Вернутся к фанфику
Часть 3
18 марта 2026, 14:40 Уже вечером, вернувшись в квартиру, Юнхо пытался осознать, насколько изменилась его жизнь. Он сегодня побывал в военном госпитале, куда их с Минхо отвезли на неприметном сером ниссане, увидел военного врача, которого тоже очень впечатлило состояние Минхо. А военные врачи, оказывается, столько интересных полумедицинских ругательств знают! Полный перечень травм занял несколько листов. Минхо фотографировали, водили на УЗИ, чтобы посмотреть состояние внутренних органов, и на рентген, чтобы понять, есть ли трещины или переломы. Неожиданно серьезные медсестры обследовали метку и брали кровь на кучу каких-то анализов. А Юнхо постоянно был рядом с ним. Ему было страшно оставить Минхо одного с незнакомыми людьми, пусть это и были военные врачи в госпитале. Во время осмотра Минхо вел себя вежливо-отстраненно. Отвечал на вопросы коротко и по делу, ничего не спрашивал сам, беспрекословно следовал всем указаниям, не спорил и не возражал ничему и никому. Он до ужаса напоминал движущуюся куклу. И сейчас эта кукла сидела в кухне Юнхо, уперев пустой взгляд в дерево за окном. Или в птичку на ветке. Или в облако на закатном небе. Юнхо не знал, но ему было не по себе от такого поведения альфы. Он не боялся, что Минхо вдруг свихнется и станет агрессивным, нет. Он боялся, что Минхо не оттает. Юнхо совсем не знал этого альфу, но по рассказам ребят предполагал, что такое вот спокойствие для него не свойственно. Понятно, конечно, что за последний год тот сильно изменился, но Юнхо надеялся, что все произошедшее, хоть и неслабо поломало, но все же не смогло полностью разрушить Минхо. Ведь нашел же он силы на то, чтобы попытаться вырваться. Юнхо видел своей задачей помочь собрать все сломанное и попытаться вернуть Минхо обратно. Вернуть его к нормальной жизни. Но он совершенно не знал, с чего начать. Что делать? Окружить заботой и вниманием или наоборот, дать свободы? Помочь обустроиться или не мешать обживаться самостоятельно? Не оставлять в одиночестве и постоянно быть рядом или не навязываться? От обилия мыслей начинала болеть голова. Минхо же продолжал молча сидеть около стола и смотреть в одну точку. Его руки расслабленно лежали на бедрах, а дыхание было спокойным. Юнхо еще некоторое время погипнотизировал чужой профиль и все же решился:
— Минхо-ним…
Лицо Минхо, до этого момента бывшее спокойным, моментально закаменело. Челюсти сжались так сильно, что стало видно желваки. Юнхо испугался такой реакции и поспешил узнать:
— Что не так?
— Так меня называли слуги и врач в том доме.
— Вам не нравится, — догадался Юнхо.
— Прошу прощения.
Минхо склонил голову, будто действительно извиняясь за что-то. Лишь десяток секунд спустя до Юнхо дошло: Минхо просил прощения за то, что ему что-то не нравится. Бету передернуло от отвращения. Что надо было делать с человеком, чтобы добиться от него такой реакции? Хотя, подумал Юнхо, это глупый вопрос. Он сам видел последствия того, что делали с Минхо.
— Хён будет не слишком фамильярно? — осторожно спросил Юнхо.
Минхо поднял голову и посмотрел на него. Лицо альфы снова стало идеально-спокойным, но глаза как будто стали чуть живее.
— Хён будет нормально.
— Хорошо.
Юнхо удовлетворенно выдохнул. Первый контакт вроде налажен. Осталось не налажать в остальном.
— Хён, я понимаю, что тебе сейчас сложно, но нам нужно как-то взаимодействовать, пока ты тут, — Юнхо ощущал себя так, будто двигался по очень тонкому льду.
— Я… — Минхо запнулся, гулко сглотнул и продолжил как будто через силу. — Я понимаю, что нормальному, адекватному человеку со мной будет нелегко.
— Это временно, хён, ты придешь в норму, — демонстративно жизнерадостно улыбнулся Юнхо, но перехватил чужой недоверчивый взгляд.
— Ради меня не обязательно притворяться.
— Я не притворяюсь в главном, — Юнхо решил чуть притормозить свою игру, тем более, что актер из него не очень. — Я действительно рад, что ты тут. Я рад, что ты жив. Рад, что ты не дичишься всех вокруг после того, что…
Юнхо не договорил. Он не знал, как стоит вести разговор. Можно ли жертве насилия напоминать о том, что произошло или нет?
