21. Чужая стая

— Тем временем у Минхо — Тишина в лесу стояла неестественная, густая, будто перед грозой. Даже ветер, обычно гулявший в кронах старых сосен, сейчас затаил дыхание. Минхо медленно провёл лучом фонарика по примятой траве, по глубоким бороздам от когтей на влажной земле, по сломанной в щепки молодой берёзке. Картина вырисовывалась ясная: здесь был не просто один волк, здесь прошла целая группа. Доминик, старший из братьев Бан, присел на корточки, касаясь пальцами рваного следа. Поднял голову, втянул воздух широкими ноздрями и скривился так, словно хлебнул уксуса. — Альфа точно не один. С ним минимум трое, может, четверо. И запах... странная смесь. Волчий дух перебит чем-то диким, степным. Пахнет падалью и сухой травой. — Койоты, — коротко бросил Минхо, выключая фонарик. Вспышка света сейчас была лишней; луна, хоть и убывающая, давала достаточно серебра, чтобы видеть каждый шорох. — У альфы в стае есть койоты. Лукас, ты был прав, слух у тебя отменный. Но уши надо было навострить и на второй план: они шли не одни. Лукас, самый младший и самый нетерпеливый из братьев, хотел было возразить, но осёкся, когда с противоположной стороны пустыря, из густого подлеска орешника, раздался хруст веток. Хруст не тайный, не крадущийся, а нарочито громкий, показательный. Так ходят те, кто не боится быть услышанными. Кто хочет, чтобы их заметили. — А вот и хозяева заявочки, — прошептал Доминик, медленно выпрямляясь во весь свой немалый рост. Его глаза, карие, почти чёрные в сумраке, хищно сузились. Из тени орешника вышли семеро вместе с их главарем. Впереди, само собой, альфа. Минхо узнал его сразу, хотя раньше никогда не видел лично. Ким Хонджун. Ходили слухи о его стае, кочевавшей по провинциальным городам южнее. Говорили, что он не признаёт границ, что собирает под своё крыло не только волков, но и всякий сброд, и что аппетиты его растут с каждым полнолунием. Хонджун был невысок, но сложён ладно, с резкими, почти лисьими чертами лица. Глаза его в лунном свете горели опасным янтарным огнём, который он и не думал гасить. Чуть позади и слева от него стоял Пак Сонхва. Красивый, с точеным профилем и ледяным спокойствием во взгляде. Стратег. Правая рука альфы, его возлюбленный и, судя по ауре, самый опасный из всех присутствующих. Сонхва не сверкал глазами и не скалился, он просто смотрел, и от этого взгляда хотелось проверить, на месте ли собственное горло. Дальше, плечом к плечу, словно сросшиеся, стояли Сан и Уён. Первый — гора мышц, вторая — его тень с вечной усмешкой на губах. За ними, немного вразвалочку, держались Ёсан и Минги. От них действительно пахло сухой полынью и пылью прерий — койоты. Чистокровные или обращённые, Минхо пока не разобрал. Замыкали шествие двое: Чонхо, высокий, широкоплечий, с выражением скучающей добросовестности на лице, и совсем молодой, сбитый с толку Юнхо. Последний явно нервничал, путаясь в собственных ногах и озираясь по сторонам. Волчонок, ещё зелёный, не понимающий, куда его занесло. Минхо и Хонджун встретились взглядами. Тишина стала звенящей. — Альфа Ли Минхо, — голос Хонджуна был низким, обволакивающим, с лёгкой хрипотцой, словно он только что долго выл. — Рад лицезреть хозяина этих... милых земель. — Я бы не назвал их милыми, особенно когда по ним шляется чужая свора без спроса, — спокойно ответил Минхо, скрестив руки на груди. — У нас тут городок тихий, люди спят. А твои завывания на весь лес переполошили даже енотов. Чего хотел, Ким Хонджун? Хонджун растянул губы в улыбке, которая не имела ничего общего с дружелюбием. Она больше напоминала оскал, приценивающийся к жертве. — Честность за честность, — произнёс он, делая шаг вперёд. Сонхва тут же синхронно двинулся за ним, словно привязанный невидимой нитью. — Мы звали не тебя. И уж точно не твоих сторожевых псов из славной семейки Бан. Мы звали мальчишку. Новенького. Того, кто носит в себе зверя, но ещё не знает, куда ему приткнуться. Кажется, его зовут Джисон. Доминик и Лукас напряглись. Последний даже тихо рыкнул, но Минхо остановил его лёгким движением руки. — Джисон под моей защитой, — отрезал Минхо. — Он на моей территории. И он не откликнулся на твой жалкий вой, не находишь? Может, дело в том, что зов альфы должен идти от силы, а не от пустого бахвальства? Улыбка Хонджуна дрогнула, а в глазах полыхнуло пламя. — Осторожнее со словами, Ли. Ты не знаешь, что у меня за стая. — Я вижу, что у тебя за стая, — Минхо обвёл взглядом его группу, и в голосе его прорезалась та самая язвительная интонация, которой он славился в своем кругу. — Альфа, который притащил на волчьи разборки койотов. Это даже не собачья свадьба, это цирк шапито. Твой Сонхва, конечно, красив, как картинка, но пусть он лучше листает свой стратегический планшет, а не лезет в разговор старших. А эти двое, — он кивнул на Сана и Уёна, — сойдут за вышибал в дешёвом баре. Только зачем вы привели с собой ребёнка, который пугается собственной тени? При слове «ребёнок» Юнхо вздрогнул и спрятался за широкую спину Чонхо. Чонхо лишь тяжело вздохнул, привыкший к роли жилетки. Сан, силач, угрожающе засопел. Уён положила ладонь ему на предплечье, придержав на месте, но её улыбка стала в разы ядовитее. — Тебе смешно, щенок Ли? — голос Хонджуна упал до шёпота, но шёпота такого, что пробирал до костей. — Ты сидишь в своём курятнике на семь тысяч душ и думаешь, что весь мир крутится вокруг твоей обшарпанной кофейни и парка. Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело. Мальчишка, Джисон, он не твой. Он — потерянная душа, которую обратили на моих границах, случайно или нет — мне плевать. Но я чувствую его зов. Я слышу, как он мечется. Ему нужен сильный вожак, который научит его не прятаться по подвалам во время полнолуния, а выходить на охоту. — Сильный вожак, который набирает в стаю койотов, потому что волки к нему не идут? — Доминик не выдержал и влез в разговор, шагнув вперёд и встав плечом к плечу с Минхо. — Койот — зверь хитрый, но трусливый. Они бегут, когда пахнет жареным. И твой «зелёный» Юнхо — он либо станет обузой, либо сдохнет в первой же стычке, пока ты будешь корчить из себя императора прерий. Ёсан, один из койотов, мягко улыбнулся. В отличие от Минги, который уже сверкал глазами и чуть ли не перебирал ногами от нетерпения, Ёсан сохранял спокойствие. — Господин Бан, — голос Ёсана оказался неожиданно мелодичным, даже ласковым. — Зря вы так о койотах. Мы умеем ждать. И кусать за пятки, когда противник уже думает, что победил. Что касается трусости... Вы бы видели, как ваши волки улепётывали от пары койотов в прошлом сезоне где-то под Тэгу. — Хватит! — рявкнул Хонджун, и эхо прокатилось по пустырю. — Мы пришли не в «Кто кого перебрешет» играть. Я хочу видеть Джисона. Приведи его сюда, Минхо. Дай ему шанс выбрать. Пусть он сам решит, с кем ему воевать и у кого учиться. Или ты боишься, что он уйдёт к тому, кто не прячет свою силу за вежливыми улыбочками в кафе? Минхо медленно выдохнул, прикрыв на секунду глаза. Когда он их открыл, в них плескалась не злость, а ледяное, расчетливое спокойствие. Он достал из кармана телефон, молча продемонстрировал экран, где светилось сообщение от Феликса: «Джисон в порядке. Он со мной и Чаном. Никуда не пойдёт. Держим связь.» — Видишь, Хонджун? — Минхо убрал телефон. — Он уже сделал выбор. Он не пошёл на твой зов. Он остался с теми, кому доверяет. А доверять альфе, который приходит на чужую землю с дешёвыми понтами и шакальей свитой, может только самоубийца. Так что собирай свой блошиный цирк и проваливай обратно в те степи, откуда ты выполз. Сонхва, до этого молчавший, вдруг подал голос. Тихий, вкрадчивый, он разрезал воздух как скальпель. — Ты совершаешь ошибку, Ли Минхо. Ошибку, которая будет стоить тебе не только мальчишки, но и, возможно, пары твоих бет. Сегодня мы уйдём, потому что Хонджун-альфа даёт тебе шанс одуматься. Но мы не уйдём далеко. Мы останемся в тени твоего уютного городка. И когда Джисон в полнолуние разнесёт чей-нибудь сарай или покалечит человека, потому что ты не сумел его удержать, мы будем рядом. И он побежит к нам сам. С этими словами Сонхва взял Хонджуна под руку, и стая начала медленно, синхронно отступать обратно в заросли. Сан зыркнул на Лукаса напоследок, проведя большим пальцем по горлу. Уён послала Доминику воздушный поцелуй. Ёсан и Минги просто растворились в тенях, как и положено койотам. Чонхо подтолкнул Юнхо в спину, и последний, споткнувшись о корень, скрылся в кустах с облегчённым вздохом. Когда шаги стихли, а запах чужой стаи начал рассеиваться, Лукас шумно выдохнул и сплюнул на землю. — Ну и мрази. Особенно этот красавчик Сонхва. У меня от его голоса мурашки размером с кулак. — Потому что он опаснее их всех вместе взятых, — мрачно ответил Доминик, разминая затёкшие плечи. — Койоты — пушечное мясо. Сан и Уён — сила. Чонхо — послушный солдат. А Сонхва — мозг. И пока Хонджун пыжится и рычит, Сонхва думает. И он прав в одном: они не уйдут. Они будут кружить рядом. Минхо долго смотрел в темноту, куда ушла чужая стая. Внутри всё клокотало от ярости, но он умел прятать огонь под коркой льда. — Значит, будем готовиться к осаде, — тихо сказал он. — Они хотят забрать Джисона? Не получат. Они думают, что мы — деревенщина, которая разбежится при первом оскале? Они ошибаются. Сейчас возвращаемся. Чан и Феликс наверняка уже на взводе. Нужно объяснить Джисону, что его «поклонники» прибыли, и убедиться, что он не наделает глупостей. Лукас хмыкнул. — Скажи честно, Минхо, ты ведь тоже испугался? Чуть-чуть? Минхо бросил на него короткий взгляд, в котором на мгновение сверкнула сталь. — Я не боюсь чужаков на своей земле, Лукас. Я злюсь. Очень сильно злюсь. И когда я разберусь с тем, кто обратил Джисона и втянул нас в эту кашу, я лично загляну в гости к Хонджуну и его зверинцу. Но без приглашения. И им это не понравится. Они двинулись обратно к городу, оставляя за спиной истоптанный пустырь, где в воздухе ещё витал запах угрозы. Лес снова начал оживать: застрекотали сверчки, заухала сова. Но где-то далеко, на самой границе слышимости, раздался короткий, полный насмешки лай койота. Война за Джисона только начиналась.