35. Цена крови

Джисон так и не уснул. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и слушал, как за окном шуршит ветер. Мысли бешено метались, не давая покоя. Лицо Минхо, его руки, перевязывающие рану. Уён с его серебряным ножом. Красные глаза сторожа в пещере, которых на самом деле ещё не было, но Джисон уже представлял их. Телефон завибрировал. Он резко сел, схватил аппарат с тумбочки. На экране высветилось имя: Чан. — Алло? — голос Джисона прозвучал хрипло, хотя он не спал. — Джисон, ты нужен. Срочно. Лукас ранен. Отравлен. Мы везём его к Доку Кану. Чан говорил быстро, сбивчиво, и в его голосе звенела паника. — Что случилось? — Ёсан. Этот чёртов койот. Они встретились в лесу. Лукас прогнал его, но… но Ёсан полоснул его когтями. Они отравлены. Лукас бредит. Я не знаю, что делать. Док Кан не берёт трубку, он спит. — Я сейчас буду, — Джисон уже спрыгнул с кровати, натягивая джинсы. — А Минхо? — Звонил ему. Он тоже едет. Встречаемся в клинике. Связь оборвалась. Джисон накинул толстовку, сунул ноги в кроссовки и выбежал из комнаты. Мама, наверное, уже спала — дверь в её спальню была закрыта. Он старался двигаться бесшумно, но не до конца получалось. Главное — не разбудить. Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда он выскочил на улицу. Город спал, и только редкие фонари освещали пустые улицы. Джисон бежал, не разбирая дороги, и думал только об одном: Лукас не должен умереть. --- Клиника встретила его светом в окнах. Джисон влетел внутрь и сразу услышал голоса. Чан, Минхо, потом чей-то слабый стон. Он проскочил в процедурную и замер на пороге. Лукас лежал на столе. Его лицо было бледным, почти серым, на лбу выступила испарина. Глаза были закрыты, но веки подрагивали — он боролся со сном. На боку, прямо под рёбрами, зияла глубокая рана — четыре параллельные полосы, оставленные когтями. Края раны почернели, и вокруг них расползалась какая-то тёмная сетка — яд распространялся по телу. — Док Кан не отвечает, — сказал Чан, стоя над братом. Его руки дрожали. — Я звонил десять раз. — Он спит, — Минхо стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным, но в глазах Джисон видел тревогу. — Никто не будет вечно сидеть у телефона. — Тогда что нам делать? — Чан повернулся к нему. — Смотреть, как он умирает? — Не умрёт, — сказал Джисон. Все обернулись к нему. Он подошёл к столу, посмотрел на рану. Внутри что-то шевельнулось — не зверь, а другое. Память о том, чему учил его Док Кан. Обработка ран. Выведение яда. Он помнил каждое слово. — Мне нужно, чтобы вы держали его, — сказал Джисон, скидывая толстовку. — Я попробую вычистить рану. — Ты не ветеринар, — заметил Минхо. — Я его помощник. И я знаю, что делать. Есть способы замедлить яд, пока не приедет Док. Но если мы будем ждать, Лукас умрёт. Чан посмотрел на Минхо. Тот выдержал паузу и кивнул. — Делай. --- Джисон надел перчатки — те самые, что висели в шкафчике Дока Кана — и взял пинцет. Рядом стояла банка с антисептиком. Он промыл инструмент, потом повернулся к Лукасу. — Держите его крепко, — сказал он. — Будет больно. Чан взял брата за плечи. Минхо схватил его за ноги, прижимая к столу. Джисон начал. Он обрабатывал рану, удаляя омертвевшие ткани, смывая гной и чёрную слизь, которую выделял яд. Лукас кричал. Он метался, пытаясь вырваться, но Чан и Минхо держали его. — Терпи, — шептал Чан. — Терпи, брат. Скоро всё пройдёт. Джисон работал быстро, но аккуратно. Каждое движение пинцета, каждый срез скальпеля — всё было выверено, как учил его Док Кан. Он не знал, правильно ли делает, но другого выхода не было. Когда он закончил, Лукас затих — то ли от потери сил, то ли от облегчения. Рана больше не чернела. Вместо этого она стала ярко-красной — кровь пошла с новой силой. — Теперь нужно зашить, — сказал Джисон. — И надеяться, что яд не пошёл дальше. — А если пошёл? — спросил Чан. — Тогда ему нужна Лунная слеза, — раздался голос с порога. Все повернулись. Док Кан стоял в дверях, в домашнем халате, со