное. Франция слушать дальше стал, притянул его к себе и поцеловал. Кинг, минуту назад злющий, даже сопротивляться не стал, уж не знаю, как там Франция его целовал. В итоге, я махнул рукой и ушёл. Ну их.       Германия внимательно этот рассказ, и настроение его совсем испортилось. Слушать о любовных похождениях своего новоиспечённый любовника (?), особенно с Англией, было больше, чем неприятно. Но с другой стороны…       Сам же напросился, идиот. Чего ты ещё ожидал услышать?       Однако был ещё один человек, который мог рассказать об Англии и Франции, причём, весьма подробно.       — Америка, я тут хотел спросить… Это, конечно, не моё дело, но так, из праздного любопытства…       — Да говори уже, — с лёгким раздражением перебил Америка, у которого явно не ладилась игра в пасьянс на компьютере.       — В общем, когда вы с Канадой жили у Англии, к вам же часто заходил Франция, не так ли? — Ну было дело. — Так вот… Они с Англией, наверное, тогда хорошо ладили. Возможно, между ними что-то было ещё, да? — Пф, чувак, я тебя умоляю, — Америка не удержался от злой насмешки. — Если между ними что-то и было, то это дверь, которая разделяла их комнаты. И хорошо, что разделяла, иначе бы они убили друг друга. Порой они так сильно скандалили, что хоть из дома сбегай. Этого старикана Англию потом и вовсе на Восток потянуло, он и сбежал от нас всех именно туда. А уж что было дальше — не моего ума дела. Надоели они мне тогда ужасно.       Германия, внимательно слушая, издал едва заметный вздох облегчения. Но тут Америка внезапно продолжил:       — Хотя отрицать не стоит — раньше эти двое действительно что-то видели друг в друге. По крайней мере, пока Англия не отобрал у Франции Канаду. Помнится даже, Франц мог даже ничего не говорить Кингу, ума не приложу как, но Англия порой понимал его по одному лишь жесту.       Облегчение как рукой сняло. И кто просил его продолжать…       — Кстати, — Америка наконец отвлёкся от компьютера, — а почему ты спрашиваешь?..       — Да так, — Германия отвёл взгляд, мы с Францией стали в последнее время много работать вместе, вот и интересно стало. Я ж о нём почти ничего не знаю.       — А почему тебя заинтриговали именно его отношения с Англией?..       — Часто видел их вместе. Ладно, мне пора. Спасибо за информацию!       Америка лишь проводил коллегу максимально недоверчивым взглядом.

***

      Германия долго сидел и размышлял над этим. В этот момент в офис соизволил явиться Франция, в пальто и с пакетами на перевес. Видимо, он решил, что рабочее время самое подходящее для того, чтобы сбегать в магазин. Однако Германии даже ворчать не хотелось — слишком уж подавлен он был. Увидев коллегу, Германия ещё больше потупился и сделал вид, будто не заметил его прихода.       — Душа моя, не болен ли ты случаем? — обеспокоенно спросил Франция, оставляя пакеты около своего стола. — Почему я всё ещё не слышу гневной тирады о том, что я в рабочее время где-то шляюсь?..       — Я не достоин тебя, Frankreich, — вместо ответа выпалил Германия, даже не поднимая взгляда.       — Интересно, — брови Франции сами собой взметнулись наверх от удивления. — И с чего же ты сделал такой вывод, mon cher?       Германия покрече сжал кулаки, чувствуя, как вспотели ладони от волнения. Всё ещё избегая пристального взгляда коллеги и своего недолюбовника, он проговорил тихо-тихо, но почти уверенно:       — Тебе нужен тот, кто хорошо тебя знает, понимает с полуслова, кто с тобой много лет рядом… Тебе нужен Англия. Не я.       Слушавший до этого с серьёзным и внимательным лицом, Франция на последней фразе вдруг рассмеялся, да так звонко и так искренне, что Германия расстерялся и не знал, как на такое реагировать.       — Ты чего?..       — Ой, mon cher, я столько прожил, что думал, меня уже ничто не удивит, но нет, ты смог, да ещё как смог! — отсмеявшись, сказал Франция. — Я и не знал, что ты можешь быть таким забавным.       — Не вижу ничего смешного, — сурово возразил Германия, почувствовавший себя униженным и оскорблённым, и посмотрел в глаза коллеге. Там плясали озорные чёртики.       — Ах, cherry, не обижайся, я смеялся вовсе не над тобой. Дело в том, что наша история с Англией давно закончилась, и я бы не хотел её повторять. Да, между нами что-то было, я этого и не скрываю, но всё это в прошлом. Я больше не хочу иметь ничего общего с этим недоджентельменом.       — Откуда мне знать, что это правда? — пробурчал Германия. — Что между вами действительно не осталось прежних чувств?       — Mon cher, — Франция тяжело вздохнул, — если ты вдруг не знал или не заметил, но у Англии сейчас совершенно иной романтический интерес, взгляд его направлен на восточный отдел, никак не на меня. И мой взгляд тоже вовсе не прикован к нему, сейчас он занят одним милым немцем, который, оказывается, любит накручивать себя по пустякам.       — Прекрати, — Германия смутился, к похвале он ещё не привык. — По крайней мере, вы было слишком близки… Настолько, что могли запросто прижимать друг друга к стенке на глазах у коллег, — голос его вновь осуждал осуждающе.       — Ах, не мой ли дорогой Росси случайно рассказал ту занятную историю про континентальную блокаду? — усмехнулся Франция и, элегантно оттолкнувшись ногой от пола, подъехал на своём рабочем кресле прямо к Германии. — Это дела давно прошедших дней, mon ami, — Франция удобно устроил голову на плече у коллеги и сказал уже чуть тише: — Если хочешь, можем тоже прижимать друг друга к стенке на глазах у коллег. Например, на глазах у того же Англии. Или на глазах у России.       Предложение Франции, ровно так же, как и его голос, звучали заманчиво-сладко. Одна лишь мысль о том, что они будут целоваться на виду у всех, без всякой скованности и стеснения приятно волновала. Но была одна вещь…       — Я подумаю над этим. Может быть. Если не забуду внести в график, — быстро ответил Германия, отодвинувшись от коллеги. — Прости, мне нужно идти. Поговорим потом об этом.       Проводив его снисходительной улыбкой, Франция откинул голову назад.       — Когда-нибудь тебе придётся перестать стесняться и выйти за рамки своего графика, — тихо вздохнул Франция, закрывая глаза. Это нормально вообще, что только двенадцать часов, а он уже устал?..       — Интересно посмотреть на то, как ты будешь строить отношения с этим принципиальным педантом, — раздался голос Англии за спиной. — Германия слишком невинный для тебя, не находишь, my dear friend?       — Но ты же как-то уживаешься со своей Жемчужиной, — хмыкнул в ответ Франция, даже не оборачиваясь. — А мои отношения с Германией тебя волновать не должны.       — Я и не волнуюсь, — ровным тоном ответил Англия, наливая воду в стакан. — Скучно просто в последнее время в нашем отделе. Вот ищу себе развлечение.       — Надо же, а чего это ты в наш отдел решил заглянуть? — Франция резко развернулся на кресле и посмотрел на коллегу. — Что, с Восточного всё-таки выгнали? Наши восточные коллеги не выдержали твоего присутствия больше, чем на полдня? А в американский отдел, наверное, и вовсе пускать перестали.       — Да пошёл ты, — Англия зевнул и, взяв с собой папку и стакан, удалился.