— Я не боюсь людей, если ты об этом, — Минхо на пару секунд задержал дыхание, а потом продолжил. — Но в меня долго и старательно вбивали, что я — низшая ступень. Я не должен иметь своих желаний, стремлений и мнения. И, несмотря на то, что я тоже рад находиться здесь, мне сложно перестроиться.
— Я — человек неконфликтный и легко приспосабливаюсь, — Юнхо наморщил лоб, задумавшись о том, как бы правильно сформулировать свою мысль. — Сейчас для меня, помимо твоей безопасности, важен еще и твой комфорт. Я учусь на танцора-хореографа, у меня даже знакомых психологов нет, так что я не знаю, как себя вести с тобой, чтобы не травмировать еще больше.
— Это сложно.
Юнхо сперва не понял, о чем говорит Минхо, а потом до него дошло. Надо же, у альфы проснулся черный юмор. Ну да, сильнее травмировать — действительно сложно…
— Шутишь — это хорошо, — криво улыбнулся Юнхо. — Но мне все же нужно, чтобы ты мне помог. Давай начнем с самого простого: если тебе что-то не нравится, некомфортно или раздражает, если что-то пугает или вызывает еще какие-то негативные эмоции — ты сразу говоришь мне.
— Даже если это что-то делаешь ты? — Минхо настолько явно совершил над собой усилие для этого вопроса, что Юнхо едва не скрипнул зубами от злости.
— Особенно, если это что-то делаю я, — отрезал Юнхо.
Минхо, увидев реакцию на свои слова, снова склонил голову.
— Прошу прощения.
— Нет, это ты прости, — тряхнул головой Юнхо. — Тебе не за что просить у меня прощения. Я злюсь на тех, кто сотворил это с тобой.
— Я... Я понимаю, — помедлив, ответил Минхо. — Я правда понимаю, но это что-то вроде рефлекса.
— Просить прощения за любую негативную реакцию окружающих?
— Пожалуй, да, — подумав немного, кивнул Минхо. — Потому что практически любой негатив обычно был направлен на меня.
— Кошмарно, — не выдержав, вздохнул Юнхо.
Минхо лишь пожал плечами, будто расписываясь в собственной беспомощности в данном вопросе.
— Давай зайдем с другой стороны, — предложил Юнхо. — Тебе будет комфортнее в моем присутствии или одному?
Минхо пытливо вгляделся в его лицо, будто пытаясь найти там правильный ответ.
— Я не знаю.
— Я вызываю у тебя дискомфорт? Что бы ты не ответил — я не обижусь, честно. Я вообще считаю, что ты — настоящий герой, раз не заперся еще в комнате, а сидишь тут со мной и спокойно разговариваешь.
— Нет, ты… Ты не вызываешь дискомфорт, — немного помявшись, ответил Минхо.
— Это хорошо, — обрадовался Юнхо и улыбнулся, на этот раз искренне. — Давай тогда попробуем сегодня побыть вместе, а завтра, когда я уйду на учебу, ты посмотришь, как тебе будет одному?
Минхо нервно кивнул и сплел пальцы, прижимая руки к животу. Он осознавал, что его реакции ненормальны. Что пережитое очень сказалось на нем. Что его сильно поломали. Он надеялся только, что от него осталось хоть что-то, хоть какие-то обломки, которые еще можно собрать. И что найдется кто-то, кто поможет это сделать. Возможно, это мог бы быть хороший психолог. Или старые друзья, которые уже вытащили Минхо из того дома. А может, этим кем-то может стать человек, сидящий сейчас напротив него? Бета — это не опасно. Бета не подвержен влиянию гормонов и феромонов. Бета не может вожделеть так, как омега или альфа. Бета не может подчинить себе запахом. Этот бета не кричит. Не бьет. Не унижает. Да, времени пока прошло слишком мало, но Минхо отчаянно надеялся, что он не ошибается. Что Юнхо совсем не такой. Что ему можно верить. Очень страшно, но очень хочется, чтобы рядом, наконец, появился хоть кто-то, кого можно не бояться. Кому можно довериться. Кому можно подставить спину. Кстати, на счет спины.
— Могу я попросить? — голос Минхо был так тих, что если бы Юнхо не сидел так близко, он бы не услышал.
— Конечно, — кивнул Юнхо.