взлохмаченными волосами и заспанными глазами. В руках он держал телефон — видимо, кто-то всё-таки дозвонился. — Док! — выдохнул Чан. — Слава богу. — Слава богу, что Джисон начал обработку, — Док Кан подошёл к столу и осмотрел рану. — Если бы он не сделал этого, Лукас продержался бы ещё час. Не больше. Он надел перчатки и отодвинул Джисона в сторону. — Дальше я сам. А ты, — он посмотрел на Джисона, — молодец. Продолжай в том же духе. Джисон кивнул и отошёл к стене, где стоял Минхо. Альфа не смотрел на него — он следил за руками Дока Кана, который ловко накладывал швы. — Что за Лунная слеза? — спросил Джисон, не выдержав тишины. — Растение, — ответил Док Кан, не отрываясь от работы. — Растёт глубоко в пещерах под старым кладбищем. Его сок нейтрализует любой растительный яд. В том числе и тот, что у койотов. — Где взять? — Нигде, — Док Кан покачал головой. — Это растение охраняют умертвия. Те самые, о которых говорил Феликс. Оборотни, потерявшие рассудок. Никто не возвращался из тех пещер живым. Джисон замолчал, но внутри отложил эту информацию. Лунная слеза. Пещеры. Умертвия. Он запомнит. --- Операция заняла ещё полчаса. Док Кан работал молча, иногда бормоча что-то себе под нос. Чан и Минхо помогали — подавали инструменты, держали Лукаса, когда тот начинал бредить. Джисон сидел в углу, глядя на свои перепачканные кровью перчатки, и думал. Когда всё закончилось, Док Кан выпрямился и снял перчатки. — Всё, что мог, я сделал, — сказал он. — Яд из раны вычищен. Но организм мог успеть впитать часть. Если Лукас не придёт в себя через сутки, без Лунной слезы не обойтись. — Я пойду за ней, — сказал Джисон. — Нет, — отрезал Минхо. — Но… — Я сказал нет, — Минхо повернулся к нему, и в его глазах горел холодный огонь. — Ты не пойдёшь. Никто не пойдёт. Будем надеяться, что он очнётся сам. Джисон хотел возразить, но встретил взгляд Чана. В глазах друга читалась мольба: не спорь. Пожалуйста. Он сдался. — Хорошо, — сказал он. — Как скажешь. --- Клиника опустела к утру. Чан остался с Лукасом — он сидел на стуле рядом с братом, сжимая его руку. Минхо уехал домой, сказав, что вернётся днём. Док Кан ушёл в подсобку, чтобы приготовить лекарства на случай, если Лукасу станет хуже. Джисон вышел на улицу. Небо серело, обещая скорый рассвет. Он достал телефон и открыл контакт Феликса. — Ликс, ты спишь? — Уже нет, — голос у Феликса был сонным, но он сразу встревожился. — Что случилось? — Лукаса ранили. Койот. Яд. — Я знаю, — тихо сказал Феликс. — Я слышал. Во сне. Я видел пещеру и цветок. — Лунную слезу, — Джисон выдохнул. — Мне нужно туда. — Минхо не отпустит. — Знаю. Поэтому я иду без него. Феликс молчал несколько секунд. — Я с тобой, — сказал он наконец. — Встречаемся у старого кладбища через час. — Ты уверен? Там умертвия. — Я банши, Джисон. Я слышу мёртвых. Может быть, это поможет. Джисон хотел сказать, что не хочет подвергать друга опасности, но понял — без Феликса ему не справиться. — Хорошо, — сказал он. — Через час. --- Старое кладбище встретило их серым рассветом и тяжёлым запахом сырой земли. Феликс уже ждал у ворот, закутанный в длинное чёрное пальто. Его лицо было бледным, но решительным. — Ты готов? — спросил Джисон. — Нет, — честно ответил Феликс. — Но это не важно. Они нашли вход в пещеру — узкую расщелину у подножия старого склепа. Спускались в полной темноте, только телефоны освещали путь. — Я слышу их, — через пару минут прошептал Феликс. — Кого? — Умертвий. Они зовут. Не иди сюда. Умрёшь. — Игнорируй, — посоветовал Джисон, хотя самому было страшно. Они шли дальше. Стены пещеры расширялись, и вскоре они оказались в огромном подземном зале. С потолка свисали сталактиты, похожие на зубы гигантского зверя. В центре, на каменном выступе, рос цветок. Белый. Серебристый. Сияющий мягким, ровным светом. — Лунная слеза, — выдохнул Джисон. — Забери и уходим, — прошептал Феликс. — Быстрее. Джисон шагнул вперёд, протягивая руку к цветку. И в этот момент из темноты вышел зверь. Он