23. Крыло альфы

Минхо медленно обошёл стол и опустился на свободный стул напротив Джисона. Теперь их разделяла только столешница и напряжённая, звенящая тишина. Феликс, благодарно выдохнув, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, давая себе короткую передышку. Джисон поднял голову. Их взгляды встретились. В карих глазах парня плескался целый коктейль: боль, унижение, злость — и на чужаков, и на себя, и на Минхо в том числе. За то, что альфа видел его таким. Слабым. Не контролирующим зверя. Сломленным. Минхо смотрел в ответ спокойно, но без снисхождения. Он не собирался жалеть Джисона. Жалость сейчас была бы худшим оскорблением. — Ну и видок у тебя, — произнёс Минхо ровным, почти будничным тоном. — Как будто тебя стадо бизонов переехало. А потом вернулось и переехало ещё раз. Джисон оскалился. Не по-волчьи, а по-человечески, но в оскале этом прорезалось что-то звериное, опасное. — Заткнись, Ли. Ты не знаешь, каково это. Ты не слышал их. Они... они звали меня. Как будто пели колыбельную и одновременно рвали на части. Я не мог сопротивляться. Я чуть не... — его голос сорвался. — Я чуть не убил Феликса, когда он попытался меня остановить. Если бы не Чан... — Но ты не убил, — перебил Минхо. — И стену разнёс, а не чью-то голову. Это важно. Джисон горько усмехнулся. — Важно? Ты посмотри на эту стену, Минхо! Это я сделал. Голыми руками. Я превратил комнату отдыха в зону боевых действий. И ты говоришь «важно, что не голову»? А если бы я не смог остановиться? Если бы в следующий раз рядом оказался не Чан, а какой-нибудь случайный прохожий? Или Сынмин? Или Чонин? Его голос звенел от отчаяния. Феликс, не открывая глаз, поморщился, словно слова Джисона причиняли ему физическую боль. Минхо подался вперёд, упёршись локтями в стол. Его лицо оказалось совсем близко к лицу Джисона. — Ты остановился, — произнёс он с нажимом, и в голосе его прорезались низкие, вибрирующие нотки, от которых воздух в комнате словно сгустился. — Ты остановился, потому что ты не животное. Потому что ты — оборотень, а не бешеная собака. И ты будешь учиться контролировать это. Каждый день. Каждую минуту. Пока зов чужаков не станет для тебя просто назойливым писком комара, который можно отмахнуть, а не пожаром в голове. Джисон снова оскалился, на этот раз с вызовом глядя прямо в глаза альфе. Где-то на периферии Чан напрягся, готовый в любой момент снова сжать запястья парня. — Учить меня? — прошипел Джисон. — Ты? Ты, который шарахался от меня как от прокажённого? Ты, который только и делал, что рычал и зыркал, стоило мне подойти ближе чем на три метра? С чего вдруг ты решил стать моим грёбаным наставником? В комнате резко запахло озоном. Феликс распахнул глаза и выпрямился. Чан сглотнул. Минхо медленно, очень медленно втянул воздух. А потом издал звук. Это не было рычанием в полном смысле слова. Это был низкий, утробный гул, родившийся где-то в глубине груди, прошедший через горло и вырвавшийся наружу концентрированной волной силы. Альфа-рык. Не угрожающий, не атакующий. Подавляющий. Устанавливающий иерархию. Джисон вздрогнул всем телом, словно его ударило током. Зрачки его расширились, дыхание перехватило. Зверь внутри, только что рвавшийся наружу, мгновенно поджал хвост и затих, признавая главенство более сильного. Плечи парня опустились, голова чуть склонилась вперёд — инстинктивный жест подчинения. Чан облегчённо выдохнул и отпустил его запястья. На этот раз Джисон не дёрнулся. Минхо выждал несколько секунд, давая эффекту закрепиться, а потом заговорил. Теперь его голос был тихим, почти мягким, но каждое слово падало весомо, как камень в воду. — Я шарахался не от тебя, Джисон. Я шарахался от неизвестности. От того, что не знал, кто тебя обратил, зачем, и какую бомбу замедленного действия ты в себе несёшь. Я — альфа этой территории. Я отвечаю за каждого, кто живёт здесь. И за людей, и за оборотней. Я не мог просто взять и довериться тебе, не поняв, что ты из себя представляешь. Он сделал