— Врач выписал мне мазь для заживления. Но я вряд ли смогу обработать спину.
— Конечно, я помогу!
Юнхо вспомнил, что по пути в квартиру они действительно заезжали в аптеку, и бравые ребята из прокуратуры купили там что-то, отмахнувшись от вопросов о цене. Пакет с лекарствами лежал в прихожей, на тумбочке, куда его положил сам Юнхо, когда убирал обувь на место, а потом просто забыл.
— Пойдем в твою комнату. Тебе надо будет лечь на живот. После того, как я все обработаю, нужно будет накрыть тебя теплым одеялом и полежать так хотя бы минут десять. Так оно лучше впитается.
— Откуда ты знаешь? — Минхо не смог скрыть подозрительности, идя в указанную сторону и глядя на Юнхо, уже забравшего пакет из прихожей.
— Я танцор, у нашей братии травмы — очень частое явление. И речь не только про растяжения, но и про синяки. Так что я знаю, как их правильно обрабатывать.
— Прошу прощения.
— Я понимаю, почему ты насторожился, — пожал плечами Юнхо, доставая, наконец, нужную мазь. — Смотри, сейчас я обработаю тебе все царапины и порезы и заклею их. Потом будет очередь не до конца заживших ожогов. Потом синяки и отдых. А пока ты будешь ждать впитывания мази, я приготовлю поесть. Идет?
— Как прика… Да, хорошо.
Минхо и сам понял, как неправильно звучал его ответ, потому оборвал себя и постарался сформулировать мысль по-другому. Это было сложно. Изо рта рвались заученные слова, но тут, в небольшой квартирке будущего танцора-хореографа Юнхо, они были не к месту. Все эти слова должны остаться там, в том доме. Здесь им места нет. По крайней мере, Минхо на это очень надеялся.
Юнхо же подготовился, выложив все необходимое для обработки на тумбочку около кровати, и теперь нервно теребил подол собственной футболки. Он видел сегодня обнаженное тело Минхо уже дважды, если принять почти всё время пребывания в госпитале за один раз. А сейчас ему предстоит не просто еще раз увидеть его, но и касаться. И пусть Минхо был избит, но он был красив. Юнхо просто не мог игнорировать этот факт. Спортивное сложение, мягкая кожа и отсутствие лишней растительности говорили о том, что за телом альфы ухаживали. Юнхо сокрушенно прикрыл глаза. Ухаживали, как же. В перерывах между истязаниями.
Минхо немного подвис, пытаясь собраться с мыслями и настроиться на происходящее. Он в спальне, перед ним кровать, за его спиной человек, который сказал ему, что нужно раздеться и лечь. Ситуация, за последний год ставшая более чем привычной. Однако, он больше не в том доме, а позади стоит не один из кошмарных Кимов, а Юнхо. Человек, который ни разу даже голоса на него не повысил. Который так трогательно держал его за руку все время, пока они были в госпитале. Который дружит с Крисом, а Крис, вообще-то, людей хорошо чувствует. Так было год назад, и вряд ли что-то изменилось. И Феликс с Джисоном, едва не ревущие в голос и осторожно трогающие его за руки там, в секретариате, говорили, что Юнхо — хороший человек и отличный друг. И неловко переминающийся с ноги на ногу Чанбин заверял, что Юнхо можно верить. Да и Крис с Хенджином и Чонином тоже что-то такое говорили. Минхо не очень хорошо помнил этот момент, потому что в глазах стояли слезы. Он так давно не видел ребят и не чувствовал их прикосновений. Прикосновений, что не несли боли. Друзья старались особо не трогать его, помня о его физическом состоянии, но Минхо очень хотелось сгрести их в охапку и крепко-крепко обнять. А еще лучше, чтобы они все обняли его, закрыв, спрятав от жестокого мира. Хоть на минуту. Хоть на полминуты. Хоть на чуть-чуть. Ему так не хватает чувства защищенности. Он почти забыл, какое оно. Минхо затрясло, а из глаз потекли слезы. Он не смел двинуться, потому что нельзя допускать слез, но если уж не удалось сдержаться — категорически нельзя их прятать.