был огромен — выше любого оборотня, которого они когда-либо видели. Глаза горели красным, клыки свисали почти до груди, а шерсть топорщилась колючими иглами. Зверь смотрел на Джисона, и в этом взгляде не было ни капли разума — только голод. — Беги, — прошептал Феликс. — Нет, — Джисон выпрямился. — Я пришёл за цветком. — Ты умрёшь, — рыкнул зверь. Голос его был низким, утробным, почти неразборчивым. — Может быть, — согласился Джисон. — Но сначала я заберу то, зачем пришёл. Он сделал шаг. Зверь зарычал громче. Феликс закрыл глаза и открыл рот. Крик банши пронзил тишину пещеры. Джисон почувствовал, как закладывает уши, как стены вибрируют, с потолка сыплются мелкие камни. Зверь замер — на мгновение, но этого хватило. Джисон сорвал цветок и кинулся обратно. — Бежим! — крикнул он Феликсу. Они мчались через пещеру, не разбирая дороги. Сзади слышался рёв — зверь очнулся и бросился за ними. Его тяжёлые шаги сотрясали землю, а дыхание обжигало спину. — Сюда! — Феликс свернул в боковой проход, и они оказались в узкой расселине, куда зверь не мог пролезть. Он бился в проходе, рычал, скрёб когтями камни, но не мог протиснуться дальше. — Уходим, — выдохнул Джисон, сжимая цветок в руке. Он дрожал. Феликс тоже. Они выбрались из пещеры уже почти вслепую — и рухнули на траву у входа, тяжело дыша. — Никогда больше, — прошептал Феликс. — Никогда. — Спасибо, — сказал Джисон. — Ты спас меня. — Мы спасли друг друга, — Феликс повернул голову и посмотрел на него. — Не говори Минхо, что я пошёл с тобой. Убьёт. — Он уже убьёт меня за то, что я пошёл без него, — усмехнулся Джисон. — Так что твоя репутация в безопасности. --- В клинику они вернулись к вечеру. Док Кан встретил их на пороге, бледный от злости. — Вы что, с ума сошли? — начал он, но увидел цветок в руках Джисона и замолчал. — Это… — Лунная слеза, — Джисон протянул ему растение. — Лукас не умрёт. Док Кан взял цветок, повертел в руках. — Как вы… — он посмотрел на Феликса, потом на Джисона. — Ладно. Потом расскажете. Я приготовлю лекарство. Он ушёл в подсобку, оставив их в процедурной. Лукас всё ещё лежал на столе, и Чан по-прежнему сидел рядом. — Вы вернулись, — сказал он. — Я знал, что вы вернётесь. — Ты знал? — удивился Джисон. — Когда вы ушли, я почувствовал. И не стал звонить Минхо, — Чан покачал головой. — Не мог. Потому что это был единственный шанс. — Он убьёт нас, — тихо сказал Феликс. — Может быть, — Чан усмехнулся. — Но сначала он скажет спасибо. Через час Док Кан вышел с пробиркой, наполненной серебристой жидкостью. — Всё, — сказал он. — Давайте. Чан осторожно влил лекарство в рот Лукасу. Тот закашлялся, потом замер. Прошла минута. Другая. — Не работает, — прошептал Чан. — Подожди, — Док Кан не отводил взгляда от раны. И вдруг чёрная сетка, покрывавшая тело Лукаса, начала бледнеть. Яд уходил, впитываясь в серебристую жидкость, которая проступила на коже. Рана затягивалась на глазах. — Он будет жить, — выдохнул Чан и уронил голову на край стола. В этот момент дверь клиники с грохотом распахнулась. На пороге стоял Минхо. Его лицо было перекошено от ярости. Глаза горели жёлтым — он не скрывал свою природу. — Где Джисон? — прорычал он. — Здесь я, — Джисон сделал шаг вперёд, стараясь выглядеть спокойно. — Ты не отвечал на сообщения, — Минхо подошёл к нему. — Я звонил тебе десять раз. Я думал, что ты… — Что я? — Джисон поднял голову. — Что ты в пещере, — закончил Минхо. — Что ты полез туда один, как последний дурак. — Не один, — Джисон кивнул на Феликса. — Мы вместе. Минхо перевёл взгляд на Феликса, потом на колбочку, где был раствор цветка, который Док Кан всё ещё держал в руках. — Вы достали Лунную слезу, — сказал он не вопрос, утверждение. — Да, — ответил Джисон. — Лукас жив. Минхо молчал долгую минуту. Его лицо медленно разглаживалось, ярость уступала место усталости и… облегчению? — Ты идиот, — сказал он наконец. — Знаю, — Джисон виновато опустил голову. — И ты тоже идиот, — Минхо посмотрел на Феликса. — Знаю, — повторил