паузу, следя за реакцией Джисона. Тот сидел не шевелясь, уставившись в стол, но слушал. Внимательно слушал. — Сегодня я увидел достаточно. Ты слышал зов чужого альфы, сильный, нацеленный зов, и не побежал на него сломя голову. Ты сопротивлялся. Ты боролся, пока хватало сил. И даже когда сорвался, ты направил ярость в стену, а не в Феликса, который стоял рядом. Это достойно. Это поведение не животного, а оборотня, который хочет сохранить в себе человека. Минхо чуть наклонил голову набок. — Поэтому слушай меня внимательно. Я, Ли Минхо, альфа стаи, объявляю: отныне ты, Хан Джисон, находишься под моим крылом. Неофициально, потому что официальное вступление в стаю требует времени, ритуала и согласия всех её членов. Но с этого момента любой, кто попытается навредить тебе или забрать тебя силой, будет иметь дело со мной. Это понятно? Джисон медленно поднял голову. В его глазах всё ещё стояла влажная пелена, но за ней разгоралось что-то новое. Удивление. Недоверие. И крошечная, робкая искра надежды. — А если я... снова сорвусь? — спросил он хрипло. — Если я не справлюсь? — Тогда я снова рявкну на тебя, как сейчас, — спокойно ответил Минхо. — Или Чан снова врежет тебе в челюсть. Или Феликс завоет свою песню банши. Мы справимся. Вместе. Но ты должен пообещать мне одну вещь. — Какую? — Что ты перестанешь себя жалеть и начнёшь учиться. Слушать. Впитывать. Тренироваться. Потому что если ты будешь сидеть и ныть о том, какой ты опасный и неуправляемый, ты действительно станешь опасным и неуправляемым. А если ты возьмёшь себя в руки и будешь работать, ты станешь сильным членом стаи. Таким, которому никакой Хонджун со своими койотами и на километр не приблизится без дрожи в коленях. Выбирай. Джисон молчал долго. Так долго, что Феликс уже начал ёрзать, а Чан снова напрягся. Наконец парень шмыгнул носом и, криво усмехнувшись, кивнул. — Ладно, чёрт с тобой, Ли. Я попробую. Но если ты будешь злоупотреблять этим своим альфа-рыком, я найду способ заткнуть тебе рот. Без звериной силы. Просто скотчем. Феликс фыркнул. Чан улыбнулся. А Минхо позволил уголку своих губ дёрнуться в намёке на ответную ухмылку. — Договорились. Скотч я тебе не дам, но за смелость — зачёт. В этот момент со стороны холла раздался звук открываемой двери, а затем громкий, полный ужаса и возмущения возглас: — Что за... Какого лешего?! Моя клиника! Моя стена! Боже мой, тут что, война была?! Джисон, Минхо, Чан и Феликс синхронно вздрогнули и переглянулись с одинаковым выражением «Нам конец» на лицах. В дверном проёме комнаты отдыха стоял доктор Кан — владелец ветеринарной клиники, мужчина средних лет в мятом лабораторном халате и с круглыми от ужаса глазами за стёклами очков. Он переводил взгляд с разрушенной стены на четвёрку подозрительных молодых людей, и в его голове явно складывалась картина, далёкая от реальности, но не сулящая им ничего хорошего. — Мистер Кан, мы всё объясним, — начал Чан, поднимая руки в примирительном жесте. — Объясните?! — взвился доктор. — Вы объясните, как вы умудрились пробить несущую стену?! Это кирпич, а не картон! И почему от вас пахнет, как от стаи бродячих собак после драки?! Минхо тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Похоже, ремонт обойдётся нам в кругленькую сумму, — пробормотал он. — В очень, очень кругленькую, — мрачно подтвердил Феликс. Джисон же, глядя на праведный гнев доктора Кана, впервые за весь вечер почувствовал, что вот-вот рассмеётся. Ситуация была настолько абсурдной, что оставалось только одно: смеяться. Или плакать. Но плакать он уже устал. Он выбрал смех. И когда его тихий, сдавленный смешок прокатился по комнате, напряжение наконец-то начало спадать. Впереди были объяснения, разборки и, вероятно, солидный счёт за ремонт, но прямо сейчас Джисон впервые за долгое время чувствовал, что он не один. Что у него есть крыло, под которым можно укрыться. Крыло альфы, который только что, пусть и неофициально, назвал его своим. А это уже что-то да значило.