И вдруг перед глазами появился расплывчатый силуэт, который притянул к себе, заставил уткнуться себе в шею и осторожно обнял. Минхо был готов к тому, что сейчас по обонянию ударят феромоны, ведь его нос сейчас должен быть как раз над запаховой железой, но ничего не произошло. Он чувствовал запахи стирального порошка и кожи, немного пота, чуть-чуть пудры и… И все. Лишь на границе восприятия едва-едва ощущался почти выветрившийся запах Феликса. Никакого феромонного удара за неподобающее поведение. Минхо всхлипнул и обнял стоящего перед ним бету. Бету. Поэтому и нет феромонов. Юнхо. Бета. Он не опасен. Он, конечно, выше Минхо, и даже немного шире в плечах, и он может быть сильнее Минхо, но он не пугал. Он не был страшным. Минхо прекрасно понимал, что внешность бывает обманчивой. О, он лучше многих знал это, больше года прожив в том доме, доме семейства Ким, которые умели казаться окружающим милыми и хорошими людьми. Но что-то внутри в очередной раз надломилось и Минхо просто больше не мог. Ему нужно было верить хоть кому-то. И он выбрал Юнхо. Того, кто был ближе всего в момент надлома. Того, кто осторожно сжимал избитое тело в теплых объятиях. Того, кто позволял цепляться за себя и сжимать пальцы на своих плечах до побелевших костяшек. Того, кто легонько прижавшись подбородком к виску Минхо, шептал что-то успокоительное.
Через некоторое время Минхо нашел в себе силы оторвать голову от чужого плеча. Он чуть отстранился и Юнхо послушно отпустил. Почувствовав, что теплые руки покидают его, Минхо резко дернулся вперед, обратно в такие теплые объятия, и Юнхо поспешно обнял его снова. Где-то далеко, на грани разума, маячила мысль, что ему, взрослому альфе, должно быть стыдно так себя вести, но Минхо пока не обращал на нее внимания. Ему было так хорошо, что он хотел бы остановить время в этом моменте. Тепло, уютно, безопасно. Плечи вдруг обдало прохладой и Минхо повернул голову, чтобы понять, что произошло. И стыд вдруг догнал его, вышибая воздух в судорожном вздохе.
Оказывается, пока мысли Минхо метались в голове, как птицы в клетке, доводя своего хозяина до истерики, руки Минхо делали то, что должны были. Вся одежда, включая нижнее белье, лежала на полу, видимо, сброшенная, когда Юнхо сорвал с кровати теплое одеяло. Минхо стоял перед бетой голый, прижавшийся к чужому телу и прикрытый лишь тем самым одеялом. Однако теперь, когда Юнхо перехватил поудобнее тело в своих руках, край одеяла скользнул вниз. Лицо и уши Минхо обдало жаром стыда. Он такой жалкий…
— Тебе полегче? — спросил Юнхо, пытаясь и не выпустить Минхо из рук, и поймать убегающее одеяло.
— Прошу проще…
— Нет, — резко перебил его Юнхо. — Ты не должен просить прощения за то, что ты — живой человек. И, беря на себя ответственность за тебя, я был готов к полномасштабной истерике с рукоприкладством. Потому что считаю, что в твоем состоянии это возможно, и даже вероятно. Тебе нечего стыдиться своих слез. И я очень рад, что ты доверился мне достаточно, чтобы позволить помочь в такой уязвимый момент.
Минхо поднял на него мокрые глаза и начал внимательно рассматривать лицо Юнхо. Высокий лоб, тонкий нос, широкие брови вразлет, красивые глаза и очень необычной формы губы. Минхо чувствовал, что это — неправильно, но ему вдруг очень остро захотелось попробовать их на вкус. Лизнуть упругие, нежные губы и узнать, каково это — целовать Юнхо? Бред…
Юнхо же смотрел на альфу в своих объятиях и внутренне скулил. Ему так хотелось прижать Минхо к себе еще ближе, сильнее, крепче. Чтобы никто и ничто не могло встать между ними. Чтобы вечно держать его в своих руках. Он так мало знает этого человека, но уже так много узнал о нем. Минхо сильный. Неизмеримо сильный. Даже после всего, что с ним сделали, он позволяет трогать себя, обнимать, позволяет помочь. Это, на самом деле, очень сложно — не закрыться в непробиваемую скорлупу, прячась от жестокого мира, что принес столько боли. Но Минхо старается. Он говорит, он борется с собой, он тянется к тем, кто пытается помочь. А еще Минхо жив. И его тихий срыв, его слезы — главное тому доказательство. Да, психологическое состояние у него тяжелое, но не безнадежное. Он закрыл эмоции глубоко в себе, чтобы выжить, но сейчас, проведя всего полдня в дружественной обстановке, уже начал раскрываться. И Юнхо очень уважает его за подобную храбрость. И пусть дальше будет сложно, но Юнхо, глядя в эти мокрые глаза, понял, что он не отступится. Он сделает все, чтобы помочь Минхо вернуться к нормальной жизни. Чтобы помочь ему вспомнить, какого это — не бояться мир вокруг. Чтобы собрать сломанное.