тот. — И вы оба… — Минхо выдохнул, потёр лицо руками. — Ладно. Все живы. Это главное. Он подошёл к столу, где лежал Лукас. Потрогал его лоб, проверил пульс. — Он спит, — сказал Чан. — Док говорит, что через пару часов проснётся. — Хорошо, — Минхо повернулся к Джисону. — Ты в порядке? Джисон удивился такому прямому вопросу. — Да, — сказал он. — Я в порядке. — Ран нет? — Нет. — Хорошо, — повторил Минхо. — В следующий раз, когда соберёшься на подвиги, предупреди меня. Или я тебя привяжу к стулу. — Договорились, — Джисон не сдержал улыбку. Минхо посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул и отошёл к окну. --- Оставшуюся ночь они провели в клинике. Чан не отходил от Лукаса. Феликс спал сидя, прислонившись к стене. Док Кан возился в подсобке, перебирая лекарства. Минхо стоял у окна и смотрел на улицу, иногда поглядывая на Джисона. Джисон сидел на стуле, обхватив колени руками, и чувствовал странное спокойствие. Всё кончилось хорошо. Лукас жив. Цветок сорван. Яд побеждён. — Почему ты пошёл? — спросил Минхо, не оборачиваясь. — Потому что никто не вернулся бы живым, — честно ответил Джисон. — Я не мог позволить кому-то из вас рисковать. — А ты мог? — Я — аномалия, — тихо сказал Джисон. — Я должен был умереть, но выжил. Может быть, это моё предназначение — делать то, что не могут другие. Минхо повернулся к нему. В его глазах не было ни насмешки, ни недоверия. Только усталое, почти нежное понимание. — Ты не аномалия, — сказал он. — Ты — Джисон. И это больше, чем любая аномалия. Джисон хотел ответить, но не успел — Лукас открыл глаза. — Чан? — прошептал он. — Я здесь, брат, — Чан сжал его руку. — Я здесь. — Где я? — В безопасности, — ответил Минхо. — Ты будешь жить. Лукас посмотрел на Джисона и слабо улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — Я знаю. Ты спас меня. — Мы все тебя спасли, — ответил Джисон. — Стая. Лукас кивнул и снова закрыл глаза — теперь уже спокойно. Чан выдохнул и уронил голову на плечо брата. — Всё кончено, — прошептал он. — Слава богу. Док Кан вышел из подсобки, посмотрел на всех и покачал головой. — Чудо, — сказал он. — Настоящее чудо. Я не ожидал, что они успеют. — В следующий раз, — начал Минхо. — Не будет следующего раза, — перебил его Док Кан. — Лунная слеза — последняя. Пещера закрыта. Зверь разбужен. Никто туда больше не сунется. — Хорошо, — кивнул Минхо. — Потому что если кто-то ещё раз полезет… — Ты привяжешь его к стулу, — закончил Джисон. — Я помню. Минхо не ответил, но уголок его губ дёрнулся вверх. --- Утро встретило их серым светом, проникающим сквозь жалюзи. Джисон сидел в кресле, прикрыв глаза, и чувствовал, как усталость наваливается тяжёлым одеялом. Феликс спал, положив голову ему на плечо. Чан и Лукас сидели рядом, тихо переговариваясь. Минхо стоял у двери, готовый в любой момент прийти на помощь. Док Кан, наконец, выключил свет в подсобке и вышел к ним. — Все живы, — сказал он. — Это главное. А теперь — по домам. Отдыхать. — Я останусь с Лукасом, — сказал Чан. — Я тоже, — добавил Джисон. — Нет, — отрезал Минхо. — Ты идёшь домой. Ты не спал сутки. Твоя рана на ладони ещё не зажила до конца. Я отвезу тебя. Джисон хотел возразить, но понял — бесполезно. Минхо был непреклонен. Они вышли на улицу. Воздух был свежим, пахло мокрой листвой и близким рассветом. — Садись, — Минхо открыл дверь своей машины. — Ты зря волнуешься, — сказал Джисон, садясь на пассажирское сиденье. — Я в порядке. — Я не волнуюсь, — Минхо сел за руль и завёл двигатель. — Я просто… слежу за порядком. — Порядком? — Да. Ты — член моей стаи. Даже без метки. Я отвечаю за тебя. Джисон посмотрел на него. В утреннем свете его лицо казалось мягче, почти спокойным. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не за что, — Минхо выехал на дорогу. — Просто не делай так больше. Никогда. — Не буду, — соврал Джисон. Они ехали молча, и эта тишина была тёплой. А где-то в клинике остались те, ради кого они рисковали. И те, кто их ждал. Стая.