Кто знает, сколько бы они стояли так, если бы желудок Юнхо не издал позорную трель голодного кита.
— Ты голоден? — Минхо отшатнулся от Юнхо, все же роняя одеяло на пол.
— Да, — хрипло ответил Юнхо, стараясь смотреть Минхо ровно в глаза.
— Тогда нужно заняться готовкой, — решительно кивнул Минхо и развернулся в сторону выхода из комнаты.
— Нет, нам надо сейчас обработать твои травмы, а с едой мы решим потом, — Юнхо поймал его за руку и кивнул в сторону кровати. — Ложись на живот и…
Юнхо хотел было добавить, что неплохо было бы надеть белье, но взгляд его сам, честное слово, сам, скользнул вниз по фигуре с готовностью развернувшегося к кровати Минхо. Бета болезненно зажмурился, успев увидеть синяки на ягодицах Минхо. Юнхо однозначно хотел бы прикоснуться к нему в таких интересных местах, но не по такому поводу. Однако, решение надеть дома свободные штаны и оверсайз футболку сейчас радовало, как никогда ранее, потому что одежда успешно скрыла, насколько Юнхо понравилось даже просто смотреть. А ведь сейчас нужно будет еще и трогать…
Минхо же, не подозревая об обуревающих Юнхо мыслях и желаниях, текучим, грациозным движением расположился на кровати спиной вверх, сперва непонятно зачем встав в идеальную планку, а потом медленно укладываясь. Мышцы на его руках вздулись, а Юнхо уважительно присвистнул.
— Тебе не больно такие номера показывать? — удивленно спросил он у Минхо.
— Номера?
— Можно было просто лечь, хотя, конечно, красиво…
— Ой…
Минхо, уже приподнявший верхнюю часть корпуса на руках и красиво прогнувшийся в спине, вдруг замер, а потом рухнул обратно на кровать. Его стон был заглушен подушкой, но Юнхо все равно услышал и всполошился:
— Что-то болит?
— Гордость болит, — невесело усмехнулся Минхо, повернув голову в сторону Юнхо. — Как ни странно, она еще жива. Интересно, сколько времени пройдет, пока я не изживу из себя эти привычки?
— Это опять было что-то…
— Оттуда, да, — кивнул Минхо. — Нечто из того дома.
— Давай тогда все остальное подобное так и будем называть: нечто оттуда? — предложил Юнхо.
— Зачем нам это вообще как-то называть? — Минхо явно не понравилась эта тема.
— Потому что я не всегда понимаю, что происходит, а ты не всегда замечаешь, когда делаешь что-то странное по привычке. Так что надо же мне как-то понять, это у тебя оттуда, или…
— Или я окончательно свихнулся? — криво улыбнулся Минхо, заканчивая чужое предложение. — Вообще, знаешь, мне нравится идея. Так и сделаем.
— Я не думаю, что ты свихнулся, — пробурчал Юнхо. — Но я допускаю, что тебе тяжело будет вернуться к норме. Так что я собираюсь акцентировать твое внимание на том, что покажется мне в твоем поведении странным, хорошо?
— Идеально, — тяжело вздохнул Минхо, снова роняя голову на подушку. — Для протокола — я действительно благодарен, что ты столько делаешь для меня. Просто пока сложно понять и принять это нормально. Мне нужно будет рассказывать подоплеку того или иного заскока оттуда?
— Только если захочешь, — пожал плечами Юнхо. — Я выслушаю тебя, если тебе это будет нужно, и я вряд ли поменяю отношение из-за твоих откровений. Но если ты не хочешь рассказывать — не надо. На первом месте твой комфорт, хорошо?
— Ты настоящий вообще? — внезапно спросил Минхо.
Щеки Юнхо тут же залило румянцем. Он попытался одернуть себя мыслями о том, что Минхо не мог иметь в виду ничего такого, что это просто реакция на хорошее к себе отношение, что это определенно не то, на что стоило бы реагировать стояком, но разве ж организму такое вообще объяснишь?
— Более чем, — невнятно пробормотал Юнхо и вдруг замер.
Минхо тихо смеялся. Прикрывая рот ладонью и явно давя в себе звуки, но по-настоящему.
— Ты смеешься, — негромко проговорил Юнхо, зачарованно глядя на прищуренные глаза Минхо.
— Прошу простить, — Минхо тут же убрал руку от лица, но его губы все еще подрагивали. — Но знаешь, ты так мило покраснел, что я не удержался.
— То, что ты смеешься — это прекрасно, — Юнхо восторженно подпрыгнул, но тут же сразу присел обратно на край кровати, чтобы не палиться выпирающими в некоторых местах штанами. — У тебя красивый смех.
— Мне говорили, что мой смех ужасен, — Минхо чуть сник, но постарался удержать выражение лица.
— Еще один привет оттуда? — Юнхо стал серьезнее.
— Нет, это мне говорили задолго до того дома.
— Значит, тебе встречались одни идиоты, — припечатал Юнхо. — У тебя чудесный смех, не прячь его, пожалуйста.
— Настоящий мой смех ты не слышал, — немного грустно ответил Минхо. — Он высокий и действительно некрасивый. Немелодичный.
— Я уверен, что у тебя прекрасный смех, и я надеюсь однажды его услышать, — продолжал стоять на своем Юнхо. — А теперь укладывайся поудобнее, я начну. А то жрать все-таки хочется, а пока из еды в квартире только…
«…твои аппетитные бедра» — чуть не сказал Юнхо, но вовремя прикусил язык.
— … только печеньки, но это не еда, — сумел вывернуться бета.
Минхо послушно улегся, выпрямляя руки вдоль тела и снова укладывая голову на подушку. Лицом он остался повернут к Юнхо, и с легким интересом наблюдал за тем, как Юнхо готовился к обработке. Как брал нужные медикаменты и какими маленькими все эти пузырьки и тюбики казались в длинных пальцах беты. Юнхо очень осторожно обрабатывал повреждения сперва на спине Минхо, затем на ногах, и только потом перешел на ягодицы. Его руки были чуть прохладными, но нежными и ласковыми. Минхо был очень рад тому, что лежит именно на животе, потому что ему страшно было представить, что бы подумал о нем Юнхо. Человек приютил его, пожалел, привел в свой дом, теперь раны обрабатывает, а у Минхо на него стоит. Юнхо вообще бета, ему это может быть и не нужно вовсе. Многие беты асексуальны. Да и кто вообще в здравом уме поведется на Минхо в его нынешнем состоянии? Избитый, с поломанной психикой и странным поведением… Кому он вообще такой нужен в том самом смысле? Уж наверняка не высокому красавцу-бете с такими притягательными губами и такими нежными, но сильными руками. Минхо ведь помнит, как эти руки держали его в объятиях и не давали упасть из-за ослабших на миг ног.
А красавец-бета пытался держать себя в руках, что было очень сложно при условии того, что он буквально держал руки на самой шикарной заднице, которую только видел в жизни. А он, обучаясь на танцора-хореографа, их повидал достаточно. Мягкие, упругие омежьи попы его никогда не привлекали, а вот подтянутые, крепкие зады альф — очень даже. Только вот обладатели этих самых крепких задов очень редко обращали внимание на долговязого бету, так что отношения у Юнхо были недолгими, да и было их немного. Очень немного. Юнхо прикрыл глаза и позволил себе помечтать, что Минхо может стать его третьим в жизни парнем. А почему нет? Говорят же, что тройка — счастливое число!
Юнхо закончил с втиранием последней мази в синяки и прикрыл Минхо сперва тонкой старой простынкой, а потом уже теплым одеялом, и снова присел на край кровати.
— Полежи сейчас минут десять, потом обработай всё впереди, ещё десять минут, потом одевайся и выходи на кухню. Я что-нибудь сварганю. У меня на кухне, конечно, нет таких дорогих продуктов, как те, к которым ты привык, но что-нибудь на сегодня найдем, а завтра…
— Юнхо, все в порядке, — Минхо выпростал из-под одеяла руку и осторожно положил ее на пальцы Юнхо. — Мои родители не были богачами, так что я вполне в курсе, каков на вкус дешевый рамен и соевое мясо. А когда я поступил в институт и начал жить отдельно от родителей, я научился вполне сносно готовить из самых простых продуктов. Так что я с благодарностью съем все, что ты приготовишь.
— Что ж, — неловко рассмеялся Юнхо. — Тогда главное — это ничего не сжечь. И не пересолить.
— Именно, — улыбнулся Минхо. — А с остальным мы справимся.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!